Глава 59
19 ноября 2025 г., 16:56
Животный страх. Животная ярость
Несмотря ни на что, выспался Боря на славу, чему удивился сразу же, стоило открыть глаза. За окном лениво рассветало, слышались завывания сцепившихся дворовых псов и рёв греющихся машин. Осторожно перевернулся на спину, взглянув в затылок Зои, и, послушав её дыхание, пришёл к выводу, что она всё-таки спит, посему, действуя максимально аккуратно, он перебрался вниз дивана и ступил на прохладный пол. Захватив вещи, отправился в ванну, умылся, всполоснул рот, переоделся и пару минут смотрел в отражение, разминая ладонью шею. Почему-то он утрачивал самоощущение, словно пребывал в стрессовой ситуации, вынуждающей его покинуть тело. Морально готовился к возвращению домой? Ещё раз окунув лицо в ледяную воду, вышел в прихожую и застал у стены Зою: сонная, она немного раскачивалась, то вжимаясь плечом в угол, то отдаляясь от него. У Бори странно защемило в груди от её вида, но новое чувство было подавлено напряжением, которое он испытывал по отношению к стоящей перед ним задаче. Да уж, а ведь он думал, что будет иначе. На деле внутри ему всё ещё десять лет. — Разбудил? — Уложил одежду в рюкзак и присел на тумбочку, чтобы обуться. Шмидт глубоко дышала, потирая один глаз. — Домой? — Да. — Не позавтракаешь? Парень поднялся, сняв с крючка куртку. — Ток семь. Иди спать. — Прозвучало отстранённым, приказным тоном. Зоя прекрасно видела его состояние и, вздохнув, не решилась попытаться задержать. Могла сделать хуже. Ему было важно переступить через возникающий по умолчанию страх, чтобы, видимо, что-то себе доказать. — Пока, — бросил, выйдя за порог. Девушка приподняла ладонь, надеясь, что он хотя бы посмотрит на неё, но нет. Дверь закрылась. Кусая костяшки, Сергеев неотрывно глядел на дом. Свободная рука лежала на руле. С чувствами произошла какая-то беда: он никак не мог отделаться от тревожного ожидания, словно вот-вот на него должна обрушиться неведомая, могущественная сила. Внутри стало как-то сыро, мысли окрасились тёмными мазками. Припарковался давно, прошло уже минут двадцать. От того, с каким трудом он собирался, ему стало только хуже, так что насильно выдернул себя из паралича, вышел и направился к подъезду. Будь, что будет. Возле квартиры не топтался, сразу вошёл в прихожую, но дверь прикрыл тихо, прислушиваясь к обстановке: на кухне слышался голос диктора, кипела вода, гремел чайник. В остальном — всё, как обычно в это время. Отец спит, мама готовит. Правильнее было бы улизнуть в комнату, но, потоптавшись, Боря оставил рюкзак и нерешительно прошёл на кухню, где первым делом обнаружил отца. Мужчина сидел за столом, глядя в экран и попивая утренний кофе, а мать в это время с естественной для себя вялостью нарезала хлеб. Парень не знал, на кого смотреть: отец сидел к нему спиной, поэтому, отчасти чувствуя себя в меньшей опасности, он окинул вниманием женщину и непроизвольно обронил: — Какого хера?.. Её бледное лицо было практически полностью синим. От синяков. Почему? Почему он… Обычно отец её не трогал, но, утратив грушу для битья в лице сына, видимо, он вышел из себя. Боря шагнул к ней, протянув к локтю руку, но не смог коснуться, словно на подсознательном уровне понимал, что не имеет право и что она сама этого не желает. А ещё из-за шока он потерял бдительность — и в следующую секунду ему в челюсть прилетел удар. Зрение размылось, но равновесия парень практически не утратил, правда, в том не было смысла, потому что мужчина перехватил его за шею и с силой впечатал затылком в стену, чуть вздёрнув наверх, из-за чего парню пришлось встать на носки. Боря поперхнулся, попытался отдёрнуть ладонь, но с ужасом понял, что мужчина как будто стал сильнее, и, задыхаясь, обратил внимание на состояние его тела: вновь появился рельеф мышц, прямее стала фигура, объёмнее плечи. По массе он был в разы крупнее, за спиной — многолетний опыт борьбы, бесконечные силовые тренировки. Блядь. Парень локтем бил ему по изгибу руки, но тщетно, отец только с большим давлением вжимал его в