ваше высочество

...Вот в сумерках, развеяв сон, вошёл к ней в спальню Купидон И пламенно признался ей в любви восторженной своей. Она во тьме его лица увидеть не смогла, конечно, Но поддалась слов ласке нежной и утолила страсть юнца. «Легенда о Купидоне и Психее» Владимир Мазурин

Принц не знает почему так поступает, но ему интересно проводить время с этим солнечным мальчиком, нравится его рассматривать, касаться. Он позволяет ему сделать то, на что он намекал. Позволяет быть ближе. Поцелуи слишком сладкие, медовые, острые. Ощущение, будто он на лезвии ножа, ходит по грани, запирая своего заключенного не в темнице, а в собственной спальне. Оковы с него он снимает только день на пятый, когда Феликс начинает скулить и жаловаться на то, что ему больно. Принц дает слабину перед собственным палачом. Хёнджина околдовали. Умного, внимательного, всегда продуманного и осторожного принца ведет от этого голоса, низкого, с хрипотцой после оргазмов. Стройное тело в руках отзывается на каждое прикосновение, выгибается навстречу. Казалось, что Феликс — это одна сплошная эрогенная зона. А его стоны… Ох, этот мальчик их никогда не сдерживал. И как только его руки оказываются на свободе, когда Хёнджин поворачивает ключ в замке, его тут же толкают на постель. Приятная тяжесть чужого тела на бедрах сводит с ума. Сколько раз за этот день принц произносит имя этого солнечного, одному Будде известно. То, ЧТО он творит, выбивает всю почву из-под ног. От элегантных жестов не остается и намека, Хёнджин как натянутая пружина. Каждый сантиметр тела горит от поцелуев и ласки, в голове туман и пустота. Нет мыслей, есть лишь влечение и возбуждение. — Ох, Феликс, — с необычным акцентом и ударением. Феликс каждый раз ярко реагирует на свое имя из уст принца, льнет ближе, целует крепче и увереннее, не отпуская молодого мужчину из своих рук. — Вы можете не уходить? — Не могу. — Но почему, Ваше Высочество? Разве принц не может сам решать, что ему делать? — Я и решаю. — Принц не хочет оставаться со мной? — Нижняя губа выходит вперед, брови нахмурены. Феликс говорит это грустным тоном. — У принца есть обязательства перед людьми. — Понимаю. — Правда? — Да. Но я завидую этим людям. У них так много вашего внимания. — Феликс, ты меня даже не знаешь. — Я знаю о вас намного больше, чем вы думаете, — Феликс загадочно улыбается и ласково целует принца, лежа под его боком и пальцами вырисовывая причудливые узоры на его груди. — С Яном и Ханом все в порядке? — Они живы и здоровы. — Хорошо. — Феликс, какое причудливое имя. Ты мне расскажешь почему вы здесь? — Хёнджин растворяется в своей слабости и в своих желаниях, но он все время насторожен и собран. В спальне множество тайников с оружием, практически в самой кровати спрятан мушкет, а за дверьми охрана. Принц немного ветренный, но он не такая легкая добыча, как может показаться. Да и он любит рисковать. Это забавно думать, что ты идешь в лапы хищника, хоть этот хищник и выглядит, как маленький и ласковый котенок. — Я же обещал. — Обещал, — Хёнджин перебирает пальцами светлые волосы, глядя, как Феликс в его руках смешно морщит нос и хихикает. — О вас много слухов ходит, — принц замирает. — Хороших? — Не сказал бы. — А что говорят? — Что вы Гильдия убийц, говорят, что вы очень умелые и меткие. Но ты ведь даже не смог в меня попасть, когда стрелял, а я стоял на месте тогда, так о какой меткости речь? — Хёнджин улыбается покровительственно и снисходительно. — Ваше Высочество, вы можете дать мне мой лук? — Феликсов взгляд серьезен, в нем вызов и эта его солнечная искринка, яркие языки света. Озорство. — Чтобы с такого расстояния ты точно попал в мое сердце? — Ваше Высочество, дайте мне лук. Принц поддается, хотя понимает, что делать этого не нужно. Отдает приказ, чтобы ему принесли лук и стрелы этого мальчишки и забирает их у придворного, успев натянуть на себя лишь какие-то штаны. — Ну, держи, — Ликси выглядит восторженным и веселым. Хёнджин наблюдает, как маленькие тонкие пальчики обхватывают рукоять, причудливая стрела в умелых руках натягивает тетиву, тихий свист похожий на писк комара и эта стрела оказывается в древе под потолком. — И что? Только комнату мне испоганишь! — Ваше Высочество, проверьте стрелу. И Его Высочество идет проверять. Острие стрелы едва входит в поверхность, а на его крае муха. Удивленный принц оборачивается и шокировано смотрит на миниатюрного, залитого солнцем мальчишку, который едва прикрываясь простынями, с огромным луком в руках, восседает на его постели, улыбаясь во всем тридцать два (хотя, как он ночью его кусал… там все шестьдесят четыре наберется по ощущениям). Принц ведет себя слишком беспечно, поворачиваясь спиной к опасности, к практически незнакомцу с оружием. Выходит, что принц глупец. Принц восхищается. — Она так долго жужжала, что у меня заканчивалось всякое терпение. — Погоди, но ты же в лесу промахнулся и не смог убить меня. — Повторюсь. А кто вам сказал, что я вас собирался убить? Вы хотя бы стрелу ту забрали? Она была лучшей из моей коллекции, я