Сондеро

Чонгук ещё не успевает подписать контракт, но уже отправляет Чимину адрес потенциальной квартиры, где Пак бы мог остановиться и останавливается, потому что никогда не высказывал особых претензий к жилью. Будучи трейни, парень делил одну комнату с десятью незнакомыми парнями, пользовался с ними общей кухней и ванной. Трёхкомнатная квартира в одном из самых дорогих районов Сеула располагается в охраняемом комплексе; здесь две спальни, огромная гостиная, смежная с кухней, и панорамные окна с видом на город. Это не то, от чего Чимин стал бы отказываться, когда ему все преподносят в тот же день, предлагая подписать договор. — Если возникнут проблемы, я живу несколькими этажами ниже, — сообщает Чон в тот момент, когда у Пака в руках оказываются ключи от нового жилища. Стало ли это неожиданностью? Определённо. Волнует ли Пака, сколько зарабатывают военные, если могут позволить себе такое жилье? Однозначно. — Разве это не слишком? — озвучивает свои мысли Чимин. — Вы не относитесь чересчур ответственно к своей работе? — Моя работа — ваша безопасность. Пока я подобным образом отношусь к своим обязанностям, вы можете сосредоточиться на своих, — выставляя в гостиной коробки с вещами, говорит Чон. Чонгук определённо решил быть как можно ближе к Паку. Из-за сложившейся вокруг него ситуации он сделал бы также с любым клиентом. Он не старался относиться к нему по-особенному. Чон живёт в этом доме год с тех пор, как вышел на «пенсию». Государство платит большие деньги, чтобы люди шли защищать его границы, а также поддерживает после службы. Его жилье находится на одном из первых этажей; там площадь квартир куда меньше, цена ниже, и это именно то, что он вполне может себе позволить. А ещё он знает, что верхние этажи пустовали, поэтому и предложил жилье Паку, зная, как тут обстоят дела с охраной. Решение исполнитель принял сам, так что обвинять его в чем-то нет никаких причин. — Вам помочь разобрать вещи? — спрашивает Чонгук, когда все коробки расставлены по углам самой большой комнаты. — Я займусь этим сам, — отмахивается Чимин, не желая погружаться в рутину в столь насыщенный день. Чон больше не видит нужды в своём пребывании в чужой квартире, так что напоследок настоятельно рекомендует Паку сделать пароль максимально отличный от того, что ставил обычно. Что-то не связанное с ним, до чего бы человек, знающий его слишком хорошо, не смог бы догадаться. До чего додумывается Чимин? Он ставит паролем дату, которая от чего-то въелась ему в память, когда он просматривал резюме Чон Чонгука. Пак, как верный любовник, вбивает дату рождения своего телохранителя. Слегка импульсивно? Возможно. Надёжно? Да. Оставшись наедине с собой, Чимин распластывается на единственной мебели в гостиной — огромном светлом мягком диване, что стоит напротив окна на всю стену. Он размышляет о том, что никогда не относился серьёзно к своей безопасности. Для этого всегда были другие люди. Даже на пароль от квартиры Чимин ставил либо дату рождения, либо день дебюта. Для сталкера попасть в его жилье не стало вызовом. Если он знал Чимина на основании из статьи из Википедии и имел хоть каплю удачи, это уже его делало злоумышленником, который мог прийти к Паку, как к себе домой. Новые стены не внушали доверия, опускающиеся на город сумерки помещали комнату в полумрак, принося вместе с собой чувство тревожности. Чимин чертовски устал и хочет завалиться спать, но вместо этого уходит в спальню и выходит оттуда со спортивной сумкой. Он решает, что уже избавился от одной проблемы, так что делает, как ему и посоветовал Чон — сосредотачивается на том, на чем должен: подготовке к выходу нового альбома. Он отправляется в студию, где проводит в танцевальном зале часы напролёт, не замечая, как проходят выходные и наступает понедельник, когда в кругах его приближенных появится ещё один человек. Единственный человек, который будет на его стороне. По крайней мере, на это искренне рассчитывает Пак Чимин.