стену. Кашляя, он не оставлял попыток отодрать ладонь, ощущая, как недостаток кислорода кружит ему голову. Но хуже всего было то, как быстро нарастало чувство беспомощности. А ещё, прямо как в детстве, он бросал взгляды на мать. Та продолжала безучастно готовить завтрак. В чём же дело? Да всё просто: потеря власти над сыном сподвигла мужчину возобновить тренировки, с особым рвением. И всю неделю он активно наращивал силу и выносливость, довольно быстро вернувшись в форму. Со всей дури отец дал ему оплеуху. Звонкую, мощную, что, кажется, на секунду выбила парня из сознания, потому что обнаружил он себя, хватающимся за дверь у противоположной стены. Еле держась на ногах, Боря с трудом цеплялся за реальность, пока голова трещала по швам. Не удержался. Кашляя и натирая шею, он опустился на одно колено, пытаясь нащупать какую-нибудь опору и чувствуя на себе высокомерный, властный отцовский взгляд. Мужчина спокойно вернулся за стол и с будничным видом продолжил смотреть новости, попивая кофе, а мать тем временем поставила перед ним тарелку с завтраком, после чего, села рядом, не прикоснувшись к еде. Боря постепенно приходил в себя. И постепенно на него наваливался ужас. Избиение — дело обычное. Стыдно ему было именно за веру в собственные возможности, а на деле, не дойдя до двери, был морально подавлен, а уже дома — подавлен физически. После недолгой переклички в общем чате было решено всё-таки открыть бар. Мич и Ева выйти не смогли. Первый хотел побыть с Тёмой (и был сильно не в состоянии после ночной попойки), а вторая пообещала помочь дома (ложь, просто ей требовалось уединение). А присутствие последней было бы очень кстати, учитывая нехватку прелестных девушек. Чаевые сами себя не заработают. Бар открывался третий месяц подряд, а у Даны по-прежнему возникали вопросы, почему сюда кто-то вообще приходит. Изначально её раздражало огромное количество престарелых посетителей, а теперь она души в них не чаяла, радуясь их спокойному распитию, пока более молодые шумели, гудели, ругались, устраивали потасовки, приставали. Вот и сегодня смена была не из простых: стариков минимум, максимум тех, кто пока сохраняет буйность характера. Как раз двух пьяных друзей под тридцать Боря с Тимом выставили за дверь после того, как они пощупали Февронию за задницу. — Опять какой-то пиздец. — Вернувшись к бару, Дроздов окинул взглядом полный зал и принял стакан с водой от Юры. Людей было столько, что стало слишком душно. Голова раскалывалась. У Даны с Юрой была возможность оценить ситуацию с более глубокой точки зрения — они обратили внимание, что алкоголь в баре, которого обычно хватало на смену, закончился довольно быстро. Пришлось послать Борю в погреб за добавкой. Все понимали, но никто не произносил это вслух, — без Лары контролировать заведение было довольно непросто. Только Сергеев испытывал определённое удовольствие: обстановка располагала к проявлению агрессии, а наподдать кому-нибудь ему было необходимо. И вот, когда он с угрозой навис над одним из мужчин за столиком, напоминая правила заведения (которые они придумывали на ходу, подстраиваясь под обстоятельства), его недружелюбный взгляд сместился на открывшиеся двери. Мгновение — и выражение лица претерпело значительные изменения, сохранилась только лёгкая хмурость, а на место холодной безэмоциональности пришли нерешительность и озадаченность. Зоя остановилась, окинув вниманием переполненный зал, и покачалась с пяток на носки, удерживая руки в карманах короткой куртки. Одета она была непривычно: юбка выше колен, тёплые колготки, чёрные кожаные мартинсы. Надо бы вернуться в начало… Так вот. Юбка. Наверное, именно она его смутила. Тем, что напоминала: Шмидт, вообще-то, не только товарищ по футболу, но и девушка. Красивая, блин, девушка. Зоя его заметила и с улыбкой помахала ладошкой, после чего подошла ближе, правда, вместо звонкого приветствия выдавила какой-то неразборчивый звук, сместив взгляд на огромный синяк на щеке Сергеева. Тут-то он опомнился, а когда внимание девушки опустилось