Глава 61
28 ноября 2025 г., 17:20
Один — чудной. Второй — дурной
«Дома всё норм?» Мечислав открыл форточку на кухне и уселся обратно на диван, одним коленом упершись в край стола. Закурил, глядя в экран. Ждал. Только часам к шести вечера он пришёл в чувства, начал понемногу себя осознавать и к десяти его как током прошибло — надо же, наверное, написать Еве. Странно, что он так пропал. Или не странно? Может, не нужно навязываться? Девушка ответила через пару минут. «Более-менее, но успела отвыкнуть...» Мич сразу понял: общение с ней через переписку — не для него. По крайней мере на данном этапе. Ему было важно видеть её, чтобы понять эмоции. В тексте не разберёшь. Зажав в зубах сигарету, настрочил: «Доживи до нг. Погоним тусить». «Поедем снова?» «Не в деревню, в другое место». «Куда??» Улыбнулся. «Не скажу с: ». — Затянувшись, бросил взгляд на Тёму. Мужчина, еле волоча ноги, подобрался к столу и сел рядом, уложив голову на руки. Мечислав проверил время. «Ложишься?» «Да. До завтра?» «До завтра». — Ответил и стряхнул пепел в кружку, раздумывая, мог ли что-нибудь ещё написать, типа «спокойной ночи» или вроде того, но отвлёкся на Артёма. Тот, продолжая лежать головой на краю стола, внимательно наблюдал за его поведением. — Отстань. — Мич смутился. Тёма, наоборот, заулыбался. — А я ничего не говорю. — И подпёр ладонью щёку. — Неловко? — Сложно общаться с ней, не видя её. Непривычно. — Парень почесал переносицу. — Мы не особо вели переписку. И я уже, знаешь... — Он забавно заёрзал, словно ему было тяжело усидеть на месте от переполняющих его чувств. Артём прыснул: — Уважаемый, держите себя в руках. Завтра увидите свою ненаглядную. — Она не моя, — напомнил, намереваясь отложить телефон на стол, но тут пришло сообщение. От Лары. С некоторым напряжением Островский его вскрыл и, выдохнув никотин через ноздри, прочёл короткую просьбу. — Что там? — Тёма усмотрел перемену в его лице. — Лара просит прийти завтра. Что-то насчёт Даны. — Отправил «ок» и бросил мобильник рядом с кружкой, куда снова стряхнул пепел. Почувствовал на себе взгляд. Замедлено поднёс сигарету обратно к губам, медленно повернул голову к Тёме. Мужчина изучал его, чуть щуря глаза. Долго под таким надзором Мич не протянул. — Тебе есть, что сказать? — поинтересовался со смешком. Тёма улыбнулся краем губ. — Я исключительно из любопытства… — Обычно с этого начинается эпопея, — перебил его. — Так вот. — Он сел удобнее. — Вы с Даной, конечно, близкие друзья, но ты никогда не задумывался, что между вами слишком размыты границы? Как Ева реагирует на ваши отношения? Я к тому, что, если ты хочешь поддерживать и дальше такую близость, надо понять, как она к этому относится. — Мне стоит напоминать, что мы с ней не в отношениях? — Мич покуривал якобы расслабленно, но на деле внутри поселилось некоторое напряжение. Он сразу понял, к чему ведёт дядя. — Пока — нет. — Тёма вынул свою дымящуюся сигарету из кружки и прикурил. — Она в курсе, что вы продолжительное время спали? — Мы не встречались. — Парень как будто бы оправдывался, хотя, если честно, Тёму не касалось его прошлое с Даной. — Я спал с ней, потому что... так было надо. — Ей? Мич приподнял брови, намекая, что не собирается это обсуждать. Их связь с Волковой очень путанная. Благо они разобрались и уже много лет остаются в рамках друзей. Конечно, то не мешало Дане иногда предпринимать попытки «забраться» на него, но с этим они тоже постепенно справились. — Ты же понимаешь, как это звучит? — Видя реакцию племянника, Тёма старался излагать мысль в мягкой форме. — Я не пытаюсь поймать тебя на лжи, просто обращаю твоё внимание. Представь ситуацию: ты, Ева и Дана. Дана самым привычным образом лезет к тебе обниматься, ластиться, целоваться... — При ней она вряд ли будет так себя вести. — А это важно? При ней или без неё. Я о том, какие чувства это вызывает у Евы. Собственно, да. На её глазах или нет — значения не имело. Мечислав, вздохнув, подпёр кулаком подбородок и отвёл взгляд к окну, раздумывая над словами Артёма. — Но окей. — Тот