Часть 8
16 ноября 2022 г., 09:36
"И запах сандала, и запах скандала,
Пустое шоссе, пять минут до вокзала,
Мы страны делили все поровну вместе,
Но в них без тебя мне не интересно.
Зачем мне теперь красота?
Я без тебя сирота"
Диана Арбенина –"Секунду назад"
Утром следующего дня я должен был уехать домой. Номер в отеле заказал заранее, чтобы не спать в машине, но перед выездом мне нужно было ещё кое-что сделать. Собрав с вечера нехитрый скарб, я решил напоследок заглянуть в твою комнату. Всё так же тихо и пусто, вещи лежали так, как и были оставлены. Ни у кого рука не поднималась их спрятать или переложить. Осматривая комнату, взглядом упёрся в зеркало, которое было завешено белой простынёй – шеф настоял, чтобы все зеркала в доме завесили. Подойдя ближе и, захватив по пути твою футболку, лежавшую на стуле, я задумался. " – Малыш, ты готов? – услышав мои шаги в коридоре, спросил ты, – если нет, шеф нас с говном смешает, если не успеем собраться", – ты стоял перед зеркалом и пытался завязать галстук, я же, как побитая собака, плелся к тебе в комнату, волоча свой галстук по полу. У шефа был приступ макнуть нас всех рыльцем в прекрасное – на этот раз это была опера, будь она не ладна! Я готов был вытерпеть всё – цирк, кино, театр, балет. За последние два вообще был руками и ногами, т.к. мне это нравилось, а если и не нравилось, то можно было под шумок придавить храпунца. Но только не опера! Эти писклявые "И-и, ху-ха!" вообще не давали ни малейшего шанса уснуть. Ори я так на работе, Санёк бы давно меня скрутил и выставил за дверь, а этим ещё и деньги за это платят. В любой другой день я бы взбрыкнул и никуда не поехал, но не сегодня, идти наперекор шефу – это то же самое, что подписать себе смертный приговор! Если он сказал – все оделись красиво и поехали, значит, все оделись и поехали. В нашем случае красиво – это костюм и обязательно галстук! Всрался он шефу! Мне галстуков хватило в своё время в школе и на работе. Не то, что я их не любил, но они порядком меня подзае… "– Не поможешь?" – твой голос выдернул меня из раздумий, пока я стоял и втыкал на эту чёрную змеюку, которую нужно было затянуть у себя на шее. Повернув голову в твою сторону, я почувствовал, как спёрло дыхание и тихонько отвисает челюсть. В чёрном костюме и белой рубашке, ты был красив как бог! Нет, форма тебе тоже шла, но такого тебя видел впервые. Чувствуя, как меня начинает потряхивать, а внутренности скручиваются в тугой узел, дабы не усугублять ситуацию, бросив свой галстук на пол, поспешил помочь. Пытаясь завязать эту удавку, ты сопел – не получалось из-за ранения в руку, которая висела в лангетке. Приехал красавец с очередного заказа! Хорошо, хоть жив остался и сама рука целая. Правда, она ныла и болела. Я только об этом узнал, сразу же рванул к тебе. – Давай я, – отбирая ненавистную вещицу, накручиваю петли, и замечаю, как ты смотришь на меня сверху вниз и улыбаешься. Останавливаюсь и смотрю на тебя. – У тебя очень красивые и тонкие пальцы, – хрипишь ты и, беря мою руку в свою, целуешь их. Заливаюсь краской и опускаю глаза. Неловко. – Ну, сынок, ты его придушишь или нет? Придуши, надоел девок гонять и рычать на всех! – насмешливый голос шефа, стоящего на пороге комнаты, возвращает к реальности. От неожиданности дрогнула рука, затянув узел галстука сильнее, чем нужно было. Шеф не успокаивался. – И лечить себя не даёт и сам не свой ходит. Пока ты не приехал, совсем с катушек слетел! – замечая галстук, который так и остался лежать на полу, удивлено тянет. – А это ещё что? Так и пойдёшь? Оставив расстёгнутыми три верхние пуговицы рубашки, я надеялся на авось и что шеф таки отцепится от меня. – Да, блин, так и пойду! – стоя к нему спиной и закрывая тебя собой, поворачиваюсь к шефу, параллельно