Без пяти минут люди

Солнце зашло десять минут назад, и нам с Дэйвом, выпала возможность любоваться на тёмно-синее небо, украшенное небольшим количеством звёзд, что светили изо всех сил, якобы, пытаясь подать своеобразные сигналы каждому, кто поднимет голову вверх. Да, я действительно порой думаю о том, что при наступлении ночи, с нами пытаются наладить связь существа из других миров. Почему ночью? Днём, люди слишком заняты работой, учёбой, самолюбованием или же просто освобождают прямую кишку, сидя на удобном фаянсовом друге. Как бы это странно не звучало, но в самое светлое время суток — мы наиболее слепы. Ночью, на человека наваливается неимоверная мотивация. Он энергичен, вдохновлён и хочет жить. Как только на Землю снисходит тьма, человек замечает любую мелочь, в которой пытается найти глубокий смысл. Существа, что посылают сигналы, далеко не глупые, они тоже это прекрасно понимают. Они видят нас, слышат нас, но не могут завести разговор. Раньше, эти создания посылали с помощью своих технологий сигналы в человеческие головы, но когда, избранные из рода людского, пытались поведать об этом миру, их либо сжигали на костре, либо делали лоботомию, а если человек рассказывал не так много-его просто запирали в комнате с мягкими стенами. Я сидел на капоте в позе лотоса, а Дэйв стоял рядом, покуривая очередную сигарету и выпуская облака дыма через ноздри. Наверняка, он тоже поддался глубоким размышлениям. Скорее всего, очередные рассуждения о том, что пирамиды построил вселенский младенец, чтобы не было скучно сидеть в гигантской песочнице, ожидая возвращения родителей из магазина, где сейчас распродажа какао для выпечки. Я продолжил всматриваться на одну из сияющих звёзд и заметил нехарактерное для подобных тел движение. Похоже, мы установили контакт. Будет невежливо игнорировать наших неблизких соседей, поэтому, я, улыбаясь помахал им рукой. Дэйв покосился на меня, сделал последнюю затяжку, швырнул окурок как можно дальше и открыв автомобильную дверь, обратился ко мне: — Садись, Рэй, нам пора ехать. — Куда мы на этот раз? — Спросил я. — Хотелось бы, сразу домчать до озера и приняться за разведение костра, но думаю, нам нужно заехать в «Скайлайн». Хотя бы, попрощаемся с местом детской памяти. На лице Дэйва застыла печальная маска. Складывалось ощущение, что он опечален фактом уничтожения воспоминаний былой юности, гораздо больше, нежели я. Или дело как раз во мне? Только хотелось завершить мысль, но неожиданно раздался львиный рык, загорелись все шестнадцать фар развеяв напрочь любую тьму на сотню километров вперед. Тяжёлый ботинок упёрся в педаль газа, а колёса — разбросали пыль. Не устаю поражаться тому, как быстро набирает скорость «железный пони» моего товарища. И секунды не проходит от момента поворота ключа в замке зажигания, как мы во всю мчим по дороге. Оно и неудивительно. Пони очень выносливые создания, ведь эту породу выводили, чтобы удобнее извлекать тележки с углём из шахт. Обычной лошади, будет трудновато перемещать своё крупное тело на длинных ногах по пространству с низким потолком, а карликовые лошадки справлялись с этой задачей на отлично. Дэйв заметил мою ухмылку и сказал: — Снова сравниваешь мою машину с пони? — Нет, что ты, — едва сдерживая смех, ответил я. — Ну конечно, будто я не знаю, почему ты делаешь такую довольную морду. — Брось, Дэйв, ты принимаешь шутки над неодушевленным предметом на свой счёт, что с тобой не так? — Неодушевлённым? Это ты называешь его «пони», ассоциируя с вполне себе живым существом. — Ладно, на этот раз подловил. — На этот? Да я всегда тебя уделываю. — Гордыня — побочный эффект от курения? — Нет, побочный эффект жизни в конкурентном обществе. Кстати, о пони, ты видел хоть одного на территории Старого Билла, Рэй? — Вроде не замечал, а что? — Да так, просто странно это всё, я отчётливо помню, что он любил лошадей, и если тяжело содержать обычную, то почему он даже не умудрился завести себе пони? — Может заводил, но тоже взорвал из миномёта, когда тот погрыз его шляпу. — Если так, то очень зря. Теперь, ему по карману только кроликов разводить. — Крольчатина вкусная, но чтобы ей наесться, нужно поставить металлическую скобу на желудок. Дэйв покивал в знак согласия и сказал: — Вспомнил тут интересный факт. Кролики во время драки, в первую очередь стараются оторвать друг другу мужское достоинство. — А что пытаются в таких ситуациях, в первую очередь сделать люди? — начал вслух размышлять я. — Будь люди чуть смелее, то пытались бы делать все то же самое. — А будучи не такими смелыми, какими ты хочешь их видеть? — Цели как таковой нет. Бьют и всё. — Ты действительно так думаешь? — Да. Какие бы виды боевых искусств человек не изучал, в реальной битве, он тут же теряет их дисциплину, технику, философию. Идет на поводу, исключительно прилившего в его дурную голову адреналина. — И с чем это, по-твоему, связано? — Человек морально и подсознательно ушел от понимания того, что изучали сотни лет назад. Он может идеально соображать в теории, но на практике, его уже не хватает. И всё же, это так интересно. Раньше, когда население нашей планеты, в сравнении с нынешним, было столь незначительно, люди спокойно резали друг друга направо и налево, объявляли одну войну за другой. Сейчас же, когда мы упираемся в проблему перенаселения- войны длятся по месяцу максимум, а количество насильственных убийств всё равно гораздо меньше, чем добрые несколько сотен лет назад. — Хочешь сказать, что планета намерено уничтожает себя, путём того, что допускает столь огромный всплеск размножения человеческого рода? Ты за сортировку людей и геноциды? — Ох, как же ты перевернул ход моих мыслей. Тебе бы в министерстве пропаганды работать. — А такое есть? — Конечно. Такое везде есть. Иначе, как ты объяснишь, столь огромное количество идиотов на каждом шагу? — Экология или что-то ещё. — Что-то ещё? Вот это я