Звёздная пыль

Снегопад. Снег валит хлопьями, образуя внушительного размера  сугробы и укрывая голые деревья тёплым пуховым одеялом. Маленькие снежинки , уникальные , но в то же время такие похожие друг на друга , падают с неба, иногда прилипая к окну её кабинета. Пэнси нравится осознавать, что за окном стужа и мороз , а она сидит в тепле и уюте, пьёт чай и читает увлекательную книгу. Через неделю Рождество. Её мать так и не прислала ей обычное пригласительное письмо, и Пэнси отнеслась к этому с пониманием. И всё же её удивило, что его отсутствие абсолютно не причинило ей боли. Полное равнодушие. Она думает о том, чтобы принять предложение Драко и встретить этот праздник вместе с ним и Грейнджер. Она читает учебник о мышечных спазмах, когда дверь её кабинета с грохотом открывается. Она поднимает глаза от страниц и видит потного и возбуждённого Рональда Уизли. Он и ещё какой-то парень вместе тащат на своих плечах Гарри Поттера.  За ними следует взволнованная Харриет. — Сюда. Несите его сюда, — торопливо говорит она, подзывая их к одной из множества пустующих кушеток. Лицо Рона Уизли почти такое же красное, как и его волосы. — Чёрт возьми. Пэнси встает, и её сердце начинает биться в бешеном ритме, стоит ей лишь увидеть Поттера, находящегося  в бессознательном состоянии, но при этом бьющегося в конвульсиях и с руками, вывернутыми под неестественным углом. Они то сжимаются, то разжимаются. — Что случилось? — спрашивает она, быстро подходя к нему, когда Харриет подзывает её. — Чёртов неосмотрительный идиот засунул свои руки..., — он резко замолкает, и когда тишина уже порядком затягивается, Пэнси перестаёт смотреть на корчащегося Поттера и поднимает свой взгляд на Уизли. — Ты ? — он прищуривает глаза, прежде чем моргнуть несколько раз, сосредотачивая на ней свой взгляд. Пэнси чувствует, как её спина непроизвольно выпрямляется. Знакомая реакция. Она задерживает дыхание. Ждёт, когда он схватит своего друга и потребует отправить того на лечение в другое место. Но ничего не происходит. Вместо этого Харриет прогоняет его вместе с ещё одним парнем. — Держи его, Паркинсон. Так она и делает. Она сжимает своими руками его плечи, прилагая немалые усилия,  пока Харриет что-то неразборчиво бормочет, снова и снова размахивая палочкой над его ладонями. Пэнси чувствует, что его руки обжигающе горячие, как при лихорадке, но при этом его лицо остаётся мертвенно бледным и холодным. Замечая его заметно посиневшие, почти фиолетовые губы, она невольно начинает перебирать список ядов и симптомов, по которым их можно выявить. Она уже знает, что случилось, когда Уизли говорит уже более спокойным голосом позади них. — Он э-э-э... засунул руку в нору лобалугов. Пэнси начинает потряхивать. —Но зачем ? Сколько их было? — Не меньше дюжины. Мы были на задании по поиску шпиона, и он, как оказалось, расставил ловушки. А Гарри он... чёрт, он просто в какой-то момент  покраснел. Пэнси почти теряет дар речи. Она моргает, глядя на ошарашенного Уизли, прежде чем обретает возможность говорить : — Но почему... почему он засунул свою... и даже если он это сделал... Почему на нём  не было защитных перчаток ? Уизли издает недовольный звук. — Ну, ему следовало их надеть. Она поджимает губы. —  Конечно, кто-то  ожидал чего-то  другого ? Тупой ублюдок ,видимо, считает ниже своего достоинства -  беспокоиться о своей защите. Поттер пытается вырваться из её хватки. Его тело настолько мокрое от пота, что её рука почти скользит по нему, когда она пытается удержать его на месте.  