***

Только в понедельник утром Чимин сообщает в компанию, что сменил жилье. Он, как они и договаривались с Чонгуком, не говорит пароль от квартиры ни агентству, ни менеджерам, которые всегда имели доступ в его апартаменты. Жизнь меняется, решает Чимин. Он не обзавелся друзьями среди персонала, но сейчас и вовсе стал слишком осмотрительным и с теми, кого знал долгие годы и мог назвать хоть не другом, но приятелем. Страх творит странные вещи, заставляя смотреть на знакомых практически с десяток лет людей, как на голодных гиен, но дела обстоят так, что отвернись он — от него обязательно откусят кусок. — Как новый дом? — с ходу спрашивает Чонгук, когда появляется на пороге квартиры Пака в первый рабочий день. — Не думаю, что смогу когда-нибудь спать так, как раньше, — честно признаётся Чимин, впуская Чона внутрь и поспешно уходя снова в спальню, чтобы собрать сумку для тренировки. — Сможете, — уверенно заявляет Чонгук, говоря это громче, чтобы Чимин из соседней комнаты мог его услышать. — Страх имеет свойство забываться. Светлая гостиная по-прежнему уставлена коробками. К ним даже не притрагивались. Все ровно так, как Чон оставил пару дней назад. Чимин и правда не ощущает это место домом. Да и не должен был ощутить так скоро. За последний месяц он сменил три места обитания и относится также недоверчиво и к этому, что вполне понятно. — Говорите по собственному опыту? — подперев плечом косяк между спальней и огромной светлой гостиной и разглядывая силуэт со спины, спрашивает Пак. Чёрные строгие костюмы выглядят довольно скучно, так всегда считал Пак. Он также считал, что неправильно подобранный костюм может изуродовать фигуру. Фигуру Чона не может изуродовать ничто в этом мире, а в чёрном чехле и белой рубашке он выглядит чертовски сексуально. Его широкие плечи и накаченные руки плотно обтянуты тканью. Узкая талия контрастирует с массивными бедрами, которые Чимин не может рассмотреть из-за полов пиджака, что весьма расстраивает. Как и в первую встречу, Чонгук точен и педантичен: пришёл за минуту до назначенного времени. С идеально уложенными волосами. Только позже Чимин подумал, что Чон, кажется, отращивает их с того момента, как ушёл со службы, потому что не мог этого сделать, будучи в армии. А еще он идеально выбрит. После его появления по комнате разнесся едва ощутимый аромат парфюма — ненавязчивый, скорее это просто запах чистой одежды, шампуня, пены для бритья и геля для душа. Всё в меру, все ровно так, как и должно быть. — Нам нужно заехать в участок, — уходя от вопроса Пака, напоминает Чон об их договоренности. Он перестаёт осматривать пустую комнату и переводит взгляд на Чимина, успевая поймать то, как тот медленно поднимается взглядом с его бёдер к лицу, встречаясь с чёрной бездной. — Конечно, — отрываясь от стены небрежно бросает Пак, отводя взгляд и избавляясь от наваждения. — На будущее, — окликает Чонгук, когда Чимин уже направляется к входной двери, чтобы покинуть квартиру. Он сокращает расстояние, чеканя каждый шаг по мраморному светлому полу скрипящей подошвой идеально начищенных, блестящих классических ботинок, словно отсчитывая последние секунды жизни Пака. Атмосфера вмиг становится напряжённой, а хозяину дома душно в собственных стенах, когда над ним практически нависает тот, кто должен его охранять. — Не впускайте никого внутрь, даже если знаете их и вам кажется, что вы в этом человеке уверены. — Никого, кроме вас? — уточняет Чимин. Он скользит взглядом по белой ткани рубашки, которая не способна скрыть твёрдое натренированное тело. Он храбрится, заглядывает в глаза Чона, в очередной раз удивляясь их всепоглощающей тьме, но стойко держится, не выказывая, насколько близость его смущает и возбуждает одновременно. — Вы и я против целого мира, верно? Чимин не отвечает, только согласно хмыкает и все-таки вздрагивает, когда Чон касается его руки, забирая из неё увесистую сумку и выходит из квартиры первым. Их борьба начинается.