продолжал. — Предположим, вы ночуете вместе с Евой. Тут тебе пишет-звонит Дана, просит срочно приезжать — и ты, как обычно это происходило, срываешься к ней. — Я понял, к чему ты. — Мич чувствовал, как внутри него зудит раздражение, значит, поднимаемые вопросы его хотя бы отчасти беспокоят. Хотя… честности ради, до сего момента он и не думал, что их с Волковой общение могло кем-то восприниматься с сексуальной точки зрения. — Дана — не идиотка. Она не будет провоцировать конфликт на такой почве. Артём отвёл сигарету от губ. — Я не говорю, что она — идиотка. Я скорее о том, что она может не сразу перестроиться и принять новый уклад. Но если ты сам не захочешь ничего менять — то ок. В остальном — это вопрос границ, которых между вами нет, и вам долгое время было комфортно в таком режиме. Комфортно ведь? Мичу не нравилось, куда шёл этот разговор и то, что дядя пытался его подловить. — Или ты никогда не задумывался, комфортно ли тебе, а просто вёл себя так, как привык вести? — Мужчина присмотрелся к его лицу. — Не было у тебя такой мысли, что твои отношения с Даной чем-то напоминают слияние с Леной и её обслуживание? — Ты вечно мне на это указываешь. — Встал на защиту подруги. — Мол, я всех обслуживаю и не думаю о своих потребностях и тэ-дэ и тэ-пэ. С Борей и Тимом у меня тоже вполне близкие отношения. — Да, но с Даной, согласись, всё обстоит немного занятнее. В ответ Мечислав мог только выдохнуть и закурить. Тёма подытожил свои рассуждения, стараясь быть максимально деликатным: — Она привыкла, что ты вечно под боком. Теперь ей будет о-очень непросто в новых условиях. Мечислав мог лишь вздохнуть в ответ и вновь направить задумчивый взгляд к окну. Артём пообещал себе не затрагивать больше эту тему, но не мог побороть беспокойство. — Всё нормально? Ну… я насчёт… Насчёт известия о возможном родстве с Сергеевыми. Выдохнув никотин, Островский вдавил сигарету в край кружки и поднялся. — Я в порядке. — Обошёл стол. — Есть не хочешь? — Я сдохну… — Мужчина опять уронил голову. Мич усмехнулся и вышел с кухни, направившись в ванную. Там он продолжительное время умывал лицо, а после, взявшись за раковину, поднял глаза на зеркало. В ответ на него смотрел незнакомец. А если это правда? Если он правда сын этой ублюдины? Эта девка его даже пугает. Мало того, что села в тачку, погнала с ним куда-то, так ещё и домой напросилась — и ходит теперь, бродит, с интересом всё изучает. Феврония действительно как-то долго топталась на месте, пока осматривала улицу. Они заехали во двор, но если выглянуть в сторону дороги, то она, как будто, могла узнать это место. Хотя в Гнезде улицы похожи друг на друга, поэтому... не важно. Саша её не отвлекал. Стоял возле машины, курил и ждал ответа от Синего. Лана ему ни за что не напишет. Надо бы наподдать ей как следует. И он наподдал бы, как поступал всегда, правда, сейчас прошлые методы не работали. Сестра винила его во всём. И сходила с ума после пропажи Тимофея. А он не сходил? Он башку не ломал? Он не пытался искать? Этот чёрт как в небытие канул. Выдохнув, Саша зыркнул на Февронию. Перестав изучать окружение, девушка встала напротив него, сцепив за спиной ручки. Боже, блядь, сама простота. Ни грамма здравого смысла в глазах. Парень метнул бычок в землю и шагнул к подъезду, когда расслышал за спиной недовольное фырканье. Оглянулся. Успенская перетупила низкий заборчик, подняла бычок и бросила в стоящую подле крыльца урну, после чего выпрямилась и спокойно посмотрела на Сашу. — Она буквально под боком. Ему показалось, она его отчитывает, потому он скривился и рывком дёрнул на себя дверь. Та жалобно пискнула, отворилась. — Прошу, нахуй. — Театрально поклонился, жестом приглашая девушку войти в сырой подъезд. Феврония отчего-то улыбнулась и с интересом нырнула внутрь, изучая обшарпанные стены с облупленной зелёной краской, перекошенные ящички для писем. Пахло мочой и немного хлоркой, а ещё специальным средством, при помощи которого травят клопов. У еле греющей батареи дремал мужчина. Благоухал он, конечно, отменно. Успенская