Глава 25
28 января 2025 г., 11:19
Мутные воды
Субботняя смена в баре проходила довольно продуктивно в денежном плане, особенно для Полины, которая практически с каждого столика получала чаевые за прекрасную улыбку и большие глазки. Из зала постоянно доносилось её имя — девушка всем уделяла внимание, за что её достаточно щедро награждали, а все полученные купюры она несла в общаг, чтобы после смены ребята могли разделить выручку. Юра умчался в уборную, когда выдалась свободная минутка. Дана тоже, наконец, выполнила все заказы и присела отдохнуть на тумбу. Мич протянул ей стакан с водой. — Сёдня хотя бы тихо. — Дэ-э... — Волкова вдруг дёрнулась, тронув лоб пальцами. — Ты чего? — Голова болит в последнее время. Немного вспотевшая Полина забежала к ним. Островский и ей вручил стакан. Девушка залпом выпила и с улыбкой повернулась к барной стойке, когда к той подошли двое новых посетителей. — Ой... — Лебедева опешила в первый момент, а затем ахнула: — Какие люди! Небось, мама сказала наведаться, обстановочку проверить? Напротив остановились молодые парни. Один — бледный, с русой мягкой шевелюрой, второй — брюнет со смуглой кожей, таких в Гнезде называли «тёмненькими». — Тоже работаешь здесь? — Бледный тип дружелюбно заулыбался. — Как видишь. — Девушка расправила плечики, а затем вспомнила про остальных: — Ребят, это Лёша. Брат Евы. Тут-то Мич с Даной одарили незнакомца повышенным вниманием. — Ну и Рустам, — с меньшим энтузиазмом проговорила Поли, чем ничуть второго парня не обидела. — Пасибо, что не забыла. — Он рассмеялся. А вот у Лёши улыбка слегка изменилась, стала неискренней, и глядел на новых знакомых он так, словно в чём-то их подозревал. Наверное, это свойственно всем братьям. — Вы — друзья Евы? Она не рассказывала, что круг её общения пополнился мужчинами. — Очевидно, речь конкретно про Мечислава. — Сестрёнка совсем взрослая стала. Как-то Островского покорёжило слегка. — А тут ещё не все. — Лебедева любопытство Лёши подпитывала. — У нас целых три новых друга. — Вау, сестрёнка пошла в отрыв. Мечислав снова странно на его слова отреагировал, но внешне не показал. Полина их представила: — Мич и Дана. Они, вроде как, хотели руки протянуть, но Лёша был слишком погружён в свой интерес: — Так, а теперь выкладывай, Поли. — Он с задором прищурился, подавшись поближе к ней. — У сестрёнки парень появился? Лебедева вздохнула. — Давно пора, но нет. Мечислав моргнул и на девушку посмотрел удивлённо. Его реакцию заметил Лёша (за Мичем он следил, потому что пока только он из всех новых друзей, мужского пола, был в поле его зрения). — Кажется, ты её прикрываешь, — не поверил. За его спиной прошёл Юра, обронив недовольно: — Вряд ли тебя касается её интимная жизнь. Лёша натянуто улыбнулся. — Привет, Юра. Жуков не ответил, миновав барную стойку — пошёл в погреб. Островский снова обменялся взглядами с Волковой. Подруга тоже не понимала, что происходит и почему в воздухе возникло столько напряжения. — Мне незачем врать. — Полина посмеялась. — Как только наша девочка станет совсем взрослой, я первая об этом трубить начну. Нет, всё же Мич не выдержал и, хрустя пальцами, сделал шаг к беседующим. — Почему вы так обсуждаете её личную жизнь? — Он искренне недоумевал. — Она моя сестрёнка. Я переживаю. — Справедливости ради, у него были какие-то права, ведь он брат, но... — Границы-то надо знать. — Мечиславу стало совсем мерзко. — И что-то мне подсказывает, Ева не была бы в восторге. Лёша вновь внимательно на него посмотрел. — Ты её парень? — спросил вкрадчиво. Тон у него изменился. Рустам, который всё это время рылся в телефоне, исподлобья на Мича глянул. Оценивающе. — Нет. — Тогда тем более не лезь. Что ж... не задалось знакомство, но Мечислав несильно о том переживал. А вот Боре он