Рон Уизли и другой парень сжимают кулаки, когда она бормочет успокаивающее заклинание, чтобы утихомирить  его. Но оно оказывается практически бесполезным. Вся его рука от кончиков пальцев до локтя трясется в конвульсиях. И даже когда Харриет заканчивает делать все необходимые процедуры, он продолжает дёргаться. На самом деле отравление именно этим ядом достаточно легко выявить. И в своих навыках она не сомневается. Уж точно не после почти года работы в этой суровой сфере, где всё время приходится кого-то спасать, а смерть считается чем-то привычным. И всё же Пэнси ещё предстоит привыкнуть к этой нервирующей дрожи, которую она испытывает, когда к ней приводят кого-то, находящегося в летальном состоянии. Яд Лобалуга распространяется по всему телу так же легко, как и передается. Этих существ почти невозможно заметить из-за их небольшого размера и грязно-жёлтого окраса. Обычно они обитают в грязевых ямах, достаточно больших, чтобы в них поместился кназл. Опасность  заключается в том, что в каждом из дюжины их острых зубов есть отдельная ядовитая железа под десной. Когда Лобалуг чувствует угрозу, нервы в его крошечном мозге отправляют сигнал к этим самым желёзам, и боль от выделяющегося из них яда является, как принято считать,  одной из самых сильных, полученных при отравлении. По мере распространения яда по телу человека , его кожа воспаляется и зудит. Поттеру очень повезло, что некоторые люди слушали инструктаж, и что у них хватило здравого смысла связать ему руки, тем самым  предотвращая распространение яда по всему телу. Боли в руках было вполне  достаточно, чтобы сбить его с ног, но вот если бы она распространилась на другие части тела... — У нас слишком мало информации, — торопливо говорит Харриет, пока Пэнси расспрашивает Уизли. Стандартный список вопросов : его предыдущие травмы, сколько времени он находился на солнце после укуса, ел ли он что-нибудь со вчерашнего вечера. Когда Уизли говорит, что нет, она не упоминает, что позаботилась о том, чтобы Поттер съел хотя бы один удивительно вкусный буррито, который продаётся на их станции метро. Она также не рассказала ему, как его друг застенчиво улыбнулся, когда мужчина средних лет предположил, что у них свидание. — Но хорошо, что вы сразу привели его сюда, —  говорит её начальница. — Я думаю, он останется здесь на неделю, мы ещё должны убедиться в стольких вещах... — Но с ним всё будет в порядке, да ? — голос Уизли дрожит. Несколько секунд он смотрит на своего друга с явным отчаянием, застывшим на его лице,  прежде чем повернуться к Харриет. —Ничего долгосрочного, правда ? — Скорее всего, нет, — отвечает Пэнси. Может быть, это вид совершенно измученного Поттера или  угроза слёз в глазах его лучшего друга, но её голос звучит намного мягче, чем обычно. — Он, вероятно, придёт в сознание через несколько часов. Его состояние считается критичным только из-за количества яда, попавшего в его организм. Уизли все ещё выглядит немного смущенным от осознания того, кто помогает его товарищу, но в его глазах читается искреннее облегчение, когда он говорит : — Хорошо. Я... Тогда я просто... подожду здесь. Она кивает, прежде чем поспешить обратно к Поттеру и наложить на него диагностирующее заклинание своими  трясущимися руками, чтобы увидеть, насколько эффективно действует  противоядие, которое Харриет заставила его проглотить. Она облегченно вздыхает, когда мягкий бирюзовый свет сообщает ей о том, что оно работает исправно, и то, что организм Поттера уже идёт на поправку. Когда она поворачивается, чтобы сказать об этом рыжеволосому парню, она обнаруживает, что тот уже ушёл. Возможно, это и к лучшему. Неизвестно, сколько ещё он смог бы сдерживать давние обиды. Пэнси не может вспомнить, сколько раз высмеивала его семью, а также их материальное состояние или его отсутствие. Поттер выглядит почти безмятежным.  Для тех, кто не очень хорошо разбирается в токсикологии, он может выглядеть как человек, который просто прилёг на минутку.  