Сондеро

Как Чимин и предполагал, поспать ему удалось всего несколько часов. Он часто просыпался, ему снились кошмары, что он забыл движения хореографии, исполнил лирику не из той песни, во сне мелькали заголовки статей, текст которых он не мог прочитать, но отчего-то все равно знал, что в них содержится разгромная критика. Он проснулся по будильнику — разбитым и с тяжелой головой. Пролежал несколько минут просто глядя в потолок, а после с напряженным вздохом заставил себя подняться, чтобы отправиться на съёмки. Сегодня интервью для журнала, съемка видео ролика для него же и фотосессия. Чимин лучше бы потратил это время для практики, но и это часть его работы и продвижения. С таким стоит смириться. Чонгук звонит в дверь за минуту до назначенного времени, и Пак уже начинает к этому привыкать. Он впускает телохранителя внутрь, а сам, как и в прошлый раз, уходит в спальню, чтобы привести себя в порядок и собрать вещи. Коробки в гостиной по-прежнему стоят нетронутыми. В Чонгуке, у которого есть определённые проблемы с педантичностью, каждый раз, глядя на них, рождается желание разобрать их самостоятельно, но благодаря самоконтролю бодигард останавливает себя. Когда Чимин находится в спальне, в дверь снова звонят. На небольшом планшете, висящем на стене, Чонгук видит мужчину лет пятидесяти в чёрном классическом костюме, белой рубашке и галстуке. — Господин Пак, мы ждём вас на парковке, — сообщает мужчина после того, как Чон принимает вызов. — Скоро спустимся, — отвечает Чон. Насколько он может предположить, мужчина, с которым он сейчас разговаривал, Пэк Хенджин — начальник охраны Пака. Сегодня они едут не в агентство, а в студию, рядом с которой могут быть журналисты, да и площадка, где они снимают, кишит незнакомыми людьми, поэтому охраны нужно больше, чем один Чон. Чимин выходит из спальни все с той же сумкой, которую телохранитель тут же забирает из рук. — Господин Пэк уже здесь? — интересуется Чимин, подходя к холодильнику и доставая оттуда бутылку воды. — Да, ждёт нас внизу, — сообщает Чон, неодобрительно наблюдая за тем, как Чимин делает несколько жадных глотков. Что-то ему подсказывает, что завтрака у Пака не было, и именно эта бутылка воды становится альтернативой. На весь день. Чимин видит неодобрительный взгляд, приподнимает на Чонгука в вопросе брови, ожидая, что тот что-то скажет, но мужчина молча проходит к входной двери и открывает её для Чимина, направляясь вместе с ним к лифту. Его ли это дело читать взрослому парню нотации о здоровом теле и питании? Касается ли это его? Если вдаваться в демагогию, то он буквально телохранитель, то есть должен оберегать тело своего подопечного. Входит ли сюда забота о здоровье объекта, когда «преступником» является сам клиент? Чон способен на пальцах объяснить, что голодание — это не выход, но больше, чем уверен, что Пак и сам это прекрасно знает. Ответ заключается в том, что Чимин получает удовольствие, истязая себя, потому что таким образом ему кажется, что он и правда прикладывает усилия. В ином случае он остается неудовлетворен. Паку нужен не телохранитель, лезущий не в свои дела и по какой-то причине отчаянно пытающийся заботиться о клиенте не в меру своих обязанностей, а психолог, способный исправить Чимину поломанную психику. Когда они спускаются на подземную парковку, Чон, выходя из лифта первым, видит несколько людей в чёрном, что уже заняли наблюдательные позиции в паре метров друг от друга. Встречает их тот самый мужчина, с которым парой минут ранее общался Чонгук. — Нам сюда, — кланяясь Паку, говорит Пэк и провожает их к машине, где ещё один из парней открывает для Чимина дверь. Когда за Паком захлопывается дверца автомобиля с затонированными стеклами, Пэк остаётся стоять лицом к лицу с Чоном. — Я так понимаю, мы сейчас коллеги, — говорит Хенджин, протягивая Чону руку. Чонгук не может избавиться от ощущения, что Пэк бросает вызов, что неудивительно. Наём телохранителя со стороны может говорить о том, что его охрана, а именно Пэк Хенджин, не справляется со своими задачами, раз артист решил заняться своей безопасностью самостоятельно. — Именно, — говорит Чон. Он протягивает руку в ответ и, не отрывая глаз от мужчины напротив, пожимает её. — Мы коллеги, не соперники, у нас одна задача, надеюсь, проблем не возникнет. — Никаких проблем, — с наигранной улыбкой произносит Пэк. Он подходит к передней пассажирской двери автомобиля, открывает её, но не успевает сесть, так как Чон проскальзывает туда первым, благодаря за услугу. — Мальчишка, — успевает услышать напоследок Чонгук. Пэк открывает заднюю дверь салона и садится туда, после чего вереница из нескольких автомобилей, словно кортеж президента, отправляется в студию. Чонгук не может объяснить это чувство. Может это паранойя, но ему не нравится Пэк. Они знакомы всего минуту, но острый взгляд маленьких круглых хитрых глаз, скрытый за корригирующими очками, заставляет Чона напрячься. Иногда один только вид человека говорит о том, что он хитрец. Пэк именно такой. Он похож на шулера. Нет чего-то конкретного. Это просто мужчина средних лет с небольшим животиком, ростом с Чонгука, опрятный, вполне презентабельный и аккуратный, но это что-то на уровне инстинкта. Отец Чона говорил, что по некоторым людям видно, что они крысы. Чонгук назвал бы Пэк Хенджина крысой, просто взглянув на него. Поездка до студии занимает около получаса. Когда автомобиль останавливается практически у самых дверей здания, Чонгук уже из окна машины видит небольшую толпу людей с камерами. Очевидно, кто-то из персонала журнала продал информацию, что Пак Чимин сегодня будет здесь, и самые бесстрашные набежали сделать пару сенсационных фото на первые полосы изданий или даже взять автограф для себя лично. Чонгук только собирается открыть дверь, как слышит с заднего сидения голос Пэка, который зовет Чимина вслед за ним выйти из автомобиля. «Так нельзя», — проносится в голове Чона. Он поскорее открывает свою дверь, выходит из машины и видит, как салон с той же стороны покидает Пэк, после чего придерживает дверь, чтобы вышел Пак. Нога Чона ещё не касается асфальта у здания студии, а он уже толкает дверь автомобиля, чтобы та закрылась, не позволяя Паку выйти. — Ты что творишь? — фамильярно обращаясь к Чону, шипит Пэк и встает к телохранителю вплотную. — Разве вы сначала не должны убедиться в безопасности? — ровным тоном произносит Чон, смотря на бегающие от злости маленькие круглые глаза Пэка — Здесь всего с десяток человек, — бросает ему вызов Пэк. Чонгук просто благодарен за то, что тот не повышает тон, и все это со стороны может показаться обычным рядовым обсуждением вопроса. — Да хоть один. Вы должны понимать, что даже он потенциально опасен. Вы знаете куда идти? А сколько человек внутри здания? Работает ли лифт? Кто вас сопровождает? Что вы хотите делать? Выяснять все это, когда господин Пак будет в окружении незнакомых людей? Чон видит, как Пэк начинает понимать, к чему клонит Гук. Он подзывает к себе парней, отправляет их в здание, нескольких расставляет у входа и только после того, как к ним подходит сотрудник журнала, чтобы сопроводить, Чонгук открывает дверь для Чимина, помогая тому выйти. Он забирает у Пака сумку, отдаёт одному из парней, которые импровизированным кружком идут рядом с Чимином, а сам идёт впереди. — Что это только что было? — спрашивает Пак, когда он, Чонгук, Пэк и работник журнала, заходят внутрь лифта, оставляя добрую часть охраны за его дверями. — Организационный момент, — коротко отвечает Чон, встречаясь взглядом с молчаливым Пэком. Несмотря на свинское поведение Хенджина, Чонгук удовлетворён хотя бы тем, что тот смог признать свою неправоту и быстро исправить ситуацию. Когда двери лифта открываются, их встречает Ким Тэсу — главный менеджер Чимина. Он забирает Пака у охраны и берет всю ответственность за него на время нанесения макияжа и смену образа на себя, позволяя Чону и Пэку разойтись по площадке для осмотра.