понимаю, сократил круг поисков. Тебя в детективное бюро на полставки не приглашали? — Может и хотели пригласить, но я не ответил на их звонок. Всё может быть. А знаешь, кто является главной проблемой для экологии? — Кто же? — Курильщики. Они только и делают, что коптят небо, а потом удивляются, что с него замертво падают птички. — Официально заявляю, что ни одна птица, за всё время, когда я выходил покурить на улицу не упала! — Из-за тебя и твоих смоляных палочек вымерли птицы дронты, кого ты сейчас пытаешься обмануть? — Никого. Потому что, дронты — не летающие птицы, гений. Они никак не могли упасть с неба. — Когда их хотели поймать, чтобы затем закинуть в печь и хорошо покушать, то их просто со всей силы пинали сапогом под жирный пернатый зад, и они, пролетая несколько метров- врезались в скалу или дерево, после чего умирали. Вот видишь, значит, что в каком-то смысле они всё же умеют летать. — Эй! Подобное дерьмо работает с чем угодно! — Таким образом, что угодно может летать? — Нет, не совсем так. — Просто признай, что на этот раз победа за мной, Дэйв. — Никогда! Ещё двадцать минут ожесточённых споров со столь опасным на язык оппонентом как Дэйв, и в мою светло-русую голову прилетает ностальгический удар при виде светодиодной вывески с надписью «Скайлайн». Тот же самый запах, которого нет больше нигде, как и пятнадцать лет назад, заполонил все мои носовые пазухи и действовал словно лёгкий наркотик. Меня моментально отбросило в прошлое, когда я был слегка пухлым мальчишкой с короткими волосами. До сих пор помню свою первую смену в этом прекрасном месте. Это был июль месяц, время около шести часов утра. Точка отправления в детский лагерь, располагалась в пяти минутах ходьбы от моего дома, и было запланировано на восемь, но родители всегда предпочитали перед любым событием, подниматься гораздо раньше, чтобы ничего не забыть и дать порцию своих наставлений. Я только почистил зубы и вышел из ванной комнаты, всё ещё проснувшись не до конца и даже слегка путаясь в собственных ногах. А моя мама, уже во всю со скоростью пули бегала по квартире и укомплектовывала мой походный рюкзак всем самым (по её мнению) необходимым. Понимаю для чего сменные майки, трусы, носки. Но зачем мне два литра солнцезащитного крема и семь зубных щёток? Я и сам не знаю, ведь когда решался спросить об этом, то в ответ слышал: — Маме лучше знать, что и как нужно её ребёнку. Отец, не так уж и сильно торопился, он заранее надел свой костюм, втёр в кожу любимый лосьон, запах которого, мог свалить замертво даже носорога, налил себе кофе, что хоть немного перебивал запах того самого лосьона и сидел в кресле, читая свежий номер региональной газеты. Мама уже снимала бигуди, чтобы добраться до выбора наиболее подходящего платья. Да, мои родители, зачем-то наряжались на обычную отправку ребёнка в лагерь так, словно их пригласили на светский ужин. Они относились схожим образом, абсолютно к любому выходу из дома, будь это даже обыкновенный поход в магазин. Меня, родители тоже любили принарядить в белую рубашку, серую жилетку, выглаженные брюки и накинуть удушливую галстук-бабочку на мою шею, чтобы просто куда-то сходить всей семьей. К огромному счастью, в этот раз, подобная участь чудом миновала меня, и я оделся в желтую футболку с ярко-оранжевыми шортами. Иначе, я бы переодевался прямо в автобусе, чтобы на меня не смотрели, как на идиота, который выполз из криминальных комедий шестидесятых годов. Отец закончил чтение газеты, поднялся с кресла, слегка прогладил свои брюки тыльными сторонами ладоней, подошёл ко мне и достав из кармана коробок спичек, шёпотом произнёс: — Держи, мать никогда в жизни тебе этого не положит, но спички всегда нужны. Смело говорю тебе как человек, выживший благодаря этому предмету. Я не знал, о каком случае говорил папа, у него их много было. Поверьте, там есть из чего выбрать. — Хорошо, пап. Только, спрячу их в мыльницу, чтобы никто из вожатых не отобрал, — взглянув на отца, ответил я. Папа слегка потёр нос, оглянулся через плечо, а потом присел передо мной на корточки и начал говорить ещё тише, чем незадолго до этого: — Хотя, нет. Спички не всегда надёжный инструмент, лучше возьми это. Отцовская рука потянулась в верхний карман рубашки, а затем, в его ладони оказалась металлическая зажигалка, которая заправляется бензином. В тот момент, детские глаза были наполнены неудержимой радостью. Я протянул руку с открытой ладонью и отец положил в неё ту самую зажигалку со словами: — Ты же не глупый парень. Прекрасно знаешь, что играть с огнём нельзя. Но также, необходимо знать, где этот самый огонь нужно применять, ты же помнишь, чему я тебя учил? Детские глаза, постепенно наливались слезами, но мне удалось их сдержать, чтобы ответить: «Да, пап.» Отец улыбнулся с читаемой на лице гордостью за своего ребёнка и вновь открыв рот, чтобы дать следующее наставление, перепугался от неожиданного крика мамы: — Парни, бегом обуваться и на выход! Рэй, накидывай свой рюкзак! Сандалии возьмёшь на нижней полке шкафа! Я вышел в коридор и чуть не заработал сердечный приступ. Рюкзак, который мне собирала мама, по размерам превосходил меня самого раза в три. Я легко надел его, но сильно сгорбился и едва влез в сандалии дрожащими от напряжения ногами, одновременно слушая галдёж родителей, на тот промежуток времени, воспринимаемый мной, как набор непонятных звуков. Мои мучения не заканчивались, потому что, родители внезапно захотели прогуляться пешком. Знаете почему? Вся причина в том, что мы слишком рано вышли из дома, вот так сюрприз, правда? В очередной раз, мне пришлось поблагодарить всех богов за то, что мы живём довольно близко от точки сбора и мои ноги не переломались, как зубочистки. Не очень хочется провести эту смену в больничной палате, а остальную часть каникул, прокататься в инвалидном кресле. Добравшись до нужного места, я выдохнул с