То самое состояние полудрёмы, когда ты находишься на стыке сновидения и реальности. Но то, как напрягается его лоб, заставляет её беспокоиться, не снится ли ему очередной кошмар. Он так сильно накачан обезболивающими, что он может просто не проснуться во время кульминации, даже если очень сильно этого захочет. Недолго ( или слишком долго ) думая, она хватает стул и садится рядом с ним, глубоко вздыхая, прежде чем взмахнуть своей палочкой, делая замысловатые движения, как две капли воды похожие на те, что она делала почти год назад. — Что ты делаешь ? — Я избавляю его от сновидений. — Но зачем ему это ? — Уизли сказал мне, что у него часто бывают кошмары. Я решила перестраховаться. Конечно же он этого не сделал. Хотя должен был. Харриет подходит ближе, чтобы понаблюдать за её работой. — Где ты этому научилась ? Она плавно массирует его лоб своей рукой, другой приставляя к его виску палочку, из которой исходит мягкий розовый свет. — Я провела кое-какие исследования о снах и сонном параличе несколько месяцев назад. То, как Харриет говорит "хорошо", заставляет её задуматься, что при других обстоятельствах она бы так просто не отделалась. Но вместо огромного количества вопросов, она чувствует лишь легкое поглаживание по спине в качестве жеста одобрения. — Только, — говорит она перед уходом, — никому не говори, что он здесь. Аврор, который привел его, очень доходчиво объяснил, что никто не должен знать о нахождении Поттера здесь. Пэнси коротко кивает, полностью сосредоточившись на выражении его лица, которое меняется от полной безмятежности до всепоглощающего хаоса за считанные секунды. Дверь хлопает , и она остаётся одна, если не считать суетящуюся Пион, которой редко удается лечить настоящих пациентов, не говоря уже о самом знаменитом волшебнике Британии. Она смотрит на потерявшего сознание Поттера с молчаливым благоговением, когда Пэнси просит её сообщить Уизли, что, вероятно, потребуется еще несколько часов, прежде чем он очнётся. Она не сильно  удивляется , когда тот пришёл, чтобы сообщить ей, что остается. В её груди царит тихий хаос, но она пытается не обращать на него внимание, продолжая делать то, что у неё получается лучше всего - лечить. Она меняет его темную мантию аврора на больничный халат и измеряет ему температуру. В общем и целом Пэнси выполняет всю рутинную работу, игнорируя бесконечный поток мыслей  у неё в голове. Что делает исцеление таким личным, так это то, насколько оно интимно. Пациент полностью вверяет себя в руки целителя. Он полностью беззащитен перед ней. Она может сделать всё что угодно. Например надавить пальцами на его запястье, так, чтобы ясно почувствовать эти грубые пульсирующие удары, идущие от его сердца. Она гладит своими пальцами его ладони и чувствует спазмы, вызванные сильнейшей болью. И да, она работает с молчаливой решимостью, но в её сознании всегда звучит голос , такой же громкий, как у Рона Уизли, говорящий : "Ты идиот, чёртов безрассудный идиот." Она не уверена, делает ли её плохим целителем то, что её сердце неловко сжимается в груди от его боли. Она не знает, стоит ли ей передать его под ответственность Харриет или кого-нибудь другого, чья рука не будет дрожать от каждого вздоха Поттера. Но всё же она заставляет себя собраться. Он - всего лишь пациент. Ему просто нужна помощь. Она - всего лишь целительница. Она , как и любая другая девушка, работающая в Мунго, может эту самую помощь оказать. Всё максимально просто и понятно. Но когда она наносит свежую порцию мази на его руку каждые тридцать три минуты, максимально нежно втирая её в кожу, или вытирает пот с его лба, разминая напряжённое плечо, она также осознаёт, что кто-то другой не сделал бы этого, и этого, и этого. Что ж, да, это правда. Кто-то не сделал бы всех этих вещей. И кто-то определённо не стал бы копаться в материалах и выискивать именно тот массаж, который будет наиболее эффективен для пациента с мышечными спазмами именно такого рода. Кто-то не стал бы  работать над судорогами, которые могут быть, а могут и не быть вызваны остаточными болями. Они не стали бы тщательно подбирать ингредиенты, которые им понадобятся для приготовления мазей. Они бы не начали готовить её в ту же минуту. Уже ближе к вечеру он приходит в сознание. Сразу после того, как Харриет выходит из комнаты после своего ежечасного визита. Пэнси занята тем, что бормочет заклинания, держа палочку одной своей рукой и надавливая на определенные точки его руки другой, когда он просыпается. Его пальцы в её ладони сжимаются . Ей требуется мгновение, чтобы осознать это. Когда она поднимает глаза, то видит, что он проснулся. — Привет, — тихо