Звёздная пыль

Безжизненное тепло квартиры поглощает ее в мгновение ока. Пэнси роняет сумку на пол и, не останавливаясь, ковыляет на кухню. Она взмахивает палочкой, чтобы поставить чайник на плиту, а затем ждет, пока чашка сама наполнится чаем. Её руки немного дрожат, но она продолжает смотреть на свои ровно подстриженные ногти и размышлять, не выставила ли себя полной дурой. Вероятно, так оно и есть. Не было ничего необычного в том, что он бродит по больнице. Её уже можно считать его вторым домом.  И не было ничего необычного в том, что он заигрывал с кем-то. С недавних пор он всегда так делал. Болтал, ухмылялся и напивался так окончательно и не пережив расставание с Джинни Уизли. После этого события страницы Ведьминского Пророка всё чаще украшали колдографии Поттера в сопровождении разных девиц. Все они строили на него глобальные планы, но , к их глубочайшему сожалению,  Золотой мальчик просто не искал ничего серьезного. Пэнси ненавидит себя за то, что знает всё это. Единственное, что хоть как-то её успокаивает - это то, что все интрижки мальчика-который-выжил сразу же становятся достоянием общественности и причиной многих споров и обсуждений. Она просто не может об этом не знать, по крайней мере она искренне на это надеется. Так почему же она убежала? Что ж, это то, что она делает всегда. А ещё, не пойдя она на этот отчаянный поступок, это повлекло бы за собой миллионы ошибок, таких как например расплакаться перед ним, сорваться или снова поцеловать. А может быть всё вместе. Пэнси накладывает на себя успокаивающие чары, чтобы унять дрожь в руках, прервать поток мыслей в голове. Она кладет корень валерианы в чай и произносит разбавляющее заклинание, прежде чем выпить его до дна. Ей требуется всего пять минут, чтобы её действия возымели эффект, а затем она встает, полная решимости провести тихую, спокойную ночь. Без кошмаров и сновидений. Без навязчивых мыслей и страхов. Просто спать, не думая ни о чём. Пэнси проходит через маленькую гостиную в спальню. Она чувствует себя призраком, застрявшим на границе двух миров. Она везде и нигде, она всё , и она ничего. Всё ещё одетая в свой накрахмаленный халат целительницы, она находит в темноте свою кровать и падает на нее. Она проводит рукой по покрывалу, прежде чем натянуть его на голову, и проваливается в беспокойный сон. Она заснула неестественно и мгновенно. Итак, произошло вот что - Пэнси Паркинсон встретилась с Гарри Поттером на вечеринке. К слову она была просто отвратительной. Там было громко, ханжески и совершенно, совершенно ужасно. Они оба покинули это место и каким-то образом попали в ее гостиничный номер. Они переспали. Потом наступило утро, и они вместе покинули это место. Ничего больше. Это та короткая, рациональная версия событий, которую Пэнси повторяет себе из раза в раз в надежде однажды поверить в нее. Однако, длинная версия даёт о себе знать в её снах. Так произошло и сегодня. Все воспоминания о той ночи больше похожи на затуманенные движущиеся картинки в её сознании. Как яркий свет, к которому она тянется в ночной тени. Это какофония из звуков, прикосновений и прожигающего душу отчаяния. Это что-то эфемерное и неосязаемое. И единственное, что она поняла после той ночи, это то, что никогда не станет прежней. Она отчетливо помнит, как та Пэнси, что была раньше, ломается по краям, отчаянно цепляясь за что-то такое знакомое и родное. После войны для неё всё пошло под откос - её отец в Азкабане, а почти всё её фамильное состояние пошло на оплату компенсаций за совершённые в военное время преступления. Вся её жизненная философия, убеждения и то, во что она верила, рушились под тяжестью суровой реальности. Она всегда знала, что немного