***

В полицейском участке их не стали тешить обещаниями. Они переписали все номера, с которых Чимину приходили сообщения и звонки, но честно признались, что из-за их огромного количества с большей долей вероятности они ни на кого не зарегистрированы и куплены нелегально. Чонгук предоставил рукописную записку, которая была приложена к цветам, найденных в доме Чимина. С неё снимут отпечатки ДНК, но если человек, написавший её, раньше не привлекался, то она может выступать только как улика. Её можно использовать тогда, когда появится подозреваемый, чтобы подтвердить факт его незаконного проникновения в дом Чимина. Прямо сейчас их действия бессмысленны, но со временем это поможет привлечь того, кто ответственен за происходящее. — Вы пойдете со мной в зал для практики? — спрашивает Чимин, когда Чон открывает для него дверь автомобиля на подземной парковке агентства. — Да, — коротко отвечает Чон, сопровождая Пака до лифта и поднимаясь вместе с ним на нужный этаж. С другим клиентом Чон бы не был таким дотошным. При других обстоятельствах достаточно убедиться, что объект добрался до места, а там уже о нем заботятся менеджеры и члены команды. Когда они внутри компании, Чон вообще не нужен. Но правила игры меняются, когда потенциальную угрозу представляет кто-то из ближайшего окружения Пака. Нет причин думать, что сталкер навредит Чимину перед другими людьми, ведь Чонгук идёт не с целью защищать, а чтобы присмотреться. Он не знает ещё никого и надеется, что его чутье и опыт помогут сузить круг подозреваемых. Более пятидесяти человек. Примерно столько людей находилось в одной пусть и огромной комнате для практики, когда Чонгук и Чимин входят в неё. Пол из тёмного дерева, высокие чёрные потолки, исключительно искусственный свет и зеркала на всех стенах. — Удачи с поисками, — искренне бросает Чимин, прежде чем раствориться в толпе танцоров, которые тут же начинают его приветствовать. Здесь человек двадцать парней и девушек в чёрном, что являлись танцорами. Несколько, как понял Чонгук, хореографов, что присоединились к ним, и пока Чимин с остальными разогревался, стали обговаривать изменения и детали хореографии. Пара-тройка человек с камерами, постановщики, обслуживающий персонал, про кого-то Чонгук вообще не мог сказать, какую роль они исполняли. Все куда хуже, чем думал Чон. Людей, окружающих Чимина, слишком много, но для того он и здесь, чтобы отсеять ненужных и присмотреться к тем, кто ведёт себя подозрительно. Чон уходит в самый дальний и темный угол студии, чтобы наблюдать за всеми, при этом не мешая и не отсвечивая остальным. Чимин в окружении людей преображается. Он становится более мягким, неуклюжим, улыбчивым. Он одаривает всех вниманием и комфортом насколько это возможно. Он разговаривает на равных с хореографами, предлагая свои идеи, но все в той же мягкой и вежливой манере. Несмотря на улыбку, можно заметить, как Чимин среди всех этих людей напряжен, но не из-за чувства опасности, а из-за ответственности, которая лежит на нем и на окружающих его людях прямо сейчас. Он прилагает огромные усилия, чтобы отрепетировать танец, а после с жестким лицом всматривается в экран, просматривая полученный материал. В такие моменты он кажется совершенно другим, но может именно сейчас и открывается его истинная суть. Он перфекционист с невероятно высокими требованиями к себе и окружающим. Он не даёт никому поблажек и превращается в настоящего педанта и тирана, когда дело касается его творческой стороны. После нескольких часов тренировки отдельные танцоры разбредаются по углам зала, тихо перешептываясь о том, что Чимина они, конечно, любят, но прямо сейчас готовы убить, чтобы отправиться домой. — Извините, ребят, я переоценил себя, — после просмотра очередной записи хореографии говорит Чимин. То, насколько он всматривается в детали, то как может увидеть малейший недочёт, действительно поражает. Чонгук мало что смыслит в танцах, но он больше, чем уверен, что никто, кроме самого Пака, не видит разницы в том, достаточно ли мощно он выполнил то или иное движение или нет. Пак извиняется перед танцорами, но просит прогнать все ещё раз. Глядя на эти часы тренировок Чонгук понимает, почему Чимина считают чуть ли не лучшим танцором страны. То, сколько