сочувствовал. — Идите за столик. Вон. Освободился. — Полина указала на место у окна. — Я сейчас подойду. Лёша с Рустамом ей улыбнулись и отправились восвояси. Дана налила себе ещё водички и косилась на Мича, будучи прекрасно знакомой с этим его выражением лица. — Почему ты не рассказала про Борю? — Он, сложив руки, прижался поясницей к стойке. — А что мне рассказывать? — Полина якобы не поняла. — Ну раз вы так легко обсуждаете чужое-личное. Сказала бы, что они встречаются. Лебедева повернулась к нему с важным видом. — Во-первых, ты его не знаешь. А я знаю. Они с Рустамом постоянно от Евы всех мальчиков отгоняли. Били даже. Я думаю, мама Евы как-то к этому руку приложила. Она человек... ну, знаешь... типа до свадьбы ни-ни и всё такое. А во-вторых, они с Борей не встречаются. Дана подавилась. Мич же просто бровями дёрнул. — Нет, они вместе. — Мы постоянно обсуждаем это. — Полина не могла ошибаться, а Ева — ей лгать. — Она буквально сегодня мне сказала, что не встречаются. Получается, Боря врёт тебе. — Или Ева — тебе. — Ей нет смысла мне врать. — А Боре мне — есть? — Ну кто знает. — Многозначительно взглядом повела вокруг. — Мне он говорил одно, а потом Ева — другое. — Ты порой чересчур в себе уверена. Поли зло прищурилась и решила на том закончить разговор, иначе этот тип смог бы понять, что она просто создавала провокацию. Его заинтересованность Евой ей была известна, он сам на то намекнул в первый день знакомства. Раз Романова не собиралась выяснять отношения с Борей и тем самым подпортить ему жизнь, может, Мечислав пойдёт? Или, что ещё занятнее, может, он начнёт проявлять к Еве внимание, что Борю точно разозлит. Не зря же он всем врал про их отношения, значит, причина держать Еву при себе имелась. В любом случае, что-нибудь произойти должно, а что именно — уже не так важно. Полина просто жаждала нарушить мирное бытие Сергеева. Феечка упорхнула, оставив Мечислава с неоднозначными чувствами. — Какие-то игрища непонятные между вами. — Дана подошла к нему. — Думаешь, Боря врёт? Но зачем? Как ни кстати, Островский кое-что вспомнил и, по правде говоря, расстроился. — Был один момент. Когда он сказал, что с ней провёл ночь. А по факту, с тобой был. — То есть, ложь всё-таки имелась, значит, Полина могла быть права. Волкова прищурилась. — Странные они... мутные какие-то... Одни мы с тобой нормальные. Ну и Юра. — Ладонью ткнула в вернувшегося парня. — Чё я? — Он налил себе холодной воды. — Ни чё. Шуруй работать. Мечислав на время переключился с Бори на новоиспечённых знакомых и спросил у Пугала: — Ты с Лёшей не ладишь? Юра дал ответ однозначный — скривился. Уже совсем стемнело, поэтому Ева выбирала более безопасный маршрут, правда, не всегда людные места были лучшим вариантом. Шум очень помогал. Артём скачал ей на телефон ту аудиодорожку, длинною в десять часов. Теперь Романова могла наслаждаться в любое удобное время. Правда, сейчас она постоянно выдёргивала наушник, потому что как-то ей было неспокойно на душе. Часто останавливалась, оглядывалась. Видимо, так на неё подействовали слова Февронии. Безумие всё-таки заразительно, особенно для таких как Ева — счастливых обладателей базальной тревоги. В итоге она наушники убрала, чтобы контролировать ситуацию вокруг себя, и свернула во двор, устав дышать пылью от дороги. Все её чувства навострились, она улавливала любой шорох, любой вздох, голос, движение. Выделяла то, что казалось её психике опасным, а опасным было всё. А вместе с тем — ничего, потому что явных причин для выработки кортизола у организма не было. До определённого момента. Ева расслышала мужской смех и сжалась, втиснув голову в плечи. Взглядом отыскала компанию ребят, которые топтались возле одного из подъездов. Она их узнала — и тревога её возросла в разы. Этих неприятных