Звёздная пыль

Забавно ненавидеть своих родителей, но при этом быть их точной копией. Хотя нет, не ненавидеть. Для Пэнси это больше похоже на всепоглощающую, вездесущую обиду. Постоянное противоречие её мыслей и желаний, непонятный шум, сотканный из перебивающих друг друга голосов сердца и разума. Она запуталась в себе.  Иногда она не знает, чего хочет больше: обнять свою мать или сжечь их дом дотла. Пэнси унаследовала от матери чёрные как смоль волосы, зелёные глаза, иногда кажущиеся стеклянными, будто неживыми, и резкие черты лица. У них один и тот же голос, резкий и грубый, такой , будто всё, что выходит у них изо рта, имеет лишь одно назначение - ранить как можно глубже, ужалить как можно сильнее. Иногда , говоря что-либо , она поражается их сходству, как будто её мать говорит через неё. Это нервирует и успокаивает одновременно. Пэнси считает, что унаследовала своё глупое, граничащее с безрассудством, упрямство от отца. А также  неспособность подстраиваться под обстоятельства, идею о том, что перемены, возможно, означают потерю чего-то значимого. И по воле судьбы она пытается сделать именно это. Она прилагает все усилия для того, чтобы выбраться из уютной скорлупы, в которой она провела двадцать долгих лет. Она хотела бы, чтобы её мать видела и чувствовала то, как ей тяжело и больно, то , что она нуждается в поддержке и сострадании, как никто другой. — Я решила использовать эту комнату в качестве дополнительного помещения к нашей библиотеке, —  говорит ей её мать, когда они посещают её старую комнату, — Я не могу видеть, как такое большое, просторное место пропадает даром. — Хорошо, —  Пэнси проводит рукой по шершавой зеленой стене. — Как хочешь. Синтия прищуривает глаза. Для Пэнси она всегда выглядит одинаково: те же волосы, те же элегантные платья, всё то же кричащее разочарование. — Значит, я оказалась права ? Ты больше не вернешься домой ? Освещённая солнцем комната выглядит намного больше, чем Пэнси помнит, без мебели и вещей. Она абсолютно пуста, и только солнечные зайчики скачут по стенам, перепрыгивая с одного места на другое. Пэнси думает, что сегодня ей нужно будет пересмотреть все свои вещи, может быть, она обнаружит там что-нибудь полезное. — Я не знаю, — честно отвечает она. Её мать демонстративно  вздыхает. Опять этот глухой разочарованный звук, который Пэнси слышит едва ли не чаще, чем слова приветствия. Через несколько мгновений разговор продолжается. Он весь пропитан ярко выраженным презрением. — Я должна отдать тебе кое-какие украшения. Твоя бабушка наконец-то решила разделить своё состояние между внуками. Это твоя часть. Панси молча кивает. Она хочет сказать матери, что сожалеет о том, что была такой упрямой. Что она действительно хочет жить с ней, но не знает, как найти баланс между своими потребностями и её ожиданиями. Но затем Синтия переходит на свой деловой безжизненный тон. Именно так палач разговаривает со своей жертвой, прежде чем исполнить свою работу, отрубив ей голову. — Ты должна постараться выглядеть сегодня как можно лучше. Там будет очень много гостей. Твои глаза - вот на чём нужно сделать акцент этим вечером. У меня как раз есть набор серёжек, которые идеально подчеркнут всю их глубину и цвет. И примени парочку гламурных чар, твой нос кажется просто огромным. В ответ на это Пэнси просто сжимает кулаки. Она хочет сказать ей: "Я тебя ненавижу". Она хочет сказать: "Я люблю тебя". Затем, тихо: "я просто хочу, чтобы ты поверила в меня". Большой бальный зал залит мягким желтым светом. Он освещает элегантно одетых людей, одновременно  подчеркивая их достоинства и скрывая недостатки. Пэнси знает большинство из них столько, сколько себя помнит. А некоторые из присутствующих знают её ещё дольше. И это так волнующе приятно - чувствовать себя родной. Её дорогая шёлковая мантия не выглядит неуместно, а её имя не кажется чем-то таким, чего люди склонны избегать. Когда