Без пяти минут люди

Скорость максимальная. В таком диком темпе, мы доберёмся до особняка меньше, чем за полчаса. На весь салон автомобиля, звучат треки популярного хип-хоп исполнителя. Атмосфера, царящая в дороге, просто доводит меня до мурашек. Командная работа с Дэйвом — вещь крайне интересная. Я достаю из пакета свёрнутый в трубочку журнал и раскрыв, осторожно протягиваю Дэйву обложкой вперёд со словами: — Если отца этой суки нет в особняке, то нам предстоит разговор с ней лично. Даже от одной фотографии воротит. Что думаешь, она пошлёт нас куда подальше сразу или мы продержимся пару минут? — Дэйв, слегка убавив громкость музыки: — Думаю, что мистер Шамионофф, очень хотел, чтобы жена родила ему сына. Но у них, никак не получалось. Тогда, он пошёл по пути наименьшего сопротивления, промывая мозги самой младшей из дочерей, всевозможными ментальными установками на имперские амбиции. Оно и понятно. Ему нужен сильный, харизматичный, а самое главное — влиятельный наследник. — Откуда ты знаешь? — с удивлением спросил я. — Скажем так: я изучал его «дело». Да и позиция юной дамы, очень сильно говорит о моей правоте. Руки, до-мёртвого спокойно лежат на подлокотниках. Широко раздвинутые ноги, одна из которых, упирается каблуком в голову убитого медведя- как символ полной неуязвимости. Это человек должен незначительно держать руки ближе к слабым местам, чтобы успеть среагировать на какую-либо атаку. А тем, кто ставит себя выше людей — такое просто ни к чему. Поверженный зверь, лишь закрепляет образ невероятной силы и влияния. С давних времён повелось так, что убийство крупного зверя в одиночку, делает тебя на порядок более великим чем того, кто на это никогда бы не решился. Демонстративное курение из длинного мундштука — своеобразная компенсация отсутствия мужского достоинства. Как и положено «идеалу», рассказы о половом органе, тоже должны зачитываться с нотками величия. В связи с этим -мундштук неестественно длинный. Единственное, что не даёт мне покоя- её очки. Линзы в них- не прозрачные. Какой смысл скрывать глаза? — Может, сигаретный дым попадает? — предположил я. — Как вариант. Или же, мы имеем дело с одним из видов саморазгрузки, — ответил мне Дэйв, почёсывая подбородок. Мне стало до ужаса любопытно, и пришлось спросить: — Что за «саморазгрузка» такая? Можешь объяснить более подробно для тех, кто в langvolgvo? Дэйв, крепче схватившись за руль: — Палачи носили маску не от божьего взора или страха перед возможным потоком сплетней среди простого народа. Ему так было проще выполнять свою работу. Своеобразный внешний вид. Некая «униформа», что позволяла морально облегчить себе жизнь. Он начинал размышлять так: палач- мужик в маске, работающий на его величество. Я же — простой обыватель, у которого сегодня выходной. Понимаешь, Рэй? Я слегка «переварил» в голове всё услышанное и ответил: — Как супергерой и его альтер-эго? — Пусть будет так, — с ухмылкой ответил мне Дэйв. Внезапно, нас очень нагло подрезал белый лимузин довольно интересного внешнего вида. Длинна сей агрегата, составляла около четырёх метров. Прямо в заднюю часть корпуса, по обеим сторонам, были встроены огромные колонки, которые выпирали динамиками не внутрь салона, а совсем наоборот- наружу. Просторные окна горели фиолетовым светом, а на капоте, располагался генератор-тесла. — Вот же, сын дворовой шавки! — прорычал от злости Дэйв. — Похоже, лимузин Люции. Мы не опаздываем, их вечеринка даже не началась, — твёрдо сказал я. Тем временем, внутри того самого, до жути пафосного лимузина, играла крайне спокойная музыка. Что-то наподобие индийских мантр. На обшитых сиреневой замшей сиденьях, что больше напоминали полукруглые диваны, удобно расположились пятеро зажравшихся представителей «золотого поколения». По центру салона стоял кальян с несколькими