типов стоило обходить стороной. Подумала об этом, а следом вдруг голову повернула, посмотрев прямо на них, точнее, на Тимофея. И правда. Он. Почему он с ними? Они у него деньги вымогают? Ему нужна помощь? Нет, он улыбается и... — На что ты уставилась? — крикнула ей девушка и теснее прижалась к Тимофею, который от телефона отлип и напоролся на Еву. Лицо его в тот же момент переменилось. — А-у! Чё вылупилась?! — Лана повторила вопрос, из-за чего остальные ребята обернулись на Романову. Ева резко отвернулась и ускорила шаг. — Лан. — Тим её к себе поближе прижал, пытаясь отвлечь. — Ты её знаешь? — Она не унималась. — Нет. — А чё она так пялила? — О, Влад. — Цык привлёк их внимание. — Ну? Что там? — Лана, к счастью, переключилась, а Тимофей беглый взгляд бросил в сторону отдаляющейся Евы. — Будем у подъезда поджидать. — Цык затянулся с улыбкой и скомандовал: — Погнали. Ребята двинулись на встречу с Владом и его шайкой. Пока Синий с Цыком спорили о том, как и где достать деньжат на оплату коммуналки, Тим настрочил Юре сообщение: «Тебя будут ждать у подъезда». Ответ прилетел минуты через три и заставил Дроздова усмехнуться. «А ты романтик». — Ты чего? — Лана не поняла, почему он улыбается. — С кем ты переписываешься? С девушкой? Тим убрал телефон, напомнив об очевидном: — У меня кроме вас ещё друзья есть. — Кстати, — Цык воспользовался случаем, — почему ты нас не знакомишь? Обычный вопрос, но Дроздов его воспринял как угрозу. Изнывая от голода, Ева зашла в квартиру и, быстро скинув обувь, направилась в комнату. Дома горел свет, в гостиной звучал голос футбольного комментатора, разбавляемый храпом отца. Никаких изменений. Ступала тихо, мягко, надеясь остаться незамеченной, но подозревала, что именно сегодня молчание матери прекратится. Имелись определённые предпосылки... Дверь в её комнату была распахнута. Факт привычный, обыденный, но почему-то сегодня это девушку рассердило, и на кого направить эту злость? Конечно, проглотит. Мама вышла с кухни. Вид взволнованный ничего хорошего не сулил. — Где ты провела прошлую ночь? — сразу потребовала ответить на самый тревожащий её вопрос. Ева равнодушно на неё посмотрела. — У Полины. — Почему мне не сказала? Надо предупреждать. Надо бы ответить согласием, извиниться и пообещать, что впредь будет ставить в известность, но губы её остались неподвижны. Видимо, эта странность показалась матери подозрительной. — Точно у Полины? — А где ещё? — Я ведь спрошу у Оли. — Мам, мне восемнадцать. — И что? — Женщина возмутилась. — Это не значит, что ты можешь так эгоистично поступать. Мы переживали, где ты, с кем ты, жива ты. Просто извинись. Она отстанет. Не извинилась. Молча вошла в комнату, желая закрыть дверь, но мать заглянула следом и с давлением произнесла: — Ева. Дочь подняла глаза. — Ты же не с мальчиком ночуешь? Романова накренила голову от недоумения. А мать беспокоилась не на пустом месте. Ей только что Лёша звонил, сообщил, что, оказывается, Ева с какой-то новой компанией познакомилась, и все они вместе работают в баре. Это многое прояснило. В том числе непривычное поведение дочери и грубость, которую она себе начала позволять. «Моя дочь связалась с маргиналами», — вот, чем было встревожено материнское сердце. Женщина пытливо в глазах девушки выискивала правду. — Ты ведь... всё ещё девочка, да? Стало мерзко. Настолько, что связь мозга с языком оборвалась, — возможность говорить окончательно пропала, а молчание — худшая реакция на заданный вопрос. Тошнота скрутила живот, дискомфорт — тело. Девушка ссутулила плечи и никак не могла избавиться от ощущения, что вот уже второй раз за день кто-то лез ей в трусы. Хотелось принять душ. Отмокнуть. Отмыться. И избавиться от чужих фантомных прикосновений. Все трогают. Все лапают. Тискают. Пробираются