страсти он вкладывает в каждое движение, сколько смысла, чувств и отдачи — все это не может не тронуть даже незнакомых с его творчеством людей. Три минуты песни отрабатывается шесть часов. Воздух в зале пропитан влагой и потом настолько, что даже несколько работающих кондиционеров не справляются. Чонгук впервые за все время танцевальной практики покидает своё укрытие, чтобы взять воды и освежиться. Он выходит в коридор, помня, что там был кулер с водой и, к счастью, не ошибается. — Чон Чонгук? — слышит Чон свое имя, произнесенное низким голосом. Чон видел, как прямо за ним из зала вышел крупный мужчина. Ему около сорока, может больше, он почти два метра ростом и довольно крепкий. Не вся его масса была мышцами, но и просто здоровяком он не казался. Возможно, по мощи он мог бы вполне составить конкуренцию Чону. Это профессиональное — оценивать всех, с кем Чонгук вступает в контакт. — Да? — разворачиваясь, говорит Чон, опустошая и выкидывая бумажный стакан до того, как человек успевает подойти к нему ближе. — Рад познакомиться, — произносит мужчина, протягивая огромную руку с обручальным кольцом на безымянном пальце для рукопожатия. — Я — Ким Тэсу, старший менеджер Пак Чимина. Несмотря на внушительную физическую форму, черты лица человека перед Чоном предстали мягкими. Убранные наверх волосы стрижены довольно коротко, ухоженные брови, чистая кожа, гладко выбрит. Чёрная выглаженная футболка, лёгкая куртка, приближенные солдатскому к виду брюки, не новые, но вполне опрятные, туго затянутые на ногах кроссовки. Чонгук как будто смотрел на себя, но только старше. Этот человек тоже бывший военный. Таких не спутаешь, Чон насмотрелся. — Чон Чонгук, как вы уже знаете, — произносит Чон, протягивая свою ладонь для крепкого рукопожатия. — Телохранитель Пак Чимина. — Приятно познакомиться, — кажется действительно искренне произносит Ким. — Если нужна будет помощь, всегда обращайтесь. — Взаимно, господин Ким, — не разрывая зрительного контакта, произносит Чон. Он ждёт с пару секунд, что Тэсу задаст ему какой-нибудь вопрос, но тот, очевидно, ждёт того же от Чона. — Не спросите, почему Пак Чимин решил нанять меня? — спрашивает первым Чонгук. — Я думаю, у Чимини достаточно причин, чтобы нанять вас, и я удивлён, что он не сделал этого раньше, — говорит Ким, чуть отходя от Чонгука и прижимаясь к противоположной стене спиной. Они стоят друг напротив друга на расстоянии пары метров, изучая и анализируя ответы, пытаясь понять, являются ли врагами. — Что вы имеете в виду? — Чимин ничего не рассказывает, он слишком рано обрёл независимость, но у меня есть глаза, чтобы понимать, что что-то происходит, — поджимая губы, произносит Ким. Ким Тэсу был первым и до определённого момента единственным менеджером Пак Чимина ещё во времена, когда тот был трейни. Тэсу тогда был возраста Чонгука. Он тоже отслужил в армии, а после решил задержаться там еще на какое-то время. Ким всегда относился к Чимину, как к младшему брату. Он видел, как тот рос, наблюдал за тем, сколько усилий прикладывал для достижения мечты, и искренне гордился, когда артист, наконец, дебютировал. Все эти годы он находился рядом, был его хёном, но Чимин никогда не позволял переходить черту. Он всегда оставался искренним и улыбчивым, но никогда не делился личным, никогда не позволял подойти слишком близко, проявить излишнюю заботу и внимание больше, чем того требовала работа. Он никогда не рассказывал, что творится с ним, что его тревожит, о чём переживает. Для Тэсу он казался просто светлым мальчишкой, который переживал свои трудности, не позволял помочь, когда нужно. Между ними невидимая жирная черта, которую Ким в какой-то момент перестал пытаться переступить. Он просто наблюдал, но опустошающим для него было то, что замечал он куда больше, чем того хотел. Вот и в последние месяцы он видел, что что-то происходит. Злые взгляды в мобильный, раздражительность, несколько смен номеров телефона, жилья, насколько возможно — персонала и, наконец, отдельный от компании телохранитель. Ким всегда считал агентство, в котором работал, помойкой. Но по-началу он пришёл сюда от безысходности, так как нуждался в работе, а приглядывать за начинающими артистами ему не казалось чем-то сложным, после