Без пяти минут люди

Существует заблуждение о том, что автомобиль LanGVolgVO тестировался исключительно несколько раз и никогда не был задействован на протяжении всего периода военных действий. Однако, это вовсе не так. Сегодня, вам выпала честь, услышать информацию, которая до сего момента была доступна лишь немногим. Первый автомобиль данной модели, был выпущен во Франции и лично осмотрен ведущим инженером Алистером Фитчем. Мистер Фитч, поставил галочку в бланке соответствий абсолютно под каждым из необходимых пунктов. Он был невероятно восхищен проделанной работой и предсказывал столь великолепному творению большое будущее, что подтолкнёт автомобильную индустрию на десятки лет вперёд и даже перевернёт ход войны. Оставалось только ждать комиссию из отечественных и зарубежных партнёров, чтобы они, воочию оценили все качества детища сотен выдающихся умов. Однако, из-за сложностей с перемещением, ожидание с пяти суток, затянулось до пятнадцати, что не особо кого-то огорчило. Ведь все понимали, какой хаос творится в мире, а также, автоматически был увеличен срок для финальных проверок и даже доработок. Хотя, никаких доработок не требовалась. Вся коллегия учёных, единогласно подтверждала факт полной работоспособности изобретения. Алистер выдохнул с облегчением, собрал свой тёмно-коричневый дипломат и попрощавшись с коллегами, отправился домой. Выйдя за пределы территории завода, он вставил в зубы сигарету, чиркнул спичкой о замок на своём дипломате и сделал очень сильную затяжку. Со стороны это выглядело так, словно ребёнок пытается выпить через трубочку слишком густой молочный коктейль. Взглянув на солнце и чуть прищурив один глаз, учёный выпустил огромное облако табачного дыма прямо в небо, после чего, неторопливо пошёл в сторону своего дома, при этом не забыв, по старой привычке поправить сползшую белую шляпу. Шагая по тенистой аллее, что была неотъемлемой частью прогулки до собственного жилья, мистер Фитч, думал о двух вещах. Первая: как отмотать время вперёд, чтобы предстать перед комиссией со свежим изобретением и тем самым оставить яркий след в истории человечества. Вторая: что сегодня на ужин приготовила его жена, так как выдался очень нервный день и учёный страшно проголодался. Ещё десять минут пути, и вот он упирается носками чёрных туфель в калитку своего уютного дома. Из окна кухни доносится аромат жареного мяса, а следом за ним, в нос ударяют нотки варёного картофеля. Газон во дворе приятно пострижен, а пёс Марк, неугомонно бегает за своим собственным хвостом. Единственное, что портит столь приятную для глаз и носа картину ощущений — сын Алистера. Как обычно, сидит прислонившись спиной к дубу, растущего на конце заднего двора, кидает жёлуди куда попало, упорно делая вид, что всё в порядке. Но при этом, мимикой собственного лица, только и делает, что выдаёт невыносимые страдания и боль. Фитч находился в плохих отношениях со своим сыном, ведь так и не смог дать ему нормального детства в полноценной семье. Не научил как забивать гвозди, плавать, кататься на велосипеде, да и в целом, не создал положительный образ отца в глазах юноши. Он эгоистично пожертвовал собственными интересами в научных трудах, отдав себя этому делу не на сто, а на все двести процентов. Как итог, сыну уже семнадцать лет от роду, а он даже ни разу не провёл время со своим родным отцом. Алистер потупил взгляд в пол, прекрасно понимая, что ничем не поможет сыну если полезет к нему с какими-либо вопросами в духе школьного психолога на полставки. Потому, он просто открыл дверь и зашёл в дом. Запах горячей еды только усилился, прямо, как и слюноотделение учёного. Он повесил свою шляпу на самый верх стоячей вешалки, положил дипломат на пуфик, освободил свои ноги от тяжёлых туфель и уже направился прямиком на кухню, как вдруг, услышал голос позади себя: — Пап, можно кое-что узнать? Алистер был в полном недоумении. Его сын, просто взял и ни с того, ни с сего заговорил с ним. — Да, Патрик, что тебе