трубками, от чего, он очень походил на осьминога. Курила элитная молодёжь далеко не обычный табак и уж точно не тот, что скупает себе Дэйв. Оно и логично. Люди, которые уже попробовали и увидели всё на свете- не желают ограничивать рамки собственного сознания, впадая в глубокую депрессию от усталости к целому миру. Особенно, если этот мир превратился в бытовуху. В бирюзовый потолок лимузина, ударяется очередное облако дыма, выпущенное девушкой в деловом костюме на голое тело и козырьком с бриллиантами по кройке на голове. Темнокожий парень, в столь же строгом, но очень дорогом костюме, медленно сползает задницей с сиденья, закатывая глаза. Остальные двое, светловолосые братья-близнецы в белых футболках до колен- делают, практически тоже самое. Единственная, кому (не считая водителя лимузина) удаётся сопротивляться едкой одурманивающей завесе — Люция. Она продолжает смотреть в окно и ловить наслаждение от играющей в салоне лёгкой музыки. Каждый метр трассы для неё оборачивается картинами исторических событий. Она неспешно нажимает кнопку на маленьком пульте и тишина, предательски сменяется звуками мощнейших колонок снаружи салона автомобиля. — Пусть мир слышит это дерьмо, — слегка прошептала она, едва открывая рот. Langvolgvo, подъехал достаточно близко, чтобы все находящиеся в салоне, почувствовали вибрации по внутренним органам. — У них даже автомобиль над людьми издевается! А может, нам тоже стоит развлечься? — с накатившей вновь волной возмущения, выкрикнул Дэйв, следом за этим, потянувшись к одной из многочисленных кнопок управления на панели своего автомобиля. Рэй мгновенно схватил его за руку: — Прекрати. Ты же обещал, что мы просто поговорим с ними, — Дэйв тут же убрал руку: — Я ведь просто шучу. Сам знаешь, какой я юморист. — Знаю, потому и уберегаю окружающих от твоих приколов. Ещё пять минут поездки за пафосным лимузином, и мы добираемся до особняка. Как только вся элита заехала во двор, металлические ворота захлопнулись в мгновение ока. — Ладно, припаркуемся здесь, — проворчал Дэйв и остановил своего «железного пони» у живой ограды кубической формы. — Ничего страшного, вход слева всегда открыт, — сказал я, в попытках успокоить Дэйва. Внешне само здание ни капли не изменилось. Всё тот же особняк, вдохновлённый готическим стилем архитектуры. Разве что, ворота адаптировали под себя. Окрасили в золотой цвет, выгравировали название какой-то династии, наполировали решётки до блеска. Заменили несколько больших деревьев на генераторы-тесла, столь же крупных габаритов. На этом, видимо, успокоились. Теперь остаётся выяснить, как сильно всё поменялось изнутри. Пока Дэйв, докуривал очередную сигарету, я разглядывал охранников у входа в особняк. К моему счастью — это было довольно просто. Вся троица мордоворотов, идеально встала прямо под освещающей вход лампой. Двое из них, были настоящими бодибилдерами под два метра ростом. Третий же выглядел слегка пухлым. Но он также выделялся высоким ростом, и расползающимся швам на пиджаке в районе мышц. Все они, были одеты в светло-серые костюмы и туфли из крокодиловой кожи. Ублюдки из столицы, явно не экономят на внешнем виде охранников. Им, по всей видимости, очень важно, чтобы в момент покушения, их нежные шкирки, хватала мускулистая рука в дорогом костюме, а не боец в грязном камуфляже. Дэйв сделал последнюю затяжку, уничтожив, чёрт знает какую смоляную палочку за сегодня, ткнул пальцем на вход в особняк и сказал: — Всё, я готов. Пойдём, потрещим с ребятами у входа. Будем надеяться, что они — нормальные мужики. Мне было слегка не по себе, но несмотря на это, я достаточно уверенно двинулся за Дэйвом. Не более пятнадцати шагов и мы уже стоим напротив этих здоровенных вышибал. — Доброй ночи, как смена проходит, мужики? — приветливым тоном спросил Дэйв у этих шкафов