говорит он, и его глаза щурятся, приспосабливаясь к свету. Пэнси удивлённо моргает, прежде чем протянуть руку к столу и взять его очки. Она колеблется лишь мгновение, прежде чем наклониться к его лицу и надеть их на него. Его взгляд внезапно становится более сосредоточенным и ясным. Он улыбается. — Как ты себя чувствуешь ? — спрашивает она, выпрямляясь. Она испытывает странную смесь чувств: отчасти раздражение, отчасти облегчение, отчасти осознание теплой боли в груди, которую оставляет его улыбка. Мир никогда не должен узнать, что она почти улыбнулась ему в ответ. — Приятно удивлен, — отвечает он, когда она садится рядом с ним. —Что ты здесь делаешь ? Сейчас ей действительно требуется прилагать над собой усилие, чтобы не ухмыльнуться его мягкой несуразности. Однако Пэнси справляется и вместо этого закатывает глаза. — Пытаюсь исцелить твои руки. — Оу, — Он снова щурится, пытаясь поднять руку. — Я забыл. — Почему я не удивлена ? —  она неуверенно протягивает свою руку к его, а потом сжимает, так же мягко, как делала это раньше, мягче, чем нужно. Её ладонь обхватывает его запястье, она чувствует сумасшедшее биение его пульса и поднимает его руку. Он как-то странно смотрит на неё. Пэнси не может описать его выражение лица, да и понять его кажется выше её сил. — Вот, — говорит она. —Ты не можешь пошевелить ими сейчас, ты всё ещё находишься под действием  обезболивающих. Если бы это было не так, ты, вероятно, почувствовал бы укусы сотни разъяренных шершней. Пэнси проводит большим пальцем по венам на его запястье, прежде чем снова осторожно положить его руку на кровать. — О, — хрипло произносит он. Затем прочищает горло, его щёки краснеют. —Эти Лобалуги на редкость мерзкие существа. Никогда не пытайся схватить их, прежде чем обезвредишь. — Я об этом даже и не мечтала, — она фыркает. — Я не понимаю, как кто-то вообще мог подумать, что было бы хорошей идеей засунуть руку прямо в их грёбаное гнездо. — Так я и не думал ! — он откидывает голову на подушку. — Я был... чёрт, я не знаю. Я чувствовал себя таким бесполезным, сидя там и ожидая, когда этот... но когда звуки стали такими чертовски громкими и... - он закрывает глаза. — Я думаю, я просто следовал инстинктам. По крайней мере это то, что я всегда делаю.  В любом случае, я также подумал, что какой-нибудь безрассудный  трюк сможет увеличить мои  показатели, — Он фыркает. — Дело в том, что они не смогут повысить мой тренировочный статус, если я наберу ноль очков. Это первый раз, когда он упоминает об этом. Она давно задавалась вопросом, насколько тяжело проходит его обучение, если ему приходится посещать Больницу Святого Мунго чуть ли не через день, если в конце дня он выглядит безумно изнурённым, но при этом без каких-либо видимых травм. — Я... э-э, я не знала. — Всё в порядке, — он пожимает плечами, откидываясь на подушку. — Неважно. Она чувствует, как её щёки горят от смущения. — Уизли навещал тебя дважды, — слышит она свой чрезмерно участливый голос, — пока ты был без сознания. Ты хочешь, чтобы я позвала его? — Он всё ещё здесь ? — Да, — Пэнси поспешно встает. — Просто подожди. Я... э-э, я пошлю за ним. В Роне Уизли есть что-то неугомонное. И это не только про его волосы, нет, что-то безудержное присутствует в нём даже в серьёзных ситуациях, когда  , казалось бы, стоит подавить все свои чувства и просто действовать. Когда они были молоды, это казалось вечным волнением. Теперь же это приобрело более утончённый оттенок , ведь он уже окончательно сформировался , вырос и потянулся, обретая способность полностью владеть своим телом. Сейчас его некоторая чрезмерная живость является его изюминкой. Она выглядит уместной, даже несмотря на его неуклюжесть. Когда Пэнси находит его в приемной и рассказывает ему о Поттере, он как-то неловко вздыхает с облегчением и благодарит её слишком сильным рукопожатием, которое, как казалось, было абсолютно спонтанным решением. Он убирает руку, прежде чем она успевает хоть как-то отреагировать, и продолжает благодарить её. — Я просто выполняла свою