немного поморщилась, но пройти к лестнице не спешила. Остановилась возле внутренней двери с выбитым стеклом. На раме висело старое объявление о пропавшей девушке. Если судить по дате, исчезла она в начале весны. С тех пор новых потеряшек не было. — Как думаешь, что с ними? — Феврония продолжала исследовать плохо пропечатанный выцветший снимок. Остановившийся рядом Саша изогнул брови. — А тя ебёт? Девушка взглянула на него с осуждением. — Это всех касается. — Меня — нет. — Он проявил неприятное равнодушие. — Погнали. — Пошёл дальше. Успенская перевела взгляд обратно и ещё пару секунд всматривалась в фотографию, пока вдруг не почувствовала странный запах. Покрутилась на месте. Пахло собакой, но собаку она нигде не обнаружила. — Чудик, блядь. Сдержав обиду, девушка поспешила наверх, где её ждал Саша. Вместе они поднялись на нужный этаж. Парень отворил дверь и отошёл в сторону, придерживая её за ручку. — Ну чё? Не боишься? И снова впал в ступор, ведь Феврония с совершенно преспокойным лицом переступила порог, первым делом обратив внимание на количество обуви под ногами. — Ты не один живёшь? Саша зашёл внутрь, стукнув по выключателю, — в коридоре зажёгся тёплый свет. — С сестрой и друганами. — Повернул замок. — А где они? Поднял взгляд на стену. Скверно стало на душе. — Сестра в загуле, друган за ней присматривает. — Смахнул кроссовки с ног. Вполне ожидаемо напрашивался вопрос, с которым девушка обернулась к нему: — А почему не ты? Саша криво усмехнулся. — Эта сука порвёт меня на куски. — Прошёл мимо, по коридору, и завернул в гостиную с кухней, где остановился напротив раковины и налил себе стакан воды, а когда оглянулся, обнаружил, что Успенская с любопытством бродит по комнате, изучая каждый угол, словно думала обнаружить здесь что-то занятное. На самом деле, Феврония всегда так поступала, оказываясь на новой, неисследованной территории. Саша прислонился поясницей к тумбе и стал наблюдать за ней: девушка не горбилась, не обнимала плечи, не старалась быть тихой. Как кошка могла подолгу глядеть на какой-нибудь предмет или в откровенную пустоту. Только сейчас парень заметил, как она изредка дёргала головой, будто реагировала на какой-то резкий шум, и махала ладошкой возле уха. А ещё шевелились губы, но бормотания он не слышал. Что ж. Саша позвал её скоротать вечерок, но почему-то не мог насладиться представлением. Больно сильно она напоминала ему Лану. Да и вообще он, осознав свой поступок, почувствовал себя жалким. Надо же испытывать такую сильную жажду избежать одиночества, чтобы додуматься привезти к себе обезьянку, с которой хер пойми чё делать. А то, что Феврония с придурью, было ему очевидно. Сестру-то штырило в большей степени от наркотиков, в остальном она продолжительное время находилась в ремиссии. А эта тёлка… ну… Феврония остановилась и расслабленно на него посмотрела. У Саши возникло какое-то нехорошее предчувствие. Понять его он не смог бы при всём желании. А девушка совершенно спокойно поинтересовалась: — Ты собираешься переспать со мной? Он нервно прыснул, поднеся стакан к губам. — Нет. Успенская наклонила голову к плечу. — Тогда зачем привёз? — Изучала его так внимательно, что ему стало… немного неловко. А неловкость он привык скрывать за ухмылкой. — Ты чё угараешь? — Я тебя не привлекаю? С его губ сорвался вздох. Опустив с громким стуком стакан на столешницу, парень повернулся обратно и сложил на груди руки, окинув чудика взглядом. Она даже не покраснела. Стояла себе, с тем же невинным видом. Саша не был собой, если бы не поиздевался: — Покань сиськи. Хотел её смутить, но девушка никоим образом не выразила возмущение. — По ним будешь решать? — Удивилась вполсилы. — Ну да, — ответил так, будто это очевидно, и стал ждать, что она выкинет далее. Собственно, он полагал, что в целом его поведение окажет на невзрачную особу определённый эффект. Всё-таки перед ним не прожжённая шлюховатая тёлка с Ясенки, а вполне обычная, в каком-то смысле нормальная девушка. Даже не девушка… Он не мог отделаться от ощущения, что