Двадцать четыре часа счастья. Часть вторая. Прощай...

"Eu am găsit pe altcineva ca mine, imperfect. Dacă minus cu minus fac plus. Legea dragostei mele este defect + defect"

Carla's Dreams – "Imperfect"

      "Мы с тобой абсолютно разные. Ты высокий, метр восемьдесят , мужчина, с коротким ёжиком тёмных волос, карими глазами, спортивного телосложения и смуглой кожей. С изучающим взглядом и обезоруживающей улыбкой.       Я же почти на голову ниже тебя. С темно-каштановыми волосами ниже плеч. Серо-зелеными глазами и белой, почти прозрачной кожей, сквозь которую, по всему телу, видны синие и зелёные ниточки вен. Прям мечта наркомана. Обладающий вечно холодными верхними и нижними конечностями, я грелся об тебя, тёплого, ласкового, доброго. С кожей, которой хотелось касаться, губами, которые хотелось целовать. С горячими руками, скользящими по моему телу, оставляющими после себя мурашки, горячие следы и находящими такие точки и места, о которых я даже не знал.       Мы жили в разных мирах, по разным понятиям и правилам, но каким-то чудным образом встретились и полюбили друг друга.       Я никогда не думал, что смогу полюбить мужчину. Причем так, чтобы крючило и корежило с тобой и без тебя. Любить так – боясь вдохнуть и потерять. Мне всегда было и будет мало тебя.       Мы никогда и ни при ком не афишировали свои отношения, даже случайным прикосновениям не было здесь места. Как-то это повелось с самого начала, и мы даже не обговаривали эту тему.       Меня ломало от того, что не могу к тебе прикоснуться, но я терпел. Не хотелось компрометировать нас обоих. Понимая то, что мы находились в свободной стране, где такая форма отношений между мужчинами считалась нормой, мы держали все свои чувства при себе. Нет, стыда или неловкости за свои чувства не испытывал, хотя и ловил себя на мысли, что это неправильно – любить мужчину. Любить можно кого угодно, но не так… я сомневался, но не сдавался. Отказаться от тебя – смерти подобно!       Твои, может, и догадывались, но никто и словом об этом не обмолвился. Даже шеф, будучи человеком старой закалки и, боюсь представить, какими бы проклятиями он нас мог осыпать – принимал всё как должное и называл меня твоим другом. Хотя для вас звание "друг" очень много значило и его ещё нужно было заслужить.       Я никогда не спрашивал, говорили ли вы с шефом на эту тему, просто не ковырялся в тебе, а ты молчал. Понимая, что разговор состоялся, и шеф не сегодня родился, – не дурак, всё видит и знает, но меня никто не гнал со двора. Возможно, он даже считал, что это очередная блажь. Всё было хорошо, до одного момента…       Несколько лет назад, я как всегда приехал летом к вам в гости и ты неожиданно предложил съездить с вами на следующий день на зимнюю базу – сезон закончился, её нужно законсервировать и подготовить до осени. Зная, что о всех ваших местах, где вы могли спрятаться никому знать не нужно и даже о том, что они вообще существуют в природе, я удивился и согласился. Неожиданно, даже для себя.       В комнате нас сидело шесть человек – ты, я, шеф, Гошка – дведцатисемилетний начальник третьей группы, белобрысый весёлый парень, такой себе шкафчик два на два. И две ваши связные – Татьяна и Оксана. Если Татьяна ещё и могла принимать участие в деле и уезжать с вами на заказ, то Оксана, получив ранение, могла быть только связной и подготавливать базы к сезону, либо, как в тот раз, просто закрывать.       Мы с тобой сидели чуть поодаль от остальных, и я запоминал свой план работы. Оксана – чуть полноватая блондинка, долго буравила меня взглядом своих серых глаз и неожиданно психанула:       – Макс, ты долго с ним будешь возиться как с маленьким?! И то ему, и это. Мало того, что он здесь толчется постоянно, так ещё и на базу его тащить собрался! Ты ведь знаешь, что никто, повторяю – никто не должен знать о наших местах! – Оксана буквально выплевывала слова.       