интересно? — Хотел узнать, насчёт того проекта, из-за которого ты не появлялся дома целый месяц? — чувство голода мгновенно притупилось, настолько Фитч был шокирован. — Да, прости, я что-то забегался, но следующие пару недель, я свободен, так что. — Этот проект — автомобиль, да? — не дал закончить оправдание Алистера Патрик. — Откуда ты знаешь? Алистер резко побледнел, а сердце застучало так, словно сейчас взорвётся и похоронит под завалами весь город. Информация была засекречена. Её разглашение, равносильно преступлению против государства. — Пап, ты во сне разговариваешь, причём очень громко. — А, правда? С этим надо как-то бороться. Только не вздумай никому проболтаться. — Я не такой человек, я уважаю секреты. — Да, конечно, само собой, сынок. И дураку понятно, что Фитч не знал, какой человек его сын. Просто сказал, чтобы вклиниться в разговор как можно плотнее и не выставить себя в роли ещё большего ублюдка в глазах собственного ребёнка. — Но всё же, пап, мне безумно интересно. После ужина, расскажешь мне подробнее? Уровень удивления Алистера ещё больше подскочил вверх. Впервые за последние лет пять (и это еще не точно), они обменялись с сыном больше, чем тремя словами. Он проглотил огромный ком в горле и сказал: — Да, сынок. Через час после ужина, жду тебя в своём кабинете, не забудь кофе, рассказ выйдет долгим. Патрик утвердительно кивнул и пронёсся на кухню быстрее ветра. В то время как Фитч, до сих пор не мог поверить, что всё это происходит на самом деле и строго устремлял взгляд в пустоту. Не прошло и пятнадцати минут, как живот Алистера был набит настолько сильно, что пришлось расстегнуть пуговицу на брюках. В этот момент, он почувствовал себя максимально счастливым и решил поблагодарить жену за проделанную работу по дому, не только за прекрасный ужин, а в принципе, за всё. Но услышав дикий храп, сразу смекнул, что его супруга настолько сильно устала, что улеглась спать на целых три часа раньше обычного. Алистер просто накрыл её пледом, очень умилительно взглянул, а после, пошёл к себе в кабинет. Всё было готово к визиту сына, что так внезапно заинтересовался работой отца. Чертежи, схемы, формулы и банка овсяного печенья с шоколадной крошкой, чтобы не перебиваться одним кофе. Только Фитч настроил лампу над чертежами, как услышал стук в дверь кабинета и громким голосом сказал: — Да-да, заходи. Дверь открылась, но не рукой, а ногой, ведь в обеих руках, Патрик держал огромные стаканы со свежезаваренным кофе. — Ну что, профессор, всё готово? — Не то слово, — улыбнулся Фитч. В совокупности описания с объяснением всего и вся, что касается новой разработки, заняли около пяти часов. И ладно Алистер, ему на работу с утра не нужно, а Патрику бы наоборот, хорошенько выспаться перед школой. Но юноша и не думал о сне, он был невероятно заинтересован своеобразной лекцией из уст отца. Фитч, в свою очередь, смог наконец-то почувствовать себя настоящим родителем. Сам факт того, что родственников, которые ранее не могли, не знали, не хотели общаться о чём-либо, объединила жажда изучения военной машины, был просто поразителен. Еще час объяснений и Фитч, медленно начал прищуривать глаза, постепенно опуская при этом голову прямо на стол с чертежами и прочими бумагами. Патрик устал не меньше, но всё же стоял на ногах и выглядел в разы бодрее отца, после чего, выключил лампу и вышел из кабинета очень аккуратно закрыв дверь. Всё ли было так просто, мило и невинно, как может показаться на первый взгляд? Отвечу так: если вы действительно верите в то, что родственники, которые никогда не общались и даже не интересовались друг другом, могут мгновенно разрушить напряжение, что формировалось годами, то вы абсолютно не разбираетесь в человеческой сущности. Если Алистер, хоть немного интересовался жизнью сына, то в один миг решился бы свернуть любые разговоры, которые граничат с военной тайной, а не пытался ухватиться за первую возможность провести время с ребёнком, дабы самоутвердиться