облегчением, когда мой отец забросил тяжеленный портфель в багажный отсек автобуса. Почему он не помог пронести эту глыбу хотя бы четверть пути? Даже для меня данный вопрос и по сей день остаётся загадкой. Как вариант — учил самостоятельности. Это, конечно же, правильный подход к воспитанию, но можно было сделать небольшое исключение, глядя на то, как твой сын пытается донести груз, что не под силу многим автомобилям. Моё возмущение утихло, когда я расположился на мягком кресле в салоне автобуса и слушал весёлые фразы от одной из вожатых. Девушка в тёмно-зелёной форме и фиолетовым галстуком, рассказывала нам о правилах поведения в дороге и немного прошлась по устройству самого лагеря. Всю дорогу, которая заняла не больше одного часа, мы всем пассажирским составом, напевали различные песни, играли в замысловатые викторины, попивали прохладный лимонад, да и в целом очень позитивно проводили время. Все резко утихли, когда автобус дал по тормозам и открыл двери, запустив в салон запах хвойных деревьев и очень приятный ветерок. Вожатая вышла самой первой, а следом за ней, каждый ребёнок, но очень аккуратно и по одному, пока весь салон не опустел. Разобрав свои вещи из багажного отсека, что в очередной раз приблизило меня к позвоночной грыже, нас довольно быстро построили в один ряд и директор лагеря, стоя рядом с вожатой, начал громко приветствовать вновь прибывших, довольно быстро, переключившись на рассказы о культурно-оздоровительной программе. Речь пожилого директора с нечеловечески густыми бровями, длилась слишком долго, что для детской аудитории равносильно пытке. Внимательно ли я слушал? Изначально, конечно же да. Но потом, его рассказы про строгий запрет на прыжки с десятиметровой скалы, меня сильно утомили. Когда пытки юных умов утомительными речами подошли к завершению, всех ребят из строя, проводили до фиолетовых домиков, обложенных бревенчатой древесиной. В каждом таком домике располагалось по тридцать кроватей. Подушки были через чур мягкими, а каждый матрац, наоборот, слишком жёстким. В комплекте к кровати, прилагались тумбочка и табуретка, но даже соединив эти вещи, я бы ни за что не сложил в них весь свой хлам из рюкзака. В связи с этим, мне пришлось сдать часть вещей на хранение вожатым. Маме сообщать об этом не хотелось, я прекрасно понимал, что она заставит меня писать акт сверки на каждый предмет, чтобы злостный персонал не украл водонепроницаемый чехол для записной книжки или гигиеническую помаду. Да, она на полном серьёзе думала, что люди могут промышлять столь коварными планами в отношении приобретаемых ей товаров. А с другой стороны, если такое мнение всё-таки сложилось в её сознании, значит, такие инциденты уже происходили в её жизни? Не суть важно, ответ можно искать долго, а результат будет скудный. Что было по распорядку дня? Да всё точно также, как и в любом лагере:

08:00-08:05: подъём

08:10-08-25: умывание/туалет

08:30-09:00: утренняя зарядка

09:05-09:30: завтрак

09:35-09:40: жертвоприношение козы во славу Сатане

Поверили? Зря. Со мной надо держать ухо в остро. Просто, кому интересно, что там в расписании детского лагеря? Банде педофилов? Ладно, одна интересная вещь всё же была.

22:00-00:00: вечерняя дискотека.

Я никогда раньше не бывал на дискотеках, но очень хотелось. Ждал наступления вечера с огромным нетерпением и подбирал себе наряд, благо, было из чего. Как итог, мой выбор остановился на белой футболке до колен и джинсовых шортах. Меня слегка трясло от волнения перед чем-то неизведанным, и пришлось заглушить его парой таблеток успокоительного. Школа, в которой я учился не проводила дискотек, хотя, одна была в планах у администрации. Сорвалось. Почему? Всё дело в диджее, нанятом школой. Получив аванс, он пошёл вместе со своей девушкой в музей на выставку античного искусства. Когда она подошла к огромной белой статуе мужика с рельефными мышцами по всему телу и плодом инжира, поднесённым рукой ко рту, то начала истерически хохотать над высеченным из мрамора маленьким половым членом. Как итог, этот самый мраморный пенис, откололся и упал ей на голову с двухметровой высоты, что привело к мгновенной смерти. Не такой уж и маленький оказался. Парнишка диджей, от увиденного потерял сознание, а в себя пришёл только на койке в больничной палате. Жалко девушку, но почему должны страдать мы — дети? Не могли найти другого диджея? Ну, перенесли бы дискотеку на неделю другую, ничего страшного. А теперь, из-за некомпетентности школьной администрации в плане адаптации своих подопечных к сфере развлечений, я обязан самостоятельно проходить этот тернистый путь. Ничего себе, вот это я выдал. Может, мне и вовсе не нужна школа? Вроде бы, и без неё умный вырос. Хорошо, согласен, сейчас не об этом. После ужина, все ребята из моего домика, бурно готовились к предстоящей дискотеке. Каждый обсуждал цвет штанов или репетировал движения неизвестных мне танцев. Я же, сидел на своей кровати, чтобы как можно лучше настроить себя в моральном плане. Может случиться непредвиденное. Например- белый танец. Мама рассказывала мне про такой. Это когда дамы приглашают кавалеров. А вдруг меня кто-то пригласит? И что мне в таком случае делать? Ладно ещё медленный танец. С этим гораздо проще. Можно постоять в сторонке, усердно делая вид, что изучаешь колонию муравьёв или глазами измеряешь атмосферное давление. Решено, я буду защищаться! Если хоть одна девчонка рискнёт позвать меня танцевать, то я прижму кулаки к подбородку, как учил папа, и начну прыгать вперёд-назад. Когда один из парней, выполнявших роль вожатого объявил о начале дискотеки, по всему периметру украшенной опушки загорелся яркий свет, переливаясь в самые разные оттенки, и лишь изредка пересекался с бликами из лазерного дождя. Огромные колонки позади диджейского пульта, буквально разрывались от всевозможных новинок музыкальной индустрии. Один парень из соседнего