подбуцывая носком лежащий сиротливо галстук, – Пожалей, осточертело… Шеф не даёт договорить и рычит: – Пацаны, ёб вашу медь! Я же вас просил, без фокусов! Смотрю на него и ни черта не понимаю, из-за чего пенится, ты, стоя у меня за спиной, тихонько ржёшь. – Это кто додумался разукрасить друг друга перед выходом в люди? Поворачиваюсь и смотрю на тебя. – В зеркало, блядь, смотри, а не на него! – орёт шеф. Орёт так, что в ушах звенит и, кажется, даже стёкла трясутся. Два здоровых лося, пялятся с недоумением в зеркало и друг на друга. – А, это… – выдыхаю, – ну, так получилось. А получилось то, что когда я приехал, а шеф отсутствовал, несмотря на больную руку, ты затянул меня в зал, заставляя тренироваться и отрабатывать удары. Как я не старался увильнуть и отговорить тебя, не помогло. И, ладно бы ещё просто отработать удары, правой рукой ты мог прикрыться, при этом, не подставляя левую, раненую. Так нет же! Тебе приспичило пойти со мной врукопашную. В общем, пока я уворачивался и отвлекался на твою руку, не рассчитав удара, влепил тебе по зубам, расквасив губу и, не успев заблокировать удар, получил пропущенный в глаз. Итог – у тебя разбита губа, у меня финиш под глазом. Да ещё какой, чёрный, красивый… – Красавцы, – не унимался Николаич, – да с такими рожами, как у вас, мне стыдно с вами рядом стоять! Догадываясь, какую умилительную пару мы собой представляем, чуть не прыснул со смеху. Шефа начало потихоньку отпускать. – Ладно, гаврики, я сейчас девчонок попрошу, чтобы они вас привели в человеческий вид и поедем. И это, – уже на выходе из комнаты продолжает, – сынок, убери вот это гнездо у себя с головы, – крутит пальцами в районе своей макушки, – чёрт-те что! – Прости, – шепчу и, поворачиваясь к тебе, целую в припухшую губу. Мне было обидно, что врезал и сделал больно. – Отработаешь, – шепчешь в ответ. В глазах пляшут черти. – Иди сюда, тянешься к "гульке", что я накрутил, – а то шеф тебя на ремни пустит. – Чего на девчонок скрываешься, ирод? – смеюсь и не могут понять, перемену твоего настроения. Обычно спокойный и сдержанный, редко позволяешь себе негативные выпады в чью-то сторону. – Золотой мой, это от недостатка тебя, – пока ты рядом и я спокоен, – смотришь так, будто прожигая меня насквозь своими глазами. Твоя горячая рука держит мои ледяные пальцы, согревая их своим теплом, которое расползается у меня в груди. Целуя ещё раз твою разбитую губу, шепчу: "Я люблю тебя…" Постояв ещё немного в комнате, держа в руках футболку, вышел, потушив за собой свет. Твою футболку увезу с собой, чтобы хоть какая-то частичка тебя была со мной. Это не воровство, а просто взятая на память вещь – тебе она без надобности, а мне не так тоскливо.***
Утром меня провожали, как и встречали, всем цыганским табором. Слёзы, сопли, объятия… еле вырвался. На прощание, Анька всунула мне в руки какую-то коробку, сказав, что это привет от тебя, на тот случай, если что-то случится. Случилось… что там, она не знала. Пожелав удачной дороги, шепнула на ухо: – Когда-нибудь напиши про нас роман, про него… Я лишь отмахнулся: – Нашла писаку. У Макса это бы вышло намного лучше. – Ладно, как скажешь. Счастливо тебе, – обняв меня, прошептал девушка. – Танюш, не передумала? Пока я не уехал? – обращаясь к Татьяне, которая стояла рядом, я надеялся забрать её с собой. Накануне у нас был с ней разговор о том, что она больше не хочет находиться здесь, несмотря ни на что. Я предложил ей переехать ко мне. Помочь с жильём, с работой. Если не устроит перспектива жить со мной в одной квартире, хотя места хватило бы на всех, то я мог съехать к матери либо найти девушке отдельное жилище. Если уже совсем страшно одной, пусть хоть кого-то возьмёт с собой. Но Татьяна была не готова, сказав, что позже. На данный момент, ответ тоже был отрицательным. Я не настаивал, всему своё время. Очень долго прощался с Гошкой и шефом, выслушивая от последнего кучу наставлений. Уезжать было тяжело, но и оставаться надолго не было возможности. Сашка там загнется скоро, да и у меня была ответственность перед людьми, которые на меня работают. Я не мог их подвести. Наконец, попрощавшись со всеми, я прыгнул в машину и поехал ещё в одно место, куда хотел попасть перед тем, как вернусь домой.***