Дафна ловит её взгляд с дальнего конца зала и приветливо улыбается, Пэнси понимает, что невероятно скучает по этому ощущению чего-то близкого и привычного. Она стоит одна у бара, так ничего и не заказав, и думает о себе, о людях, окружающих её, и о их будущем. С начала вечера к ней подошли пять человек, чтобы спросить, куда она , чёрт возьми, пропала, двое других интересовались, чем она занималась всё это время, а последние трое, её одноклассники, недоумевали, почему она избегает их и игнорирует все их предложения встретиться ( всегда плавно перетекающие в секс). Она вежливо улыбнулась и сказала им всем, что это просто стечение обстоятельств, так и не дав ни одного точного ответа. И это правда. Да, какое-то время она спала со всеми подряд. Но к сожалению или к счастью, вскоре после поступления в Мунго на полный рабочий день, короткие интрижки перестали её расслаблять. Ничего не приносило ей прежних ощущений. Не после Поттера с его глазами, горящими, словно дикий лесной пожар, которыми он смотрел на неё, проникая в её разум и читая её, как открытую книгу. Близость душ, понимание - вот что их объединяло… По крайней мере, для неё это было именно так. Их встреча оставила на ней неизгладимый отпечаток. Бессмысленный секс даже близко не мог сравниться с тем дурманящим занятием люб... получением наслаждения. Теперь он лишь заставлял её чувствовать себя ещё более опустошённой. Поэтому она так часто брала дополнительную работу в Мунго, засиживаясь допоздна. А ночевать приходила в свою маггловскую съёмную квартиру , где никто из её знакомых даже близко не стал бы её искать. Год спустя она всё ещё пытается хоть как-то наладить свою жизнь. Она не уверена, хорошо это или плохо, но Поттер стал постоянным чернильным пятном в её ежедневном расписании. Это усиливает какое-то необъяснимое,  но очень волнующее волшебство между ними. Итак, вот она истина - они видятся. Снова и снова. И вопреки здравому смыслу, она начинает привыкать к этому. Начинает с нетерпением ожидать его появления. Это поистине ненормально. То, что садясь в поезд, он постоянно ищет своим взглядом её.  И находит. Потому что она всегда там - на том же сиденье, в том же вагоне, в том же расположении духа. — Твоя мама сказала, что ты ищешь меня,  — произносит сзади знакомый протяжный голос, отрывающий её от мыслей. Она улыбается про себя, прежде чем повернуться к резкому, точёному профилю Драко Малфоя. В модной темно-зелёной мантии и с его этим вечным недовольно-презрительным видом он тоже как нельзя кстати вписывается в эту атмосферу. — Она определённо тебе соврала. На самом деле я наоборот пыталась активно тебя избегать. — Ну что ж, это хотя бы объясняет, почему ты в баре.  Он ухмыляется и поворачивается к официанту, щёлкая  пальцами : — Огневиски, пожалуйста. Панси прищуривает глаза. — Я думала, ты бросил пить. — Паркинсон, бывают ночи, когда человек нуждается в ясном уме и здравомыслии,  и другие, когда ему нужно..., — он берет чашку со стойки и драматично вздыхает, – это. — И где твое здравомыслие сегодня вечером? — Работает. Как обычно, — Драко делает глоток, осматривая её с головы до ног. — Кстати, ты прекрасно выглядишь, Пэнси. И снова эта глупая улыбка, возникающая на её лице сама собой. Она знает, что это бессмысленно и по-детски , но она действительно беспокоится насчёт своей внешности. Особенно сегодня. Особенно перед этими людьми. — Значит, я прекрасно подхожу на эту роль ? — Какую роль ? — Ну как, молодой красивой дебютантки, ищущей богатого мужа. — О да, определенно. На самом деле... ,— он оглядывает группу людей, стоящих недалеко от них, пока в его глазах пляшут озорные огоньки, — Мне кажется, я слышал, как эта новая акула спрашивала о тебе. Генри Торнтон. Владеет командой по квиддичу. Чистокровный, частично находящийся в родстве с Гринграссами, их неосновная ветвь. Ему шестьдесят, и он вдовец. В этом возрасте я не могу быть