отряда, подошёл ко мне, и высказал своё экспертное мнение по поводу моего наряда: — Слушай, верх довольно стильный, но шорты. Это ты зря. В шортах ни одну бабу не снимешь. Только я решился ответить с заранее скорченной недовольной гримасой, что-то в духе: «Да я и не собирался. Надо оно мне больно.» Как этого парня и след простыл. Всё было очевидно, он ворвался в только что выпущенный сценический туман. Вбежал как родной. Так сказать: влился в движение беспорядочно танцующих тел. Мне бы так. Не подумайте, я не стоял, словно какой-то прокажённый в сотне метров от танцпола. Точно также как и все, пытался танцевать. Своеобразно, конечно, но и это, в моём случае — огромная победа. Очередной динамический трек закончился, колонки затихли, а вожатый взял микрофон и голосом с довольно приятной хрипотцой, обратился ко всем присутствующим со словами: — А теперь, объявляется белый танец. Дамы приглашают кавалеров. Моему возмущению не было предела. Как он посмел прервать такую энергичную музыку и заменить её занудным скрежетом из девятнадцатого века? Ладно, спокойно. Всё, что мне сейчас необходимо — держаться подальше от танцпола. Не дай бог вляпаться в нечто ужасное. Делая медленные шаги назад, я стратегически отступал, выстраивая картину своей личной победы в ментальном поединке против самой судьбы. Но судьба, как известно, злодейка. Я врезался в кого-то спиной. После этого, пришлось достаточно долго набираться решимости обернуться, но до тех пор, пока не услышал приятный голос, сказавший мне с лёгким смешком: — Привет, ты чего так странно ходишь? Я резко повернулся и принял боевую стойку, как и планировал с самого начала. Но такое ощущение, что мои кулаки меня не слушались, они предательски разжались, а руки, опустились следом за ними. Передо мной стояла миловидная девушка, одетая в чёрное платье из неизвестной для моего познания ткани. Её талию обвивал интересный пояс, дико напоминающий желтую полицейскую ленту для оцепления мест происшествия. Из-за этой самой ленты, вся конструкция платья, отдалённо создавала сходство с песочными часами. На её светловолосой голове, возвышались два аккуратных хвостика, а зрачки глаз — сияли фиолетовыми огоньками. Она ещё раз улыбнулась, и схватив меня за основание кисти руки, рывком потащила за собой к танцполу, издавая противным визгом: — Белый танец! Кавалер пойман! Что же случилось дальше? Я неуверенно держал её за талию. Она, в свою очередь — положила руки на мои плечи. Я точно помню, что не хотел этого, но не мог ничего сказать против. Такое чувство, что мне невероятно нравилось происходящее в данный момент. Мы двигались по танцполу вперёд-назад, влево-вправо, сопровождаемые доисторической музыкальной композицией. И дураку понятно, что это мой первый танец с девочкой. Тем более танец столь близкого характера. В попытках, снова не наступить ей на пальцы, я всё же решился заговорить: — Слушай, ты меня похитила и заставила заниматься столь унизительным для нормального парня делом, но даже не назвала своего имени. Как тебя зовут? — Кристина. И чего ты такой балбес? — ответила она с дружелюбным взглядом. — Я? Да с чего бы? Ты чего обзываешься? Смех моей «похитительницы» не унимался. Но она объяснила: — Твои претензии, целиком и полностью бессмысленны. Ты и сам не представился, когда врезался в меня своей мощной спиной. Да и какого-либо сопротивления с твоей стороны я не особо заметила. Мои щеки и переносица покрылись розовой румяной. Всё действительно было так, как она только что описала. А если списать на гипноз? Нет, ерунда какая-то. Да и ответа, Кристина не особо ожидала. Единственное, что у меня получилось из себя выдавить на тот момент: — Рэй, меня зовут Рэй. — Очень приятно, Рэй, — улыбнувшись ответила она. Музыка сменялась на более активную, но мы всё равно продолжали танцевать держась друг за друга. Когда дискотека была окончена, Кристина очень позитивно улыбнулась мне, помахала рукой, а после, быстро удалилась с девчонками из своего отряда в сторону их домиков. Это один из немногих случаев, когда невероятно устав физически, я не мог быстро заснуть. В моём мире, что-то внезапно перевернулось. Видимо, в тот момент, я сумел осознать те самые чувства, что движут рыцарями, королями или супергероями. Мне всегда было интересно, чего ради, они несутся сломя голову, с целью спасти лишь одну девушку из лап ужасного дракона (и то, при лучшем раскладе). В мире нет других девушек, мужик? Ты серьёзно готов стать драконьим дерьмом ради поцелуйчика в щеку? Но теперь, мне все стало понятно. Женщина не выступает жертвой, которую нужно спасти, дабы закрепить свой статус. Женщина — вдохновляет. Каждый человек уникальный в своём роде, как бы многие не пытались это скрыть. Мы проникаемся его чувствами, улавливаем мельчайшие детали его мимики, жестикуляции, вздохов. И когда этот человек попадает в беду — наш боевой дух устремляется ввысь. Жилы наливаются энергией, что вы долгое время передавали друг другу, после чего, даже тысячекратно превосходящий тебя противник, перестает казаться таким опасным, как вы представляли его себе раньше. Может, сейчас я стал как никогда близок, к той самой, технологии рождения героя. В конечном итоге, я уснул не от физической усталости, а от накатившей волны размышлений. Меня так сильно срубило, что я не услышал радостных криков объявления подъёма от вожатых. Тёплая кровать никак не желала отпускать моё тело, и продолжала поглощать в царство снов. Я все же проснулся, когда услышал крик одного из ребят: — Калабаха! В мою голову прилетела тяжеленная ортопедическая подушка, принадлежавшая парнишке с искривлением шейных позвонков. Я пулей соскочил и принялся одеваться. Так сильно спешил, что надел носки наизнанку. После утреннего туалета и утомительной, после вчерашней разминки всех частей тела, зарядки, нас скопом повели завтракать. Жадно поедая хлеб с пшеничной кашей, я