стерва, но сейчас осознание своей испорченности и никчёмности просто разрывало её. Это было, без сомнений, самое ужасное время для публичного выступления, но её мать решила иначе. Поэтому Пэнси отправилась на празднование в честь битвы за Хогвартс в качестве официального лица Паркинсонов. Самые худшие её опасения подтвердились. Там было пресно и безжизненно. А под взглядами своих одноклассников она чувствовала себя чем-то отравленным и явно неуместным. Конечно, она привыкла к этому. Она создала целый образ, основанный на ее худших чертах, которые будто бы говорили: "Не подходи". Но... это был один из немногих случаев, когда Пэнси поняла, что заслужила все эти подозрительные взгляды, перешёптывания и губы, изогнутые в ухмылке при ее падении. Её всегда волновало как она выглядит. Сейчас она тоже досконально продумала образ и причёску. Блестящая черная мантия с ниткой жемчуга, фамильной реликвией, которая привлекает внимание, не требуя его, - элегантная, но спокойная, идеально подходящая для этого случая. Но после того, как ее тщательно продуманный набор самоуничижительных шуток начал иссякать, а уверенность испаряться,   она постепенно начинала чувствовать себя так, будто стоит на сцене совсем обнаженная под ярким светом  софитов. Пэнси проклинала себя за то, что отклонила предложение Драко сопровождать ее. Почему она решила, что сможет выстоять столкновение лицом к лицу со всем этим ? Поэтому через час после начала вечеринки, не выдержав очередного тычка ей в спину, она сделала то, что у нее получается лучше всего. Она сбежала. Проскользнула мимо гостей, чувствуя, как кровь приливает к её щекам, а руки становятся липкими от пота. Она вздохнула с облегчением, когда нашла неприметный уголок где-то в начале зала и аппарировала. Холодный ночной воздух неприятно покалывал кожу, а волосы развевались на ветру, когда она материализовалась на крыше. Ей потребовалось несколько минут, чтобы успокоить дыхание и привести себя в порядок. За этим занятием она почти не заметила человека, стоящего позади нее. Почти. Тихий шаг заставил ее вздрогнуть, и она быстро обернулась. Сначала Пэнси заметила очки, скрывающие его глаза в этой кромешной темноте, а затем растрепанные волосы. Из-за недостатка освещения, она не могла точно сказать, был ли он так же удивлен, как и она. Глаза Пэнси расширились, когда она заметила палочку в его руках. Он проследил за её взглядом и, поняв, что опасность ему не угрожает, спрятал её в карман. — Что ты здесь делаешь ? — хрипло спросил Гарри Поттер. — Полагаю, то же, что и ты. Пэнси огляделась, чтобы посмотреть, были ли с ним Грейнджер и Уизли, что было бы очень забавно ... но прошло несколько секунд, а единственным звуком на крыше была музыка, исходящая откуда-то снизу, тихая и приглушенная ветром. Тогда она поняла, что они были здесь совсем одни. Он мгновение смотрел на нее, как будто пытался что-то вспомнить. Пэнси в замешательстве прищурила глаза. Неужели он не узнал ее? Конечно, они не были лучшими друзьями или заклятыми врагами, какими были например с Драко, но все же. Она думала о своём импульсивном побеге, когда он, наконец, поднес ко рту руку с одной из  винных бутылок, подаренных ее матерью. В тот момент она не знала, следует ли ей зажечь свою палочку и посмотреть, налиты ли его глаза кровью. Как будто услышав ее мысли, он сразу же сказал: "Я не пьян". Он не казался таковым. — Хорошо. Но это твоя вечеринка. Она на мгновение замолчала, прокручивая в голове тот факт, что всё это время он провёл на холодной крыше. Один. Поттер провел рукой по волосам, чуть-чуть растрепав их. — Просто будь осторожен, —сказала она. — Моя вечеринка, — ей показалось, что она услышала тихую