под кожу. Хозяйничают внутри. Нет моего здесь ничего. Даже я сама себе будто не принадлежу. Отреагировать как-то требовалось, но не могла. А ещё голод, с которым она вернулась домой, резко пропал. Товарищи по футболу договорились собраться на поле, а затем уже идти к Андрею. Боре эта идея не понравилась. Ему было бы проще принять решение вдали от родительского дома. Сообщение он, конечно, написал отцу, но уже заранее знал, каким будет ответ, учитывая, как себя вёл парень последнее время и сколько раз получал. Остановился напротив подъезда. Если сейчас зайдёт, вряд ли выйдет… — Боря! Сергеев взгляд от экрана оторвал и обернулся к полю, с которого к нему зашагали ребята. Зоя в том числе. — Капец... Что с тобой? — Синяк на скуле не остался без внимания. Парни принялись Борино лицо разглядывать как какую-то диковинку. — Ничего, — он немного смутился и мельком на Шмидт посмотрел. Девушка тоже его отметину изучала. — С кем ты подрался? — спросила неожиданно строго. Что если это те уроды, которые её последнее время преследовали? — Это как вообще? — не унимался товарищ, с которым Боря на бокс ходил. — Всего один удар пропустил. — Сергеев попытался свой статус защитить. — Отлипните уже. В руках телефон завибрировал. Боря поднял его к лицу и прочёл ответ. «Нельзя». Андрей, который всё это время держался в стороне, отстранённо поинтересовался: — Ты домой или с нами? Борин взгляд вцепился в короткий отцовский указ. — Идём? — Зоя с весёлой улыбкой лезла ему под бок, как будто бы даже подталкивая сделать шаг от подъезда. Сергеев на неё снова коротко посмотрел. А какая разница, верно? Что-то методы запугивания на него начали плохо работать. Тактику, что ли, отцу сменить уже пора? А то Боря растёт, а приёмы у родителя всё те же. Или Сергеев настолько привык к побоям, что переставал бояться агрессии? В любом случае, что-то у него внутри происходило. Место страха медленно занимало равнодушие, а ещё — он не хотел себе в том признаваться, — что-то мазохистское в его действиях определённо прослеживалось. Подобно Юре, он неосознанно провоцировал отца, чтобы понять, как далеко он зайдёт, на что он на самом деле способен. «Что он тебе сделает?» — спросил как-то Мечислав, когда им было по пятнадцать лет. Что он сделает? Побьёт. И всё? Ну и плевать тогда. Всё равно найдёт ещё десятки причин на меня сорваться. А так я хотя бы потусуюсь. Но равнодушие почему-то не избавило от тремора. Боря дрожащие руки в карманы сунул и с максимально отрешённым видом уточнил, двинувшись с места: — Выпивка будет? — И не только, — вместо Андрея ответил другой парень. Хорошо. Ему нужно расслабиться самым лёгким и привычным образом. Но унять дрожь не выходило. Беспокойство засело комком в глотке, потекло по венам и покалывало в руках и спине — излюбленные участки для битья. Боря пил вторую бутылку и бесцельно бродил по хорошей трёхкомнатной квартире, битком набитой людьми. Андрей говорил о парочке знакомых из колледжа, но, по ощущениям, он позвал десятки. Сергеев не знал, куда себя деть. Товарищи по футболу торчали в гостиной, общались. Боря, после очередного бесцельного обхода, вернулся к ним, сел на диван и закурил, не особо прислушиваясь к разговорам. — ...И не куришь? Это же травка. — Зое протянули самокрутку. — Нет. Я пас. — Девушка улыбалась, постукивая пальцами по кружке с яблочным соком. — И пиво ты никогда не пила? — Нет. Ребят данный факт поразил. — Ничего себе... — Андрей уже был в той самой раскрепощённой консистенции, когда невольно нарушал чужие границы. — Какая ты правильная. — Сидел совсем близко к Зое, руку на диван закинул над её головой. Девушка не знала, что ответить, поэтому продолжала приятно улыбаться. Боря снова поднялся. Шмидт на него бросила быстрый взгляд. Парень вышел в коридор, где