только и делал, что вертел головой по сторонам, с целью найти глазами Кристину. И даже после окончания завтрака, мне довелось прочесать все близлежащие окрестности лагеря, но всё тщетно. — А не был ли это дурацкий сон? — вслух подумал я, злобно нахмурив брови. Судя по тому, как сильно меня держала постель — такой исход вполне реален. Весь день и вечер пролетели моментально, а я, так и не увидел Кристину. Решив прогуляться после захода солнца до местного пруда, чтобы подразнить лягушек, я снова чуть не стал жертвой сердечного приступа. Неизвестная фигура спрыгнула с ветки дерева и схватив меня за голову крикнула: — Бу! Мои ноги затряслись, а мочевой пузырь стал проситься «по-маленькому». Но спустя ещё мгновение, я разглядел через чур знакомый силуэт с двумя косичками. Да, это была Кристина. Я угробил на её поиски целый день, а она сама нашлась. Будто, просидела до самого вечера в параллельном мире, но соизволила выйти. — Ты совсем того? Зачем так пугать? — на одном дыхании, выкрикнул я. — Мало того, что балбес, так ещё и трусишка, — в очередной раз надменно улыбаясь, ответила она. — Не смешно! — Почему же? — Я просто шёл ноги помыть и посмотреть на лягушек. Вот шёл бы с целью испугаться, тогда бы это ещё было хоть слегка забавно. — Шёл испугаться? А ты забавный, Рэй. Я тут просто плескалась в речке. Где-то пояс от платья потеряла, но это не беда. У меня таких много, — Кристина слегка наклонила голову вправо, и я увидел, как её зрачки наливаются неестественным светом. Мне снова довелось попасть в плен абстрактного гипноза, и никчёмные секунды спустя, я был спокоен как сытый удав. Мы шли по тропинке небольшой лесополосы. Вернее, не совсем шли, а меня вела Кристина. Ей буквально не терпелось мне что-то показать. Кроме сверчков и навозных жуков на протяжении всей дороги, нас абсолютно никто не встречал. Мы с Кристиной говорили о разном. О семье, учёбе, будущем, прошлом, истории, науке. Да и в целом, мы смогли разглядеть друг в друге интересных собеседников. Она неустанно говорила о своём отце и о том, какой классный он пример для подражания. Развил маленькое дельце до большого бизнеса, но даже не думает останавливаться. Болтовня о крутом психотерапевте семьи моей попутчицы, прервалась тем, что Кристина неугомонно начала тыкать пальцем в какую-то наполовину разваленную хижину и неистово кричать: — Вот, Рэй! Нам туда! Побежали, балбес! — Никакой я тебе не балбес! — Если не догонишь меня, то на тебе до конца жизни будет «клеймо балбеса»! Я рванул с низкого старта и очень быстро настиг Кристину. Никогда так быстро не бегал в сандалиях. Не знаю, что здесь сработало: незримая мотивация или тот факт, что я в любом случае очень быстрый, но мама запрещала мне бегать в подобной обуви. Запрещать ребёнку бегать… какой ужас. После того, как я создал миниатюрный ураган, промчавшись мимо девчонки, что хотела заклеймить меня балбесом, мне едва удалось затормозить, чуть ли, не стерев намертво подошву на своей обуви. И когда я увидел, что было внутри той самой, ветхой хижины, моё детское удивление принялось плескаться яркими красками. Это были целые ящики с различного вида фейерверками. Скорее всего, их запрятали здесь от детей и некоторых, «особо-одаренных» взрослых, до наступления прощальной ночи в лагере. — Ну что, не хочешь запустить парочку? — ехидно спросила меня Кристина. — Ты что? Это же для последней ночи в лагере! Нам не только от вожатых, а от всех ребят с отряда за такое влетит. Да и в целом, нельзя так людей разочаровывать… — подбоченившись, начал причитать я. -Ха! Ну точно балбес, — снова с насмешкой упрекнула меня Кристина. — А что я не так сказал? Почему ты снова насмехаешься? — Да угомонись уже, Рэй. Это не те фейерверки, что планируют запускать на закрытие смены. Это те, которые остались с прошлого года. Или тебе неизвестно, что обычно, их гораздо больше? — А откуда, мне должно быть это известно? Кристина снова начала смеяться. Меня это бросало в крайне негативные краски. Ведь пройдут годы, прежде чем, я пойму, что безостановочный смех девушки — причина крепкой симпатии к парню. Я долго пялился на каждую разноцветную ракету, будто увидел их первый раз в своей жизни. Хотя, может и первый. Они были высотой с меня, если не больше. Мне очень хотелось их запустить, но меня стальной цепью держали отцовские наставления. Да, я не глупый парень. — Чего застыл, балбес? — снова усмехнулась Кристина. — Да ничего, посмотрели и хватит. Пойдём обратно, скоро отбой! — высоким тоном ответил я. — Какой же ты, мелкий трусишка. Давай, хотя бы парочку? На память. — На нашу светлую память? А если что-то пойдёт не так? Ты об этом хоть на секунду задумалась? — Конечно. Поэтому и научилась читать. — Это ты к чему? — К ним есть инструкция, Рэй. Сделаем всё правильно, спокойно, поэтапно. Кристина подошла к одной из коробок и вытащила пожелтевший от износа внешними факторами буклет. Я сразу понял, что это была инструкция, но не благодаря надписям. Это для меня было невозможно. Почему? Текст был на чуждом мне языке. Какие-то иероглифы. Теперь стало ясно, кто выступает в роли главных спонсоров этого лагеря. К моему удивлению, Кристина без всяких проблем читала весь написанный там текст, и пробежав глазами по второй странице, воскликнула: — Теперь понятно! Вот для чего нужны эти дощечки! А я-то изначально подумала, что это — фиксаторы для гильотины. После этого, она спешно начала доставать металлические дощечки с выемками по самому центру, и ногой обутой в жёлтый кроссовок, вдалбливала их в слегка сырую землю. После этой (если так можно выразиться) процедуры, Кристина принялась волочь две наиболее крупных ракеты для фейерверков, попутно приговаривая: — Тоже мне, «рыцарь». Мог бы и помочь. Мне снова стало неловко, и тогда, я в спешке взял вторую ракету на себя. Ещё минута и оба пороховых тубуса смиренно лежали на удобных позициях, слегка упираясь