работу, — говорит она. Он кашляет и упоминает, что ей, вероятно, не следует никому об этом рассказывать. Что для Поттера это может быть хуже, чем боль от укусов. Она говорит, что сильно сомневается в этом, но понимает, о чём идёт речь. Теперь он может навестить своего друга. — И , пожалуйста , не говори об этом Гермионе, — добавляет он. — Я знаю, что на днях ты встречаешься с ней, так что... просто не упоминай об этом, хорошо ? Она не знает, насколько болезненно реагирует Уизли на упоминание Драко или Грейнджер, так что просто кивает. Когда он идет навестить Поттера, Пэнси бежит в другую комнату и окунает свою ноющую руку в ледяную воду, чтобы ослабить напряжение в суставах. Исцеление - очень интимно, понимает она, когда холод обволакивает её уже занимевшие пальцы, в первую очередь потому, что это физически истощает. Ты помогаешь человеку восстановить силы, при этом теряя свою собственную жизненную энергию. Эта жертва создает невидимую связь между целителем и пациентом. Они с Гермионой Грейнджер не были друзьями, но она встречается с ней намного чаще, чем когда-либо могла себе вообразить. Но даже если бы Уизли не попросил бы её молчать, эта тема всё равно не была бы затронута. По крайней мере, не она бы её подняла. И прилежная школьница, и ответственная целительница в её сознании - обе считают, что ей стоит говорить о Поттере как можно меньше. Они обе боятся, что если Пэнси всё же не выдержит и заговорит, то то, в чём она признается, всё испортит. Что всё это выставление личных границ, высокомерное закатывание глаз и постоянное отрицание происходящего будут напрасны. Социальная активность Пэнси уже достигла критической точки, к большому огорчению её матери. Но раз в несколько месяцев Драко или Блейз вытаскивают её из её уединенной квартиры, чтобы выпить, как в старые добрые времена. Новым и удивительным дополнением к их компании стала Гермиона Грейнджер, которая в настоящее время состояла в отношениях с Драко. Золотая девочка Гриффиндора была полностью сломлена, когда её пути с Драко пересеклись. Произошло это , как ни странно,  в министерстве. И, может быть, произошёл маленький, бесконечно милый апокалипсис, может быть, звезды просто сошлись каким-то особым образом, как это бывает раз в столетие, но эти двое головокружительно влюбились друг в друга. У Гермионы были темные круги под глазами, когда Драко впервые официально представил её как свою девушку. Но это не помешало Пэнси заметить, какой абсолютно сказочной, неземной была их пара. Все эти осторожные движения и парализующий страх перед абсолютным хаосом, если что-нибудь когда-нибудь пойдет не так. Но всё шло как нельзя лучше. Гермиона всегда знает, когда Драко близок к срыву, последствию многолетнего подавления всевозможных психологических травм, полученных от его отца и Темного Лорда, наряду с мучительным стыдом за его собственные ошибки, в основном связанные с определенной башней их старой школы. Кажется, одна сломанная душа нашла другую сломанную душу, ведь есть какая-то магическая сила в том, как его руки напрягаются, когда он со всей нежностью, на которую способен, осторожно прикасается к ней. Это согревает Пэнси сердце. Но в то же время , его это и тревожит. Они с Блейзом часто улыбаются ужасным попыткам Драко растопить этот лёд. Несмотря на его непоколебимую уверенность, в их встречах всегда есть что-то странное. Она думает, стоит ли Грейнджер это чего-нибудь. Например постоянных проб и попыток пересечь свои собственный границы, не просто расслабиться в присутствии бывших врагов , но и довериться им. Лампа в комнате тускло горит, когда она, наконец, идёт на ежечасный осмотр. Тени играют на стенах почти пустой комнаты. Она слышит тихую возню домашних эльфов, подметающих пол и вынимающих содержимое мусорных баков. Поттер уже проснулся. Сидит на кровати и, прищурившись, читает "Ежедневный пророк". Когда он слышит, что она вошла, он поднимает глаза, чтобы одарить её той самой волшебной улыбкой. — Действие лекарств уже должно закончиться, - говорит ему Пэнси, подходя к его кровати. — Как боль ? — Терпимо. — Действительно ? — Ну, едва терпимо. — Ты доел суп, который принесла Пион ? — Ага, — он замирает на мгновение, прежде чем его глаза снова озорно загораются, - Мэм. — Поттер, ещё недавно в тебе  было достаточно яда, чтобы спокойно  убить детеныша кентавра, а прямо сейчас ты испытываешь нестерпимую боль и принимаешь препарат, способный вырубить слона. Но даже это всё равно не наталкивает тебя на мысль, что флирт со мной сейчас - не самая лучшая идея, — она делает паузу.