уверенным в его мужском потенциале, но я уверен, дорогая, ты сможешь что-нибудь придумать. Пэнси усмехается : — Чёрт возьми, я думаю, ты только что нашел мою вторую половинку. Он смеётся , тихо и ритмично, а в уголках его глаз появляются еле заметные морщинки, когда Драко, кажется впервые за этот вечер, расслабляется, и его маска спадает. Он заказывает ещё один напиток и предлагает его Пэнси. – Держи , выдохни - говорит он. Она хочет рассказать ему о Поттере. Как он постепенно начинает входить в её повседневную жизнь. Как она трепетно этого ждёт. Как ей понравилось держаться с ним за руки, и что она хочет повторить это снова. Но она лишь спрашивает: — Как Грейнджер ? Драко улыбается - редкое зрелище. Ещё реже можно услышать ту мягкость, с которой он отвечает : — У Грейнджер всё хорошо… Она перегружена работой, невротична и потрясающе совершенна, — Пэнси смотрит широко раскрытыми глазами, как его щеки краснеют. — Я хотел привести её сюда сегодня вечером, но она сказала, что не хочет отвлекаться от проблем всех бездомных оборотней, которым мы помогаем. — Понятно, — Пэнси оглядывается по сторонам. Все здесь выглядят элегантно и дорого, будто были созданы для балов, танцев и развлечений. Все здесь сказочно богаты. У всех огромное количество свободного времени. И никому из них нет дела до бездомных оборотней. — Я уже представляю лица всех здесь присутствующих , если бы вы с Грейнджер вошли в этот зал вместе. Похоже, он не ценитель легкого юмора. — Ты ведь не думаешь, что она.... Сказать прямо или солгать. Она смотрит на его полное надежды лицо, окрашенное страхом и сомнениями. — Возможно. Она действительно думает, что Гермиона Грейнджер сомневается в их отношениях. Любой бы на её месте сомневался. Идея отношений бывшего пожирателя смерти Драко Малфоя и героини войны Гермионы Грейнджер слишком похожа на плохой любовный роман. Что-то типа банального чтива с ужасным названием "Укрощение дьявола" или "Тёмные Желания" или что-то в этом роде. Кто бы не подумал дважды? —Хм. Он хрустит пальцами, прежде чем поправить воротник. Её взгляд падает на уродливую побледневшую Тёмную Метку, выглядывающую из-под его манжета. Пэнси позволяет себе раствориться в этой спокойной, почти дружелюбной атмосфере , пока они наблюдают за окружающими людьми. Она видит свою мать в дальнем конце комнаты, разговаривающую с Урсулой Берк. Она не смотрит на них, но Пэнси уверена, что ничего не ускользнуло от зорких глаз её матери. Пэнси почти может разглядеть на её лице мимолетную улыбку, когда Драко похлопывает её по плечу, чтобы спросить, не надо ли заказать ей ещё один напиток. — Где Блейз ? —спрашивает она. Она планировала встретиться со своим другом-предателем и задать ему несколько вопросов. — Не имею ни малейшего понятия, — он осушает ещё один бокал, — Почему у меня такое чувство, что все наблюдают за нами ? — Потому что так оно и есть. Она не может избавиться от ощущения некой напряженности, всегда существовавшей в их отношениях с родителями — что-то типа игры "кто кого", проходящей обычно именно на такого рода собраниях.  Пэнси, Драко, Блейз, Дафна - все они были потомками древних семей, представители которых жили определенным образом и придерживались определенных убеждений. И все они извлекли из них выгоду. Но теперь, похоже, в их истории  наступил переломный момент. После войны все их жизни повернулись вспять. Их взгляды теперь не совпадают со спросом на них, превращаясь в жалкие руины. Но несмотря на это Пэнси знает, что со временем деньги и власть всё же сделают своё. Поскольку большинство представителей высшего богатого класса, скажем, поддерживали не столько Волдеморта, сколько его идеи, то она совсем не удивится, если со временем появятся и другие. Не еще один массовый убийца, конечно, но что-то из этого должно получиться, остатки Его последователей не позволят этому так просто кончиться. Но проблема заключается