и доказать самому себе, что он любящий отец, а не эгоистичный трудоголик. Патрик запомнил всё, каждую деталь и мелочь устройства аппарата с отцовских чертежей. Он в действительности был очень внимательным и талантливым молодым человеком. Настолько, что незнание данного факта Алистером, открыло его сыну широкую дорогу с подсветкой для выполнения плана, который вынашивался несколько месяцев. Знал ли Фитч о любовном романе сына с девушкой из ближайшего пригорода? Вопрос, как не трудно догадаться — риторический. Это был первый поцелуй Патрика, первая прогулка с девушкой за ручку, первый момент, когда он чувствовал себя невероятно счастливым. Познакомились они через друзей, как это чаще всего и случается. Рейчел была подругой одноклассницы Патрика, состоявшая в отношениях с его лучшим другом. Между ними сразу промелькнуло нечто неуловимое, но столь манящее для тех, кто сумеет разглядеть это одновременно. Спустя несколько дней, свежеиспечённая парочка, уже сидела на крыше высотки и ела большие порции сливочного пломбира, в ожидании заката солнца. И как только закат решил уважить город своим присутствием, ребята приступили к тому, о чём лучше не рассказывать родителям, а тем более, соседям, что обожают разносить и даже переворачивать различного рода сплетни. Закрывая глаза на крыше многоэтажного здания, где Патрик вместе с Рейчел лежали в обнимку, накрытые собственной, неаккуратно разложенной одеждой и смотрели на звёзды, открывал он их уже лёжа на кровати у себя в комнате, просыпаясь с дикой дрожью во всём теле и холодном поту. Всё дело в том, что несколько месяцев назад, Рэйчел должна была отвезти своим родственникам из другой деревни ящик с лекарствами. Этим она занимается не более трёх раз в год. Обычно, такая поездка длится не более пары дней, но было опрометчиво забывать какое сейчас время и с каким злом пришлось столкнуться целому миру. Как не трудно догадаться, деревня была захвачена группой солдат с отличительными знаками. Страшными знаками, такими, что и через десятки лет будут вызывать у огромного количества людей панику вперемешку с лютой ненавистью, лишь при одном взгляде на них. Патрик узнал об этом из сообщений по местной волне радио. Он был в таком неописуемом ужасе, будто не Рейчел в заложниках у столь страшных существ, а он сам. Для того чтобы описать его эмоции в полной мере, понадобится несколько сотен страниц, но и дураку понятно, что о положительных внутренних ощущениях, не могло быть и речи. Целые сутки Патрик не мог найти себе места. Он даже и не думал о сне или каком-либо отдыхе. Даже если бы юноша и уснул, то сделал бы это с открытыми глазами. Усугублял положение и радиоприёмник в комнате, который только и делал, что передавал ужасные известия о том, как обращаются оккупанты с заложниками на занятых ими территориях. Рассказы об изнасилованиях, убийствах или даже комбинациях этих действий. Причём, ведущий, описывал всё этот так, будто подобные разговоры доставляют ему эстетическое удовольствие. Смятение и дрожь прервались звуком из-за стены родительской спальни. Патрик отчётливо слышал голос отца, который наверняка во всю сопел и по всей видимости, разговаривал пребывая в состоянии сна. Патрик быстро взял с тумбочки пустой стакан, прислонил его верхушкой к стене как можно плотнее и с той же силой, прислонил своё ухо ко дну этого же стакана. Тогда он и услышал про автомобиль, который должен перевернуть ход войны, о быстрой, но при этом пуленепробиваемой машине смерти. Ни секунды не мешкая, Патрик достал из ящика письменного стола старый ежедневник и начал записывать все детали, которые мог уловить. Такой ритуал, проделывался им ежедневно. Всё не ограничивалось подслушиванием отцовских разговоров. Были даже акты тайного проникновения в кабинет отца. Каждая деталь из записей и схем учёного, переписывались Патриком в собственный ежедневник. Из всех мельчайших деталей, парнишка сложил общую картину. А факт того, что он неплохо управлял легковым