на шею, украшенную багровыми отметинами, окончательно пропитался к себе неприязнью. Она тоже понимает, что я слабак. — Привет, — всё-таки Шмидт собралась и с улыбкой восстановила зрительный контакт. Боря же отвёл взгляд, став во всех смыслах недоступным. — Не холодно? — произнёс ровно. Зоя не растерялась: — Ты забыл? Я — горячая женщина. А ещё ты отвезёшь меня домой, так что не пропаду. Прежде чем Сергеев успел обронить вздох, Шмидт заметила Юру за баром и помахала ему. Жуков улыбнулся в ответ, а стоящий к нему лицом Тим обернулся, чтобы понять, кого этот придурок так рад видеть. Стремясь отвлечь Зою, Боря указал на Дроздова. — Это Тим. Веселушка протянула ему руку. Тимофей слегка засмущался, сам не понял, от чего, и пожал её ладонь, проронив: — Привет. — Правда, когда новая знакомая повернула голову к Сергееву, у парня что-то маякнула в мыслях, и он присмотрелся к ней внимательнее. — А Евы нет? — поинтересовалась Зоя, пару раз покружившись на месте. Боря понял её намерения и, покусав губу, проговорил равнодушно: — Нет. И её парня — тоже. — Последнее было сказано с отчётливым давлением. Зоя безмятежно рассмеялась: — Мне просто интересно. Ты же с ней аж встречаться собирался. — Повернулась к Тиму с Юрой: — Она на меня похожа? Жуков многозначительно промолчал, а вот Дроздов не удержал смешок и зыркнул на Борю. — Ты будешь удивлена… Сергеев хлопнул ему меж лопаток. — А-у. — Тим поморщился и поспешил удалиться. — О! — Откуда-то возникла Дана и схватила Зою за плечи. — Нам очень не хватает симпатичных мордашек. Поможешь? Та, не раздумывая, согласилась, и Феврония повела её наверх, чтобы она могла оставить вещи и, желательно, надеть другую футболку, которую не жалко будет испачкать. Боря проводил девушек взглядом до лестницы, после чего покосился на Волкову, которая зашла за стойку, протянув Юре два стакана, и повернулась к Сергееву, отвечая на не озвученную претензию: — Не буду я её мучить поручениями. Парень неожиданно смекнул и наклонился к ней, прошептав: — Ушатай её так, чтобы под конец смены валилась с ног. Дана изогнула брови. — Прибегаешь к крайним мерам? — И пояснила, видя его непонимание: — Ну, типа, ушатаю её — и ты сможешь ею овладеть. Боря не мигнул, сохранив бесчувственный вид. — Смешно. Волкова вдобавок подёргала его за нос и повернулась спиной, помогая Юре вымыть посуду. Сергеев встал лицом к залу, облокотившись на стойку, и бегло оценил обстановку на предмет проблемных посетителей. Рядом появился Тим и, коротко оглянувшись на Дану с Юрой, сказал: — Я вспомнил, где её видел. Гоша показывал фотки Цыку. Последовал сдержанный вздох. Боря скучал по своему холодному рассудку. Кажется, переносить трудности было в разы проще, когда он прятался за слоем психологических защит. — Нахуя? Тимофей пытался считать его эмоции, опасаясь, что получит по морде, потому выражался как можно аккуратнее: — Такая практика: если кто-то кого-то доебал, показываешь всем пацанам, чтобы они знали, до кого можно докопаться. Сергеев почесал кончик носа, неотрывно глядя куда-то перед собой. Молчал, и это молчание на Дроздова действовало в разы сильнее, чем если бы он действительно получил по лицу. — Я поговорю... — Ты ничего не исправишь. — Боря перебил и повернулся к нему со странной, наполненной чувством безысходности улыбкой. — А меня снова отпиздил батя. Такова ёбаная реальность. Когда Зоя спустилась в зал, она не обнаружила ни Сергеева, ни Дроздова (которых отправили за продуктами вниз), и подбежала к бару. Перекинув через плечо влажное полотенце, Юра протянул ей два стакана и указал на столик возле окна. — Понял. — Шмидт хотела было приступить к работе, но на лице Жукова неожиданно отразился такой шок, что она встряла на месте, поинтересовавшись с искренним беспокойством: — Что такое? — После короткой заминки последовала вниманием в сторону дверей, обнаружив какого-то мужчину. Очевидно нетрезвый незнакомец, исследуя зал, волком смотрел на посетителей. Зоя хотела спросить, кто он, но, оглянувшись, не обнаружила Юру за баром и снова