в том, что теперь, когда завеса превосходства была сорвана с лиц подрастающего поколения, ещё до того, как они полностью влились в этот мир, её трудно будет надеть обратно. Родителей беспокоит то, что дети хоть и наслаждаются своим образом жизни, но не верны ему. Они видят перемены и беспокойство в их сердцах вместо обычного безусловного доверия, которое было у детей раньше, и это их напрягает. Таким образом, существуют дополнительные наборы правил, невидимые, неосязаемые, подобные прозрачным нитям, за которые кукловод дёргает своих марионеток. Они едва заметны, но они всё же есть. Их родители очень осторожны и бдительны. Всегда начеку. — Наверное, присматривает за нами, — объясняет она. —Я имею в виду... после Тео... — Да, я понял, — он с отвращением качает головой. — Я просто...Ты же не хочешь, чтобы с нами случилось то же, что и с Тео. На этот вопрос нет правильного ответа. Теодор Нотт отрезал себе ухо после того, как слишком сильно напился и попытался убрать свою Метку. Режущее заклинание ,направленное на его руку, пролетело мимо и, отскочив от пола, попало в ухо. Пэнси мысленно даёт себе пощечину за то, что заговорила об этом. Но, к счастью, её друг быстро меняет тему, даже слишком быстро. — Итак, как твоя работа ? Она вздыхает : — Всё нормально. — Они всё ещё не...? — Нет. — Ты же знаешь, есть парочка людей, которые... — Нет. — Ты говоришь так, потому что не знаешь или... — Потому что мне не нужна твоя помощь. — Тогда, по крайней мере, переезжай в какое-нибудь другое место. Где они не... — Знают мою фамилию ? Он фыркает : — Где им всё равно. — Я вполне счастлива там, где я есть. — Пэнси, это смешно. С теми усилиями, которые ты прилагаешь в Мунго, ты можешь добиться гораздо большего в другом месте, если просто перестанешь быть такой упрямой. Она закатывает глаза. — Мерлин. Я уже наслушалась этого от своей матери. А теперь и ты тоже? Клянусь богом, если кто-нибудь ещё спросит меня о моей раб... — Моя любимая целительница ! — громкий голос Блейза Забини звучит слишком близко к ее уху. Она была так занята отчитыванием Драко, что не услышала, как он подкрался. Драко хихикает, и она смиренно закрывает глаза. Блейз обнимает её за плечи и притягивает ближе. От него отчетливо пахнет чем-то цветочным с ярко выраженными оттенками металла. Пэнси догадывается, что это такое, и недовольный вздох срывается с её губ. — Как к тебе относятся сказочные неудачники в Мунго, которые не знают , что теряют ? Драко смеётся : — Осторожнее, приятель. Блейз оставляет небрежный поцелуй на её щеке, тоже смеясь : – Я просто обеспокоен. Если тебе нужно, я знаю людей, которые... — Заткнись, Блейз, — она слегка толкает его. Он не сдвигается с места. — Всё, что вы сейчас предлагаете - это просто повторение того, что уже говорила мне моя мать. Одно и то же, сказанное разными способами и в разных интерпретациях. – Тогда может быть, тебе стоит задуматься, что мы правы, — язвит Драко. — Я имею в виду, что это было бы нечестно по отношению к другим людям в Мунго. — Я просто настраиваю богов в твою пользу..., — Драко пожимает плечами. — Чтобы уравновесить твои шансы в этом унылом, скучном месте. — Мы - люди, у которых есть доступ к особым привилегиям, и не наша вина, что мы ими пользуемся, - добавляет Блейз. Пэнси не отвечает. Да, она может вести себя, как привилегированная сука. Но это кажется таким лицемерным. Да, жизнь среди её сверстников ощущается определенным образом. Это мыльный пузырь, существующий отдельно от внешнего мира. Яркий и голографический. Но за пределами пузыря всё так пугающе по-другому. Когда она находится в Мунго, ей напоминают о её правах и обязанностях, которые она должна исполнять. Как никак, но это делает её лучше.  