наконечниками в небо. — Вот засада! Купаться в одежде было ужасной идеей, — выкрикнула Кристина, держа в руках коробок отсыревших спичек. Я впервые увидел, как позитив, что исходил из неё всё остальное время, начал внезапно угасать. На меня снова накатила волна неизвестных раннее чувств. Мне очень не хотелось, чтобы она расстраивалась. И тогда, я достал из носка отцовскую зажигалку. Вытянул её на прямой руке перед лицом Кристины, а после сказал: — Ничего не отменяется. Но ты обещала, что мы запустим только парочку фейерверков, — Кристина снова взбодрилась. Эта зажигалка была для неё словно прожектор для заблудившегося во тьме корабля. Она взяла её из моей руки, а затем прошептала: — Рэй, я ничего не обещала, но теперь — обещаю. Меня снова чуть не подловили, но жест доброй воли, позволил избежать неблагоприятного исхода. Хоть на этот раз повезло. Кристина открыла зажигалку и засмотрелась на танцующее пламя. Неужели, люди, обладающие гипнозом, тоже восприимчивы к гипнозу? Огонь не может убить дракона. Верно? Хотя, я не видел драконов. Может, их действительно можно легко поджечь. О чём я думаю? Какие драконы? Как это какие? Большие, шипастые, и с размашистыми крыльями, похожими на паруса величественных кораблей. Мои мысли о драконах, сопроводил пластичный взмах рукой Кристины, которым, она подпалила фитиль одной из ракет. Потребовалось пять секунд, чтобы неаккуратный шнурок окончательно догорел, и ракета со скоростью испуганного гепарда взмыла к небесам. Я стоял с широко раскрытыми глазами, наблюдая и поражаясь происходящему. — Сейчас будет красиво! — вновь послышался крик Кристины. Она была права. Ракета взорвалась и образовала в тёмном небе прекрасный узор, который напомнил мне астры в бабушкином саду. Меня словно закопали по шею в землю, вставили в глаза зубочистки, чтобы я не смог их закрыть, и буквально заставили смотреть на всё это. Такое ощущение складывалось исключительно из физической составляющей. На деле, я был просто восхищён. Когда узор окончательно рассеялся, оставив стекающие с неба капли искр, я похлопал себя по щекам и сказал: — Скорее, запускаем второй и бежим, чтобы нас не застукали. — Правда? Как скажешь, но только теперь твой черёд, — ответила мне Кристина, бросив в мою сторону зажигалку, которую я крайне неловко, но всё же сумел поймать. А затем, выдавил из себя. — Что? Я? Как это? — Рэй, на шум скоро сбегутся. Так что, лучше поторопись. Мне было очень страшно, однако, дрожащей рукой, я всё же поднес пламя зажигалки и подпалил ещё более изношенный фитиль от второй ракеты. На этот раз, пламя добиралось в два раза дольше, но ракета успешно стартовала. Почти успешно. Она сделала страшную петлю в небе над нашими головами, после чего, на полном ходу врезалась в хижину с остальными фейерверками. » — Ложись!» Послышался небывалый ранее крик из уст Кристины. Она врезалась в меня и повалила лицом в землю, от чего, я слегка разбил себе нос. Все остальные ракеты из хижины — сдетонировали моментально. Несчастное строение разорвало в щепки, а из дымовой завесы взрыва, к небу устремился добрый десяток других ракет. Абсолютно каждая из их числа, полетела в сторону жилых домиков лагеря. Кристина схватила меня за руку и, с паникой в голосе, сказала: — Бежим через лес. Сделаем круг, а потом, просто вернёмся в свои домики. Мы бежали так быстро, что несколько раз спотыкались и разбивали коленки. И это, я ещё молчу про дикую отдышку. Нам только предстояло понять, что разрушение хижины и запуск фейерверков — не самое страшное. Больше всех не повезло вожатым. На каждую пару из их состава, выделялся отдельный домик со всеми удобствами. В основном, ребята из состава вожатых — студенты университетов. Платят им не так уж и много, но все понимают, что именно, привлекает их в подобной работе. Само собой — уединение. В нашем случае — речь об уединении парня с девушкой. Они уложили детишек из подопечного им отряда спать, и уже во всю занимались безудержным сексом, которому было суждено прерваться звуками взрывов. Девушка-вожатая соскочила с парня, а тот, в свою очередь, обмотался простынёй и спешно выбежал на веранду. Усердно всматриваясь вдаль, он сумел разглядеть очаг возгорания посреди лесной опушки. Сломя голову, парнишка бросился к стационарному телефону, чтобы сообщить о произошедшем директору. Безуспешно. За два шага до цели, прямо под его ноги, приземлилась ракета, создав не слабый по своей мощности взрыв. Вожатый улетел в кусты за оградой веранды, издавая визг школьницы, которая внезапно обнаружила паука на своём плече. Само падение, больше напоминало крушение подбитого самолёта. Разница в том, что дымился не двигатель, а лобковые волосы. А что с самой верандой? Она, как несложно догадаться, воспламенилась в мгновение ока. Девушка-вожатая, сохраняла неистовое хладнокровие, и моментально ухватилась за огнетушитель. Она опустошила весь баллон, а затем, добила пламя, плеснув на него водой из ведра. Тем самым пожар был успешно ликвидирован. Дети из моего отряда, которые только улеглись спать, едва уловив ушами страшные звуки — рванули на улицу. Даже вожатый нашего отряда, не смог их остановить, и чуть ли не был раздавлен под топотом маленьких ножек. Когда все дети выбежали на тропинку возле спального домика, то сразу столпились и начали пристально смотреть в небо. Они были в полном недоумении, что, как и почему произошло. Один парень, что постоянно держал палец в носу, вытащил его из многострадальной ноздри, и панически принялся тыкать им в воздух над своей головой. Когда остальные обратили на это внимание, прямо по центру всей собравшейся толпы приземлилась ещё одна ракета. Ребята, мгновенно разлетелись в разные стороны, будто сбитые неровным шаром для боулинга кегли. Дети падали то в пруд с уточками, то в клумбы, то куда-то пожёстче. Ещё одна ракета прилетела в новый автомобиль директора и превратила блестящий