автомобилем, благодаря ночным поездкам с друзьями, довольно неплохо облегчал поставленные в его планах задачи. Всё, что оставалось, это сыграть на отцовских эмоциях и окончательно закрепить полученные знания. А также, проверить самого себя на ошибки с недочётами, если таковые имели место быть. Грамотно применённый кусок глины и вот слепки всех необходимых ключей уже имеются в кармане Патрика. Мастер с другого конца города — человек не болтливый, особенно, когда платишь вдвое больше положенного. Изготовит ключи любой сложности, отдаст клиенту и сотрёт всё из памяти. Наступает глубокая ночь. Наш Ромео местного розлива, выбирается из окна своей комнаты в тёмной одежде и навязанном на рот платке, чтобы одновременно не выдать свою личность и скрыть тяжёлое дыхание. Можно осуждать парня, можно назвать безумцем, но кто из вас не был влюблённым подростком? Дворами, переулками, аккуратно обходя патрули и глаза вечно страдающих бессонницей старух, Патрик добирается до военного объекта. Достав из небольшой сумки огромную связку ключей, Патрик находит нужный. Тот, что от калитки на заднем дворе военной части. Следующий ключ открывает каморку со спецодеждой для учёных-инженеров, которые, неплохо скрывают личность, из-за своей одутловатости, защитных очков и широкого воротника. Военные стоят достаточно далеко и не обращают внимания на очередного любителя поиграться с пробирками. В их понимании, такие люди — бездельники, которые отлынивают от настоящей мужской работы. Патрик, ориентируясь по чертежам помещения, проходит ещё двести метров по коридору и вот, у него перед глазами огромная платформа, на которой красуется тот самый LanGVolgVO. Его рука дрожит от смешанных страха и удивления, но он всё же открывает дверь автомобиля, устремляя взгляд на всё расположенное внутри. Страх резко пропадает, а вот удивление, только наращивает свою силу. Внешне легковой автомобиль, максимально приближенный к спортивной конструкции, внутри, очень походит на бронетранспортер. Хотя в его распоряжении всего одна дверь. До неприличия широкий салон с плотной обшивкой всего, даже отдельно расположенных друг от друга сидений в количестве пяти штук. Чехлы из натуральной кожи буйвола и встроенные в подголовники сидений бронированные одеяла, которыми можно накрыться до самых колен. Нужно ли упоминать о толстенных и неуязвимых для пуль стёкла? Скажу лишь, что при пробитии этих стёкол, из каркаса автомобильной двери, вылезут ещё одни, не такие толстые, но всё ещё довольно прочные. Панель управления ничего особенного из себя не представляет, всё как у обычного автомобиля. Но это до того момента, пока ты не переведёшь свой взгляд чуть левее. Там уже сам чёрт ногу сломит. Оно и понятно, данная панель отвечает за атакующие, отвлекающие и разумеется, защитные функции. Слегка угловатый корпус сзади — в меру обтекаемый спереди. Плотные колёса тёмно-бежевого цвета и по восемь фар спереди, дико напоминающие глаза паукообразного. Две большие по центру, четыре средние по бокам от них, а чуть выше, две маленькие по краям от описанных шести раннее. Цвет же самого автомобиля, напоминал разбавленный водой томатный кетчуп в пропорциях пятьдесят на пятьдесят. Было смелым решением, окрасить машину в оттенок, напоминающий кровь. Но не особо логичным. Ведь такая расцветка, довольно сильно бросается в глаза. И вот, Патрик аккуратно садится за руль столь интересного автомобиля, вставляет ключ в замок зажигания, а следом слышит звук гудящего, как целый завод мотора. Этот адский вопль услышали все солдаты на объекте. Вихрем устремившись к платформе, предварительно, подняв боевую тревогу, караул был готов изрешетить нарушителя, но было поздно. Патрик уже во всю выжимал педаль газа и мчался на пролом, да так, что солдатам оставалось только отпрыгивать в стороны или вовсе не подходить близко. Боевая машина легко таранит калитку, на которой в один момент разрывается цепь с замком, будто это и не цепь вовсе, а какой-то шнурок перед лезвием