насмешку, — конечно. Почему ты здесь, Паркинсон? Было в этом что-то забавное. В том, как он спросил её об этом. Ветер был освежающим и морозным. Пэнси уже громче слышал ту песню. Она представила себе комнату, маленькую и душную, со счастливыми, полупьяными людьми, танцующими и смеющимися. Что она делала там, на балу? Или здесь, на крыше? Или вообще где-нибудь ещё. Она сама удивилась, когда честно ответила: — Я задыхалась там. Он расправил плечи, сделал ещё глоток, а затем протянул ей бутылку. — Здесь ты можешь дышать свободно. Она не знала, что на это ответить. Пэнси посмотрела на бутылку. Шато Лафит Ротшильд. Выбор ее матери. Она лежала в его руке свободно, небрежно. Холодный воздух обжигал ей глаза, а огни окружающих их зданий мигали в унисон со звездами на небе, заставляя её дрожать. — Останься, Паркинсон. Покури со мной. Она взяла бутылку и сделала глоток. Теперь они сидели вместе бок о бок на краю крыши, поджав под себя ноги. Поттер хотел свесить ноги с края, но Пэнси, закатив глаза, велела ему засунуть своё гриффиндорское бесстрашие и неосторожность в задницу. Он рассмеялся. Может быть, это был алкоголь, но она подумала, что никогда не слышала такого восхитительного и заразительного смеха. Пэнси тоже улыбнулась. Определенно, алкоголь. Он не стал вдаваться в подробности, почему он был здесь вместо того, чтобы произносить речи и разрезать ленточки, или заниматься сексом с любой из сотни девушек, готовых на всё что угодно, с тех пор как он расстался с Джинни Уизли. Она тоже не стала объяснять, что искала на этой богом забытой крыше, в то время как должна была блистать на балу, старательно показывая, что ей всё равно на пересуды и шепотки за её спиной. У них было это молчаливое взаимопонимание, а если нет, то, по крайней мере, у них был алкоголь. И сигареты. Он курил одну, когда они сидели бок о бок, выдыхая сладковатый дым из своего рта. Панси не могла не заметить, каким высоким он стал, и как ему подходил его рост. Как будто каждый сантиметр служил своей цели. Он больше не был долговязым мальчиком из Хогвартса, у него были широкие плечи и сильные руки. Он занимал больше пространства. Скорее всего его подтянутое тело - это результат долгих, изнурительных тренировок авроров. Было несколько неожиданно осознавать, что он может её привлекать, что ее глаза определенно следили за его кадыком, когда он курил, и дым образовывал искусственнвй туман над его лицом, что его глаза напоминали ярко-зеленый лес, а не безжизненную затхлость, как у нее. Определенно алкоголь, подумала она. Небо над ними казалось просто бесконечным, и, хотя говорить было не о чем, она чувствовала спокойствие и умиротворение. Еще до того, как они допили бутылку, Пэнси уже знала, что этой ночью они займутся сексом. Всё к этому шло. Она даже задумалась, какое нижнее белье на ней надето. Она конечно планировала закончить вечер чем-нибудь бессмысленным и эйфорическим, но она никогда не предполагала, что это может быть с парнем, который должен был произнести речь о целостности министерства и силе Любви с большой буквы Л. Пэнси все ждала, что он скажет что-нибудь грубое или сделает комплимент, как обычно делают это другие люди. Что-нибудь гадкое, чтобы компенсировать всё то, что она наговорила, когда они учились в школе. Она думала о замечаниях, о чем-то самоуничижительном, о чем-то смешном, но ничего такого так и не последовало. Их окружала почти совершенно комфортная тишина. Полчаса спустя он впервые заговорил. Его голос был хриплым, но все еще сохранявшим обычную уверенность. — Итак, чем же ты теперь занимаешься? Панси фыркнула, она ничего не могла с собой поделать. Всё это было очень странным. — Я, э-э-э, учусь в Фэнкинсе Когда он