корпус, в нечто похожее на шоколадку. Но не на обычную, а на ту, что растаяла под теплом от солнца, но её убрали в холодильник. Последний из числа злонравных боеприпасов, прилетел в клетку с белочками. Они были буквально ручные. Ребята их часто кормили, чесали, да и просто с умилением наблюдали. Теперь, от этих белок остались кучки пепла и летающий около разорванной в хлам клетки мягкий пушок. Как только шум закончился, мы с Кристиной, уже были позади спальных домиков. Слегка отдышавшись (даже не слегка), она сказала мне: — Залазь в свой домик через заднее окно, и спрячься под одеяло. Скажешь остальным, что не вышел, потому что очень сильно испугался. Я сделаю то же самое. Прекрасно провели время, спасибо тебе, Рэй, — после этих слов, она слегка поцеловала меня в левую щеку и нелепо пригнувшись, принялась бежать. Я снова встал как вкопанный. Правый глаз дёргался, а пятки пульсировали так, будто в каждой выросло по сердцу. Пришлось пересилить себя и добраться до своего домика, сделав всё по совету Кристины. У меня получилось. На фоне паники детей, вожатых, дворников и поваров моего проникновения никто не заметил. Я полностью накрыл своё тело одеялом и мгновенно уснул. На следующее утро, что очевидно, весь лагерь заполонили медики, пожарные, полицейские и даже сотрудники водоканала. Десятки детей с ожогами и перемотанными конечностями, были уложены на носилки, и активно перемещались врачами. Звонки от встревоженных родителей не унимались. В связи с этим, директор одновременно сидел сразу за несколькими телефонами. Детские стоны вперемешку со слезами персонала, в прямом смысле проникали мне в самую кору головного мозга. Меня охватила истерика, и я спешно убежал за один из домиков. Все попытки успокоиться были тщетны. Я начал громко рыдать, плотно прикрывая лицо ладонями. — Чего ревёшь, балбес? — послышался женский голос. Я убрал руки с лица и увидел перед собой Кристину. Она была спокойна и даже улыбалась, что спровоцировало меня на агрессию: — Ты чего лыбишься? Дети пострадали, родители в панике. Что здесь весёлого? Ты сумасшедшая? Хотя, не отвечай. Я и так прекрасно понял! — Оу, да у нас тут припадок. Брось, мы же не хотели этого. Никто не погиб, состояние ребят стабильное, всё в порядке. Зачем так сильно винить себя? — с поразительным спокойствием ответила она. Но остановить меня было сложно, и я продолжил: — Иди ты в жопу! Зачем я вообще согласился на эту хрень? Дура! Пошла прочь от меня! — Как всё запущено, Рэй. Успокойся, пойдём до фонтанчика, умоешь морду. — Уйди! Ты не поняла? Я продолжил неистово орать и, подобирая лежащие под ногами камни, начинал кидать их в Кристину один за другим. Длилось это до тех пор, пока самый увесистый не пришёлся ей по лбу, оставив сечку, из которой к её правой брови потекла кровь. — Идиот. Что с тобой не так? — ответила она, вытирая кровь, и сделав, непонятное тогда для меня, выражение лица, удалилась прочь. После этого, мне моментально удалось успокоиться. Я не сожалел о том, что поступил так с Кристиной. Всё моё сожаление, было направлено, исключительно в сторону пострадавших от моих действий ребят. Никто так и не узнал, что за ракетной бомбёжкой старыми фейерверками стояли мы. Из-за сложившегося инцидента, смену пришлось закрыть раньше положенного времени. Из-за меня, дети не только не смогли отдохнуть, но и не насладились прощальной ночью. Автобусы стояли у выхода из лагеря, ожидая построения всех его юных посетителей. Дети выглядели крайне подавленными, а директор, извинялся за случившееся, едва сдерживая слёзы. Всё это, заставило меня грызть себя изнутри ещё с большей силой. Через три ряда напротив моего, стояла Кристина, опрокидывая на меня пустой взгляд. На её лбу, был приклеен нелепый пластырь, а на локте виднелся ожог. Она одной из первых зашла в автобус и уселась возле окна, упорно делая вид, что не замечает меня. Мне же, так и не давал покоя ожог, который так отчётливо выделялся при солнечном свете. Она действительно приняла тот удар на себя? Я стоял ближе к взрыву. Мне бы пришлось туго. Очень хотелось пролезть в тот же автобус, где расположилась Кристина, чтобы спокойно всё обсудить, но давка толпы оказалась сильнее, и в конечном итоге, мы поехали в разных. Всю дорогу до дома, я молча сидел с грустным лицом, лишь иногда посматривая в окно. В тот день, мы с Кристиной виделись последний раз. Я пытался найти её в телефонной книге, спрашивал у друзей и знакомых, знают ли они такого человека или хотя бы её близких. Но чем больше пытался, тем сильнее складывалось чувство, что я охочусь на призрака. Я не лгал. Этот лагерь, правда подарил мне самые яркие воспоминания. Но мне жаль это место не потому, что меня затягивает ностальгия. Мне стыдно. Да, до сих пор невероятно стыдно за произошедшее. Нельзя портить детям отдых. Они запоминают его на всю жизнь. С моей стороны это было неправильно. Дети должны здесь побывать. Это прекрасное место. А многие по моей вине ещё и покалечились. Плюс ко всему, я предательски отнёсся к идеалам своего отца. По моему прибытию домой, мама то и дело, бегала по квартире, глотая одну таблетку успокоительного за другой. Отец был в ещё большем смятении. Изначально мне и вовсе не приходило в голову, что случилось. Нет, я знал о том, как сильно встревожила родителей ситуация с лагерем, но я ведь уже приехал. Живой и здоровый. Правда, с убитыми от ссадин коленками, но для детей подобное вполне нормально. Только позже, мне удалось всё осознать. Сам себя, я чувствовал неплохо. Однако, мои руки и лицо, очень заметно тряслись. Это происходило в те моменты, когда на меня накатывались воспоминания о содеянном. Участившиеся носовые кровотечения, тоже являлись фактором- атак психического характера. В то время как я, списывал их на банальный перегрев. Мама наконец-то выдохлась и присела на подлокотник кресла, обращаясь к абстрактным небесам: — Господи, он же просто