заточенной бритвы. Нога юноши словно срослась с педалью газа, а руки приклеились к рулю. Теперь, до момента завершения плана, они с автомобилем — один организм. Они движутся прямо в сторону деревни, где в плену множество людей, в том числе и его возлюбленная. Скорость и адреналин только нарастают, в глазах картина дороги сквозь лобовое стекло и ничего более, и вот, Патрик… — Что за херня? — Резко прервал речь выкрик из зала. Дэйв оторвал глаза от бумаг с текстом и опрокинул грозный взгляд в ту же сторону, откуда исходил крик, сказав: — Я никого не перебивал и внимательно слушал всё ваше дерьмо про таяние ледников, вред бумажных книг, или что там ещё было? Почему же тогда, вы позволяете себе прерывать моё выступление? — Зал загудел ещё сильнее. Буквально в унисон, все орали что есть сил, практически одно и тоже: — Ты обожествляешь бензиновое чудовище! — Ты пытаешься протолкнуть пропаганду пользы автомобильной промышленности! — Вся эта история — бред! Если бы учёный не был таким тупым и не носил чертежи домой, то пацана мгновенно завалили пулей в лоб ещё на подходе к военной базе! — Иди к чёрту, Рикстер! Убирай свою задницу со сцены! Всё же, на фоне этого однообразия, выделился интересный вопрос из уст худощавой девушки в круглых очках, жёлтой рубашке и ярко-синими волосами: — Извините, но почему так мало времени уделено жене мистера Фитча? Вы целенаправленно затираете женщин в истории, акцентируя на том, что их место на кухне и никакого весомого вклада они внести не способны? Дэйв приставил кулак ко рту, чтобы скрыть мощный зевок. А после, неохотно решился ответить озлобленной толпе: — Да что с вами не так? Дальше я расскажу про крутое вооружение этого автомобиля. Тепловые ловушки, радары, да и в целом, сколько мразей выкосил Патрик на пути к своей цели. Вам- ублюдкам, должно такое нравиться, разве нет? Зал загудел ещё сильнее: — С чего ты это взял, придурок? — Война — есть величайшее зло! — Пошёл вон со сцены! Сквозь толпу, через множество стульев, перелез парнишка лет двадцати, с лысой головой, но при этом, торчащей из затылка смешной косичкой. Он резко начал забираться на сцену со словами: — Рикстер, на кого рассчитана твоя выдуманная история, что выстроена по макетам детских сказок? Все персонажи, за исключением главного героя -идиоты, все антагонисты- безвольные манекены, а конец- до жути очевиден. Патрик без всяких проблем спасёт свою дамочку, с которой, у него такая же вылизанная любовная линия. Они сыграют свадьбу, нарожают детишек и умрут в один день. Даже последствий за несколько совершённых главным героем преступлений не будет, а как иначе? Другие расклады, не впишутся в рамки «Хэппи Энда». Ты просто решил протолкнуть повестку в духе «всё не так однозначно». За дегенератов нас принимаешь? Думаешь, что мы, просто сборище фанатичных хиппи, которые пытаются обратить на себя внимание? — Если честно, именно так я и думаю. Я вообще считаю, что вы здесь все сплошь садисты, извращенцы и наркоманы, — почесав макушку, ответил Дэйв. Толпа перешла на неразборчивые крики страшнейшей ярости, приступив к закидыванию Дэйва ракушками и арахисом. Парнишка на сцене, так и стоял напротив объекта агрессии всего зала, параллельно наматывая свою смехотворную косичку на указательный палец. — Чего ты так вылупился? — Сквозь зубы спросил Дэйв. Парнишка начал нервно смеяться и ответил: — Знаешь, а я бывал во Франции. Что-то в твоём рассказе ничего с ней не ассоциируется. Спасибо на том, что описанные тобой персонажи не ели улиток и не носили футболки с принтом Эйфелевой Башни. Дэйва охватил гнев. Он крепко сжал свою массивную руку, тем самым, превратив её в мощный кулак и со всей силы ударил парня с косичкой в челюсть. Хрупкое тельце упало со сцены, словно маленький ребёнок с черезчур разбежавшихся качелей, моментально приземлившись худощавым лицом в жёсткий пол. На секунду в зале наступила гробовая тишина, а спустя мгновение, весь народ, переполненный жаждой линчевать обидчика, начал