с глазами, но в ответ-тишина. Они только и сделали, что встали треугольником, где острым углом являлся самый пухлый. Обычно, так делает в дворовом футболе и то, чтобы лучше защитить ворота. Хотя, может у ребят детство в одном месте заиграло. Дэйв не сдался и продолжил: — Мы с другом, хотели бы выпить хорошего виски. Слыхали, что здесь наливают. Баров вокруг полно, однако, хорошего алкоголя там днём с огнём не найдёшь. — Ваше имя? — внезапно спросил охранник, стоящий слева. — Дэйв Рикстер. А это мой друг — Рэй, — смотря прямо в глаза этому амбалу, ответил Дэйв. — Ах, да. Слышал о вас. Последняя работа — дерьмо полное, вам лучше возвращаться к истокам. В принципе, можете пройти. Но если хоть что-то не понравится госпоже Люции, то мы выбросим вас прямо через забор, предварительно забив ногами до полусмерти, — крайне надменно ответил этот громила, не скрывая свой ужасный оскал. Пока я пытался проглотить ком застывший в горле от неистового волнения, Дэйв, вполне спокойно ответил: — Хорошо, нас устраивает. Охранники расступились, словно каменные ворота, из какой-то сказки про средневековье, и мы спокойно вошли в особняк. Наконец-то, мне удалось получить ответ на вопрос: что же сделали со зданием изнутри. Удивительно, практически всё как было. Такое же широкое помещение с баром у крайней стены, несколькими столиками, красивыми перилами вдоль лестницы ведущей на второй этаж и уютным диваном в паре метрах от входа. Разве что, другие обои по всему залу и небольшое обновление с перестановкой в плане мебели. Но всё же, эти обои не давали мне покоя. Что за уродливый цвет? Кто это выбирал. Какой-то янтарь с узорами, в виде стекающей серебряной краски. Больше походит на то, что какой-то придурок выпил ртуть и решил помочиться на стены. Также, ярое внимание к себе привлекало огромное, приколоченное к стене между первым и вторым этажом распятие, на которое было привязано тело женщины с голым верхом, прикрытым простынёй низом и терновым венком на покорно опущенной голове. Справедливости ради — выглядело интересно. Пока мои глаза подстраивались к тому, чтобы не замечать эти обои, Дэйв, вальяжно зашагал к барной стойке. Я не стал медлить и нагнал его. Всё-таки, конкретно в этом месте, нам лучше держаться как можно ближе. Уронив взгляд на бармена, зачёсанного прямым пробором и с профессионально завитыми усиками, мне вспомнилось ещё одно изменение -униформа персонала. Если раньше, это были белые рубашки, с красной жилеткой поверх неё, то сейчас- просто зелёные пиджаки с невиданной для меня раньше эмблемой. Выглядит настолько по-тупому, что весь персонал, стал напоминать злых лепреконов. — Что желаете, сэр? — спросил бармен у Дэйва, с такой интонацией, словно ему защемили яйца. — Обещал вашим ребятам из охраны выпить, но вспомнил, что не могу. За рулём я сейчас. Может, есть что-то безалкогольное? — облокотившись одной рукой на стойку, поинтересовался Дэйв. — Из напитков ничего, сэр. Но могу предложить сигару. Сегодня, нам очень кстати привезли свежую партию. Всё собрано и закатано вручную семьями беженцев, которым, Мистер Шамионофф, милосердно предоставил работу на своей плантации, — с ещё большим «давлением яиц», как по методичке проговорил бармен. Дэйв подняв одну бровь: — Хорошо, пусть будет сигара. Бармен потянулся руками под стойку, достав деревянную коробочку с защелкой, после нажатия на которую, прозвучал интересный щелчок. Коробка открылась, и бармен вытащил из неё светло-коричневую сигару, около двадцати сантиметров длинной. На этикетке по центру табачной, на этот раз не палочки, а самой настоящей палки, был изображён миниатюрный портрет Мистера Шамионофф. — Конец бы отрезать, — произнёс Дэйв, от чего меня пробило на смех, но я сдержался. Мой друг не упустил этого из виду и укоризненно взглянув на меня, сказал: — Конец