Она не хочет смешивать две эти стороны своей жизни - закрытые вечеринки и скучное рабочее место. Она и так чувствует себя чужой среди своих коллег. Так что она представить не может своё состояние, если бы Драко или Блейз попросили кого-нибудь помочь ей. Наверное ей было бы мерзко и стыдно одновременно. Её друзья понимают её затруднение и переходят к следующей теме. А Пэнси находится как бы здесь, но не здесь, смеясь тогда, когда нужно, и кивая, когда кто-то спрашивает её мнение по какому-то совершенно неважному вопросу. Когда Драко извиняется и уходит, чтобы поговорить с одним из своих министерских коллег, Блейз встает перед ней, заставая её врасплох. Он щелкает пальцами , и Пэнси удивленно моргает. — Что ? — спрашивает она. — Это ты мне скажи. — В смысле ? — Почему ты строишь мне глазки ? Её щеки краснеют. Она почти может поклясться, что он это заметил. — Мечтать не вредно. Она не должна была спрашивать его об этом. Это ужасная идея, потому что этот парень почти такой же цепкий, как пиявка, только дай ему повод, и он уже выпьет из тебя все соки, но докопается до правды. — Ты снова это делаешь. Блять.  Вот так всё и происходит. — Почему ты не сказал мне, что продавал Поттеру наркотики ? К его чести, этот идиот выглядит искренне сбитым с толку. — Что? Поттер? Ммм, почему... почему я должен был сказать тебе об этом ? Она поджимает губы, а её щёки, как ей кажется, становятся цвета спелой клубники. Его глаза расширяются : — Из-за... этого? Но ты сказала мне, что это было один раз. Ты говорила, что это ничего не значит. Так почему же сейчас тебя волнует, продавал ли я Поттеру наркотики ? Она фыркает : — Да пошёл ты. Так сложно просто ответить мне ? Он постукивает пальцами по столешнице, оглядывая её с ног до головы. — Ты задолжала мне объяснение всего этого, Пандора. Какая наглость.  — Я ничего тебе не должна ! Ты даже не должен был этого знать. Ты просто вынюхивал что-то... — Я не вынюхивал ! — он ухмыляется. — Я просто проходил мимо твоей комнаты, когда увидел, как из неё выходит мистер Золотой Мальчик. Поэтому я спросил его, что он здесь делал... — Ты прекрасно  знал, чем он занимался, — внутренне съеживается Пэнси, поскольку только что сама дала ему идеальную почву для его плоского глупого юмора. — Да. Сексом. С тобой, — он снова ухмыляется, как будто это был остроумный ответ. — Но ты бы видела его лицо, Пэнс. Я даже не знал, что он может быть таким красным. Она действительно заставила его покраснеть.  Она заставила его покраснеть, отчаяться и.. — Что ты ему дал ? Он прищуривает глаза. — Простые галлюциногены. Ничего особенного. И в любом случае, вскоре ко мне пришёл его друг Уизли и отчитал меня, как маленького ребёнка. Я сказал ему, что лучше бы он отчитал своего друга.  Всё почти вышло из-под контроля, но вовремя вмешалась Грейнджер, — он пожимает плечами. —В любом случае, ничего особенного. — Ничего особенного ? —Панси закатывает глаза. — Интересно, что будет достаточно важным, чтобы ты обратил на это своё внимание, идиот. — Я бы вероятно упомянул это, если бы тебя было легче найти. Это первый раз, когда я вижу тебя за последние месяцы.  Гарри Поттер - это не то, о чём я хочу сейчас говорить. Пэнси поджимает губы. Она не хочет признавать, что в его словах есть смысл, но он действительно прав. И он не обязан ничего ей объяснять. Она не в том положении, чтобы он это делал. На данный момент они с Поттером просто знакомые. Но это не исключало неприятный ком в её груди, который сжался, когда он держал её за руку прошлой ночью. У неё на руках были временные волдыри от работы с абиссинскими смоковницами. Она почувствовала, как вспыхнули её щёки, когда он взял её за руку, а его глаза начали  расширяться от недоумения. — Ничего страшного, — быстро сказала она, предупреждая его вопрос. —Это пройдет примерно через час. Он провел пальцами по уродливым пятнам. — Больно ? — Только если чуть-чуть .