столкнулся со знакомой, с которой когда-то переспал, кое-как от неё отделался и успел занять ванную. Заперся. Выдохнул. Что-то с ним не так. Бутылку со звоном поставил на раковину, воду включил, умылся, по щекам похлопал, но зуд не проходил, а из-за него горели мышцы. Опёрся на край, глазами отыскал зеркало и застыл, всматриваясь в своё отражение. Зря ты ослушался. Зачем провоцируешь? Сам виноват будешь. Губы тронула нервная усмешка, а затем парень подавился смешком и накрыл часть лица ладонью. Его рассудок воспалился. Он не понимал, как ему поступить. Откуда-то возникли новые причины для стресса, Боря никак их не мог разобрать. Зачем он пошёл? Он же не особо любил пить в других компаниях, по-настоящему расслабиться он мог только с друзьями. И вот ради чего всё это? Просто как выпад? Просто проявление сопротивления? — Чего ты добиваешься? — Сергеев открыл один глаз, чтобы увидеть свои размазанные очертания. — Кому и что пытаешься доказать? — вопрошал шёпотом. И ответил самому себе: — Отъебись. — После чего сделал несколько крупных глотков и принял решение уйти. Но домой не пойдёт… В бар лучше, у Даны переночует. Вышел, отыскал среди кучи ботинок свои кроссовки и, обувшись, обернулся, когда по квартире разнёсся хохот. Весело всем, видимо. И ей, наверное, весело. Борю поставила в тупик эта мысль, точнее то, что она вообще у него возникла, а когда он понял, что подошёл к порогу гостиной, так окончательно убедился — у него неладно с головой. Окинул вниманием просторную комнату, по лицам людей пробежался. На диване по-прежнему сидели его товарищи. Но Зои и Андрея не было. Сергеев не стал обдумывать то, с какой силой ударило ему по вискам. «В жопу всё...» — Подхватил с комода третью бутылку и направился на выход, ощущая, как жар от груди поднимался по глотке к затылку, а оттуда — к сознанию. Шлюха. Распахнул дверь и громко ею хлопнул. Мерзкая шлюха. Пошёл по лестнице вниз, зубами вскрыв бутылку. По ней сразу было видно, что она шлю… Споткнулся на ровном месте, успев за поручень прохладный ухватиться. Зоя подняла на него слегка испуганный взгляд. Она сидела на ступеньках несколькими пролётами ниже. В её руках Боря заметил кеды. Молчание повисло тяжёлое, точнее, он его так воспринимал в силу своего состояния, а вот Шмидт успокоилась, когда поняла, что топал по лестнице не Андрей. Боялась, он успеет её нагнать. — Я думала, ты уже сбежал. — Девушка продолжила шнуровать кеды. У Бори язык онемел. Контрастные чувства, которые ему пришлось испытать за эту короткую минуту, рвали его на куски. — Почему ты обуваешься здесь? — смог преодолеть паралич. — Чтобы в коридоре никто не отловил. — Зоя встала. — Ты уходишь? — спросил очевидное. — Да. Мне пора. — Она ему улыбнулась и махнула ладошкой. — Пока. Зуд усилился. — Почему ты не пьёшь? Зоя, успев спуститься пониже, обернулась. — Странный вопрос. У меня должны быть причины пить? — И снова отвернулась, сделав шаг. — А чё так рано уходишь? Вновь остановилась, вскинув на него взгляд. — Скучно. — И опять пошла. Боря крепко сжимал поручень, надеясь, что дрожание его рук не так заметно. — Почему? — бросил в затылок, заставив девушку рассмеяться. — Борь. — Она с весёлостью на него посмотрела. — Если хочешь меня проводить, просто предложи. — И с игривой улыбкой продолжила спускаться. Сергеев сглотнул. В горле пересохло. — Я же сейчас уйду! — послышалось эхо. Парень моргнул и, отпив пива, намеренно неторопливым шагом отправился следом. Зоя без улыбки ждала на улице, но, стоило Боре выйти, губы растянула. — Гоу. — Пошлёпала вперёд, решив максимально пользоваться образовавшейся ситуацией: — Кто тебя побил? Формулировка ему не понравилась. — Ты их не знаешь. — И добавил спешно: — Меня не побили. Я боксом занимаюсь. — Сказал и к себе же раздражение