перед ним ребёнок. Успенская не зарделась, не обложила его безобидными ругательствами, а долго и задумчиво смотрела вниз, после чего вдруг шагнула обратно в коридор. Саша машинально оттолкнулся от тумбы, бросив вслед: — Чё ты делашь? Всё-таки не выдержала его общество? Пф, разочарование. — Мне надо проверить. Парень мысленно и физически запнулся. — Чё? Судя по возникшему эху, она отвечала из ванной: — Я сама не знаю, как они выглядят. — Реально? — Он искренне поразился, подойдя к краю стены. — Ты никады в зеркало не смарела? — На грудь — нет. Мама говорила, это пошло. Усмехнулся. Ебанина редкостная. Но занятная. Не отличаясь повадками джентльмена, Саша прошёл к ванной и прижался плечом к дверной раме, без задней мысли направив взгляд на Февронию. Свет она не включала, тот падал со стороны коридора и вполне себе красиво ложился на профиль, придавая её образу флёр романтичности. В тот же момент парень окончательно убедился, с кем имел дело, ведь девушка, кажется, не раздумывая сняла широкую футболку и принялась гипнотизировать своё отражение в зеркале. А он что? Он тоже смотрел в зеркало, на её лицо, в попытке распознать хоть какие-то адекватные нотки, но проблема в том, что она выглядела адекватной, а действовала неразумно. Феврония свела брови, тем самым выразив серьёзное разочарование. — Она маленькая, — прошептала расстроено и, повернувшись к нему, призвала: — Смотри. — Смотрю, — ответил, правда, в тот момент продолжая глядеть на отражение её профиля, а только потом перевёл глаза на голую грудь. Её чувств он не разделял: да, миниатюрная, но очень подходящая хрупкому телосложению. Вообще не ему давать оценку женским прелестям. Его устраивало то, что у тёлки есть дырка, остальное — параллельно. Но если рассудить… он никогда не задумывался, какие конкретно особенности могли быть для него привлекательными. Обычно он спал с теми, кто сам к нему лез, а лезли к нему часто и много. Не было у него намерения выстраивать отношения, поэтому к тёлкам он не присматривался, а оценивал только по тому, как они отрабатывали. В голове у него был тот же порядок: Ляма — хорошо сосёт, Катя — отличная наездница, Лекса — любительница экспериментов. И так далее, в таком духе. Тех, кто пытался переходить черту и пробраться ему под кожу, он сразу отметал. На подсознательном уровне его изводил дискомфорт, если кому-то из тёлок хотелось узнать его получше. Конечно, себе парень объяснял это тем, что у него нет времени, что все его силы уходят на выживание и на заботу о семье. Легче так рассудить, чем капнуть глубже и обнаружить внутри самый обыкновенный страх близости. Страх — это слабость. Саша не любил чувствовать себя слабым. Лекса была высокой, стройной. Феврония была низкой, тощей. Ляма — грудастая, пышная. Феврония — миниатюрная, немного костлявая. Катя — с игривым огоньком в глазах. Феврония — с чарующим сумасшествием. На груди у неё красовался маленький серебряный крестик. Вмиг лицо парня напряглось, а во взгляде мелькнула насмешка. — Ты чё веришь в бога? Успенская проигнорировала вопрос. — Ты переспишь со мной? Саша в очередной раз вздохнул и ещё раз осмотрел её с ног до головы, как будто бы раздумывал над ответом. На самом деле, его мнение не изменилось. — Нет. Феврония сощурилась. — Почему? Я не привлекательная? Стоит такая, с голыми сиськами, смотрит так невинно. Саша отчего-то испытал раздражение, но неясно, к кому именно. — Ты ебанутая в край, — напомнил не без удовольствия. Глаза Успенской блеснули стеклом. От её прямого взгляда стало не по себе, Саша даже подготовился к вспышке агрессии. Обычно если Лана на него так смотрела, то в следующую секунду пыталась пырнуть ножом. Но Феврония молча отвернулась и принялась надевать футболку. Саша, поддёргивая коленом, исследовал её голую спину, параллельно задавая уточняющие вопросы: — Твоя мамка знает, де ты? Или у друзей живёшь? Замолк. Девушка протиснулась мимо него и шагнула в прихожую. Моргая, парень наблюдал за тем, как она обувается. — Куда ты прёшь? — Заметил, что глаза у неё по-прежнему