сигары, Рэй. Старина Фрейд, мог только мечтать о таком пациенте как ты. Перед лицом Дэйва оказалась вытянутая рука бармена, держащая сигарную гильотину, которую, мой товарищ, сразу же взял и слегка склонил голову в знак признательности. Но не успел мой друг отсечь, что хотел (чёрт, до сих пор смешно), как услышал цоканье каблуков, спускающихся по лестницы со второго этажа, следом за которым, послышалось: — Кто пустил сюда эту чернь? Мы за что охране платим? Это была Люция, в сопровождении темнокожего парня и нескольких женщин из числа персонала. Одета в те же тряпки, что и на обложке купленного мной журнала: тёмно-синяя юбка до колен, накидка из песца и белый кардиган. Упоминать её идиотские очки с жёлтыми линзами — не имеет смысла. Они будто вросли в эту мерзкую морду. — Всё в порядке, Мисс Шамионофф. Мы всего-навсего, зашли отведать местных прелестей, — повернувшись в сторону Люции, очень вежливым тоном, сказал Дэйв. Но самопровозглашенная госпожа, ещё больше взмутилась тому факту, что с ней посмели заговорить. Она поправила очки на лице, ткнув средним пальцем в их оправу, продолжив шквал возмущений: — Вам напомнить, что было с Адамом и Евой, когда они решились вкусить то, что им недозволенно? Хотя, откуда вам знать… Библия была написана по слову божьему текстом человеческим. Если вы не поняли, то для подобного рода знаний — надо уметь читать. Дэйв скорчил крайне язвительную улыбку и ответил: — Мисс Люция, читать уж я умею. И делаю это гораздо лучше многих. — Гораздо лучше многих шимпанзе? — огрызнулась Люция. — Чем вам не угодили шимпанзе? — продолжил Дэйв. — В мире не так много беженцев и на них не построить капиталистического рая. А благодаря приматам, вы спокойно можете собирать урожай со своих плантаций. За них и налоги, как за наёмных рабочих платить не нужно. — Насмехаться надо мной вздумал, ублюдок? — со скрипом в зубах, произнесла Люция. — Что вы, ни в коем случае, — едва сдерживая приступы смеха, успокоил её Дэйв. — Я имею в виду: ваша семья настолько хорошая, что готова пристроить на работу не только людей, но и братьев наших меньших. — От обезьяны, всё равно больше толку, чем от сброда, вроде тебя, — с очень яркой надменностью, сказала Люция. — Если надо почистить банан, то да. Шимпанзе вам поможет справиться с этим, гораздо лучше, нежели я. А если надо будет схватить вас за волосы и отодрать между гладких подкаченных булок как следует, тогда… Шимпанзе тоже справится лучше. Вам ли не знать, мисс Люция, — съязвил Дэйв, и начал очень громко смеяться. Все, кто стоял рядом, внезапно поймали тишину и отвели взгляды в разные стороны. Похоже, они чувствовали, что шутка Дэйва, сулит нечто ужасное. Люция, начала быстро спускаться с лестницы, от чего цоканье каблуков только усиливалось, и подошла к моему товарищу на расстояние, чуть ближе вытянутой руки. — Ты сюда, чтобы посмеяться пришёл, жирный ублюдок? — ужасающим от своей монотонности голосом, спросила Люция, глядя в глаза Дэйву. Мой друг не растерялся и тоже стал уверенно смотреть ей в глаза, спустя секунду, ответив: — Допустим, а что? Атмосфера накалилась до предела. Все вокруг, буквально попрятали взгляды, упорно стараясь не дышать. Дэйв и Люция, подобно ковбоям из вестернов в час дуэли, не отрывали друг от друга серьёзные и при этом, невероятно озлобленные взгляды. Продлилось всё это пару минут, пока Люция в итоге не сказала: — Да что с вас — низшего сорта взять? Через пару лет всё равно сдохнешь в канализации, — она махнула рукой и с гордостью пошла обратно к лестнице, роняя взгляды на прислугу, которая наконец-то могла отдышаться. — Пойдёте слушать свою музыку для ублюдков, мисс Люция? — крикнул ей в спину Дэйв. — Возможно, а ещё отведаем стейки мамонта. Тебе, нищеброду, такое только украсть. Тяжелое пузо, но лёгкий карман. Какая