Двадцать четыре часа счастья. Часть вторая. Прощай...

"Я люблю того, кто не придет. Кто не сядет пить чай за одним столом. Кто никогда, никогда не приходил в мой дом. Я люблю того, кто спит по ночам, опустив веки в ночную печаль. Дрожит фитиль его огня и гаснет в свете дня." Диана Арбенина — "Я люблю того, кто не придет"

      Утро выдалось тяжёлым. Трель будильника отзывалась в голове так, словно черепушка была чугунная, глаза попросту не открывались. Что-то снилось, но я не помнил ни единого эпизода. Кое-как встав с кровати, поначалу не мог сообразить, на кой хрен мне нужно подрываться в такую рань. От того, что я вспомнил, меня словно током ударило, осознание случившегося начало доходить до меня туго. В этот момент я пожалел, что проснулся сегодня — мне предстояло приехать туда, где я провожу тебя в последний путь. Лучше бы не просыпался, никогда…       Наспех собравшись, закинув в багажник сумку со сменной одеждой и мыльно-рыльными, рванул из города. Ехать мне предстояло из одного конца страны в другой, плюс, я не знал, сколько предстоит стоять на границе. На всякий случай, забронировал номер в отеле, чтобы просто отдохнуть, и от границы уже нигде не останавливаться, кроме заправок, гнать, как можно скорее автобанами. Тем более — до Кракова ехать часов пять, через Жешув, но я не знал, сколько простою в очереди на таможне. Время рассчитывал плюс/минус, автобан А4 — Краковец — Корчова, там можно застрять часа на полтора — три.       На улице, как для сентября, было жарко, но ночь обещала прохладу. Несмотря на то, что в машине работал кондиционер, меня трясло и было нечем дышать. Из-за страшного тремора в руках пришлось вцепиться в руль. Недовольство рычало внутри меня "Быстрее!"       Когда я проехал границу, отправил Татьяне сообщение, что уже в пути в Жешув. Переночевав в гостинице и выехав в 8 утра, в Польше я был уже в 16:00 по местному времени. Я мог и не тратить время на отдых, но понимал, что ехать в ночь, в крови бурлит адреналин, а это не есть хорошо. И в любой момент могу заснуть или начнутся глюки. Не скажу, что за ночь сильно выспался, но это лучше, чем ничего.       Татьяна ответила, что сама заберёт и отвезёт меня из Жешува, чтобы я отдохнул. В дороге и поговорим, там не дадут.       Татьяна — самая младшая из группы, она и меня была младше на три года. Высокая, стройная брюнетка с большими карими глазами, обрамленными черными длинными ресницами и с маленьким аккуратным ртом. Татьяна, сколько её помню, стриглась только под каре с обязательной челкой, чуть закрывающей брови.       Для меня её внешность казалась какой-то кукольной, но не приторно-отталкивающей. Довольно не глупая девушка — шеф дрессировал всех так, будто в президенты готовил. Или космонавты. Для него не было разницы — мужчина перед ним или женщина, гонял всех, как сидоровых коз! При этом его воспитанники получали самое лучшее образование. Ну, народ должен уметь не только из пушки стрелять, но и не греметь пустой черепушкой.       Пока я добирался до места назначения, девушка уже ждала меня в "Stary Piernik" — маленькой кофейне, где делали очень вкусные десерты и варили прекрасный кофе. Войдя в помещение, я сразу нашёл глазами Татьяну — она сидела за столиком у окна в одиночестве, по ней было видно, что мысли совсем не о хорошем — встревоженный взгляд, брови сошлись на переносице, образовав две глубокие складки. Я осторожно двинулся к столику. Татьяна, увидев меня, вздрогнула, резко вскочив с места, шагнула в мою сторону и крепко обняла, уткнувшись мне носом в шею. Честно говоря, в этот момент я растерялся и осторожно обнял в ответ, сдавишь сильнее — открутит голову.       Мы особо никогда не секретничали, не были близкими друзьями и никаких телесных контактов, т.е. вежливых объятий при встрече и на прощание, между нами не было. Но тут произошло что-то странное, то, что смогло сломить и такую пантеру, как Татьяна. И я знал, что именно. Мы оба знали.       — Привет, я очень рад тебя видеть, — шепнув ей на ухо, сильнее сжал её в объятиях.       — Привет, прости, что накинулась, — девушка, шмыгнув носом, отстранилась от меня, — просто… — Татьяна осеклась, как бы стыдясь того, что сейчас произошло и свою мимолётную слабость.       Опустив голову, пряча покрасневшие глаза и нос, махнула рукой в сторону столика.       — Присаживайся. Устал? Я заказала нам кофе, сейчас принесут. Есть будешь? Ты ведь с дороги.       Есть не хотелось. От слова совсем. Хотелось крепкого кофе, без сахара и курить как не в себя.       — Нет, — мотнув головой, ответил я, — только кофе.       Молча помог ей сесть, подвинув стул и сам сел напротив, сложив ладони в замок и положив на стол. У Татьяны руки лежали на коленях. Повисло неловкое молчание, мы смотрели друг другу в глаза, читая в них то, что нельзя объяснить словами и просто обнажить перед другим человеком. Это было слишком личное, но мы видели, что прячется за внешним спокойствием.       — Устал? — Татьяна тихо повторила свой вопрос. К этому времени официантка принесла кофе.       — Нет, я поспал ночью и дорога была не долгой. Ты как добралась без машины так быстро? — учитывая то, что Татьяна примчалась и уже ждала меня здесь до того, как я приехал, и собиралась сама садиться за руль, не на хромых же собаках добиралась!       — Влодек подвёз, — девушка слегка улыбнулась, — ему по делам сюда, а я упала на хвост. Он рад, что ты приедешь.       Влодек Мицкевич — сосед, который жил рядом с вами, вместе женой и дочерью был вашим близким другом и помощником. К нему вы все могли обратиться по любому поводу и в любое время. Его дочь — Божена, буквально выросла у тебя на руках и очень тебя любила. В принципе, тебя любили все, особенно дети и ты отвечал им взаимностью.       Мне иногда казалось, что всех детей Кракова воспитывал ты: возился с ними, читал им сказки, в свободное время водил в походы… Дети, когда видели тебя на горизонте, мчались со всех ног, обгоняя друг друга. Мне нравилось наблюдать за тобой в такие моменты. Твои глаза светились каким-то особенным светом, улыбка не покидала губ. Ты был счастлив! Счастлив в том, чего я тебе дать не мог, по понятным причинам. Нет, ревности не было, просто давило осознание своей неполноценности и сожаления, что я не родился женщиной, и мы оба оказались заложниками ситуации, довольно-таки щекотливой.       Мы с Татьяной, выйдя из кафе, направились на парковку, где я оставил машину. Подойдя со стороны водителя, открыл ей дверь и жестом пригласил в салон. Татьяна подняла бровь, всем своим видом показывая непонимание. Фыркать она начала уже с того момента, как я открыл и придержал ей дверь на выходе из кофейни.       — Это ещё для чего? — недовольным тоном прошипела она в мою сторону, — мы же и так договорились, что за рулём буду я. В ответ я только вздохнул. Не прошло и года, как ей попала вожжа под хвост и она начала показывать свой характер.       — Тань, не бузи, я просто открыл тебе дверь.       — Я и сама могу, — раздражённо ответила девушка, — вроде не калека! Тоже мне, фон-барон, блядь! — и плюхнулась на водительское место. Закрыв за ней дверь, закатил глаза, — ох уж мне эти свободные и независимые!