того, как в армии он несколько лет тренировал новобранцев. Когда стал расти Чимин, выросло и агентство. Он оставался в нем из-за мальчишки, из-за денег, не станет отрицать, которые стал получать, когда поднялся Пак. Он не признавал политику компании, ее отношение к исполнителю, но работал он не с директорами, а всего с одним человеком, за которого, почему-то, чувствовал ответственность. Возможно, слишком одержимую заботу и ответственность… Чонгук хочет спросить, есть ли у Кима догадки относительно того, кем может быть сталкер, но понимает, что тот либо ничего не знает, либо знает слишком много, и уже поэтому ничего не скажет, чтобы не навести подозрения на себя. — Есть те, кто недавно устроился в компанию? — решает узнать Чон, раз Чимин думает, что сталкер появился рядом с ним не так давно. — Многие, — не раздумывая, говорит Ким. — Сменилась вся команда менеджеров, охрана, стафф. Это обычное дело. Чонгук знает об этом. Менеджеры не тянут работу больше года. С исполнителями нужно отправляться в туры длиной в несколько месяцев, находиться в офисе до глубокой ночи, а также нести повышенную ответственность. Всё кажется интересным и прекрасным первые пару месяцев, но после приходит осознание, что твоя жизнь выстроена вокруг чужого человека. Охраной занимается сторонняя компания, они предоставляют сотрудников, а командует ими пара человек из агентства Чимина. Визажисты также предоставляются со стороны по контракту с салонами; отследить более мелкий персонал вообще невозможно, на них по большей части вообще не обращают внимание. В преддверии альбома Чимин встречался со многими продюсерами, режиссёрами, хореографами, учителями, консультантами, которые также общались и общаются с ним довольно тесно. Танцоры, бэк-вокалисты репетируют с Паком по восемь часов, находясь в одной студии. Перечислить всех просто невозможно. Каждый из них, проявив достаточно усилий, мог оказаться слишком близко к Чимину. У кого-то даже мог быть его номер. Кто-то мог отследить адрес дома, но чтобы проникнуть в него нужно быть кем-то большим, чем просто человеком со стороны или чертовски везучим человеком со стороны. — Я искренен в том, чтобы помочь вам, — неожиданно подчёркивает Ким. — Вы можете обратиться ко мне в любое время. Я всегда рядом. — Конечно, — с вежливой улыбкой благодарит Чон. Он провожает Кима взглядом, а сам остаётся в коридоре ещё на какое-то время. Привязанность Кима к Чимину действительно очевидна, но достаточно ли она велика, чтобы превратиться в одержимость? Может ли это быть он? Может ли он быть тем, кто испытывает к своему подопечному, которого знает долгие годы, чей рост и развитие он наблюдал, нездоровую привязанность? Может ли он, ощущая, что его чувства не взаимны, что человек, которого он считает младшим братом, вот вот покинет агентство, и он потеряет его навсегда, ощутить тревогу настолько, что готов привязать его к себе силой. Но если подумать в другом направлении. Ким остаётся в агентстве только из-за Чимина и того статуса, который за годы получил благодаря ему. Может ли он продавать информацию, пытаясь взять все, что ещё может? Кем он будет через год, когда Пак расторгнет контракт? Будет ли он также необходим компании? Сможет ли найти настолько же высокооплачиваемую должность где-то в другом месте? Чонгук не будет развешивать ярлыки, но он просто понимает, что Ким Тэсу достаточно приближен к Паку, чтобы сделать все то, что происходит с артистом, несмотря на все его арии о братской любви. — Гихун, я прошу тебя не вмешиваться в это, — слышит Чонгук тихий голос Чимина, когда заходит снова в танцевальный зал. Когда он только подходил к его двери, то встретил на выходе изможденных и вспотевших танцоров, которые едва могли передвигаться. Следом за ними вышла большая часть персонала. В зеркальной комнате осталась только пара хореографов, что сейчас переговаривались о чем-то у монитора. В отдалении от них стоял Чимин с высоким мужчиной, в чьем направлении сейчас движется Чон, застав ссору. — Ты должен позаботиться об этом сам иначе после пожалеешь, — говорит грубый голос. Он не повышает тон, его не слышно на другом конце танцевального зала, но он звучит более чем предупреждающе. — Я разберусь с этим сам, — все так же уставше, едва слышно