жалость, правда? — продолжая подниматься по лестнице, отвечала Люция. — А Иисус ведь всё видит, вы даже его статую к стене прибили, — упрекнул её Дэйв. Люция остановилась, и оглянувшись через плечо сказала: — Люди погубили огромное количество животных, которых им милосердно подарил Господь. Мы же — возродили их. Мы — вернули порядок вещей в норму. А на этом кресте не Иисус. Отвратный ты выродок. Это работа знаменитого скульптора и художника — Фридриха Фрецше. Она пророческая, и отвечает на вопрос: что случилось бы с Иисусом, будь он не сыном Божьим, а дочерью. — И какой же ответ? Объясните «челяди», будьте так любезны, — уперев руки в бока, поинтересовался Дэйв. Люция широко улыбнулась правой частью рта, выдержала лёгкую паузу и ответила: — Всё то же самое. Дэйв слегка чесал голову, а Люция — быстро поднялась на второй этаж и пропала из поля нашего зрения. — Вот и поговорили. Конструктивно получилось. Согласен, Рэй? — спросил меня Дэйв, даже не глядя в мою сторону. — Да, но можем подняться и попытаться ещё раз. Кажется, вы с этой стервой можете установить какую-то связь, — аккуратно предложил я. — Обязательно попробуем, Рэй. Но для начала, дай-ка мне оценить вкус сигары. Меня бестактно прервали. Ты будешь? — тыча мне в грудь табачным битком, предложил Дэйв. — Нет, спасибо. — На нет, как говорится, и суда нет. Только Дэйв жадно отгрыз своими зубами кончик сигары и выплюнул его на пол себе под ноги, как его снова оторвали от попытки, насладится пасленовой травой высшей категории. К нам дерзкой походкой приблизились те самые трое охранников и самый высокий из них сказал: — Мы всё слышали, покиньте помещение. Тот, что самый пухлый и самый высокий, взяли Дэйва подмышки, потащив к выходу, от чего ноги моего друга волочились носками ботинок по ковровому ворсу, оставляя неаккуратные следы. Третий, в свою очередь, мёртвой хваткой сжал воротник моей ветровки и поволок словно котёнка, следуя за своими коллегами. Выйдя из помещения, нас швырнули вперёд, но справедливости ради — довольно аккуратно. Мы пошатнулись, но даже и близко не были к тому, чтобы упасть. Самый высокий охранник, причесал чёрные волосы на левую сторону и разминая пальцы, сказал: — Господин Рикстер, только исходя из моего личного уважения к вам, мы ограничимся без рукоприкладства. При условии, что вы сейчас же покинете территорию особняка. — Без проблем, — с нотками обиды в голосе, ответил ему Дэйв. — Мы проводим вас за ворота, — приказным тоном сказал тот толстяк из банды этих «лицензированных вышибал». Мы с Дэйвом шли впереди, а эти трое говорящих булыжников, неторопливо шагали сзади, контролируя каждое наше движение. Золотые ворота открылись как по взмаху волшебной палочкой. Нет, я серьёзно, сторожа поблизости нет. Кто их открывает? Согласен, не суть. Когда мы вышли за пределы территории, то охранники, одновременно побросали на нас такие взгляды, словно мы были изгнаны из рая. У этих недоумков- аллегории на каждом шагу. Кошмар какой-то. Претендуют на престижную кинопремию? Потому, они так сильно вжились в свои мерзкие образы? Ох, уж эта система Станиславского. Дэйв как-то приводил интересный пример про конструкцию героического или мифического образов. Понтий Пилат — не мог притвориться Иисусом. Наоборот, тоже бы ничего не вышло. Они закрепили за собой слишком разные роли. Но вот что интересно: Иуда —вполне мог исполнить роль Иисуса, если бы таковой ход понадобился для определённых планов. Однако, Иуда выбрал другой сценарий для развития событий. — Проваливайте. Выдал строгим тоном, самый высокий охранник, после чего, мы пошли к автомобилю Дэйва, а троица громил, достала по сигарете и принялась курить, пуская ртом кольца дыма. Как я понял, они дожидались нашего уезда, чтобы окончательно убедить себя в том, что вся ситуация под их полным контролем. Но