посмотрела на мужчину, наткнувшись на Жукова, который каким-то образом успел домчаться до вошедшего и теперь выталкивал его на улицу, куда сам же последовал, уводя незнакомца за угол. Юра затолкал Кирилла в улочку между зданиями. — Ты зачем пришёл? — У него дрожал голос от бешенства. Пьяный мужчина, прижавшись плечом к каменной стене, рывком отстегнул молнию возле шеи. — Ты не говорил, что вернулся. — Пар обильно лился из его рта, он тяжело и ускоренно дышал, явно находясь не в самом доброжелательном настроении. Юра, который не подумал о верхней одежде, теперь обнимал себя в надежде согреться. — Ты чё нажрался? — Морщился. — Пасёт, пиздец. Иди отсюда. — Ты не сказал, что вернулся. — Кирилл снял перчатки, сунув их по карманам. Данный жест почему-то Жукова встревожил, и он невольно отступил. — И что? — Голос продолжал звучать уверенно. Убегать не было смысла, рано или поздно разговор бы состоялся. Возможно, сейчас наилучшая для того ситуация. Рядом с баром Жуков чувствовал себя комфортнее, чем если бы остался с Кириллом наедине. Мужчина шагнул к нему. — И не отвечал на звонки. — И? — Юра не понимал, к чему он ведёт и чего хочет получить в ответ. Пытался прочитать намерения в чужих глазах, распознать эмоции и предугадать действия, но ничего — вид мужчины ни о чём не мог ему сообщить. Когда Кирилл подошёл впритык, твёрдая маска Жукова дала трещину. — Просто… вали. — Запнулся, хмуря брови, и хотел было прямо сказать больше не звонить, не писать и уж тем более не приходить, но всего на секунду его охватила неприятная слабость, как если бы он оказался во власти могущественного взрослого. Этой короткой заминки оказалось достаточно: Кирилл рывком ухватил Юру за волосы и с силой поднял вверх, сумев на долю секунды оторвать парня от земли. Скривившись, Жуков толкнул его в грудь и развернулся, чтобы бежать, но мужчина обхватил его живот и рванул назад, за угол. Юра брыкался, осыпая ругательствами, пытался ударить локтем, достать кулаком до виска, макушки. Кирилл развернул его к стене, стиснув ладонью низ лица, и, не рассчитав сил, впечатал затылком в рыхлую поверхность. Жуков издал короткий болезненный стон и, страдая секундным потемнением в глазах, рухнул на колени, но ненадолго. Мужчина любезно оторвал его от земли и снова прижал к стене, задышав в лицо перегаром. — Ты кому-то рассказал, да?! — Давил пальцами шею. Юра, кашляя, предпринимал попытки оторвать ладонь. — Нет! — Хрипел. — Отпусти! И вали нахер! — Кому ты сказал?! — Никому! — Жуков принялся бить ногами, но от нехватки кислорода у него быстро иссякала энергия. — Возле моего дома шастал, да?! — Я не ебанутый! В отличии от тебя, блядь! Отстань! — Кулаком взмахнул возле чужого лица, задев нос. Кирилл на мгновение утратил контроль над ситуацией, Юра вырвался, кинувшись прочь, но снова был пойман на повороте. — Да отъебись ты! — Смог заехать локтем по щеке, чем вызвал лишь больше гнева, а гнев творил с Кириллом невиданные вещи. Как и алкоголь. Как и наркотики. Как и паранойя. Как и страх быть рассекреченным, который толкал на несвойственные ему зверства. Проще говоря, то, как он сейчас поступал, не было для него естественным, поэтому Юра, привыкший к тревожному и преследующему Кириллу, оказался не подготовленным. Жуков поскользнулся на снегу, упал на колени и только хотел подскочить, но навалился Кирилл и, развернув парня на спину, сел сверху, одной рукой удерживая за шею, второй выдернув из кармана складной нож. Лезвие бесшумно блеснуло во мраке. Юра перестал изворачиваться, врезавшись паническим взглядом в холодное оружие. — Ты чё? — Задышал активнее, не чувствуя, как на снегу намокает футболка. — Отстань! — Попытался освободиться, но тщетно. — Ты чё? Кир! — Замерший мужчина, смотрящий куда-то ему в грудь, напугал не на шутку. — Хватит! У-убери! — Попытался его заверить: — Я никому ничего не сказал. Я не ходил к тебе. Всё. Успокойся. Ты чё? Кирилл настолько боялся правды, что в обдолбанном состоянии идея избавиться от свидетеля показалась ему разумной, но пока что страх перед