— Или с кем-либо ещё, если уж на то пошло. — Но когда ещё я могу пофлиртовать с тобой ? — он наклоняет голову. — Я могу назначить встречу, знаешь ли, или написать официальное письмо за несколько минут до твоего... ой ! Пэнси не сдвинулась с места. Она фиксирует его лицо и приоткрывает один глаз, прежде чем достает свою палочку и бормочет: "Люмос". Его зрачок сужается, когда она подносит древко ближе к глазному яблоку и наблюдает за трепетанием крохотных золотые искорок. Она старается вообще не дышать, когда его лицо находится всего в нескольких дюймах от неё. Его глаза ясные, проницательные и зелёные. Она чувствует, как он делает короткий вдох, когда наклоняет его лицо, чтобы точно убедиться. Ничего. Она быстро отступает на шаг, глотая ртом воздух. — Мне нужно было удостовериться, — бормочет она, разворачиваясь к своей аптечке. — В трезвом ли ты уме. Некоторое время он молчит. Но когда он всё же начинает говорить, его голос звучит немного нервно : — Я... Боже, Пэнси. В первый раз, когда мы... ты так думала... Ты так думаешь? Что я флиртую с тобой, только когда я под кайфом ? Она перебирает свои лекарства, решив не смотреть на него. — Ты находишься под воздействием очень сильных лекарств. Мы дали тебе... — Да, я знаю. Ты это уже говорила это. Она игнорирует жёсткость в его голосе. — Поэтому я подумала, что... — У меня высокая переносимость лекарств. — Да, скорее всего, — она колеблется всего мгновение. — И я не думаю, что ты флиртуешь со мной только когда находишься в нетрезвом состоянии. Наверное, это просто инстинкт целителя. И в ту ночь, когда мы... ну, ты не флиртовал. Я просто была немного удивлена. Лишь кашель. Никакого ответа. Она находит то, что искала. Это маленький пузырек с валерьянкой. Она осторожно добавляет каплю в мазь, которую готовит, и начинает молча перемешивать получившуюся смесь. У неё возникает ощущение, что они молчат уже несколько часов, прежде чем он заговорил. Теперь его голос звучит мягче. — Ты знаешь, я был здесь, может быть, семь-восемь раз за этот месяц… Но почему-то никогда тебя не видел. Корни лотоса, которые она измельчает, в этот момент стираются в наимельчайший порошок. Она поворачивает голову и замечает, что он, очевидно, пялится на неё. — Я была здесь. Я просто работаю только в этом крыле больницы. Он оглядывается по сторонам, явно думая о том, что и так очевидно. — Но оно пустует целый день. — Ага. — Ты не ухаживаешь за пациентами ? Пэнси чувствует, как жар от нарастающего смущения распространяется  по всему её телу. Её следующие слова звучат немного более оборонительно, чем она бы хотела. — Моя работа заключается в приготовлении лекарств и мазей. Моя помощь не требуется в обычных палатах… Я... я работаю одна. Я предпочитаю  работать одна. Он тихо хмыкает и кивает. Пэнси снова чувствует то же смущение. Это всё равно что признать, что тебя не пригласили на вечеринку, потому что ты являешься слишком неуместной. Или неугодной. Кем-то, кто может испортить идеальную картинку лишь одним своим присутствием. И некоторые люди действительно так считают. Будто искупление принадлежит только тем людям, которые, по их мнению, этого заслуживают. Конечно же,  девушка, которая пыталась продать Избранного Тёмному Лорду, не заслуживала этого. Странно думать о таких вещах в его присутствии. Она пытается отогнать эти мысли, когда подходит к его кровати, берёт его за руку и начинает массировать его пальцы. Он позволяет ей спокойно выполнять свою работу. Когда она поднимает на него глаза, то обнаруживает, что Поттер наблюдает