такое ощущение, что Дэйв, не особо торопился уезжать. Он переглядывался с охранниками, ментально передразнивая их. Со стороны, мой друг, выглядел как маленький ребёнок, что кидается попкорном в запертого за толстой решёткой тигра. — Может поедем? Мы посмотрели им в глаза, а ты, даже умудрился подразнить, чуть ли не самую верхушку их элиты, — пытался убеждать я Дэйва. — Рэй, скажи, ты доволен результатом нашей встречи с этими придурками? — продолжая смотреть вперёд, спросил Дэйв. Я слегка замялся: — Ну, не сказать, чтобы я, как-то… — Непонятное чувство, я угадал? Они опираются на библию, как на прикладное пособие по бизнесу. Возрождают флору и фауну ушедших тысячелетий, отнимают территории, сортируют людей. Мы — такие же как они, но они- не такие как мы. Какой же смехотворный парадокс, — с усмешкой выдал Дэйв. Душевный монолог Дэйва, сопровождался звучащим на фоне трублением, очень походившим на слоновье. В этих звуках, отчётливо отображался плачь перед страхом смерти. Очевидно, что прислуга в зелёных костюмчиках, пришла забивать очередного мамонта, ради ночного перекуса для золотых детишек, которых пробило на «покушать» после курения наркотических веществ. И в то же время, просто уму не постижимо. Настоящие мамонты. Прямо здесь, в невероятной близости ко мне. Я сделал максимально задумчивое лицо, открыл вторую банку миндального капучино, а затем, неохотно спросил Дэйва: — И что ты предлагаешь? Устроить резню? — Дэйв начал широко улыбаться, медленно поворачивая голову в мою сторону. — Нет, нет, и ещё раз нет! — нервно прокричал я, махая руками по воздуху вверх и вниз. — Какой же ты категоричный, — издевательски произнёс мой друг, ритмично постукивая пальцами по оплётке руля. Я же продолжал строить из себя воплощение идеи пацифизма: — Слушай, Дэйв. Ты меня убедил. Я понял, что ты хотел сказать и показать. Понял, какие эти ублюдки злобные и бесчеловечные. Но мы не оберёмся проблем, если даже слегка их поцарапаем. В современном мире вопросы так не решаются, — Дэйв посмотрел на меня, но на этот раз, сделав серьёзное выражение лица, а после, произнёс: — Рэй, в каком еще раз мире? Современном? Ты сейчас шутишь? Они сидят в особняке, выстроили иерархию схожую со средневековьем, жрут мамонтов и глушат боль травами. Их защищают абсолютно карикатурные здоровяки, которым на любую другую работу — дорога закрыта, — эти слова, слегка загнали меня в тупик, но я решил уточнить: — Что ты имеешь в виду? Дэйв снова перевёл взгляд на троицу охранников, но всё же ответил мне: — Как я уже говорил, люди строят мир по принципу «здесь и сейчас». В случае же, с этими пожирателями каловых масс из цветущей столицы, весь их, так называемый «прогресс», строится на оболванивании, чтобы отбросить в прошлое. Уже предвижу твой вопрос в духе: «но зачем?». Отвечу так: чем дальше мы от прогресса, тем ближе к самим себе. Этот принцип, способен работать и в обратную сторону. Изначально, люди даже мыслили совершенно иначе. Они слышали голоса в своей голове, эдаким фоном. От того, им казалось, что любая мысль — воля богов. Да, люди на самом деле, причисляли свои же мысли к сигналам от высших сил. Какие-то жалкие сотню лет назад, народом можно было управлять через голоса из радио-приёмника. Главное, неси ерунду с наиболее серьёзным голосом, не забывая перемешивать её со всевозможными заумными терминами, дабы казаться, страсть каким эрудированным в глазах простых обывателей. — А почему, конкретно наш регион? — перебил я Дэйва. — А здесь всё просто, дружище, — продолжил он. — Курортные зоны, служат местом для эмоциональной разгрузки и расслабления. Как следствие — люди наиболее уязвимы для пропаганды. Их мозг размягчается, а посему, им уже нет дела до того, что происходит вокруг них. Более того, скажу страшную вещь: со временем, им станет безумно