испытал. — Правда? Здорово. По тебе видно. — В смысле? — У тебя тело хорошее, крепкое. Боря видел себя в зеркале дрыщом, поэтому её комментарий посчитал насмешкой. — Ты учишься? — Девушка не позволяла его молчанию испортить атмосферу. — Да. Последний год остался. — На кого? Боря почесал висок. — Сложно сказать. — Просто так пошёл, лишь бы пойти? — Так получилось. — И зачем-то сообщил, хотя о том обычно умалчивал: — Я вообще в военной школе учился. — Правда? — Да. Зоя как-то по-новому на него посмотрела и предположила: быть может, его поведение — это следствие строгого воспитания? — А почему не пошёл дальше в этом направлении? — Так получилось. — И зачем он упомянул военную школу, если не собирался рассказывать подробности? Злость в свой адрес усиливалась. — Такая ты загадка. — Шмидт отреагировала без негатива, но Боре всё равно было неловко. — А ты? — решил её вопросами помучить. — Учишься? — Да. Только сейчас академ взяла. — Почему? — Так получилось. Сергеев невольно улыбнулся. — Окей. Кстати, сколько тебе лет? — Двадцать. — Про его возраст не спросила, потому что давно уже у ребят выяснила. Снова пауза. — Футбол, бокс... — Зоя ступала неспешно. — Чем ещё увлекаешься? Алкоголь не считается. Борю её медлительный темп не раздражал, он всё равно никуда не торопился. Задумался. — Ничего больше на ум не идёт. А ты? — Я в Москве волонтёром в собачьем приюте иногда работаю. — Любишь собак? — Очень. Я в детстве хотела ветеринаром быть. — У тебя есть собака? — Не… Была когда-то, но сейчас нет возможности. Сергеев обратил внимание, как легко ему даётся вести диалог, но вспомнил, что он достаточно выпил, так что в том своей заслуги не увидел. — А в итоге на кого учишься? — На веб-дизайнера. Заочно. Потому что футбол много сил и времени отнимает. — Не хочешь полностью футболу себя посвятить? — Если честно, нет. — Её ответ Борю удивил. — Нет у меня такой тяги в чём-то преуспеть. Хочу жить в кайф. А для удовольствия мне достаточно просто гонять мяч во дворе. Поэтому из команды я, наверное, уйду. Подвожу их отсутствием мотивации. Оказалось, Андрей и Зоя жили недалеко друг от друга. Дорога заняла минут пятнадцать. Сергеев не был готов так скоро возвращаться к мыслям об отце. Шмидт обернулась. — Ты сейчас куда? Боря с сомнением глядел куда-то в сторону. — Обратно, потусую у Андрея. — Так домой не хочется? Нехотя к ней повернулся. Зоя уже не улыбалась как прежде, но смотрела расслабленно и словно что-то понимала. Боре не понравилось то чувство, что возникло в ответ на её поведение. — Знаешь... — Девушка громко вздохнула. — Я сделаю исключение. — Что? — Если ты бутылку выбросишь, я тебя к себе приглашу. Он растерялся и глупо на бутылку посмотрел. — Я не очень люблю общаться с нетрезвыми. — Я не напрашиваюсь. — Нахмурился, всё ещё не до конца понимая, на что она намекает. — Так что? Выбросишь? — Сложила руки на груди, ожидая его решения. В голове зазвучал голос отца: «Шлюха. Со всеми спит. Нормальные девушки к себе в гости поздно вечером не приглашают». — Только не приставай ко мне. Боря, который опять выпал из реальности, без понимания на Зою уставился. Никак не мог считать её эмоции. Вид вполне собранный, тон непринуждённый. — Ты в себе чересчур уверена. — Я очень даже ничего, — с тем же непоколебимым спокойствием заявила Шмидт. Зараза. И не поспоришь ведь. Сергеев был совершенно сбит с толку. Одновременно с тем — заинтригован. Зоя держала его в постоянном тонусе. Вздохнул так, словно принял трудное решение, и бросил бутылку в урну, после чего, ладони в карманы сунув, уставился на девушку. Её лицо вновь скрасила улыбка. — Обещай не приставать. — Я недостаточно пьян, чтобы захотеть тебя. Ответ Зою развеселил. Сергеев не думал, чем они будут заниматься. Никаких идей вообще. И почему-то