Я нанесла мазь. Он поджал губы. И только после того, как провёл своими пальцами по её ладоням, изучая каждую ранку, каждый шрамик, полностью отпустил руки. — Будь осторожна, — хрипло сказал он. У неё перехватило дыхание. — Хорошо. На следующий день, когда они встретились, он без всякого предупреждения взял её за руку, нежно проводя пальцами по почти исчезнувшим пятнам. Пэнси могла поклясться, что почувствовала, как жар от его обжигающе горячей руки распространялся по всему её телу, проникая в самое сердце, когда она ответила на его мягкое пожатие. Между ними было заключено какое-то молчаливое соглашение, и он держал её руки долго, слишком долго, пока она не почувствовала, как его пальцы дрогнули в её ладони. Он неловко кашлянул, прежде чем отстраниться. — Это случается время от времени. Панси судорожно сглотнула : — Я понимаю. Казалось, он был на грани того, чтобы что-то сказать, но так этого и не сделал. Он просто смотрел на неё, его щёки пылали, а в глазах зарождалась буря. — Пэнси, —  Блейз снова щелкает пальцами. Она прищуривает глаза : — Прекрати это делать. — Тогда ответь на один вопрос. Вы снова виделись с ним ? — Ну..., — она вздыхает. — Не то чтобы мы виделись с ним , скорее... просто путешествуем вместе. Иногда. — Путешествуете ? Типа плаваете вместе на лодках или летаете на метлах ? — Нет. Это маггловский транспорт. Метро. Пэнси ненавидит свой собственный дрожащий голос, ненавидит то, как по-детски неуклюже она всё это ему объясняет. Она съеживается от того, что не может четко сформулировать то, чем они с Поттером занимаются, и видит, как всё её замешательство и непонимание этой ситуации отражается в мутных карих глазах её друга. Когда он , полностью сбитый с толку, наконец заговаривает, ей кажется, что она слышит себя. — Пэнси, дорогая , что ты несёшь. Она не может ответить. И в этом-то и заключается вся проблема, которая  заставляет её плеваться ядом ещё сильнее. Пэнси считает до трёх, а затем, расправив плечи, произносит свое последнее окончательное слово, закрывая эту тему : – Я лишь пытаюсь тебе объяснить, что я вправе делать то, что захочу. Ты и так уже услышал гораздо больше, чем вообще должен был знать. И если ты хоть словом обмолвишься об этом Драко или моей матери, я лично тебя кастрирую. Ясно ? Он закатывает глаза. — Тебе не нужно угрожать мне. Я просто присматриваю за тобой. — Держись на расстоянии. И не смей говорить об этом Драко. Потому что единственное, что хуже, чем заниматься сексом с Поттером и чувствовать что-то трепетное от одного воспоминания об этом - смеющийся и глумящийся Драко Малфой. Хотя , возможно это уже не так,  учитывая появление  некоего кудрявого гриффиндорца. Но всё же. Блейз всё ещё выглядит неуверенно. — Послушай, если произойдёт что-то ещё, но уверяю тебя , этого не случится, то ты будешь первым, кто узнает. Хорошо ? Блейз мучительно долго размышляет об этом, она видит, что это даётся ему непросто, судя по страдальческому выражению его лица, когда он, наконец, кивает. — Мне всё равно, спишь ты с ним или нет, Пандора. Мне просто не нравится этот блеск в твоих глазах. Панси боится его ответа, но всё равно спрашивает: — Какой ? — Как будто это является чем-то важным для тебя. Пэнси лежала без сна в темной комнате, уставившись на свою руку. Не то чтобы они не держались за руки. Они держались. Ещё год назад она поняла, что Поттеру были важны прикосновения. Это и сейчас было так. Иногда ей казалось, что он всегда сжимал её руки в своих. Это было таким правильным и естественным. Пэнси на мгновение задумалась, осмелится ли кто-нибудь когда-нибудь на это, с учётом того, что она всегда позиционировала себя, как неприступная сука. Это неправда - то, что она никогда ни с кем не держалась за руки. Нет, она это делала. Но это всегда было похоже на хорошо продуманный, спланированный шаг, демонстрирующий продвижение в отношениях. Она не могла держаться за руки практически ни с кем, а если уж и могла, то избранник должен был, по крайней мере, подходить под шесть пунктов из тщательно составленного списка её матери. Ей было интересно, под сколько