симпатизировать происходящее. — Я тебя понял. Прогресс облегчает жизнь, но именно его наличие, заставляло думать и развиваться, приспосабливаться и выживать. Любое наведение на ложную истину- равносильно страшнейшему преступлению против всего человечества. Вот, что ты подразумевал под фразой «мы потеряем самих себя», — с облегчением высказал я Дэйву. Дэйв похлопал меня по плечу, ответив: — Да, именно так. Даже те быки-переростки на ферме Старого Билла — не его проспиртованных рук дело. Учёные наших оппонентов, произвели всю эту доисторическую скотину, опираясь на всё те же принципы управления людьми. Чем больше таких огромных животных, тем больше с них можно получить мяса. Чем больше мяса, тем больше уверенности в том, что народ не останется голодным. Таким образом, мы получаем первобытное общество в современной обёртке. Я с две минуты молча сидел, наблюдая за охранниками через лобовое стекло, но дело было не в них. Я сам смог убедить себя в том, что бесчеловечное предложение Дэйва — правильное. Нельзя оставлять всех своих друзей и родных под катком этой напыщенной машины идиотизма. И какого вообще хрена здесь происходит? Мы же просто ехали на озеро, чтобы пожарить стейки, запивая эту вкуснятину домашним пивом. — Ну, что надумал? — снова прозвучал голос Дэйва, расталкивая все мои мысли. Я встряхнул голову и ответил своему товарищу: — Как ни странно, мы могли бы измолотить их всех в фарш. Но меня сдерживает фактор последствий. — Каких последствий? — взвыл Дэйв. — У них даже камер видеонаблюдения нет. Говорю же — первобытные. Либо же, от великой уверенности в себе и во избежание утечек записей, где они паровозиком дрючат друг дружку в задницы, от камер было решено отказаться. Но что это в принципе меняет? Я поднял голову и посмотрел на звёзды. Одна из них, снова несколько раз к ряду моргнула мне. Это знак. Я снова поворачиваю свою голову в сторону Дэйва и произношу: — В таком случае, хочу взять с тебя ещё одно обещание. — Какое? — удивлённо спросил Дэйв. — Как только мы разберёмся со всей этой шайкой, то без всяких остановок едем до озера и разжигаем костёр, — Дэйв утвердительно кивнул со словами: — Да, обещаю тебе, Рэй, — я расстегнул молнию на своей ветровке и максимально раскрыл её, а после, сделав глубокий выдох, сказал: — Ты начинаешь, дружище. Дэйв сделал вид, что не может завести своего «железного пони», специально не до конца проворачивая ключ в замке зажигания, чем привлёк внимание охранников, скуривших уже по четвёртой сигарете. Да уж. А я ещё упрекал своего товарища в уязвимости к этому недугу. Одно нажатие на ярко-красную кнопку в самом низу панели управления langvolgvo, привело к тому, что одна фара, прокрутилась идентично барабану револьвера. В момент вращения, из неё незаметно вылетел шарик, что был в пару раз больше грецкого ореха и спешно покатился под ноги охранникам. Тот самый мускулистый толстяк, заметил это и наклонившись, поднял его с земли указательным и большим пальцами. Он пристально взглянул на эту металлическую штуковину и рявкнул в нашу с Дэйвом сторону: — Твоё ржавое корыто уже по кускам разваливается! Сдай это на металлолом и купи себе велосипед, не позорься! Только он решил продолжить издевательски насмехаться над автомобилем Дэйва, как шарик засветился красным светом, помигивая, идентично проблесковому маячку. Самый высокий из охранников, с полной недоумения мордой, подошёл ближе, чтобы тоже посмотреть на эту диковинную вещь, но уже через мгновение этот самый шарик взорвался так сильно, словно это была целая шашка динамита. Яркая вспышка от взрыва, резко ударила нам в глаза, а от звука в ушах начало стрелять. К счастью, столь неприятное ощущение продлилось не больше тридцати секунд, и мы с Дэйвом уже были в полном порядке. Теперь, за лобовым стеклом автомобиля, была совсем