неизвестность его не нервировала. — Давай что-нибудь посмотрим? — Шмидт зашла в квартиру, повесив ключи на крючок. — Что-нибудь нелепое, чтобы поугарать. — Сбросила кеды. — Ща, ноут проверю. Мне кажется, я забыла его на зарядку поставить. Ты можешь себе чай сделать, если хочешь. Чай не хотел, но был не прочь себя просто чем-то занять, поэтому сначала отправился в ванную, руки помыть, и, покрутив ручки крана, выглянул в коридор, спросив: — У тебя горячей воды нет? — Ага, — ответили из комнаты. — Как давно? — Да вот как приехала. Боря как-то старчески вздохнул и открыл створки встроенного в стену шкафа, за которыми располагались пыльные трубы и датчики с показателями счётчиков. Потрогал. Горячие. Достал телефон и посветил фонариком на ручки, одну из которых повернул. Она поддалась не сразу и только после большого усилия. Подождал немного и снова включил воду — горячая заработала. Отмыл руки от пыли и направился на кухню, где, пока искал чай, выдвинул ящик — а тот провалился на полку ниже. Долго глядел на эту конструкцию и снова обронил вздох. Зоя сидела на диване с ноутбуком, от экрана которого оторвалась, когда Сергеев возник в дверях с непонятным для неё видом. — Ты чего? — Где у тебя инструменты? В итоге общими усилиями они починили ящик. Боря иногда замечал за собой любовь к работе руками, подобная деятельность переключала внимание. Похоже, Зоя тоже находила это занятие увлекательным, ей не нужно было ничего объяснять, справлялась самостоятельно и, пока парень разбирался со стулом, у которого ножка шаталась, девушка починила дверцу навесного шкафчика. — Ты нормально ими управляешь, — Сергеев имел в виду инструменты. — Почему в таком виде всё оставила? — Не знаю. — Зоя спрыгнула с табуретки. — Не хочется здесь ничего менять. Они отнесли инструменты в шкаф в прихожей. — Чья квартира? — Боря следовал за ней обратно на кухню. — Бабушки. — Зоя поставила чайник и дорвалась до упаковки шоколадного печенья. Сергеев понял, что тоже слегка проголодался и, кажется, ощущал себя трезвым. — Умерла? — Ага. — Твои родители позже приедут? — Он всё пытался прояснить данный вопрос. Это помогло бы ему получше её понять. — Или ты сюда ото всех отдохнуть свалила? Но Шмидт вновь ответила неопределённо: — Ага. — И, взяв кружку с перекусом, спиной ступала к комнате. — Я выбрала фильм. Тупейший. Обещаю, наши мозги в кашу превратятся. — Кажется, ей правда весело. Боря по-прежнему её ярким и открытым эмоциям не доверял. Фильм, действительно, максимально разжижал мозг. Какой-то глупый экшн, абсурдность которого могла бы расслабить парня, если бы он был в компании друзей, но с Зоей он продолжал испытывать напряжение. Она хихикала, обсуждала с ним какие-то сцены и постоянно била ладонью по лицу, не выдерживая градуса нелепости. Боря вёл себя тише, редко демонстрировал развёрнутую реакцию и чаще залипал на чай в кружке. И на саму Шмидт. Ему легче от того, какая она? Или всё-таки неуютно? Одно радовало — с ней он не вспоминал ни об отце, ни о матери. Когда кинокартина подошла к концу, время близилось к двум ночи. Сергеев, отмывая кружку, понемногу возвращался в реальный мир и к своим изматывающим размышлениям. Зоя заскочила на кухню, самым беспечным образом уточнив: — Ты на тонкой подушке спишь? Или помягче надо? Боря перестал намыливать посуду. Медленно оглянулся. Девушка со спокойным видом ожидала ответа. То есть… что? — Ты хочешь, чтобы я на ночь остался? — Это предположение холодком поселилось в груди. Шмидт сонно улыбнулась. — Уже ночь. И ты уже здесь. И ты обещал, что не будешь приставать. Нет, скажи, что я не так понял. — Диван у тебя один. — И? Холод проник в сердце. Въевшиеся родительские установки выбрались через трещины в его теле. Он уничижительным тоном полюбопытствовал, скосив уголок