произносит Чимин, но в его тоне все равно слышится жёсткость, которой он предупреждает собеседника. — Что-то не так? — решает вмешаться в разговор Чонгук, когда некто по имени Гихун начинает наступать на Пака, пытаясь схватить его за плечи, и уже набирает в рот больше воздуха для очередной реплики. — Чонгук, — с заметным облегчением говорит Пак. Он по привычке тянет улыбку, хотя при Чонгуке никогда не пытался быть таким же приветливым и мягким, как с большей частью команды. — Ли Гихун — мой менеджер, — представляет своего собеседника Чимин. — Гихун, это Чон Чонгук мой… — Он не поможет тебе, — обрывает Пака на полуслове Ли, даже не взглянув на Чона. Этому мужчине на вид лет тридцать пять. У него острые, даже жёсткие черты лица, квадратный, выдвинутый вперёд подбородок, густые нависшие брови и чёрные впалые глаза с очевидными синяками под ними. Он выглядит действительно напряжённым и раздраженным. Его широкие плечи приподняты и выступают слегка вперед, крепкие руки остались сжаты в кулаки после того, как не смогли схватить Чимина. Взгляд его чёрных глаз из-под бровей острый, готовый нанести реальную рану. Этот мужчина ростом как Чонгук, не крепче его, но сильный. Его аура совершенно иная. Он не производит впечатление человека, который может быть внимательным и нежным, он выглядит суровым и жестким. От него пахнет стойким ароматом крепких сигарет и мужского парфюма. Его внешний вид, запах, взгляд, натянутое, как тетива, тело говорят о том, что лучше не связываться. Чонгук инстинктивно хочет встать между ним и невысоким, с хрупкими плечами парнем, который говорит с собеседником по-прежнему спокойно и уравновешенно, смотря прямо в глаза. Они словно два бродячих кота, что сцепились на улице. Напряжение искрит в воздухе. — Кто сказал, что мне нужна помощь? — не отступает Пак. Он видит, как напрягается рядом с ним Чон. Как встаёт рядом, но чуть впереди, готовый в любой момент встрять между ним и Гихуном, в котором из-за ссоры увидел угрозу. — Я говорю, — практически шипит Ли. — Если продолжишь в том же духе, живым из этого зала не выйдешь. Он ставит на этих словах точку. Смотрит ещё с секунду на Чимина, ожидая от него реакции, но когда получает все тот же упрямый взгляд - срывается, явно злясь ещё больше. Он видит выдвигающегося на него Чона, закрывающего своим телом Пака, с оскалом хмыкает, уничижительно осматривает телохранителя с ног до головы, а после обходит его, толкая своим плечом его. Враждебный вид, прямая угроза, приближенность к Паку. Прошло меньше пяти минут, а Чонгук встретил ещё одного человека, который относится к Чимину явно по-особенному. — Что между вами случилось? —спрашивает Чон, решая сначала разобраться в ситуации, когда Ли покидает зал, а его объекту больше ничего не угрожает. — Ничего особенного, — говорит Пак, в непринужденной манере пожимая плечами. — Он излишне опекает меня. — Кажется, это проблема всех мужчин, которые вас окружают, — не может воздержаться от комментария Чон, начиная замечать определённую закономерность. — Это их работа, как и ваша, разве нет? Разве вы не относитесь к объектам, как к беспомощным детям? Мир вокруг жесток и опасен, а вы пытаетесь огородить меня от него. Они делают тоже самое, вот только иногда им приходится спасать меня от меня же самого, — Чимин отходит от Чона, берет бутылку воды и направляется к паре хореографов, что все ещё изучают видео практики. — Я собираюсь потренироваться ещё пару часов. Чонгук не знает, сказано это ему или Пак обратился уже к хореографам, которые мигом утянули его в разговор, разбирая моменты с экрана. Чон ушёл все в тот же угол зала. Он смотрел на Чимина, но больше не видел его движений, его взгляд был направлен сквозь динамично, но в тоже время плавно движущееся тело. Он думал о том, что с самого утра не видел, как Чимин ел хоть что-нибудь, он пил только воду. Искусственное освещение зала не даёт ощущение времени, но на часах уже глубокий вечер, а это значит, что Пак репетирует больше семи часов и планирует тренироваться и дальше. Чимин время от времени касается плеч, разминает шею. Его мышцы явно в напряжении. Слова Ли Гихуна о том, что Чимин может не выйти из зала живым, больше не кажутся угрозой, а лишь пророчеством на скорое исполнение.