приподнял бровь в ответ, она закатила глаза. — Это университет дизайна и моды. Она также подумывала о том, чтобы поступить на полный рабочий день в Мунго, но почему-то стало очень неловко говорить ему об этом. Она все еще чувствовала, что должна была оставаться той Пэнси, которую он знал в школе. Это был ее метод - быть отражением той, какой её ожидали видеть. В каком-то смысле она даже получала от этого удовольствие. — Хм, — кивнул он. —  А что насчёт твоего обучения в аврорате. — Оно продвигается. — Знаешь, ходят сплетни, что у тебя есть все шансы превзойти Грозного глаза Грюма. Он усмехнулся. – Они обо всех так говорят. Не верь им. — Я и не думала. — Хорошо, — он вздохнул, — Я... я слышал о твоем отце... сегодня... На неё будто бы вылили ушат воды. — Не надо... давай просто не будем затрагивать эту тему. Он поджал губы. Прошла секунда, две, три. Ветер немного утих, и теперь он мягко дул им в лицо. Поттер был одет в идеально покроеннную темную мантию , строгую и официальную. Кажется, что её контур был отделан гриффиндорским алым, но возможно это всего лишь игра света. Огни в здании напротив них гасли один за другим.Так было лучше. Она и так заметила слишком много. В какой-то  момент Пэнси показалось, что она сидит на дне глубокого бассейна, медленно наполняющегося водой. Её одежда промокает, вода попадает в глаза, затуманивая зрение. Она затекает в рот и нос, перекрывая кислород, и всё , что остаётся Пэнси - это беспомощно барахтать руками в бесполезных поисках спасительной руки. Её отец был пожирателем смерти, которому предстояло отсидеть двенадцать лет в Азкабане.  Её отец научил её играть в шахматы, и он это заслужил. Внезапно Панси захотелось выругаться, заплакать и, возможно, дать Поттеру пощечину за упоминание ее отца. Вместо этого она наклонилась вперед и поцеловала его. Она почувствовала, как у него перехватило дыхание, а губы его стали холодными и влажными. Потом она почувствовала лёгкий вздох в нескольких сантиметрах от её накрашенных губ. Пэнси с облегчением закрыла глаза, когда он поцеловал ее в ответ. Она ощутила, как он придвинулся ближе и протянул руку  вверх, к ее волосам, просачиваясь между ее длинными, тщательно уложенными локонами. Все испортил. Она позволила себе не думать об этом. Сегодня она может расслабиться и отдохнуть. Сегодня она оторвётся по полной. Она погладила его подбородок, пощупала пульс, мягко пройдясь пальцами по пульсирующей жилке на его шее. Прикоснулась к адамовому яблоку, чередуя ласку с болью, царапая его своими острыми ногтями и сразу же мягко растирая это место подушечками пальцев. На вкус он был как крепкое вино, сигареты и мятные леденцы. Пэнси чуть прикусила его губу, и он улыбнулся. Она резко вздохнула, прежде чем прервать поцелуй. Вблизи она увидела, что его щеки раскраснелись. Его глаза были слишком близко и горели желанием. Она подумала, что, должно быть, выглядит точно так же. Он спросил ее, все ли с ней в порядке. — Все хорошо, — ответила она. Затем — В мой номер ? Панси не нервничала. Она была хорошо знакома с интрижками на одну ночь - дикими, холодными, быстрыми и захватывающими. На вкус они были, как алкоголь и плохие решениями. И как бы хорошо вам не было ночью, утром всё исчезало. Но это её не останавливало, она чувствовала отчаянную потребность в чем-то настолько ошеломительном и резком, что всё, даже ее гнев и стыд, покажутся ничтожными по сравнению с этим. Но каждый раз волшебство исчезало, и все, что у неё оставалось - это другое имя, другой адрес и еще одна проблема, которую она отложит в долгий ящик и никогда не решит. Когда они добрались до её номера, его руки уже были у нее под платьем, а она буквально сходила с ума от его