ломиться на сцену. — Приплыли, мать вашу под хвост и в кашу, — разминая пальцы, тихо произнёс Дэйв. Толпа лезла на сцену с двух сторон, но стоило любому из них приблизится к своей цели, как им по самым разным частям головы, прилетали удары массивными кулаками. Не прошло и трёх минут, как со сцены обрушились десятки тел с окровавленными носами, губами, лбами и ушами. Дэйву надоело избиение пожирателей травы, и он быстро двинулся к выходу за сценой, благо, особо уже никто не лез с кулаками в его сторону. Почти дойдя до дверей, за которыми разбитые вдребезги ступеньки, а буквально в метре, припаркован любимый автомобиль, он почувствовал, что, кто-то легонько тянет за рукав надетую на нём куртку. Дэйв повернул своё грузное тело и увидел перед собой ту самую, синеволосую девушку из зала, именно она задавала вопрос про обесценивание женской роли. — Извините, но я всегда получаю ответы на интересующие меня вопросы, — заявила она, поправив очки и щёлкнув авторучкой. — Я тороплюсь, отвянь! — Рявкнул на неё Дэйв. — Вы также, крайне поверхностно описали любовный интерес главного героя. Судя по истории, Рейчел нужна не более, чем механизм удовлетворения сексуальных потребностей и прочих деталей, что используются мужчинами для утешения своих представлений о доминантной позиции. Я требую ответить на мой вопрос, Рикстер! В противном случае, я сообщу о сей инциденте во все СМИ, соберу против вашей личности десятки пикетов! Дэйв слегка наклонил голову влево и осмотрел синеволосую воительницу за права женщин от кончиков пальцев ног, до макушки головы. После чего, резко схватил её одной рукой за воротник рубашки, а второй за пояс в виде плетёной веревки на шортах. Не ослабляя захвата, Дэйв, прокрутился с ней на одном месте и швырнул надоедливую дамочку в тележку с попкорном. Причём с такой силой, что вся эта конструкция, развалилась от удара и засыпала обломками столь нежное тело. Из груды хлама, торчали две ноги, что создавало впечатление, будто человека попытались сложить в чемодан. А также, в глаза бросался синий локон, периодически принимающий на себя искры от электричества. — Ну, не умею я прописывать женских персонажей, со школы не давалось, чего пристала? — Пробурчал Дэйв и наконец-то добрался до выхода на улицу. Спустившись по ступенькам, он сел в салон своего автомобиля, где на пассажирском сиденье, его ждал Рэй, то и дело открывая и закрывая крышку своей металлической зажигалки. Ещё немного полюбовавшись на пламя, Рэй слегка повернул голову в сторону своего товарища. Прилизал и без того сильно зачёсанные назад светло-русые волосы, отряхнул от пыли рукав своей белой ветровки с заплаткой в виде японских иероглифов, и как бы, в издевательской манере задал вопрос: — Ну что, как прошло? Дэйв стукнул ладонями по верхней части руля перед тем, как выкрикнуть: — Как дерьмо проходит по прямой кишке у людей, соблюдающих правильное питание. — Быстро и с болью в заднем проходе? — А разве шпинат, жрут не для расслабления анального отверстия? — Мне почему-то, так не кажется, но если ты решил с кем-то попробовать поэкспериментировать, то давай купим шпината. Ты уединишься с кем хотел, а после, опишешь свои ощущения. — Какой ужас, Рэй, больше не говори такие вещи. — Зря ты так. Можешь стать одним из немногих, кто сделал серьёзное научное открытие, в прямом смысле- через жопу. — Ну всё, ты нарвался. Где-то в бардачке лежал мой кастет. — А кастет, я так понимаю, для разнообразия в практике фистинга? Салон автомобиля разразился громким смехом. Причём от Дэйва, он издавался даже сильнее, чем от его друга. И снова воспоминания об очередном ярком моменте рассеиваются. Всё превращается в слабый туман. Дэйв уже не в салоне своего автомобиля, он снова, возле табачного киоска с целым блоком сигарет под мышкой, а перед его глазами стоит Рэй и щелкает пальцами то и дело повторяя: — Ты чего завис? Неужели, перегрелся? Хотя, оно и к лучшему. Я бы повесился, начни ты снова, рассказы о своём «железном пони».