Звёздная пыль

Пэнси мало что ценит в жизни сейчас, но она может твёрдо и уверенно сказать, что гордится своей работой. Больница Святого Мунго являет собой вздымающийся ореол надежды. Естественно, увидеть её вы сможете только пройдя через разбитое стекло в обветшалом магазине. Удивительно, как обшарпанный универмаг прекрасно скрывает всю масштабность и мощь этого места. Контраст просто поразителен. Стены больницы хранят многовековые истории, заключенные в каменном жестком фасаде семнадцатого века. Они видели всё : жизнь и смерть, встречи и расставания, потери и возрождения. Сменялись эпохи, умирали и рождались люди, а Мунго все еще стоит, без изменений. Но каким-то непостижимым образом всё равно умудряется ее удивлять. Недавно Пэнси узнала, что там есть потайной ход, который служил своего рода маяком во время войны с  оборотнями. Из него отправляли посылки по всей стране, перевозили раненых и оказывали медицинскую помощь всем нуждающимя в безопасности  и защите. Во время последней войны им пользовались для этих же целей. Этот, казалось бы маленький и незаметный кабинет служил центром снабжения. В нём также секретно помогали раненым волшебникам, которым некуда было пойти. И всё это удавалось проворачивать в одной невзрачной комнатке. Пэнси иногда воображает каково это, прятаться и надеяться на лучшее, сидя в секретном кабинете больницы, о котором знают лишь несколько человек.  Она часто задаётся вопросом , не прячется ли сама. По словам ее матери, она именно это и делает, пытаясь бороться с врагом, которого нет. Мысли о матери заставляют её невольно съёжиться. Она делает небольшой вздох и возвращается к работе по удалению яда Докси, собранному ею вчера. Процеживание похожей на гной жидкости через дистиллятор - очень утомительный процесс. Единственным звуком в комнате является приглушенное бульканье зеленоватой субстанции. Тишина в этом кабинете всегда нервирует её, но сегодня она просто оглушает своей пустотой. Эта звенящая тишина кажется неживой, но , что самое страшное, она способствует образованию бессмысленных мыслей у Пэнси в голове. В остальном её рабочее место безупречно. Когда она впервые приехала сюда , это место можно было сравнить лишь с её жизнью. Оно казалось убогим и бездушным. Но вместе того, чтобы посеять здесь ещё больший хаос, как это делала она обычно,  ей удалось превратить свой кабинет  во что-то  комфортное и даже в какой-то степени уютное, несмотря  на то, что кричащая белизна стен уже порядком раздражает. Её вещи аккуратно разложены , здесь нет ничего лишнего. Она может провести рукой по стоящим на полках флаконам с этикетками и сказать, не глядя, что в них находится. Пэнси точно знает, когда, как и что она собирала, варила и готовила. Она понимает, что глупо восхищаться таким незначительным достижением, но ничего не может с собой поделать. Наверное, это единственное место, которое на данный момент полностью принадлежит ей и которое она с гордостью может назвать своим. И здесь практически нет людей. Конечно же, в это трудно поверить, с учётом того, что она работает в такой большой  больнице, как Мунго, но она привыкла довольствоваться тем, что у неё есть. Её происхождение не позволяет ей работать в общей палате, ведь её присутствие там может вызвать нежелательные разборки. Ярлыки, ярлыки. Поэтому Пэнси остается в этом почти самом уединенном месте в больнице, варит и готовит зелья, мази и помогает в самых отчаянных случаях. Можно сказать, что её, как и флакон,   задвинули в дальний угол в качестве  нежелательного, но достаточно ценного элемента. По этому же принципу Гарри Поттера вытесняют на передний план. Волшебному миру просто необходим такой светлый и оптимистичный герой, источающий энергию и уверенность всем своим видом и показывающий, что ему всё нипочём. Поттер. Его имя ведёт за собой поток других нежелательных мыслей, и, к сожалению, ей ничего больше не остаётся, кроме как ждать и проверять, не изменится ли цвет яда в пробирке. Может быть в прошлой жизни она разозлила богов или что-то в этом роде, иначе она не может понять, почему у неё выдался настолько скучный и непродуктивный день. События