***

Чимин через пару часов и правда покидает танцевальный зал, но не здание агентства. Он поднимается на несколько этажей выше, идёт через ряд одинаковых дверей и заходит в одну из них, где стоит звукозаписывающее оборудование, компьютер и ряд инструментов. Он попадает в свою студию, в которую не пускает Чона, а лишь вежливо просит подождать его несколько часов в кафетерии. Пак восемь часов отрабатывал танцы, а сейчас планирует работать над вокалом. Несмотря на то, что запись альбома уже завершена, он все ещё не считает, что готов для живого выступления. Он также должен подготовить старые песни для выступления в туре. Прямо сейчас Чимину кажется, что на него свалилось слишком много всего. Временами, когда он всего на секунду останавливается, ему кажется, что мир позади него рушится, а он не успевает передвигать ноги, чтобы уничтожающая бездна не поглотила его. Впереди его ждёт релиз альбома. Он должен выучить и отточить для заглавных треков хореографию и вокал. После недели промоушена стартует сразу мировой тур, где ему предстоит выступать не с двумя песнями, а с парой десятков. Он должен поработать над ними, вспомнить лирику, хореографию, возможно, сделать ремиксы, придумать другое, более яркое выступление, чтобы впечатлить зрителей. Между всей этой подготовкой нужно сниматься в шоу, давать интервью, провести пресс-конференцию, фотосессию, снять клип. От всех этих мыслей на него надвигается тревога. Мысли лихорадочно мечутся в голове, он хочет взяться сразу за всё, а после злится, потому что не может этого сделать. Он кажется себе слишком медлительным, неуклюжим и далёким от того, кем хотел бы быть. В какой-то момент он пытается остановить поток разрушающих его мыслей, думая о том, что у него есть ещё пара месяцев. Что он всегда справлялся со всем и справится сейчас. Но если честно, он практически большую часть своей карьеры находится именно в таком состоянии. Это не меняется никогда. За редким исключением ему кажется, что он справился хорошо. Он проводит в студии пару часов, а после отправляется домой, засыпая в машине. Чон будит его, провожает до квартиры, убеждается, что с объектом все в порядке, и только после этого спускается к себе. Чимин знает, что воняет. Он чертовски вспотел на тренировке, но у него нет сил подняться с дивана в гостиной. Он пустым взглядом смотрит на ночной Сеул за панорамным окном, на миллионы огней, мелькающие билборды, проносящиеся автомобили. Когда-нибудь он бы восхитился этим видом и, как заворожённый, всматривался бы в него часами, представляя, какой жизнью живут люди там, внизу. Но сейчас внутри него чёрная дыра. Ему абсолютно все равно, что происходит где-то там, ему все равно что происходит прямо здесь и сейчас в его квартире. Появись сию же секунду его сталкер, он остался бы неподвижным и равнодушным, потому что он изможден настолько, что едва заставляет держать глаза открытыми. Он так голоден, что ночной город расплывается перед глазами, а вместо него, словно мираж, появляется тарелка дымящегося рамена. Чимин почти ощущает тепло, исходящее от него, и аромат специй. — В другой жизни, — бурчит себе под нос Пак, собирая все силы и поднимаясь с дивана. Он на ходу стягивает одежду и идет в душ, чтобы как можно скорее оказаться в кровати, где, несмотря на смертельную усталость, все равно будет ворочаться, неспособный уснуть от тревожности. Люди считают, что у таких людей, как Пак Чимин, есть все. Они могут позволить себе дорогие квартиры, машины, путешествия, но, по правде, говоря, Чимин не может позволить себе даже тарелку рамена. В квартире он не появляется, его машину водит водитель, а будучи за границей пашет так, что смотреть на достопримечательности не остается времени. Это ли то, к чему он стремился? В такие моменты отчаяния, он думает о прошлом. О том, в какой семье он вырос, как к нему относились самые близкие люди, как он питался и в чем ходил. Он смог вырваться из той жизни только благодаря упорству и никогда не пожалеет о том, где он оказался сейчас. Он может ненавидеть свою жизнь в большую часть моментов. Моментов таких, как этот. Но когда он окажется на сцене в окружении тысячи ликующих фанатов, когда увидит их лица, полные слез глаза, он поймёт, что все приложенные усилия не напрасны. Он не живёт настоящим, Чимин живёт исключительно в моментах прошлого, которое ненавидит, и в моментах будущего, которого ждёт, словно благословения.