сверкают, только уже не от злобы. — Ты чё? — Он не на шутку растерялся. Чё эта ебанутая плачет? Феврония выпрямилась и посмотрела на него вполне осознанно. — А кто не чокнутый? Ты? — Хмурилась. — Ты нормальный, да? Он непроизвольно хмыкнул: — Извиняй, чудик. Прозвище в очередной раз резануло по сердцу. Феврония насупилась и, взяв ветровку, протянула руку к двери, в которую Саша, забывшись, с силой ударил ногой. Девушка обернулась, спиной вжавшись в стену, а Цык навис над ней с угрозой. — Ты мне тут не устраивай истерик. Я тя пополам сломаю. В комнату вали, — заговорил с ней так, как говорил бы с Ланой. Да и по-другому он, честно сказать, не умел. Непонятно только, зачем остановил. Пошла бы себе дальше бродить по улицам. Ну или на крайняк подбросил бы домой. Нахер тут удерживать? На все эти вопросы никто ответов не предоставит. Выплыл из забытья Цык неожиданно — и, снова обратившись в Сашу, обнаружил, что Успенская смотрела на него без страха, с интересом, наверное, тоже не понимала, зачем нужна ему здесь, раз спать с ней он не собирался. Повесила куртку обратно, разулась и почапала в гостиную. Саша торчал на месте ещё секунду, после чего хрустнул шеей, приводя себя в чувства, и направился следом, намеренно говоря с ней непринуждённо: — Хошь пива? — Завернул к холодильнику. Феврония встала в дальнем углу и, сложив руки на груди, беспечным тоном отказалась: — Я не люблю пиво. Оно не вкусное. И живот от него болит. Открыв холодильник, Саша бросил на неё беглый взгляд — и её положение ему не понравилось. Забилась в угол, словно боялась его. Хотя… чего он ожидал? Пробежался вниманием по полкам. — Есть апельсиновый сок. — Фу. — Яблочный? Вмиг её настроение стало безоблачным, как если бы не было между ними никакого напряжения. Подошла ближе и приняла кружку с соком. В такой же близости осталась, изучая бардак на кухне. Саша откупорил пиво, бросив на неё осторожный взгляд. Почему осторожный? Да чёрт знает. — Жрать не хошь? Девушка смотрела на скомканное полотенце с подозрительными багровыми пятнами на ткани. Саша его подхватил и бросил в раковину. Это Лана опять себя резала, чтобы его наказать. — Я боюсь есть в незнакомых местах, — ответила после паузы. Парень не понял: — А пить не боишься? Девушка дёрнул головой, вперив взгляд в пол. Как будто к чему-то прислушивалась… До Саши дошло: — У тя ща голоса в башке или чё? Феврония созналась будничным тоном: — Говорят, есть нельзя. Но я хочу сок. В который раз он вздыхал? — М-да. И часто ты их слышишь? — Глотнул пива. — Постоянно, просто я уже не замечаю. А сейчас они громкие, потому что я злюсь. — На кого? — На подругу. Она сказала, что я чокнутая. Оно и понятно… — А твой парень де? Марк. — Кое-как удержался от улыбки, ведь догадывался, что челик этот — плод её больного воображения. Феврония скосила взгляд куда-то в угол комнаты. Саша сощурился. — Он тут? — И всё-таки рассмеялся. — Ты собиралась изменять у него на глазах? Но улыбка на лице не задержалась, потому что в этот раз Успенская напугано посмотрела в пустоту. — Нет, я не думала ему изменять. — Ты чё боишься его? — Издевался. — У вас же такая любовь. — Я не боюсь его, — заверила, а сама дёрнулась, прикрыв ладонью голову, словно пыталась защититься от удара. Уставилась на Сашу. Тот — на неё. — Е-б-а-а, — протянул шёпотом и двинулся к дивану, на который плюхнулся, вынув телефон. Синий молчал. Его это изводило. Феврония продолжала неподвижно стоять на месте. Парень поднял на неё взгляд. — Садиться они те тож не разрешают? Только тогда девушка опустилась рядом. Села ровно, поставив кружку на коленки, держала её обеими ладонями. Не шевелилась. И, как оказалось, наблюдала за эмоциями Саши, пока тот строчил сообщение Синему. — О чём переживаешь? — Ты скан, что ли? — У тебя всё на лице написано. Мазнул языком по нижней губе и спрятался за маской хмурости. — Ты не будешь спать со мной? И опять — вздох. Сжал веки, надавив на них пальцами, и хрипло прошептал: — Блядь. Нет. Феврония с кивком отвела взгляд. — Потому что я чокнутая, да. Ему начинал