Ты даже бровью не повёл.       – Он – мой друг! И я ему доверяю. Тем более, это моё ли-ичное дело, на кого я трачу своё время. А вот тебя это не каса-ается!       Оксана вскочила с места. Её лицо и шею покрыли красные пятна, глаза метали молнии. Глядя на меня с ненавистью она перешла на крик:       – Да лучше бы ты себе бабу нормальную нашёл, – и, ткнув наманикюреным пальчиком в мою сторону, – а не вот этого!       В комнате повисла звенящая тишина. Никто и никогда не разговаривал здесь таким тоном. Да, народ хоть и дружелюбный, но грубоватый и прямолинейный – издержки образа жизни. Меня это не парило, сам в зубы никому не смотрел, но в этот раз, что-то пошло не так.       У меня было ощущение, будто мне с вертухана прилетело по щам. В ушах звенело, в глазах резко стало темно: "Неужели она о чём-то догадалась?!"– мысли, одна хуже другой вертелись в голове. Я хотел уже открыть свой рот, чтобы закрыть его Оксане, как ты резко поднялся и буквально в два прыжка оказался возле девушки. На тебя стало страшно смотреть – глаза налились кровью, на шее выступили вены, взгляд – такой тяжёлый, что меня самого прибило к месту. Я хорошо знал это выражение лица и ничего хорошего оно не предвещало.       Оказавшись рядом с девушкой и схватив её за локоть, ты молча выволок её в коридор и захлопнул за собой дверь. Из-за неё стало слышно, как вы о чём-то спорите. Твой строгий голос и её, с нотками гнева в начале разговора, а потом и вовсе потухший. Я не слышал, о чём именно вы разговаривали, но без труда мог догадаться. Будучи нелюбопытным по своей натуре, даже не стал прислушиваться. Скорее,чувство неловкости от такой ситуации сковало меня.       Бубнеж за дверью стих, дверь резко открылась – в комнату зашла Оксана, молча пройдя к дивану и, усевшись на него, надулась, как мышь на крупу. Идя следом за ней, ты сделал жест рукой, показывая, что готов продолжить начатое. И улыбался. Ты всегда мне улыбался, несмотря ни на что. Вне зависимости от того, в каком был расположении духа и как бы паршиво не шли дела, у тебя всегда находилась для меня улыбка, шутка или просто объятия. Как конфета для ребёнка, которую достали неожиданно из кармана в утешение".       – Ай! – я очнулся и не сразу понял, что произошло. Татьяна смотрела гневно на меня.       – Ну, ты и бегемот! Трясу тебя, а ты дрыхнешь! Между прочим, я с тобой разговаривала и думала, что слушаешь!       Ну да, сморило, но это не было поводом врезать мне подзатыльник, а рука у неё тяжёлая. Глядя в окно, я понял, что не хило так придавил храпунца – на улице уже было темно, в сентябре быстро темнеет и ещё, немного и мы будем дома.       – А раньше меня растолкать не судьба?! Поменялись бы, – глядя на девушку, сказал я.       – Я не устала, – буркнув в ответ, она лишь крепче сжала руль.       – Тань, ты чего, обиделась на меня? – странно, пока спал, поругалась со мной, что ли?!       – Нет, – слегка прикрыв глаза, Татьяна глубоко вздохнула, – мне как-то не по себе возвращаться в пустой дом. Пусто без них. Одно дело, когда они отсутствуют и ты знаешь, что рано или поздно вернутся, а другое дело, когда… – голос у неё задрожал и она замолчала на пару секунд и тут же продолжила, – хорошо, что ты приехал, мы хоть немного сможем отвлечься.       Я сидел как баран и не знал, чем мне её утешить, и что вообще нужно сделать. Ком непрошено образовался в горле, и, пытаясь его сглотнуть, тупо смотрел перед собой.       Больше мы не разговаривали, так в тишине и доехали до дома.       – Приехали, – сказала Татьяна, свободно заезжая во двор – ворота были открыты.       В принципе, в этом посёлке и смысла не было их закрывать, все друг друга знали. Оставив машину во дворе и забрав сумку с барахлом, я на ватных ногах двинулся к дому.