прошлой ночи прокручиваются у неё голове, от начала до конца, останавливаясь на моменте, который можно расшифровать сотней обманчивых способов, и ни один из них не будет верен на все сто процентов. На задворках её сознания тихо играет какая-то песня. И хотя она не может расслышать слова, она уверена, что это та же самая мелодия, которая играла на церемонии в тот вечер. "Думаю ещё увидимся" Почему ? Пэнси уверяет себя, что он просто как всегда старался быть дружелюбным. Что это то, что люди обычно говорят друг другу - что он говорит другим, - даже если они этого не имеют в виду. Это банальная вежливость, и она должна это знать, учитывая все уроки этикета, которые она получала с восьми лет. Но всё же... "Я думаю, я... К чёрту. У него была возможность увидеть её. У неё была возможность увидеть его. Но никто из них ей не воспользовался. Конец. Так оно и есть. Они просто встретились на вечеринке, переспали, и всё было бы просто замечательно, если бы она не почувствовала... что-то. Необъяснимое, необузданное и тяжёлое что-то. Как, как... Неважно. И всё же. Его зелёные глаза, его непослушные волосы и его пьяная, резкая улыбка вторгаются в ее мысли. Она путает названия зелий, которые должна внести в отчёт. Она пишет неправильные ингредиенты в инструкциях, которые дает домашним эльфам. Харриет Антигона смотрит на нее с лёгким беспокойством, когда Пэнси протягивает ей флакон Живой Смерти вместо Успокаивающего Зелье. — Паркинсон ? , — спрашивает она своим тихим голосом , — С тобой всё хорошо ?. Панси отдергивает свою  руку как раз в тот момент, когда все её грёзы улетучиваются, сменяясь жестокой реальностью. — Да. Прости. Я в порядке. — У тебя болезненный вид , — сказала она , — я понимаю, сегодня для тебя тяжёлый день и если... — Что ? Пожилая медсестра прищуривает свои светлые голубые глаза. — Этот день. Я помню, как тогда тебе было тяжело, когда ребенок... Но Пэнси уже не слушает. Она чувствует, как что-то очень тяжёлое падает у нее в животе. Она чувствует, как это неумолимо тянет ее вниз, в самую бездну, прямиком в ад.  Она забыла. Как она могла забыть? — Я в порядке, —выдыхает она, её легкие всё ещё сжаты и сильно давят на ребра. Целительница знает, что лучше не спорить. Когда она уходит после парочки искренних вопросов , на её губах сверкает сочувственная улыбка. Но её Пэнси уже не видит, ведь  всё, на что у неё сейчас хватает сил - это  прерывистый вздох. Затем она садится на стул. Вот почему Харриет дала ей так мало работы. Будь проклята ее забота. Будь проклято это бесполезное, впустую потраченное время. Она смотрит своим затуманенным зрением на восемь кроватей, находящихся под ее присмотром. Дешёвый маскарад. За всё это время к ней приходил только один пациент. Эти койки в основном предназначены для экстренных случаев. Их используют  только тогда, когда людей настолько много, что они не могут справиться. Как после войны. Больница Святого Мунго не оказывала большой помощи на фронте во время войны, как например Министерство или Хогвартс. Кровопролитные сражения были там. Люди сражались во имя свободы. Тогда ни у кого не было времени разбираться с болячками и травмами. Больным не оказывался должный уход. На это просто нет времени, когда твоя жизнь постоянно находится под угрозой. Но после победы над Тёмным Лордом тысячи людей пришли в больницу Святого Мунго на лечение. Одни получили травмы недавно, другие уже достаточно долго страдали от последствий Непростительного. Многие подверглись воздействию темных заклинаний, изобретенных пожирателями смерти в последний год правления Волдеморта. Она как сейчас помнит, что всё, что можно было чувствовать тогда - это липкий страх и Его удушающее присутствие. Глядя на кровать, Пэнси почувствовала что-то похожее. Она ощущала это же, когда смотрела на ребенка, родившегося от женщины, беременной во время войны. Её первая и последняя пациентка была пожирательницей смерти. Её муж часто злоупотреблял Империусом. Пэнси лечила ее в течение последних нескольких месяцев беременности. Проклятие сделало что-то странное с ее мозгом. Она больше не считала себя отдельной личностью и не была способна