Часть 6
2 октября 2022 г., 13:29
"Знать бы хотя бы где ты, с кем ты,
Тепло ли там, ярко на твоей планете.
Слать бы тебе конверты, как Кай Герде,
Кубики изо льда прямиком в никуда.
Знать бы хотя бы с кем ты, да как ты.
Честно кормлю кота, поливаю кактус.
В гости к тебе идти по парапету
И не верить бреду, что тебя нету…"
Бумбокс – "Та что"
Выйдя из душа, босыми ногами прошлёпал на кухню. Татьяна уже была там. – Кофе будешь? Только сварила, – поставив передо мной чашку, уже тянулась рукой в сторону турки. – Будешь, – сидя на стуле с закрытыми глазами, пытался добрать хоть немного сна и понять, куда следовало ехать в первую очередь. День обещал быть продуктивным – нужно объездить множество инстанций, собрать документы, до общей кучи навалилось много мелких вопросов. Ответственность за это всё лежала на нас с Татьяной. – Как спалось? – Татьяна внимательно осматривала меня. – Нормально, – зачем-то соврал я. – Вижу, – девушка фыркнула, глядя на чёрные круги вокруг моих глаз. Я не мог ей сказать, что потратил чёртову уйму времени на то, чтобы уснуть. Не мог признаться, какие мысли крутились у меня в голове, что мне мерещились твои шаги за дверью и твоё дыхание рядом со мной. А под утро и вовсе разобрал сонный паралич. Снилась какая-то хрень. Лёжа на спине, почувствовал, как что-то тяжелое улеглось мне на грудь и, придавив к кровати, начало стискивать горло. Мне стало страшно, хотелось кричать, но вместо этого, слышал только свой хрип. Такое со мной часто бывало и я помнил, что нужно быстро проснуться и начать шевелиться, тогда это чувство уйдёт. Конечно, с каждым разом получалось всё лучше и лучше, но не в то утро. Противная и мерзкая "дрянь" не хотела уходить, я не мог проснуться окончательно, чтобы спихнуть её с себя. Не хватало сил и, чем глубже меня затягивал сон, тем сильнее было чувство страха и удушья. Наконец, сконцентрировавшись, я начал дёргать затёкшими конечностями, "дряни" это не понравилось. На миг я почувствовал облегчение, как будто она слезла с меня. Но тут же меня три раза резко и со всей дури вдавили в кровать... Почему-то во мне боролось два чувства – наконец-то оно ушло и, "Не уходи!" – зачем-то шепнул я и, махнув рукой, как мне показалось, вцепился в чужую ладонь. Спустя мгновение, ощущение чужой ладони в своей пропало, я начал просыпаться, страх отходил так, будто та мерзость ползёт вниз по моему телу, от горла к ногам и, сползая, проводит руками вдоль меня. Резко открыв глаза – замер. Весь страх ушел, чужих прикосновений я не чувствовал, но мне показалось, будто что-то чёрное юркнуло под кровать. Пролежав так какое-то время, понял, что больше не усну, проклиная такое "бодрое" утро, я поплёлся в ванную. В тот день, как мне показалось, мы с Татьяной объездили весь Краков. Суета, толкотня, толпы людей, от которых меня трясло и клинило. По правде говоря, я там и нахрен не нужен. Я был никем и звали меня никак, но поехал только потому, что меня попросила Татьяна, за компанию. Вечером, пока я ещё не отчалил спать, за общей болтовнёй, сидя за столом, она пристала ко мне с просьбой. "Дань, поехали со мной! – карие глаза уставились на меня с мольбой, – я не выдержу там одна, ёбнусь!" Девушка хоть и была самостоятельной и вполне уверенной в себе, но последние события её просто подкосили. Не смог отказать, да и находиться в доме, где ещё витал твой дух, мне не хотелось. Весь день мы проездили и оббегали столько мест, что я даже не заморачивался, куда и зачем мы едем. Не смешно было собирать документы на четырёх погибших. И если туда нас везла Татьяна, то обратно – я. Хватит для неё в этот раз. Вечером приехала Аня – одна из членов второй группы. Увидев меня, она, не сдержав