– Здравствуй, родной, как ты здесь без меня? – присаживаюсь на корточки, кладу букет бело-кремовых, с густым оттенком кипячёных сливок серединкой, роз и целую твою фотографию, – я соскучился, тошно мне без тебя в этом блядском мире. Бело-кремовые розы (чуть позже я узнал, что они называются Frederic Chopin) – это были только наши с тобой цветы. Те, которые ты подарил ещё на заре наших с тобою отношений. Мне было дико принимать такой презент – обычно, цветы дарили женщинам, а тут… Но ты заверил меня, что это нормально и никакого тайного смысла в этом нет. Как позже выяснилось – для нас есть. Те чувства, которые вспыхнули между нами совершенно неожиданно. Сначала ты вляпался, а потом я… В дальнейшем, я всегда получал только эти розы – ты выращивал их в саду, возле дома, в теплице. В моей комнате всегда стоял свежий букет. Мне было жалко их, лучше любоваться ими подольше, пока они растут в естественной для них среде, а не умирают в вазе. Ты обнимал меня в такие моменты и говорил: "А для кого мне всё это выра-ащивать? Я же для своего ма-аленького стараюсь. Хочу тебя ра-адовать." И радовал, как мог, как умел… Разложив цветы на остальные могилы, возвращаюсь к тебе. Ты всё такой же – молодой, красивый, с неизменной улыбкой и ласковыми, мудрыми глазами. Пелена застилает мои, мотаю головой. Не здесь, не при тебе. Просидев часа два с тобой, я успел за это время вывернуть всю душу наизнанку. Рассказать о том, что откладывал на потом, что хранил в себе все эти годы, делился планами на будущее. Будущее, как говорится, оно было настолько туманным, что я слышал, как где-то там орёт ёжик. А было ли это будущее без тебя?! Был ли вообще во всём этом какой-то смысл?!***
Звонок на телефоне раздражал, невидящим взглядом я смотрел на экран и не мог понять, кто звонит – глаза пекло и они слезились. Мазнув по экрану пальцем, я просипел: – Да?! – Ребёнок, ты обо мне не забыл? Куда пропал? – звонила перепуганная мама. Чёрт! Я так замотался, что действительно забыл ей позвонить. Нет, я не был маменьким сынком, но регулярно проведывал и интересовался здоровьем. Последние события меня так укатали, что я забыл обо всём на свете. Странно, как ещё помнил своё имя. – Мам, привет. Прости, я совсем замотался, – сев в кровати, пытаюсь стряхнуть остатки сна. – Да ничего, просто ты не звонил эти два дня, думала, что-то случилось, – и, уже спокойным голосом продолжает, – как ты? Где ты вообще? Вкратце рассказав, что и как, пообещав, что к вечеру уже буду дома и заеду к ней, отключился. Спать уже так сильно не хотелось. Часы показывали пять утра. Я и поспал всего ничего. Открыв окно и подкурив сигарету, вспомнил о коробке, которую передала Аня. Хотелось глянуть, что там, но остановился на полпути. Нужно было вовремя выселиться из отеля и ещё доехать домой. Проведя весь день в машине и, успев заскочить к маме и даже Сашке, я ближе к ночи вернулся к себе. В пустой квартире меня никто не ждал и не встречал. В душе так же было пусто. Пройдя до кресла, я без сил рухнул в него. И тут меня накрыло… Я плакал, выл, скулил, рвал на себе одежду и волосы. Наверное, слишком долго во мне была эта боль. После всего пережитого, я не знал, как мне жить дальше без тебя. Тот свет, на который я летел и которым дышал, потух, не оставив даже надежды на завтра.