преступлением вызывал у него паралич. Юра не мог поверить в происходящее. Это, наверное, какая-то злая шутка. Какой адекватный человек прибегнет к расправе? Только тот, кто видит в этом единственный выход. Спасение. Он видел его сомнение, страх и старался вразумить. — Хочешь меня подставить?! — Вдруг испуг Кирилла сменился яростью. — Я не… — Кому ты рассказал?! — Вжал затылком в снег. Юра сглотнул, цепляясь за его запястье, и всё следил за ножом, которое он сдавливал всё крепче, оттого не заметил, когда на глазах мужчины выступили слёзы. Жуков замер, надеясь, что сейчас его всё-таки отпустят, но Кирилл лишь сильнее навалился на него, прижавшись влажной щекой к виску. — Ты же хороший. Юра еле переживал накатившую тошноту. Терпел, чувствуя, как лезвие царапает кожу, пока мужчина ласкает его живот под футболкой. — Послушный. Хороший мальчик. — Горячо выдохнул в висок. — Кому ты, нахер, нужен?! — Резко оторвался, заплевав в лицо. — Пидор, блядь! Таких как ты надо… — И снова прильнул, сместив руку с шеи на талию. Что-то шептал, вроде, извинялся, пока задирал футболку. Жуков в панике думал, как поступить: вырвать нож? оттолкнуть? пытаться поговорить? Невольно давил на его плечи, желая отстранить. Мужчина вновь агрессивно вцепился в его волосы и закричал: — Только попробуй сказать! — Ткнул ножом чуть выше пупка. Юра ничего не сказал. Просто уставился на него, дыша поверхностно и сбивчиво. Это сработало (в каком-то смысле): Кирилл разревелся, прижавшись лбом к его щеке, но не убрал оружие, поэтому Жуков не шевелился, полагая, что худшее уже позади, что у этого типа кишка тонка взять на себя такой серьёзный грех, а ведь он в церковь ходит. Парень сильно замёрз. Зубы стучали. А он всё не отпускал. Всё плакал. И снова начал его трогать, ласкаться. Юра поморщился, отворачиваясь от его губ, вновь начал давить на плечи, хотя где-то там, в глубине души поселилась неприятная мысль. Перетерпеть? Кончик ножа уколол кожу. Жуков вперил в Кира взгляд и проронил: — Не надо. Уж лучше пусть надругается. Он переживёт. Опять. Мужчина стиснул зубы, дрожащей рукой удерживая оружие, и, хныча, несильно надавил. Сбоку раздался скрип подошвы — и в следующую секунду воздух мазнул по лицу Юры. Это Боря нанёс удар ногой по голове Кирилла. Мужчина застонал и следующим ударом был снесён в снег. Жуков, кашляя, машинально попятился, врезавшись в стену, и отчего-то не мог подняться на ноги. Рядом возникла Зоя. — Ты в порядке? — Дотронулась до плеча. Сергеев коротко оглянулся на Юру, после чего шагнул к Кириллу. Тот, лёжа на спину, начал отползать, с настоящим, неподдельным ужасом перескакивая вниманием с одного на второго, на третьего, на четвёртого. Кстати, о четвёртом. Боря хотел усилить эффект словесной угрозой, но его сбил с мысли Тимофей, который, перекрыв собою обзор, со всей дури врезал ногой прямо в лицо Кирилла. Тот взвыл, хватаясь за нос, и согнулся под градом ударов. Один за другим. Дроздов пинал его как футбольный мяч, пока Сергеев не вцепился в него. — Всё, харе. — Оттащил и пихнул в сторону, ткнув пальцем в грудь. — Тихо. А Тим был тих. Оттого его состояние и намерения пугали Борю. Кирилл, кажется, плакал, трясущейся рукой щупая сломанный нос, из которого хлестала кровь. — Борь, — прозвучал голос Зои. Парень оглянулся, заметив, как Юра аккуратно прикасается к внушительному порезу на животе. — Глубоко? — Сергеев тут же присел напротив. Похоже, Юра находился в шоковом состоянии, потому что его речь была несвязной, а вид каким-то потерянным. — Не. Ничего. Чуть-чуть. Только кожа. — Но надо бы показать. Может, в больницу? — не унималась Шмидт. — Не. Ничего. Чуть-чуть. Только кожа. Кирилл продолжал лежать на боку и прикладывать грязный снег к носу. С придыханием, он давился слезами и был погружён в кромешный ужас, когда с содроганием поднял взгляд. За спиной раздался сдавленный крик, а затем — кашель, мычание. Боря обернулся, в тот же момент бросившись к Тимофею, который, сев на мужчину, вдавливал ему в глотку горлышко от найденной на земле пивной