прикосновений. К тому времени, как они дошли до ее кровати, они оба были без мантий. Он наклонил её голову, чтобы бережно расстегнуть застежку ожерелья, которое она носила. Затем он сняли серьги и положил их на туалетный столик. А дальше всё было как во сне. Он целовал её губы, шею и руки, стягивая с нее остальную одежду в процессе. Она помнит, что он постоянно нажимал на определённые точки в каждой из частей её тела, доставляя ей тягучее удовольствие. Каждый раз, когда её пробивала очередная волна наслаждения , он не торопился и смотрел ей в глаза. Она думает, что возможно знает причину. Ведь это было всё равно что смотреть в зеркало. Как она делала, когда ей было семнадцать. Молодая девушка, учащенно дышащая перед зеркалом, в ожидании , чтоб кто-нибудь её заметил. И это было ужасно утешительно. То, как его отчаяние было как две капли воды похоже на её. Знание того, что кто-то понимает, каково ей сейчас. И, несомненно, это эгоцентричная идея, потому что каждый страдает по-своему. Но самое смешное в этом то, что мы все обречены. Мы все когда-нибудь  умрём. Так кому какое дело до её маленького горя? Кого волнует, что она делает то, что делает, чтобы забыть о нём. Гарри понимал её. Это было так удивительно странно, что он понимает. Из всех людей. Избранный, Золотой Мальчик, тот, кто победил Тёмного Лорда, чувствовал себя таким же маленьким, одиноким и злым, как она. Это пугало её. Она чувствовала себя как мотылек, летящий на пламя, как муравей с недавно отросшими крыльями, готовый прыгнуть в причудливый свет. Это было ошеломляюще и так чертовски страшно. Пэнси опустилась на него и почувствовала, как его голодные, жаждущие глаза поглощают ее. У нее перехватило дыхание, она наклонилась и поцеловала его в подбородок. Она нашла его руки и вложила свои между ними , переплетая их пальцы. А потом. А потом. В своем уме она рассудила, что, несмотря на всё своё волшебство и бурю эмоций, всё это тоже кануло бы в лету, если бы она не проснулась всего несколько часов спустя от того, что он произносил поистине ужасные вещи. Это началось со стона. Такого тихого, что если бы не её чуткий сон, она бы даже не услышала. Но она услышала. Она открыла глаза с резким вдохом, начав быстро анализировать всё происходящее. Но затем мягкость кровати рассеяла ее страх. Она чувствовала себя в безопасности здесь, сейчас, в теплой постели, рядом - Она обернулась и услышала тот же рваный всхлип. Она осторожно коснулась его щеки и почувствовала, что на ней выступили капельки пота. — Поттер?, — сказала она тихим и хриплым голосом. — Сириус..., — произнёс он сквозь стиснутые зубы. — Что ? — Сириус, Сириус...я должен... должен остановить его. Остановить его - нет, я не смог - это я виноват – он вырывался из ее рук , — Боже. Я виноват. Сириус. СИРИУС! Нет! Она с ужасом смотрела, как он забился на кровати. Его руки были крепко прижаты к груди, а лицо исказилось от боли. — Поттер ?, — она сильно толкнула его , — Поттер, это всего лишь сон. Да проснись же ты, Поттер, Мерлин тебя подери. — СИРИУС, НЕТ - НЕТ, ТЫ СУКА! Её руки замерли на месте. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что он имел в виду не её. Она закрыла глаза, успокоилась, а затем неуклюже взяла палочку с прикроватного столика. Пэнси знала, что с ним происходит. Она надеялась, что знает об этом достаточно, чтобы помочь. Положив одну руку ему на щёку и поглаживая её, она произнесла заклинание. Её щеки покраснели от усилий, которые потребовались, чтобы сконцентрироваться и уделить волшебству всё своё внимание, не отвлекаясь ни на что. Уже через несколько минут он перестал бороться и  медленно, неохотно поддался её магии. Это было, мягко говоря, утомительно. Она