губ: — И скольких пацанов ты уже к себе заманивала? Слова отца были брошены вовне, но сразу после мираж развеялся — и Боря остался один на один с последствиями. Взгляд у Зои утратил дружелюбие, голова наклонилась пониже, отчего глаза, казалось, изменили оттенок, став гораздо темнее, но в целом её вид не кричал о сильном отторжении, скорее, она проявила большую внимательность к тому, как выглядел человек перед ней. Сергеев фразу бросил и пожалел. — Иногда у тебя лицо — чужое. — Шмидт говорила глубоким, серьёзным тоном. — Будто две личности внутри сидят. Верно. Он и его отец. Боря от беспокойства руками зажестикулировал: — Я не... — Ты «не» что? — Зоя не позволила ему вымолвить одно из своих никчёмных оправданий. — Ты спросил, шлюха ли я. Ты меня такой видишь? Парень рот снова открыл, но она опять перебила: — Поэтому принимаешь приглашения? Думаешь, я переспать с тобой хочу? — Не разрывала зрительный контакт. Боря старался его поддерживать, как и поддерживать непроницаемое выражение. Что сказать — не знал. Может быть, в случае с другим человеком Зоя дала бы шанс объясниться. Но речь о Боре. За то короткое время, что они знакомы, кое-что стало для неё очевидным. Если его хорошенько не встряхнуть, то, скорее всего, с мёртвой точки он не сдвинется. Конечно, если у него есть желание, в чём Зоя сомневалась, ведь не могла понять, симпатична ему или нет. А он, как назло, казался ей очень даже привлекательным, но характер… Боже правый, это беда. Девяносто процентов деструктива и десять — адекватности, которые её как раз цепляли. Но если Сергеев действительно таков, каким себя строит перед остальными, то лучше от него держаться подальше. — Во-первых, — нарушила молчание, — из всех здешних знакомых только ты у меня дома бывал. Во-вторых, даже если я захочу с тобой переспать, это не охарактеризует меня как легкодоступную каждому желающему, у меня, вообще-то, вкус имеется. В-третьих, сегодня, пожалуй, иди домой. — Девушка поставила точку и, не желая слушать его, ушла в комнату, прикрыв дверь. Боря голову вскинул, неслышно выдохнул в потолок и постоял какое-то время без движения. Требовалось ситуацию обдумать, но ни одна здравая мысль на ум не шла. Он чувствовал, как его желание выйти победителем из спора подталкивало не к самым благоприятным действиям, с его подачки они могли ещё сильнее рассориться, поэтому верным решением было просто уйти. И он вышел в прихожую, где обулся, съедаемый полярными мыслями. Меня баба унизила. Я сам виноват. Как будто я не прав. Ничего не указывало на то, что она шлюха. Она ведёт себя как шалава. Сказала, что только я приходил к ней. Врёт, наверное, зачем ей быть честной со мной? Зачем она вообще со мной водится? А я могу ей нравиться? Это вообще откуда взялось? На землю спустись, чмошник. И не нужно мне общение с такой как она. Какой такой? Она неправильная девушка. Кто сказал, что неправильная? Отец. Мама ведь правильная, мама — хорошая, домашняя и… Кто сказала, что она хорошая? Я правда считаю её приятным человеком? Остановился за порогом, сжимая дверную ручку. Взгляд блуждал под ногами. Я устал от этого мусора. От отца устал, от мамы устал, от себя устал. Сознание у меня неясное, вечно замутнённое чужими моралями и принципами. Как губка, впитавшая грязь. Наверное, нет меня настоящего. И личных установок у меня нет. Меня нет. — Запереть не забудь, — бросил в пустоту. Уйти немым он бы себе не позволил, он же должен что-то сказать. В ответ — тишина. Домой не пошёл, в бар отправился, где застал спящего в зале Юру и половину ночи вместе с Ларисой проторчал над Даной, у которой от головной боли темнело в глазах, а слабость была настолько сильной, что самостоятельно она не могла даже подняться с кровати. А подниматься ей приходилось из-за рвотных позывов.
