Blood, stereo and love

       Осаму хватило на неделю. Одну, мать её, неделю. Он правда пытался справиться и работа после уроков в библеотеке, конечно, помогала, но этого не хватило. Нет, он не полез в драку, не нахамил, хуже — у него поехала крыша. Именно так. Учитывая, что он не спал ночами и жил практически на одних энергетиках и булочках из столовой — этого стоило ожидать. Йосано, звонившая каждый день, иногда и по несколько раз, старалась как-то поддержать его, но только раздражала. Зачем он ей?! Она не пойми откуда взявшаяся старшая сестра, а ведёт себя будто всю жизнь ему нравоучения читала и он должен её слушать, а схуяли? Хотя бы с первого дня в библиотеке Дазай практически не видел Накахару, потому что тот старался как можно скорее убраться оттуда, как только в его поле зрения появлялась красная шевелюра. Да и Осаму было не до него, и не до тех детей-богатеев, которые подлавливали его по пути из школы и пытались как-то подколоть. Он понятия не имел, что они до него доебались, но и разбираться просто не хватало сил и желания. У него были проблемы посерьёзнее.        Ёбаные ночные кошмары.        Он не мог спать из-за них уже пару дней, но самое ужасное было не в них самих, а в том, что за ними следовало. Огай. Ёбаный Мори преследовал его даже после того, как Осаму сбежал от него.        ×××        Темнота. Глубокая ночь. Комнату слабо освещает лунный свет из окна прямо напротив дивана, на котором Дазай проснулся от очередного кошмара. Он смотрит в белый потолок, пытаясь перевести дыхание. Сердце до сих пор бешено колотилось. Казалось, его четвертовали и скинули в пропасть наяву, а не только во сне. Он оглянулся и увидел у противополжного края дивана чёткий тёмный силуэт отца. «Чёрт, только не снова…» — Осаму крепко закрыл глаза, пытаясь заставить себя заснуть, хоть и не очень хотелось, но он предпочел бы досмотреть тот кошмар, лишь бы его не видеть, но ничего не выходило.        – Ну и чего ты добился этим? – тишину прорезал острый как лезвие голос Огая. Дазай заткнул уши, пытаясь избавиться от него, хотя это никогда не работало и он это знал, голос прозвучал лишь громче. – Ты никому не сдался, Осаму, в конечном счёте ты останешься один.        «Заткнись! Заткнись! Заткнись!» — Осаму продолжал пытаться заглушить в своей голове этот голос, повторяя одно и тоже, он уже не мог слышать его, он был готов умереть, лишь бы его не слышать, но ничего, опять же, не получалось.        – Бесполезно, ты и сам знаешь, что я прав. Фёдору ты только мешаешь, он общается с тобой из жалости. От сестры ты сам сбегаешь. Накахара тебя ненавидит, как и Николай, которому ты испортил жизнь. А вокруг тебя больше никого нет. Ты сам отпугиваешь от себя людей, Осаму. – Дазай закрыл голову подушкой, в тщетной надежде, что это как-то поможет. У него не было сил выслушивать это третий день подряд в разной формулировке. – Даже свою мать.        Эта фраза была каким-то непонятным триггером, который срывал всю адекватность Осаму нахуй. Он уже не выдерживал. Он с яростью кинул в силуэт подушку. Послышался звук разбивающегося стекла. Блять. Опять. Попадалово. Тут же в соседней комнате загорелся свет и из двери вышел сонный уставший Достоевский в своей серой пижаме. Он немного злился, что и понятно, но больше был как-то странно опечален.        — Что за нахуй, Дазай? Три часа ночи, — Фёдор включил свет и смотрел, то на, уже вторую за пару дней, разбитую вазу, то на сидящего на диване напротив Осаму. Выглядел тот откровенно не очень: синяки под глазами, полные усталости, злости и, кажется, вины, спина взмокла, грязные волосы отросли и запутались. Спустя пару мнгновений мёртвой холодной тишины, Достоевский выдохнул, видя, что Дазаю хуёво, и потёр переносицу, — Снова он?        — Прости, Федь… Но я уже не могу так! Я его видел! Снова! Прости, прости, я всё уберу… — Осаму вскочил с дивана и принялся собирать осколки руками, по воде растеклось кровавое пятно, Достоевский уже не мог на это смотреть.        — Осаму, хватит, — окликнул он Дазая, однако тот совершенно не реагировал, что-то бубня себе под нос, и Федор положил руку ему на плечо, чтобы тот обратил на него внимание, — Осаму, прекрати. Сейчас я всё уберу, иди обработай руки.        — Но…        — Никаких, блять, «но», Осаму, — Фёдор внимательно проследил за тем, чтобы Дазай пошёл к раковине и, только после этого, тяжело вздохнул и пошёл за веником.        «Чёртов, Огай! Даже если он просто галлюцинация…» — Осаму держал руки под горячей водой уже практически не чувствуя как жжёт ссадины на них, — «И самое отвратительное то, что он, блять, прав. Я всем только проблемы и приношу, особенно Феде… Удивительно, что он меня ещё терпит». Размышления Осаму прервал сам Достоевский, который уже пару минут наблюдал за тем, как он стоит не двигаясь, держа руки под водой от которой пар валит.        — Дазай, надо поговорить, пойдём выйдем, — Фёдор коротко кивнул на выход из квартиры и пошёл вперёд, в то время как Осаму замешкался. Ну вот и всё. Он его выгонит. Точно вышвырнет как щенка. Пошлёт нахуй. Это очевидно. Спустя пару мнгновений, Дазай всё же двинулся вслед за другом, смирившись. Ну и ладно! Окей! Пусть он скажет это в лицо! Накинув куртки, они вышли на лестничную площадку и Фёдор оглянулся на Осаму, в малиновых переливах его глаз читалась серьёзность и обеспокоенность, — Дазай, ты же понимаешь какой пиздец с тобой творится?        — Что? О чём ты, я в порядке, — если честно Осаму и сам не понимал врёт он или нет, потому что с одной стороны — да галлюцинации это не «окей», но с другой не стороны –всё остальное в полном порядке. Он старался не подавать вида и вести себя обычно, что делало только хуже.        — Ты сейчас серьезно? Ты просыпаешься посреди ночи то с криками, то швыряешь что-нибудь, ходишь как ёбаный зомби не чувствуя боли, и ведёшь себя как псих! Это не «в порядке», Осаму, нихуя не «в порядке»! — Достоевский пытался говорить не сильно громко, чтобы не беспокоить соседей, но при этом жестикулировал будто орёт благим матом на весь дом, это выглядело довольно забавно, учитывая то, что обычно он спокоен. Но Дазаю было немного не до смеха, ощущение было будто отец ругает за недоеденную кашу и оно было не из приятных. — Так не может продолжаться. С этим нужно что-то делать.        — Или что? Выгонишь меня? — Осаму усмехнулся, он вроде и острил, но ему было страшно, что это окажется не простыми словами. Он начинал злиться, хоть глаза слипались, а мозг отказывался дальше что-либо обрабатывать.        — Дазай, ты идиот? Серьёзно, я не понимаю, что с тобой, блять, происходит, но я хочу помочь, — Фёдор раздражённо потёр переносицу и хотел продолжить, но-        — Поэтому всю неделю, пока мне было хуёво, ты вёл себя как ублюдок, а? — рыкнул Осаму громче, перебив Достоевского. Фёдор замер. На его лице застыла удивление и буквально читалось «Ты сейчас шутишь?», однако спустя пару мнгновений он взял себя в руки и старался быть хладнокровнее, что не сильно получалось. Он тяжело выдохнул.        — Я вёл себя как ублюдок? Мне напомнить кто реально вёл себя как ублюдок всю старшую школу, не считаясь с чужим мнением? — Достоевский смотрел прямо в лицо Дазая, наблюдая как в чужих глазах появляется сомнение и вина. — Я пытаюсь тебе помочь всё это время. Я нарушил своё слово, чтобы пустить тебя к себе жить. И я ещё и ублюдком остался? Превосходно, Осаму, просто замечательно.        — Фе-        — Агх, всё, прости, сейчас поздно, я просто хочу пойти спать, Николай наверняка нас потерял. Позже поговорим, — Фёдор потёр переносицу, пытаясь успокоиться и развернулся, чтобы открыть дверь и уйти внутрь квартиры, ведь они до сих пор стояли на лестничной клетке, но Дазай ухватился за его руку, чтобы тот обратил внимание.        — Фёдор, стой. Не уходи. Прости, прости я был не прав, давай поговорим, только не уходи, — казалось Осаму стоило больших усилий признать то, что он не прав, но Достоевский лишь с усталостью посмотрел на него.        — Дазай, завтра вставать рано, а сейчас около трёх ночи, у меня уже мозги не варят, нужно пойти поспать, и тебе тоже следует, — Фёдор не успел вырвать руку, как за неё резко потянули, тем самым развернув его, и он почувствовал чьи-то губы на своих. Блять.       Осаму поцеловал его.       Секунда. Две. Три… Несколько секунд длились, казалось, вечно, но Достоевский был настолько шокирован, что не мог пошевелиться, чтобы оттолкнуть Дазая.        — Не уходи. Пожалуйста, — тряссущимся голосом тише произнёс Осаму разомкнув неловкий поцелуй. Он смотрел жалостливо, как щенок. Всё внутри сжалось. Страшно.        — Прости, правда нужно идти, — Фёдор лишь немного нахмурился, а голос был спокоен. Он развернулся и, уже заходя внутрь, оглянулся на остолбеневшего Дазая, — Когда будешь заходить — закрой дверь, пожалуйста.        Дверь хлопнула. Воцарилась мёртвая тишина. Блять. Что он только что сделал? Мысли роились в голове Осаму, нагоняя панику. Подъездная тишина и прохлада только усугубляли, ибо пальцы рук начали неметь. «Я поцеловал его? Почему так не хотелось чтобы он уходил?! Почему так больно? Он никак не отреагировал. Почему? Почему?!» — Осаму начал оседать на пол, пальцы вплетались в алые пряди, ему казалось, что сейчас его сердце либо выпрыгнет, либо остановится, –«Нет, нет, нет, нет, нет, нет! Я не могу быть пидорасом, я нормальный, я нормальный!» Внезапно откуда-то сверху послышался злорадный смешок. Нет. Только не сейчас, блять.        — Не стоило ничего другого ожидать. Ты омерзителен. Наверняка Фёдор думает также, особенно после этого. — Огай возвышался над Дазаем, сложив руки за спину. Осаму пытался от него отмахнуться, но руки пролетали мимо. Логично. Его здесь нет. Его здесь нет.        — Отстань от меня! — он пытался не закричать, чтобы не разбудить никого из соседей, поэтому получилось достаточно жалко. В ответ же — снова ебучая усмешка.        — Не думаешь, что всем было бы проще, если бы такого урода, как ты, не существовало бы вовсе? Думаю, кто угодно хотел бы отправить тебя к матери. — Огай беспечно проходиться по лестничной клетке, пока Дазай пытается вырвать себе уши, лишь бы только не слышать его. Он ужасен. Отвратителен.        — Прекрати! — Осаму резко поднялся и быстрым шагом направился в квартиру, стараясь убежать от него. Дверь захлопнулась, и он постарался закрыть её на замок как можно быстрее. Тишина. В ушах только еле слышный шум. Вроде его больше не слышно. Ну это же просто невыносимо! Дазай невыносим. Он бы и сам уже хотел увидеть Элизу. Прошло так много времени с её смерти, что он успел сильно соскучиться. Всё лучше, чем выслушивать нотации галлюцинаций.        Осаму не мог нормально думать: мысли путались, казалось внутренний голос размножился и все говорит и говорит какую-то чушь в разнобой, от которой мозг, кажется, начинал медленно плавиться. Все голоса внезапно стихли и стало невыносимо тихо. Дазай тяжело дышал и постепенно осел по двери, зарываясь пальцами в волосы. Что блять пошло не так? Как он скатился до этого? Всё просто пошло по пизде за несколько дней. Что ему теперь делать…? Как ему жить дальше?        ×××        «Так, занесу им тортика и потом на волонтерство, как хорошо, что ради этого с уроков освободили ммм…» — Накахара просто светился, его раньше отпустили с уроков и он решил зайти в квартиру Фёдора и Коли (и, к его сожалению, Дазая), оставить там тортик на вечер и пойти убираться в городском парке. Поворот ключа, щелчок. Там вроде никого не должно быть. Так что Чуя спокойно проходит по коридорчику, но поворачивая за стенку и видит — он тут не один. Дазай стоял на стуле, а в его руках была петля. Накахара застыл на пару секунд, Осаму быстро заметил его, но не успел ничего предпринять. Чуя оставил коробку с тортом на полу, а сам кинулся к этому придурку. Он что вообще идиот?! Вскочив на табуретку, он выхватил верёвку из рук Дазая, тот не успел начать возмущаться, потому что почувствовал, что они начали стремительно падать вместе с табуреткой. Бах! Оба на полу. Накахара прижал его своей тушкой. Блять. Это была очень выигрышная позиция для Чуи, так как теперь Осаму не сможет никуда убежать.        — Ты совсем умом тронулся?! — вскричал рыжий, грозно испепеляя Дазая взглядом практически вплотную, — Какого чёрта?!        — А тебя ебёт?! — рявкнул Осаму в ответ. Не то чтобы у него было много сил на то, чтобы спорить, но при виде Чуи промолчать было невозможно, до того он бесил. — Ты вообще должен быть первым кто желает моей смерти, схерали мешаешь?!        — Чего блять? — брови поползли вверх и Накахара оцепенел: он, мягко говоря, был в ёбаном шоке. Спустя пару секунд удивление на лице сменились злостью, — С чего ты взял, идиот?! Схерали я должен желать тебе смерти?        — Хах, ты серьёзно? Я тебя всю жизнь кошмарил, с чего бы тебе желать мне добра? Ты мать Тереза что-ли? — на лице Осаму перестали прослеживаться какие-либо понятные эмоции, казалось он просто устал, что-то показывать.        — Прекрати нести чушь. Ты сейчас серьезно? Ты, блять, решил повеситься в чужом доме и думал, что тебя не остановят при возможности? Да ты ёбаный гений! — Накахара бесился, — «Да как этот мухомор мог вообще обо мне такое подумать?! Что бы я желал кому-то смерти?! Я по его мнению вообще мудила?»        — Слезь с меня уже! Достал! Ты мне отец что-ли, чтобы нотации мне тут читать?! — Осаму бесило это дурацкое положение и в особенности разражало, что его телу оно нравится, становилось ещё противнее от себя самого, и он старался спихнуть с себя рыжего карлика. Ну почему именно он?!        — А… — казалось Чуя сам только понял, что сидит на нём. Блять. Накахаре моментально стало неловко и он немного покраснел, поспешно поднявшись. Однако, как только он это сделал Осаму рывком поднялся и кинулся к двери настолько быстро, что Чуя не успел сообразить, что только что произошло, а когда кинулся к двери следом понял, что поздно и он его уже не догонит. «Почему этот придурок вообще меня волнует!» — думал он про себя, уже слушая гудки из динамика телефона.        — Алло? — послышался голос на другом конце.        — Федь, это пиздец, Дазай он… Этот придурок чуть не повесился! Я- — Накахара хотел продолжить, но его перебило звонкое громкое «Блять!» и активное шабуршание, всё понятно, Достоевский скоро придёт сюда, но Осаму наверняка уже будет далеко… Нужно было что-то придумать.        ×××        Дазай бежал что есть мочи, по пути дважды чуть не упав, запнувшись обо что-то. Он не взял с собой ничего. Идти ему было некуда. Действительно о чём он думал? О том насколько он ужасен и как мерзок. Разве может такой как он жить? Нет. По его мнению, нет. Когда сил бежать уже не было и Осаму преодолел уже пару кварталов он перешёл на шаг. Куда ему теперь идти? К единственному человеку, который его никогда не бросит — к маме. Да, без цветов не очень-то хорошо, но у него с собой только телефон и то, почти разряжен. Видимо теперь он действительно потерял всё. Дазай уже не сможет смотреть в глаза Феде, а ведь рыжий точно ему всё расскажет. Чёртов рыжий! Если бы не он! Если бы не он… Агх! Бесит! Вечно лезет не в своё дело! Как он вообще там оказался в такое время?        Внезапно Осаму почувствовал что за ним следят, он незаметно подсмотрел в отражение в окне витрины какого-то магазина и заметил машину, которую он видел квартал назад. Странно. Он сомневался, что его преследуют поэтому внезапно повернул за угол, чтобы посмотреть поедут ли за ним. Блять. Да чтож такое?! Дазай резко остановился. Его уже бесит эта машина, плевать что они могут сделать. Преследователи остановили машину так, чтобы окна задних сидений были аккурат напротив Осаму. Он посмотрел на тонированное окно пронзающим презрением и злобой взглядом. Стекло начало опускаться.        — Чего вам, блять, от меня надо? — это прозвучало скорее устало, чем угрожающе, как Осаму рассчитывал, но ему было похуй, главное — чтобы отвязались.        — Достаточно грубо, вы не думаете? — донеслось из салона машины. Когда стекло полностью опустилось, можно было разглядеть человека, которому принадлежал голос — бледная кожа почти сливалась с длинными белоснежными волосами, связанными в небольшой хвостик, и белым пиджаком, что был надет на что-то чёрное, вязаное и с высоким воротом, но самыми яркими были глаза — под такими же белыми, как и волосы, ресницами сверкали ярко алые глаза, будто рубины. Такой внешний вид достаточно удивил Дазая, нет, он ахуел от такого. Такого человека явно на улице не встретишь… Может он вампир? Пока Осаму застыл как вкопанный, объект его внимания, заметив его пристальный взгляд, ухмыльнулся, — Я — Тацухико Шибусава, а вы Дазай Осаму, так ведь?        «Откуда… Почему, он обратился по маминой фамилии? Да кто это вообще?!» — проносилось у Дазая в голове, но ответов там не возникало. Хоть и ему стало немного любопытно, он всё-таки не хотел сейчас ввязываться в ещё какое-то дерьмо, поэтому было принято решение просто отвязаться от этого странного мужика.        — Нет, это не я, вы обознались, — Осаму решил закончить на этом их диалог и уйти, однако, как только он пошел дальше, машина двинулась за ним в темпе его шага.        — Постойте, — окликнул его Шибусава, однако Дазай его игнорировал, — Стойте, я всё же уверен, что это вы, я не мог ошибиться, — в ответ снова молчание и, видимо, это начало его напрягать, — Отец — Мори Огай — большая шишка с крупной фирмой, мать — Элиза Дазай — умерла через месяц после развода в автокатастрофе, — на этих словах Осаму замер. Откуда этот Тацухико это знает?! Однако самообладание Дазай ещё не спешил терять, наверняка эту информацию можно и в открытых источниках нарыть, так что спустя мнгоновенье он пошёл дальше, что явно не устроило аппонента и он продолжил, — есть старшая сестра — Акико Йосано — рождённая до брака, а вас выгнали из дома отца неделю назад, — Осаму остолбенел. Откуда? Откуда этот человек знает Акико, если Огай сам о ней узнал недавно? А про то, что его выгнали? Может он какой-то связан с Мори? Зачем тогда ему Дазай? Осаму, практически не раздумывая, рывком развернулся и схватил Шибусаву за воротник через окно машины.        — Как вы узнали? — сквозь зубы прошипел он, пытаясь сохранить тот остаток терпения, что остался. Тацухико же в ответ радостно улыбнулся, хотя выражение его лица и осталось довольно расслабленным.        — О, так я наконец смог вас заинтересовать? — он махнул рукой водителю, который направил на Дазая пистолет и тот сразу убрал его, однако сам Осаму не спешил ослаблять хватку.        — Вы работаете на Огая? — с такой же злобой прошипел он. Не хватало ему тут ещё шпионов отца!        — Нет, я на него не работаю, — с тем же игривым спокойствием, которое уже подбешивало, — Не бойтесь, я не желаю вам ничего плохого.        — Кто вы, блять, такой?! Чего вам от меня нужно?! — Дазай немного тряхнул Шибусаву за воротник, на что тот немного поморщился.        — Может сначала отпустите меня? — Осаму закатил глаза, но всё-таки отпустил его. Тот поправил ворот, и мило улыбнулся, — Спасибо, и так, как я и говорил, я вас искал. Я управляю компанией «Dead Apple», которая конкурирует с компанией вашего отца, меня очень заинтересовала ваша ситуация, я хочу вам помочь и посотрудничать с вами.        — Посотрудничать? Помочь? Серьёзно? Нахуя это вам? — Дазай уже устал стоять около машины, и достаточно быстро темнеет, ему бы успеть на кладбище до темноты, а оно довольно далеко, — Вы за придурка меня держите?        — Вовсе нет, я предлагаю тебе работу с хорошим доходом, дом и месть отцу, а взамен прошу лишь хорошо выполнять свою работу, разве это не выгодная сделка? — Тацухико спокойно и уверенно улыбался, смотря на скептическое выражение лица Дазая, спустя пару секунд Осаму закатил глаза. «Боже он серьезно считает меня идиотом» — подумал он, глубоко вздыхая, чтобы хоть немного успокоиться и не вдарить этой «Белоснежке» за трату его времени.        — Слушайте, у меня нет, блять, времени на шутки, вы думаете я настолько наивный шкед, что поведусь на такое? Чтож, обломайтесь, ни один человек не станет делать мне что-то хорошее без личной выгоды, — закончив Дазай продолжил идти по тратуару в сторону кладбища, однако машина вновь поехала в темпе его шага.        — Но я не шучу. Я правда хочу помочь, но если вы думаете, что в этом нет для меня выгоды — вы ошибаетесь, — Шибусава оставался также спокоен, — Прошу, хотя бы подумайте над моим предложением. Вы идёте на могилу матери? Вот возьмите, купите цветы, — он протянул Дазаю пару купюр. Десять тысяч. Десять, мать вашу, тысяч. Осаму остановился с деньгами в руках. Что блять? Этот человек в своем уме?        — Вы же понимаете, что я могу просто взять деньги и уйти? — обратился Осаму к нему с немного издевательской усмешкой.        — Да, мне всё равно, делайте что пожелаете с этими деньгами, — он легко махнул рукой, как бы показывая своё равнодушие, и посмотрел на Дазая, увидев на лице того озадаченность, Шибусава довольно улыбнулся, — Чтож, не буду вас больше задерживать. Надеюсь получить ответ как можно скорее, я сам с вами свяжусь.        Белая машина скрылась за углом, оставив ошарашенного Осаму стоять посреди пустынной улицы. Это было… Странно. Пф, эта ситуация впринципе была похожа на сцену из какого-нибудь голливудского фильма в жанре драма, комедия. Дазай усмехнулся — «Ладно, это было довольно забавно, да ещё и деньги халявные, зайду в цветочный». По пути он действительно задумался о предложении этого Тацухико Шибусавы, ведь, если это правда, предложение и вправду очень выгодное. Хотя, он надеялся что дом ему скоро не понадобится, переночевать где-то нужно было. Купив небольшой букетик белых роз, Осаму поспешил на кладбище.        ×××        Небольшой прохладный воздух гонял мурашки по спине. Руки осторожно сжимали обёрточную бумагу, хоть и покраснели от холода. Дазай смотрел на надгробие и не знал, что сказать. Обычно он рассказывает о событиях, что с ним случились за время пока он не приходил, однако сейчас…        — Стыдно, да? — снова этот голос, отдающийся эхом в голове, его вполне можно было отличить от реального, как и полупрозрачную фигуру Огая. — Стыдно говорить мёртвой о том, что пытался умереть? Как же ты жалок.        Осаму уже не обращал внимание, однако фигуру рассыпали чьи-то шаги. Он обернулся чтобы посмотреть кто это и застыл. Тот самый мужчина. В полный рост он выглядел ещё бледнее и болезненнее, будучи похожим на какого-нибудь призрака, у него в руках был такой же небольшой букетик роз, как у Осаму, только алых.        — Что вы тут делаете? — неспеша начал Дазай. У него не было сил злиться, у него вообще не было сил — этот день был слишком насыщенным для него.        — Тоже, что и вы — пришел на могилу Элизы, — спокойно, как и всегда, ответил Шибусава, встав рядом и поспешно положив цветы к каменной плите, — Хоть мы и не были близки, наши семьи были хорошо знакомы. Соболезную.        — Мгм, — тихо качнул головой в ответ Осаму. Они стояли молча около 15 минут, пока не похолодало ещё сильнее, тогда Дазай наконец положил цаеты, — Я согласен.        — М? — Тацухико немного удивился такой внезапности, — Правда? Почему же вы так резко поменяли свое решение?        — Холодно.        — Холодно?        — Да.