иная картина. Живая изгородь, что росла вдоль лицевой части периметра особняка, чуть ли не наполовину стала окрашена в тёмно-розовый тон. Тот охранник, которому довелось подобрать с земли злосчастный шарик, всё ещё стоял на месте. Ну, не совсем. Стояли только его ноги, причём по самые бедра. Брюки костюма слегка опалились, а кожаные туфли- остались идеально целыми. Вот это я понимаю — качество! Тот, что самый высокий, буквально разделился надвое. Верхняя часть его тела, примерно до пояса, лежала в размягчённом состоянии на земле. Рот был отрыт так широко, будто в него пытаются засунуть невидимую коровью голову. Но самое пугающее — его глаза. Они были закатаны кверху до самого упора бровей, издавая ужасающий треск. Вместо второй половины тела, выпирал весь ливер. Вернее, сейчас это ливер, а раньше (секунду назад, если быть точным)- вся пищеварительная система. Тому амбалу, который стоял дальше остальных — повезло чуть больше. Нет, он также погиб, но его тело, над которым приходилось годами работать в спортзале — идеально сохранилось. Не так жаль потраченных на спортивное питание и абонемент в тренажёрный зал средств. Взрыв просто повредил какие-то ткани, либо ещё что-то в его головном мозге. Смерть мгновенная. Мы с Дэйвом, встряхнули головами, подобно собакам, которые пытаются избавиться от лишней влаги на шерсти. Посмотрев друг на друга, мы одобрительно кивнули, после чего, аккуратно открыли автомобильную дверь. Изначально, моё же собственное сознание, не особо хотело, чтобы я покидал автомобиль. Всё дело в том, что мне ненароком довелось сконцентрировать внимание на произошедшем. Глядя на разорванные тела и воспринимая тот факт, что сейчас, за какую-то никчёмную долю секунды, погибли трое человек, по одной лишь нашей прихоти. Моя мышца лица под правым глазом нервно пританцовывала. Меня немного тошнило. Я только и ловил зрачками зависшие блестящие снежинки какого-то химического вещества, освободившегося при взрыве. Я ударяю себя ладонью по щеке. Сразу возникает своеобразный фантомный ожог. Это помогает. Я прихожу в чувства. — Вот это правильный настрой! — выкрикивает в мою сторону Дэйв. Я смотрю на него безумными глазами, и спрашиваю: — Что берём с собой? — По бейсбольной бите. Я, в принципе, не против и пару мячиков захватить. А ты, Рэй, можешь взять приятное дополнение — кастет. Он под моим сиденьем, поройся там, — как будто пробежавшись глазами по списку покупок, ответил мен Дэйв. — Кастет? Хорошо, можно попробовать, — Доставая свинцовую киянку для человеческих рёбер под завалами днища водительского сиденья, едва разборчиво проговорил я. Ещё с минуту поиграв в юного палеонтолога, мне удалось найти кастет между пачками чипсов. К слову очень изящный. Вес около ста сорока грамм, четыре выпирающих треугольника из его поверхности — заточены просто до ужаса. На основании узор, изображающий песочные часы. И всё это покрыто нержавеющим составом серебристого цвета. — Сидит неплохо, будто под меня выплавляли, — с удивлением сказал я Дэйву. — Под меня, но молодого, — фыркнув ноздрями, ответил он мне. И вот, мы уверенной походкой, вновь движемся ко входу в особняк. На моём плече бита, на левой руке — кастет. Из-за расстёгнутой ветровки, зажигалка лежащая в её кармане при ходьбе ударяет в косточку тазобедренного сустава. Мой товарищ, волочит свою биту по земле, напевая песенку из какого-то детского телешоу прошлого десятилетия. Окна особняка горят всевозможными осветительными приборами, но только не обычным светом от лампочек. Музыка вперемешку с криками от наркотического угара, превышают то количество децибел, которое человек в принципе способен выдержать. В связи с этим, мы ни капли не удивились, что никто не услышал звук взрыва. Перед нами — расписные двери из редкой породы древесины, а прямо за ними — наша цель.