ее специально берег для кого-то особенного, — по-детски непосредственно, хмуря брови. Принц фыркает, смотрит широко раскрыв глаза, а затем начинает смеяться. — Погоди! Ты хранил стрелу, чтобы кого-то убить? Я порицаю такое поведение, это преступление, нельзя убивать кого-то просто так! И. Что же ты тогда хотел сделать, когда пробрался со своими друзьями на территорию дворца? Неделя закончилась сегодня! Этот зверек чертовски сильно нравился Хёнджину, его было так интересно изучать, рассматривать, слушать. А еще ему невероятно сильно понравилось его целовать. Феликсово гибкое стройное тело отличалось от девчоночьих, с которыми принц раньше имел дело. У них были мягкие бедра, мягкие груди, тонкие талии и длинные волосы. Феликс был похож на подростка, с веснушками по всему телу, со шрамами и ссадинами, совсем без груди и еще с кое-чем дополнительным. Он говорил тихо и проникновенно на смеси всех языков мира, а принц слушал его и почему-то понимал. Понимал каждое слово и каждое движение, понимал каждый взгляд. Он был внимательным и проницательным, но все же способности читать мысли у него не было. А жаль. Хван Хёнджин всегда ценил и уважал трудолюбие. Будучи любознательным и амбициозным, он старался по жизни окружать себя такими же людьми, с которыми будет интересно. Феликс был интересным, он владел своим оружием настолько искусно, что это даже не поддавалось здравому смыслу. Так невозможно видеть и чувствовать! Рассчитать скорость, силу натяжения тетивы, силу мышц, траекторию… Феликс и правда был невероятным. Он был разным. У принца никак не получалось бороться с его чарами, он просто продолжал смотреть и слушать, прикасаться и целовать. А еще продолжал восхищаться, как самой редкой и уникальной драгоценностью, птичкой, залетевшей в его окно. Птичка была ручной. Или делала вид, что она такая. Хёнджин не торопился с чувствами и привязанностью, он просто ловил момент и наслаждался теплом, которое излучает это солнечное чудо. Глядя на Феликса, создавалось впечатление, что он не чувствует себя даже на мгновение смущенно и неловко, он ведет себя так, словно все происходящее в порядке вещей, будто это абсолютно нормально, что он уже так долго заперт в чужой спальне и так самозабвенно дарит свое внимание человеку, которого совершенно не знает и которому еще недавно желал зла. А возможно и не желал. А возможно и этот человек ему не такой уж незнакомый. У Хёнджина было ощущение, что они знакомы уже очень давно. Это ощущение ему дарил Феликс, своей легкостью и расслабленностью, в которой почему-то не ощущалось никакого подвоха. Он был так органичен в его руках, что создавалось впечатление, будто он и был создан для этого, для того чтобы принц его обнимал, целовал в макушку, усыпанные солнечными отпечатками щеки… Безумие. Все это было сплошным безумием. — Неделя? Я не заметил, как она пролетела! — Феликс шевелит носом, как ежик, и смотрит удивленно на принца. — Значит, если все удалось, то скоро история закончится! Хёнджин даже не слышит, что ему говорит мальчишка. Эта его привычка так морщить нос была слишком умилительной, что принц терял концентрацию внимания. Хотя, для этого, в последнее время, у него было много поводов, пусть он и пытался держать самообладание. — Ваше Высочество, вам понравилось? — Феликс указывает коротким жестом на стрелу, которую принц все еще держал в руках. — Ты научишь меня стрелять так же? — Поднимая внимательный взгляд с прищуром, спрашивает Хёнджин, поднося острие стрелы на уровень своих глаз. — Unbelievable! — На это нужно много времени. — Я никуда не спешу… — Но я… Хорошо. — Хорошо? — Брови Хёнджина взлетают вверх. Он удивлен. Все происходящее было изначально странным, но сейчас... Удивлению принца предела не было. — Угу, я останусь, чтобы научить вас стрелять из лука. — И все? — С каждым сказанным словом принц подходит все ближе, коленом опускается на постель по одну сторону от Феликса, наклоняется вниз, ладонью упираясь в подушку у его головы. Замирает лицом к лицу. Забирает лук, откладывая его в сторону. — Так почему ты меня не убил? — Свободной рукой накрывает щеку Феликса, к которой он тут же наклоняет голову, улыбаясь, потираясь щекой о тонкие длинные пальцы, поглаживающие с улыбкой. Ну что за чудо? Принц опускается ниже, давит весом собственного тела, усмехается. Все же нет ничего плохого в том, что у него нет груди! Так даже удобнее! Хёнджин сдерживает смешок. — Да я и не думал вас убивать! Я хотел познакомиться! — Амур нашел свою Психею? — Я не знаю кто эти люди, но я правда не хотел ничего плохого сделать. Все немного сложнее… — Ммм, тебе есть, что мне рассказать наконец-то? — Наверное, да… Я должен кое в чем сознаться, — Феликс немного мнется, но все же собирается с мыслями и, глядя прямо в глаза принца, продолжает. — Ваше Высочество, покушение готовилось не на вас, а на меня. Мне нужно было где-то спрятаться. А как мне еще было попасть в ваш дворец? Вот мы и подстроили все так… Чтобы оказаться в ваших темницах, куда бы не рискнули пойти те, кто за мной охотится…