радости, завопила. – Ты приехал!? Прости, не смогла раньше явиться, обстоятельства поменялись. – Всё нормально, здесь никто никого не торопит, – подойдя к девушке, обняв и поцеловав её в щеку, невольно залюбовался нею. Из-за строения тела и тонкой кости, выглядела совсем как стебелёк, ровные светло-русые волосы достигали поясницы. Самая спокойная и рассудительная из всех девчонок групп, Аня казалась образцом нежности и женственности, пока не откроет рот, особенно в гневе. А вот тут можно было нахвататься таких матюков и выражений, что даже у меня по началу, уши сворачивались в трубочку. Хотя и сам мог похвастаться немалым словарным запасом. Но такое поведение у всех девушек было редким, особенно при шефе. Он хоть и мог ввернуть крепкое словцо, то для девчонок такое поведение – табу. Аня – это тот человек, с которым я подружился практически сразу. У неё ко мне не было отвращения либо недоверия, мы подолгу могли о чём-то разговаривать и делиться секретами или какими-то моментами из своей жизни. Так что, сомневаться в её радости от моего приезда не было смысла. Мы настолько не могли наговориться, что просидели до трёх утра у меня в комнате и не заметили, как оба начали клевать носом. Проводив Аню до ее дверей, я вышел из дома и сел в беседке, перекурить на сон грядущий. "Я не мог жить в доме без работы и спокойно отлёживать бока, особенно, когда все разъезжались. Считаю, что гость, который находится в доме три дня – это именно гость. Свыше трёх дней – это уже полноценный член семьи. Так что, поднимай задницу и иди помогать по хозяйству. Мне было всё равно, чем заниматься и что делать – даже самую монотонную. Да, мог психануть, бросить, загнуть матом. Но перекурив и успокоившись, возвращался обратно и доделывал всё то, что осталось. Так и в тот раз, перебирая какие-то бумаги, уже и не вспомню, что там именно было, сидя у тебя в комнате, я услышал, сначала, торопливые шаги, потом какую-то возню за дверью, и вопли, вперемешку с отборной бранью. Понятно, ты не в духе. Дверь резко открылась и в комнату вихрем ворвался ты и следом влетела Аня. От неожиданности хрюкнув, я вжался в спинку стула. Анька была взволнована, бледная как смерть и у неё тряслись руки. Ты же взглядом метал молнии, глаза были чернее ночи, кулаки крепко сжаты… Вот тут лучше не попадать под горячую руку. Я знал этот взгляд, знал это выражение лица, даже как напрягалось твоё тело. Такие моменты были редкими, ты умел держать себя в руках и не показывать лишних эмоций, но если я видел тебя в таком состоянии – значит, действительно была жопа. – Дань, ну хоть ты с ним поговори! – Аня метнулась ко мне – жалобный взгляд говорил о многом. Если Анька не смогла привести тебя в чувства и обращается за помощью ко мне, то лучше тебя и вовсе не трогать. Непроизвольно щёлкнули зубы, когда я понял, что сижу, открыв рот. – Вы скажете, что случилось? – мне надоело играть в гляделки и угадайки. – Он чуть человека не убил! – заголосила Аня. – Так ему и надо! – гремел на всю комнату ты, резко обернувшись в нашу сторону и, стягивая рубашку, швырнув её на кровать, добавил, – пусть скажет спасибо, что я ему только рожу набил! – Ты ему нос сломал и руку вывихнул! Я вас еле разняла! – не успокаивалась Аня. Та-ак, если пошла такая пьянка, значит действительно дело дрянь, так просто кулаками ты не махал и предпочитал решать вопросы мирным путём. – Макс, ты чего на людей кидаешься, озверина наелся? – в ответ я услышал только рык. Сделав знак глазами, чтобы девушка оставила нас одних, я приготовился к худшему. Недолго думая, Аня глянула на меня умоляющим взглядом и, выскочив из комнаты, хлопнула дверью. Я сидел и старался не отсвечивать, давая тебе возможность выдохнуть