надоедать этот цирк. Отодрал ладонь от лица и недовольно зыркнул на девушку: — Я б тя выебал. Терь те спокойнее? Всё ещё ждал смущения. Не дождался. Феврония смотрела мягко и говорила расслабленно: — Почему не станешь? Наверное, его вздёрнуло молчание Синего, оттого он стал гневливым и раздражённым: — С чего взяла, что не стану? Пытался её напугать. Успенская натирала кончиками волос ключицы, пока смотрела в кружку. Саша пару раз глотнул пиво. Помолчал, глядя в пыльное окно, прислушался к вою сигнализации припаркованной во дворе машины. Медленно скосил взгляд на Февронию. Она стёрла кожу до красноты. Хмурилась мило. Саша постучал бутылкой по краю журнального столика и, недолго изводя губу зубами, спросил отстранённо: — Ты целовалась када-нить? Успенская, прикрыв глаза, усмехнулась. — Кто будет целовать чокнутую? — Отвернулась, мазнув взглядом по пустым пивным бутылкам, что были выстроены в ряд у ведра для мусора. Парень, продолжая покусывать губу, смотрел ей в затылок, после чего провёл ладонью по волосам и отклонился спиной к дивану, пожав плечами. — Я могу. Судя по движению головы, она снова усмехнулась. Саша задёргал вытянутой ногой. — Если захочешь. Феврония, наконец, повернулась обратно, взглянув на него из-под коричневых ресниц, странно так, словно насмехалась над ним. У него во лбу засверлило, а чуть ниже ключиц возник неприятный жар. Ему казалось, она заглядывает вглубь. И знает про него что-то, о чём он сам не подозревает. Но, несмотря на какое-то жуткое чувство, парень надавил: — Хочешь? Как будто уговаривал её, но с другой стороны — чем ему ещё заниматься? А так хоть пососётся. Не изменившись в лице, девушка произнесла твёрдо, как если бы копировала его тон: — Я не умею. Её поведение его только больше подстегнуло. — Да похуй, — сказал с нажимом и поставил бутылку на стол, туда же направил её кружку. У Февронии не было времени обдумать происходящее. Она привыкла, что никто ничего не делает, пока она не осмыслит и не согласится ещё раз, поэтому поцелуй стал для неё неожиданностью. Саша совсем без ласки схватил её за шею и, рывком притянув к себе, накрыл губы, вмиг углубился, мазнув языком по её языку. Девушка сжалась. Дыхание перехватило. И, ощутив его отсутствие, парень отстранился, ругнувшись: — Через нос дыши, дура. — С-сам дурак. Он присмотрелся к её лицу и, видя наконец смущение, нагло ухмыльнулся, прижавшись обратно к губам, тем самым не дав ей возможность перевести дух. Феврония отклонилась назад. Саша удержал её второй рукой и сам подался следом, дабы не терять контакт. Да, про отсутствие опыта она не солгала, но сейчас ему правда было всё равно. Он бы даже выебал её, будь она самым настоящим бревном, лишь бы чем-то себя отвлечь. Кто бы мог подумать, что её первый поцелуй будет со вкусом сигарет и пива. Феврония не знала, как себя вести, куда деть руки. Прикасаться к Саше она стеснялась, потому её ладони то крепко сжимали мягкие штаны, то терзали футболку, то искали волосы. Сам процесс был для неё непривычным (оно и понятно), и внимательнее она следила не за действием, а за своей реакцией. Стало приятнее, когда Саша прекратил с силой стискивать шею, ослабил хватку, когда прекратил пытаться задушить её поцелуем, сделав его более поверхностным и лёгким, незамысловатым, лишённым напряжения. Феврония никаких надежд не питала, зная, что она ни в чём не разбирается, к тому же, в какой-то момент у неё поубавилось ясности, видимо, гормоны сотворили с её психикой злую шутку. От эмоциональной вспышки громче зашептали бесы. Марк пообещал её убить. Что бы там ни думала о себе Успенская, она бы не к месту себя ругала. Целовать её оказалось вполне сносно. Нет ничего дурного в робости, порой, она даже возбуждала, не так ли? Саша резко отстранился, вперив взгляд в её красные ключицы, а затем столь же внезапно поднялся с дивана, сделав два шага в сторону. — Ложись в комнате. — Потёр губы, чувствуя, как о виски истерически забилось давление. Такое же давление изводило его ещё кое-где пониже… Феврония глядела на него со своей этой