из них подходил Гарри Поттер. Вероятно, под все, в конце концов, он Избранный. Его руки были такими теплыми. Есть вещи, связанные с Поттером, наличие которых Пэнси всегда предполагала, но никогда не думала, что у неё будет возможность проверить свои догадки. Одна из них заключалась в том, что у него тщательно выстроен публичный образ с этой пресловутой улыбочкой на миллион галеонов, которую он надевает, когда выходит в свет. Это и то, что он использует гламурные чары, чтобы скрыть свою истинную усталость. Теперь Пэнси задается вопросом, будет ли она когда-нибудь знать его достаточно, чтобы разоблачать его притворство. Она надеется, что однажды это будет так. У него есть куча проблем, но, как ни странно, ни одна из них не проявляется, когда он разговаривает с людьми. Пэнси наблюдала, как он игриво флиртует с медсестрами,  замечала , как в его тоне мелькают эти лукавые нотки, которые она никогда не слышала в его голосе во время разговора с ней. Она задаётся вопросом, должна ли она завидовать его умению так легко манипулировать людьми. Но она должна признать. Ей нравится, как это выглядит. Даже несмотря на то, что она знает, что это всё напускное, даже несмотря на то, что она понимает, что он мысленно считает овец, когда делает комплимент этой юной мисс Шелли. Его глаза сияют озорством и милым безрассудством. Его смех звучит так обаятельно, что становится сразу понятно, почему все его так любят. Однажды ночью он рассказал ей, как он это делает. — Это просто происходит само собой. Панси фыркает. — Клянусь Мерлином, – сказал он, посмеиваясь над ней. — Я не знаю точно, когда это началось. Я просто однажды открываю рот и слышу, как из него вырывается абсолютная, полнейшая чушь. Тогда я понял, что чтобы нравиться людям, нужно просто не думать, когда говоришь. — Действительно ? — Конечно. Ты должна попробовать это сделать. Срабатывает каждый раз. — Сегодня утром что-то определенно сработало. Я видела, как Шелли Рейнольдс чуть не упала в обморок. Он откидывается на спинку стула и ухмыляется ей : — Ты ревновала ? Панси усмехается : — Конечно, нет. Он улыбается, его глаза теперь мягче: – Я бы хотел, чтобы это было так. Панси не может не поражаться его прямолинейности. Ох уж эта всепоглощающая уверенность. Но как бы ни было велико её возмущение, она не может сдержать тепла, растекающегося где-то  в районе живота. Он стал худее с их последней встречи, его щеки впали, а  кожа побледнела. Но даже сейчас он выглядел прекрасно. Как морской шторм и  безумный лес, с его зелеными глазами, с недавних пор постоянно наполненными беспокойством. Она не может не ответить: — В следующий раз старайся лучше. Всё это конечно хорошо: их смех и улыбки, но рано или поздно приходит стыд. Её собственные жалкие домыслы и сожаление. То, что кричит у неё в голове : "Всё это не вечно. Однажды появится та, кто сможет украсть его у тебя." Она несколько раз пыталась сказать, что ей жаль, что она была ужасным человеком, что она боится, что она всё ещё остаётся такой, но всё, что слетает с её губ, когда они встречаются, это: — Как прошел твой день? И он улыбается, а она думает: "Чёрт". Он рассказывает ей о своем дне. Она рассказывает ему о своём. Похоже, у них одинаковый тип мышления. И тот же юмор. Это то, что она поняла, держась подальше от своей семьи и всего светского общества. Что ей не нравится не улыбаться, что быть противной требует от неё колоссальных усилий, и что соблюдение всех этих огромных списков правил действительно истощило ее каким-то ужасным образом. Она начинает замечать, что постоянно делает обидные комментарии, которые даже не имеют смысла, пока она не выплевывает их со всей своей желчью. И ей не по нраву тот холод и ощущение необратимости сказанного, которое она чувствует после. Она обнаруживает, что ей нравятся слишком уж застенчивые подколы. Ей нравится смеяться. И, о , Мерлин, помоги, ей нравится Гарри Поттер.