Двадцать четыре часа счастья. Часть вторая. Прощай...

«На площади полки, темно в конце строки

И в телефонной трубке эти много лет спустя одни гудки

И где-то хлопнет дверь и дрогнут провода

Привет! Мы будем счастливы теперь

И навсегда.»

Сплин — "Романс"

      Когда я приезжал, ты редко пользовался своей комнатой — днём тебя практически не было — то мы мотались по своим делам, то вообще уезжали подальше от всех. А вот ночью… ночью ты приходил ко мне. Спать. Можно подумать, что тебе у себя было мало места. Я был не против, так даже лучше. Но не всегда мы спали — бывало и такое, что мы ржали как кони. Один раз шеф, проснувшись от этого гогота, выгнал нас во двор: "Задрали, черти сраные, идите пробздитесь на улицу! Пока не успокоитесь — чтоб я вас в доме не видел!" С хрюканьем и гиканьем мы тогда выскочили на улицу и до самого утра просидели в беседке. Как он нам ещё пенделей вслед не надавал, я не знаю.       Но так было не всегда. Я редко к тебе заходил в комнату, в основном, днём. Ночью ты осторожно, чтобы не разбудить меня, приходил и ложился рядом. Я просыпался и, в полусне, прижимался ближе. Ты, просунув одну руку мне под голову, а второй обнимая, осторожно целовал мои шею, плечи, лицо… Переплетались пальцы, руки, пытаясь не спугнуть, я тихонько целовал твою ладонь, зарываясь в неё носом. Так мне хотелось быть ещё ближе с тобой, запихнуть тебя в себя, в свою душу, слиться в одно целое.       В такие моменты близости мы не только молча лежали или спали, мы разговаривали, делились планами на будущее, спорили, мечтали. Большего позволить не могли, не здесь. Уединялись мы в Величке. Бывало, жили от нескольких дней до недели. Со временем, выкупив там дом, приезжали и облагораживали всё вокруг, переделывая под себя.       Почему я не приходил к тебе по ночам? Да всё очень просто, кто-то умеет ходить тихо, а кто-то, даже приложив усилия, топает как слон. Учитывая свою неповоротливость и умение растянуться даже на идеально ровной поверхности, я отбросил все усилия и попытки стать твоим ночным гостем. Приходил ты не только по ночам, но и утром.       Но это утро было другим. Проснувшись, ещё не до конца понимая, где нахожусь, перекатившись с боку на спину и, протянув руку в поисках тебя, нашарил только холодную простынь и пустоту. В голове звенело, в глазах плыло и казалось, что стены комнаты то складываются в одну, то кружатся в хаотичном порядке.       " — Тс-с-с, спи, маленький," — шепчешь на ухо и быстро ныряешь ко мне под одеяло, укрывая меня и прижимая к своей груди. Проснувшись, начинаю ворочаться и открываю глаза. За окном раннее утро.       — Сколько время? — голос после сна сиплый, глаза как песком засыпаны.       — Бли-ин, разбуди-ил тебя, а хотел тихо-онько прийти. Спи, ещё рано, — расстроившись, что не дал мне поспать, заматываешь в одеяло.       Спать уже не хотелось, не мог понять, почему ты пришел утром. Нет, я не против, но это было так редко…       — Ты вообще сам хоть спал? — задаю вопрос и удивляюсь тому, как ты можешь быть везде одновременно?!       — Спал, и ты спи. Я и так тебе но-очью отдохнуть не дал своей болтовнёй, — немного подумав, добавил, — не прогонишь? Господи, ну как я могу тебя прогнать?!       — Погоди, сейчас утро, ты же по утрам редко приходишь, что изменилось? — окончательно проснувшись, пытаюсь докопаться до истины.       — Все разъехались по делам. Кто ещё ночью, кто ближе к утру, — улыбаешься и, зарываясь носом мне в волосы, целуешь в макушку.       Греясь теплом твоего тела, я слушал, как бьётся твоё сердце, как дышишь — это успокаивало. Хотелось так всегда, с тобой, рядом.       Твоя рука с моего затылка медленно ползёт вниз по шее, кончиками пальцев касаясь плеча и торчащей ключицы. Описав дугу на лопатке, осторожно спускается вниз по спине, вдоль торчащих позвонков, прощупывая каждый. Тело покрывается мурашками и выгибается тебе навстречу. Губами нащупываешь щеку, проложив от неё влажный и горячий след до мочки уха, цепляясь языком за крест на серьге, прокладываешь дорожку от скулы и вниз по шее, слегка покусывая слишком тонкую кожу.       Сцепив зубы, шумно выдыхаю. Изверг! И не расслабишься же! Зная, что никого в доме нет, меня это не успокаивало, в любой момент кто-то мог вернуться и застукать нас на горячем. Вот и докажи потом, что не слон! Мягко оттолкнув тебя, прошу остановиться и прекратить это издевательство. В твоих глазах плещется какая-то обида, как у ребёнка, у которого отобрали любимую игрушку.       — Ну, во-от, приплыли, уже не хочешь меня, — прекращаешь терзать моё тело, но не размыкаешь кольца своих рук.       — Не говори глупостей, — проводя пальцами по твоей щеке, утыкаюсь носом в плечо, — я просто боюсь, что кто-то неожиданно вернётся. Представляешь, какой будет скандал?! Нет, это был бы не скандал, нас бы разнесли на атомы, вместе с домом.       — Никто раньше завтрашнего вечера не вернётся, — поняв мой отказ, хитро щуришься, — я всех разогнал. Шеф вообще в Словению уехал на четыре дня, сегодня вечером мы с тобой уедем в Величку.       — Дай хоть дверь на замок закрою, — пытаясь унять дрожь от неприятных мыслей, если кто ворвётся в дом, порываюсь встать.       — Я закрыл, — шепчешь в ухо, притягивая ближе к себе. Вот настырный!       — Дай тогда хоть в душ схожу, — неприятные ощущения после сна не давали мне покоя.       — Тебе так и хочется свалить от меня поскорей! И вообще, хорош уже плескаться, как енот! Не вытащишь из воды! Поедем на море, купайся сколько влезет.       Ты был прав, воду я любил. И если была возможность поплескаться в ней, то я не терял времени.       — Пусти хоть умоюсь, а то ты прям как моя мама, в детстве тоже гоняла меня, вытаскивая из воды одной фразой: "Не сиди долго в воде, верба из жопы вырастит!"       Я поздно уловил странный блеск в твоих глазах, зрачки расширились, из-за чего глаза стали почти чёрными. Твои руки, которые ещё несколько секунд назад ласкали моё тело, теперь крепко держали мои запястья, фиксируя их у меня над головой. Подминая меня под себя и наваливаясь всем телом, ты просипел мне в ухо:       "— Вот сейчас и посмотрим, что там у тебя выросло…"