мыслить самостоятельно. Однако по мере приближения родов у нее наблюдались улучшения. И Пэнси надеялась, отчаянно и искренне надеялась на счастливый исход. Женщина была полностью здорова, когда родился ребенок. Им потребовалось некоторое время, чтобы понять почему. Пэнси чувствовала, что из ее тела вышибает воздух, когда Харриет сообщила ей, что малыш впитывал в себя токсины проклятия, что это, вероятно, началось с самого начала, но достигло пика в третьем триместре. Ребёнок умер, чтобы его мать жила. Он заплатил своей смертью за её жизнь. Пэнси никогда не задумывалась, сколько может стоить война. Сколько судеб будет погублено, сколько людей искалечено. Но теперь она знала. И она бы отдала всё на свете, чтобы никогда этого не знать. Пэнси делает глубокий вдох,чтобы успокоиться, а потом замечает, что её щёки стали влажными. Ей следовало бы занять новую палату, а не оставаться в той, где царит тишина, сменившая плач умершего ребёнка. Бесполезное, бессмысленно потраченное время. Она не верит в то, что забыла. Это был мальчик. У него не было имени. Он жил в мучительной агонии в течение часа. Тогда ей нужно было всего несколько часов, чтобы полностью обезвредить яд. Сейчас же ей предстоит провести следующие несколько часов в одинокой тишине этой белой комнаты наедине со своими мыслями. Почти достаточно времени, чтобы сойти с ума. Закончив работу, она убирает флакон с ядом на полку. Её руки трясутся, и она боится ненароком выронить склянку и разбить её. Ещё нескольких часов молчания она просто не выдержит. Дальше Пэнси дает дополнительные инструкций Пиону,  эльфу, который сменяет ее ночью. Он тоже сочувственно улыбается ей, но она вновь не замечает этого. Ее голова затуманена, когда она выходит из комнаты. Её настигает кружащийся хаос из криков безжизненного плода, похожих на вой, разочарования её собственной матери и каким-то необъяснимым образом - растрепанных ветром волос и зеленых глаз. Поэтому, когда обладатель этих глаз материализуется прямо перед ней почти бесшумно, ей требуется некоторое время, чтобы остановиться и удостовериться, что ей не показалось. Что это не сон. Вот он. Стоит в полупустом коридоре, прислонившись к стене, и флиртует  с медсестрой прямо у нее перед глазами. Одна из его рук забинтована. Панси смотрит на него с недоверчивым изумлением. Он не заметил её, и это хорошо. У неё есть достаточно времени, чтобы собрать разбитые осколки своего разума и уйти, прежде чем он увидит ее, прежде чем она заплачет у него на глазах. Но что-то - ее глупость, конечно - удерживает ее на месте. Она пристально смотрит ему в глаза. Яркий свет от лампы освещает его лицо и глаза, сияющие озорством и милым безрассудством, когда он смотрит сверху вниз на девушку - Ариану Поллер. Пэнси знает ее. Он смеется над чем-то, что она сказала, и в этом звуке есть что-то такое, что становится  неудивительно, почему девушки влюбляются в его. Он - Избранный насквозь. Хватит, говорит она себе и поворачивает назад. Почти. Но он уже заметил её. Это одно из многих клише, которые встречаются во всех любовных романах, которые так любит читать Дафна. И по закону жанра он ловит на себе её взгляд и останавливается как вкопанный. Пэнси внезапно чувствует себя неловко. Не только потому, что её поймали за подглядыванием , но и потому, что сейчас в ней есть что-то неприкрытое. Она чувствует, что он читает её, как открытую книгу. На ней лимонно-зеленая мантия целительницы, ее волосы заплетены в аккуратную и послушную косу, и её глаза полны слёз из-за ребенка, который даже не являлся её собственным.  Как так получается, что он всегда находит её такой - сломанной и разбитой. Девушка, стоящая рядом с ним  оглядывается, чтобы проследить за его взглядом, и когда она видит Пэнси, ее лицо на мгновение вытягивается, но затем на нём вновь появляется та же слегка игривая улыбка. Она поспешно привлекает его внимание к себе и указывает рукой на что-то вдалеке. Поттер подпрыгивает от неожиданности и на долю секунды отводит взгляд от Пэнси, а та просто использует свой шанс. С сердцем, упавшим в желудок, и головокружением, похожим на лёгкое похмелье , она аппарирует.