за ней со спокойной улыбкой. Пэнси не знает, почему в Мунго не прибегают к маггловскому электронному освещению. Почему они должны работать, зажигая мягкое, тенистое пламя? Ведь золотой свет лампы заставляет золотые искорки в его глазах светиться ещё ярче. Это почти так же, как если бы они горели. Лёгкий ожог. Это сравнимо лишь с тем, как он смотрит на неё. Так, что это заставляет её отвести взгляд. Ей требуется ещё час работы, чтобы закончить. Он проходит в основном в тишине, а время тянется медленно, создавая неприятное напряжение в воздухе. Она спрашивает, усилилась ли боль, облегчают ли её те действия, которые она совершает, или нет, должна ли она остановиться. Он отвечает "нет" на все её вопросы. Она натянуто улыбается и встаёт. — Пион сделает всё остальное. Она будет здесь всю ночь. Позови её, если тебе что-нибудь понадобится. И скажи ей, чтобы она незамедлительно сообщила мне, если что-нибудь случится. — Пэнси, — он пытается пошевелить руками, но они по-прежнему неподвижны. Хотел ли он пожать ей руку? Или снова обнять её ? — Спасибо. — Всегда пожалуйста. — Ты вернёшься завтра ? — Да, — она берёт свою сумку, буквально валясь с ног от усталости. Тем не менее, она подмечает , что он в сознании и ему не так больно, как несколько часов назад. — Завтра в восемь утра. Он улыбается. — Я буду считать минуты. Она тоже. Она встречается с Драко и Гермионой в канун Рождества. Она поражается той семейной атмосфере, что царит в их доме, и задаётся вопросом, что сейчас делает  Поттер в доме у Уизли. Она чувствует, что должна рассказать им о Гарри Поттере и о том, какой он большой придурок. Какой милый и безрассудный дурак. Но каждый раз, когда она начинает говорить, что-то как будто застревает у неё в горле, что-то твёрдое и плотное, типа кусочка отравленного яблока. То, что происходит между ней и Поттером, кажется одновременно слишком несвоевременным и важным. Она не упоминает о его травме, не упоминает о том факте, что за всю неделю она разговаривала с ним больше, чем с кем-либо за этот месяц. Что он что-то меняет в ней. Делает её более легкой, воздушной, всё более и более непохожей на неё саму. Что они флиртуют и шутят, и что она позволяет ему дотронуться до её руки, пытаясь игнорировать это страстное желание в его глазах, буквально обжигающее её,  заставляющее хотеть поцеловать его и сбежать куда-нибудь очень-очень далеко. В тишине своего дома и среди шумной  людской толпы Пэнси иногда задумывается о природе времени. Почему некоторые моменты растягиваются до бесконечности, а некоторые сжимаются до нескольких мгновений. Почему её дни, кажется, тянутся так мучительно медленно, почему, когда она оглядывается назад, прошедшая неделя кажется такой далекой. Почему то, что она сделала много лет назад, всё ещё живо в её памяти так, как будто это было вчера. Ей кажется, что она все ещё та девушка в тёмном большом зале, чопорная и подлая, гнилая и трусливая. Она до сих пор помнит его голос, шипящий, холодный и требовательный. Она может вспомнить жалкое биение своего испуганного маленького сердечка. "Найдите мне Гарри Поттера," - сказал он, и она хотела сделать именно это. Поэтому она закричала, тот испуганный и пронзительный звук, который перерос во всепоглощающий шум, до сих пор звенит у неё в ушах. В её сознании её голос постоянно меняется, пока она не перестает помнить, как он всё-таки звучал на самом деле. Она слышит только болезненное биение своего сердца. Пэнси пытается сбежать от этой девушки, с того самого момента как Гарри Поттер победил Волан-де-Морта. Но её силы уже на исходе. Как бы она ни старалась , она не может уйти далеко. Она говорит себе, что была молода, испугана и труслива, а сейчас всё по-другому, и в любом случае, Поттеру, похоже, на это наплевать. Ведь она видит те искорки искреннего доверия, когда смотрит ему в глаза. И она бы не сдала его, на самом деле нет. Но ничего не помогает. — Найдите мне Гарри Поттера, — приказал Тёмный Лорд. — Я вижу его, он там! Хватайте его ! Кто-нибудь, хватайте его ! —  закричала она в ответ.