ребёнок! Господи, что тебе сделали дети?! — ещё не меньше тридцати «молитв», и мама подошла ко мне со словами. — Не волнуйся, Рэй. Не волнуйся, мой мальчик. Отец уже поговорил с нужными людьми. Потерпи немного, и мы отвезём тебя к психотерапевту. Он считается новичком, но при этом, о нём просто великолепные отзывы. Единственный из региона, кто выступал с докладами на международном уровне. — Мам, да всё нормально, — шатаясь и глядя испод бровей, твердил я. Но маму понесло ещё сильнее: — Нормально? Я вижу, как у тебя всё «нормально»! Это не займёт много времени. Я верю в молодые умы. Завтра же с утра поедете к нему! Он тебе понравится, вы найдёте общий язык. Его имя… — Поберегись, Рэй! Мори воспоминания прервал громогласный крик Дэйва. И ладно бы, только это. Я среагировал и сделал движение головой в сторону, буквально за долю секунды до того, как в неё бы врезался бейсбольный мяч. Глядя на то, как он проломил собой ствол небольшого дерева, мне сразу стало понятно, на сколько примерно частей разлетелась бы моя голова. — С ума сошёл? А если бы ты меня убил? — рявкнул я на Дэйва. — Я уже миллион раз пытался. Подсыпал тебе крысиный яд в ментоловый капучино. Но как выяснилось: яд не против крыс, а для крыс. Потому, ты и вымахал таким крепким, — саркастично ответил мне Дэйв. — Очень смешно. А капучино — миндальный. И вообще, я серьезно. Ты чуть меня не прикончил. Сам не знаешь своей силы? — Я тебе кричал как ненормальный, причем, раз эдак пятьдесят. Думал, что ты меня так разыгрываешь. Вот и сделал подачу. Ты же любишь бейсбол. — Когда-то любил, — ответил я Дэйву, глядя на пустеющую бейсбольную площадку. Инвентарь был неаккуратно разбросан по всему полю, а «базы», засыпаны песком так, что их едва видно. Дэйв снова улыбнулся, а затем сказал: — Рэй, а давай, ты отобьёшь мою подачу? — С ума сошёл? А если ты по мне попадёшь? — с ноткой недоверия, ответил я. — Нет, ну что за дела? Даже не хочешь сыграть партию со старым другом. — Возьмём инвентарь с собой. Поиграем как доберёмся до места. Здесь вся площадка убитая в хлам. — Какая игра, Рэй? Просто-напросто, одна подача. — Если играть в бейсбол, так играть по-настоящему. Или ты боишься проигрыша? Дэйв надув грудь: — Я? Насмешил! Хорошо, возьми по парочке всего, не будем сильно объедать детишек. — Из твоих уст, выражение «объедать детишек», приобретает совсем иной смысл. Мне даже, как-то не по себе. — Сколько не пытайся — мне не обидно. — Знаю, Дэйв. Дэйв поднял с земли бейсбольную биту и аккуратно положил себе на плечо. Затем, он нагнулся и с хрипами старого деда, подобрал два бейсбольных мячика, чтобы потом, запрятать в свои карманы. Я тоже подобрал биту. Но она была не из алюминия, как предпочёл мой товарищ, а из натуральной древесины. Выглядело очень солидно. Окрашена в белый цвет, покрыта хорошим лаком. Ни одной серьёзной трещины или царапины. — О да, это любовь, — произнёс я. — К продолговатым предметам? Как удивительно, — насмешливо ответил мне Дэйв. — А если ты мастурбируешь или тебе приспичило отлить, что ты держишь в руке? — Ну, свой хрен держу, а что? — с недоумением произнёс он. — Получается, что ты держишь мужской член и тебе это доставляет удовольствие, верно? — Дэйв рассердился, и уже принял атакующую позицию, но я решил разрядить обстановку, сказав: — Да ладно, от безысходности и не таким заниматься будем. На лице Дэйва, снова появилась улыбка. Он постукивал бейсбольной битой по своей ладони, и ни с того, ни с его, заявил: — Слушай, Рэй. Есть предложение. Может, нам по пути стоит наведаться в особняк элите из процветающей столицы? Мы ненадолго. Просто поздороваемся, посмотрим на этих чертей, а потом, просто двинемся дальше. — С ума сошёл? — А что не так? Они же любят выдающихся людей этого города. А я, знаешь ли, тоже на хорошем счету в глазах местной администрации. — Ага. И тебе этот надоело? Ты поэтому решил запороть всё, к чему шёл годами? — Почему же сразу «запороть»? Я же говорю, мы просто поздороваемся. — Я же знаю, что это не так, Дэйв. Не нужно испытывать судьбу. — Она уже нас испытывает. Я бы даже сказал -имеет. Давай разомнём старые кости? Или тебе страшно? — Дураку- не страшно. А я- не дурак. — Так побудь им некоторое время. — Дэйв, эти люди нам ничего плохого не сделали. Даже к решению своих вопросов, они подходят с точки зрения законодательства. Да, обидно за все места былой памяти, но такова жизнь. Про естественный отбор слышал? Или нам отстаивать интересы Старого Билла? Дэйв, сделал очень проникновенное выражение лица. В нём читалось, что-то, по-настоящему душевное. Он переложил биту на другое плечо, и сказал: — Маньяки, которых крутят в эфире всевозможных каналов, тоже, лично нам- абсолютно ничего не сделали. Однако, это не мешает нам их ненавидеть. Сколько ужасных диктаторов и других личностей существовало за всю историю человечества? Мы не были с ними знакомы. Не знали, что ими движет. И опять же, лично нам, они ничего не сделали. Но может быть, нами движет банальное чувство справедливости? Когда человек представляет себя богом, он отрекается от всех правил, идеалов, норм морали и человеческого. Он не становится для нас чужим. Это мы для него — чужие. Если эти люди, считают, что лишь в связи наиболее высоким финансовым положением, они имеют право наплевать на историю, воспоминания и традиции других, точно таких же людей, просто менее финансово-успешных, то мы не можем с этим просто смириться. Мы вряд ли, что-то потеряем из своих карманов, от присвоения предприятий этими ублюдками. Мы потеряем нечто большее — самих себя. Слова Дэйва меня впечатлили, я понял, что он имел ввиду. Прошлое — не имеет значения, но это не повод отрывать его от настоящего. Я потупил взгляд в землю, а затем, очень уверенно ответил: -Хорошо, но мы просто поговорим, да? — Само собой, Рэй. Мы цивилизованные люди, так что, разберёмся. Как бы успокоив меня, произнёс Дэйв.