заставила свой разум слиться с ним, взывая к его совести, почти растворяясь в нём. Когда он, наконец, открыл глаза и посмотрел на нее с откровенным, неподдельным ужасом, она тяжело дышала. Он вскочил и лёгкая дрожь прошлась по всему его телу. Пэнси немного отступила, неуверенная в себе, в нём и во всём происходящем. Она увидела, как напряглась его рука. Уловила беспокойство в его глазах, заметила, как они смягчились, когда он начал приходить в себя после кошмара , а затем посмотрели на нее с чем-то похожим на удивление. — Где ты этому научилась ? Его голос звучал так, как будто он стоял на раскалённых углях. В некотором смысле так оно и было. Его щёки раскраснелись, а в широко открытых глазах пылал такой горячий, яркий страх, что она не смогла удержаться, от того, чтобы поцеловать его в губы и сказать: — Я учусь на целителя, Гарри. Оглядываясь назад, она с удивлением для себя поняла, что это был первый раз, когда она назвала его по имени. Вспоминая об этом в третий раз, она осознала, что это было чертовски приятно, называть его так. В его глазах на долю секунды промелькнуло удивление, но оно быстро прошло и сменилось чем-то таким проницательным, что у нее свело живот. Потом они целовались. Она была почти сбита с ног силой его желания. Его руки оказались на ней, в ней и вокруг неё. Он снял с неё лифчик, а она прикоснулась к его груди. В следующий раз Пэнси пришла в себя только когда лежала на спине, тая в его тёплых объятиях. Он был... — Как ты ? — выдохнул он, когда она запустила пальцы в его волосы. Она хотела сказать, что всё это неправда. Что чувство, в котором он тонул, - это всего лишь последствие заклинания, которое скоро пройдёт, что не нужно ничего усложнять. Но почему-то она не могла думать ни о чём другом, кроме обжигающей боли и страдания, исходящих от него. Она знала, что являлась для него единственным светом в океане тьмы в этот момент. Как это должно быть одновременно чудесно и пугающе. И как он, должно быть, хочет зацепиться за этого человека, за этот призрачный фантом. Она это понимала, потому что она чувствовала то же самое. — Я в порядке, — ответила она. И на улыбку, расплывшуюся на его лице, она могла бы смотреть вечно. Когда он вошел в нее, он держал ее за руку. Она чувствовала его горячие поцелуи на своей шее, и когда оргазм захлестнул её, она инстинктивно крепче прижалась к нему. Он оставался внутри нее дольше, чем было необходимо. Она улыбнулась ему в шею. После этого он спросил ее, что именно она с ним сделала. Она объяснила ему как можно более проще, что она как бы расширила его сознание, проникая в него и беря часть его вины на себя, тем самым успокаивая его совесть. Его взгляд был напряженным. Она не смогла удержаться и сказала ему, что у него глаза, как лесной пожар. Как лес, погрязнувший в хаосе и раздоре. И что они были прекрасны. К тому времени, как она закончила объяснять, Пэнси решила, чем она действительно хочет заниматься. Он обвил ее руками и крепко прижимал к себе, пока они спали. Она чувствовала на себе его запах - мята и сигареты, - такой, что хочется вдыхать вечно. Пэнси молча перебирала в уме свои планы на следующий день. Завтра она бросит обучение моде и поступит на полный рабочий день в больницу Святого Мунго. Она чувствовала , что её жизнь, яркая и ясная,  только начинается. Она чувствовала её, бурную и кипящую, и то как она струилась по венам, разнося по всему её телу это до боли непривычное желание действовать, рисковать и быть. Просто быть. Но всё это будет завтра. А теперь она будет спать. Когда Панси просыпается на рассвете, она с удивлением обнаруживает, что ее подушка мокрая от слез. Она чувствует острую боль в груди и не помнит, что ей снилось.