бутылки. — Тим! — Сергеев сначала попытался под плечи оттащить, потом просто толкал его, затем хотел отдёрнуть руки. Дроздов не реагировал, не мигал, практически не дышал и не сводил нечитаемого взгляда с мужчины, будучи во власти одной единственной цели. Вдалбливал бутылку ему в глотку. Зоя подоспела на подмогу, когда у Кирилла начались рвотные позывы, и они с Борей практически сумели отодрать его руки, но Дроздов, похоже, не осознавал себя. Им управляло лишь одно желание, привычное, давно знакомое. — Тимофей! — Боря, что есть мочи, дёрнул его за волосы, заставив вскинуть башку. И Тимофей вперил в него такой же стеклянный, далёкий взгляд. Зоя тем временем принялась пихать снег ему за шиворот, чтобы хоть так привести в чувства. — Всё, возвращайся уже. — Сергеев не разжимал пальцев, пока несильно похлопывал друга по щекам. Дроздов моргнул. С его губ сорвался пар. Грудная клетка зашевелилась. Шмидт вырвала бутылку и отбросила, повернув голову Кирилла набок, чтобы он не захлебнулся рвотой. Боря заметил первые признаки ясности в глазах Тимофея, потому отпустил волосы и взял под плечи, заставляя встать с мужчины, на которого Дроздов бросил хмурый взгляд. Вид у него был такой, будто он не понимал, что произошло. Зоя напомнила о Юре и пошла к нему. Сергеев, не отпуская локоть друга, развернул его спиной к Кириллу, чтобы точно не случилось новой вспышки. Действовал он из лучших побуждений, правда, когда посмотрел на Жукова, понял, что этот вариант не самый благоприятный. Юра смотрел на бутылку, испачканную в рвоте, затем медленно сместил распахнутый взгляд на давящегося Кирилла. Его собственное горло обожгла фантомная боль. В голове вспышками проносились воспоминания о том, как его изводили и мучили таким же образом. Поднял глаза на Тимофея. Испуганные. Дроздов замер. Жуков дрожал уже не от холода и стресса. Его внутри перекосило от осознания — Тимофей не просто хотел проучить Кирилла. Он хотел истязать пидора. Он действовал как все парни с Ясенки. Ведомые одной неприязнью. Одной ненавистью. Он всё ещё пытался уничтожить что-то внутри самого себя. Испуг сменился напряжением, напряжение окрасилось нотками печали. Юра опустил глаза и позволил Зое помочь ему встать. Девушка повела его в бар, а Боря, хмурясь, посмотрел на Тима с беспокойством. — Что на тебя нашло? — спросил с искренним недоумением. Честно сказать, Тимофей единственный из всех ребят не славился подобными вспышками ярости. Он мог вспылить, конечно, но чтобы настолько... Это Сергеев не был в курсе того, как однажды его дорожайший друг чуть было не задушил Юру на кухне. Он очень даже терялся в гневе. Просто гнев этот был определённого характера. Дроздов сглотнул, уставившись под ноги. Как ни странно, причина была ему ясна. И, к слову, Юра ошибся в том, что им двигало. Было принято новое совместное решение — закрывали бар пораньше. Пока Дана и Зоя «разгоняли» посетителей, Боря без конца бегал вниз, проверяя обстановку, и поднимался обратно в комнату, где на кровати сидел Юра, стирая с пореза кровь. Сначала она текла довольно обильно, но, наконец, угомонилась, замедлилась. На полу напротив него сидела Феврония и протягивала вату с перекисью. — В больницу? — С надеждой посмотрела на Сергеева. Тот глянул на Юру, который вновь отказался: — Она не глубокая. Тогда Боря перевёл настороженный взгляд на Тимофея. Парень стоял сбоку, прижимаясь плечом к дверному косяку, и хмуро смотрел в пол, а когда решился поднять глаза, сделал это совершенно не вовремя, потому что в этот момент Жуков тоже решил на него посмотреть. И на его лице Дроздов прочёл неприязнь. На деле Юра вообще-то выглядел совсем иначе. Просто сознание Тима исказило его восприятие действительности — и он неверно считал эмоции, потому скривился и обессиленно выругался: — Пошёл ты нахуй. Боря вылупился на него. Дроздов подхватил куртку со стула, вышел к чёрту из комнаты, спустился вниз, проигнорировал Дану и агрессивно толкнул входную дверь. Похоже до ушей Юры донёсся звон колокольчика. А потом надолго повисла немая пауза.