и успокоиться. Ты стоял лицом к окну, спиной ко мне, облокотившись обеими руками о подоконник. Выждав ещё немного времени, я тихо встал и подошёл к тебе со спины, положив руку на плечо. Ты даже не среагировал. – Малыш, ты понимаешь, этот говнюк чуть собаку не сбил на переходе! – вздохнув, ты глянул мне в глаза, в которых я видел боль. – Мы ещё от маркета отъехать не успели, а тут собака выскочила. Это ведь животное, оно не понимает, замешкалась. Они беззащитные перед нами! А эта гнида, видела всё и… пришлось бок подставить. В общем, нам с тобой сегодня задание, надо заднюю дверь выровнять, – глядя на меня виноватым взглядом, уже тише продолжил ты. Я подошел вплотную к тебе и, обняв за торс, поцеловал между лопатками. Животные – это была ещё одна твоя слабость. Их ты любил, даже больше, чем людей. Поэтому как-то и не удивлён был такому поведению. У тебя всегда были какие-то вкусняшки для собак, ими ты их подкармливал. – Может, он не увидел её? – это была не защита виновного, а просто предположение. – Видел и даже не посигналил, чтобы она испугалась и убежала. Пришлось мне ему объяснять, как нужно поступать в такой ситуации. – Понятно, мозги и глаза существуют для педиков, а не для ровных пацанов, – вздохнул я и тут же осёкся. "М-да, вообще-то, два педика – это мы в одной комнате…" Обнимая тебя, я чувствовал, как спадает напряжение с твоего тела, сердцебиение становится спокойнее, а дыхание выравнивается. Прижавшись к тебе плотнее, наслаждаясь такой короткой и сладкой близостью, как будто воруя её и твоё тепло у тебя, обстоятельств, даже дома, в котором мы находились. Помня о том, что мы не одни, я поцеловал тебя ещё раз между лопаток и, нехотя отстранился, собираясь вернуться к начатой работе. Развернувшись и сделав шаг в сторону стола, был резко остановлен тобой. Заключив меня в кольцо своих объятий, нависая надо мной и дыша мне в макушку, прошептал еле слышно: "Не оставляй меня одного!" Вздрогнув, я остановился, понимая, что нужен тебе. Из твоей груди вырвался тихий стон, руки, обнимающие моё тело, прижали меня ещё крепче. Через ткань футболки, я чувствовал, как ты дрожишь, и твоя горячая кожа обжигала мою. Судорожно вздохнув и разжав объятия, нырнув руками мне под футболку и не дав опомниться, резко схватив её за края, стащил, швырнув на пол. Я еле успел руки поднять. Обнимая одной рукой за талию, не давая вырваться, второй рукой убрав волосы со спины и слегка сжав горло, зафиксировав мою голову задранной кверху, целовал шею, плечи, спину… Целовал больно, оставляя засосы, кусал так, что оставались следы от твоих зубов. Толкнув меня в спину, ближе к столу, схватил за плечи и развернул к себе лицом. Долго смотрел мне в глаза, гладя по волосам, щекам, плечам… дышал горячим дыханием и целовал, целовал, целовал… Упершись задницей о стол, я на ватных ногах, стараясь не упасть, принимал твою ласку, но не мог понять такого порыва. Но ещё больше я не мог понять того, как ты допускаешь это в доме, где мы ни одни. – Подожди… – отстраняясь мягко, чтобы не обидеть, убираю твои руки с лица, – сейчас кто-то зайдёт, и не успеем… – Тихо, маленький, никто не зайдёт, – пропуская мою тревогу мимо ушей, продолжаешь брать напором. – Там дверь не закрыта, – не оставляя надежды на продолжение и стараясь вернуть тебя к реальности, с неохотой убираю твои руки и держу в своих. Судя по взгляду, в котором проявляется осмысленность, к тебе начинает возвращаться ощущение реальности. Резко наклоняясь ко мне, шипишь в ухо: – Сегодня вечером, мы уедем с тобой в Величку, а пока, жду тебя в гараже, – крепко, до боли целуешь в губы, и, схватив рубашку с кровати, выходишь из комнаты, с силой захлопывая за собой дверь."