***

Чонгук не в первый раз оказывается на съёмках, и эта не кажется ему какой-то особенной. До Чимина Чон уже работал с актёром и моделью, поэтому посещать подобные места стало чем-то обыденным, так что он чувствовал себя вполне уверенно. Стоило Чимину перешагнуть порог студии и встретить стафф и работников журнала, как он снова из тихого и задумчивого парня превратился в профессионала с уже отточенной маской. Он ярко и искренне улыбается, низко кланяется и здоровается с каждым, словно все ещё неопытный новичок, а не уважаемая и высокооплачиваемая звезда с назревающим мировым туром. Такое ощущение, что он даже не думает о том, что все эти люди собрались здесь только ради него одного, а после его появления и без того живая атмосфера походит уже скорее на строящийся муравейник. Он выглядит застенчивым и смущенным, когда на него начинают обращать внимание и осыпать небеспочвенными комплиментами. В студии играет ненавязчивая музыка, настраивается оборудование, фотограф делает несколько пробных снимков, разнося эхо громких щелчков затвора. Чон по привычке осматривает исправность всего оборудования. В этом скорее всего нет нужды, так как его клиенту угрожает сталкер, а не убийца, но это уже профессиональное. Безопасность превыше всего. Чимин выходит из гримерки также стремительно, как и исчез в ней. Его походка отточена и уверена, словно у профессиональной модели, в ней есть нужная динамика и градус экспрессии. Мягкая улыбка исчезла — он уже в образе. Глаза густо подкрашены, от чего взгляд, смотрящий куда-то сквозь всю эту снующую толпу, кажется пронизывающим, диким, агрессивным и отстраненным. На пухлые, обычно бледные губы, нанесена помада и блеск, делая их ещё более вызывающими, привлекая внимание и не оставляя равнодушными. Множество аксессуаров визуально компенсируют отсутствие одежды, ведь на Чимине только брюки и расстегнутый, одетый на голый торс цветастый укороченный ханбок. Насколько Чонгук может судить, агентство Чимина никогда не отличалось ханжеским и консервативным отношением к своим артистам. Они никогда не пытались скрыть то, что у их исполнителя отличная фигура, но с тех пор, как счет нахождения Пака в их агентстве идёт на месяцы, они не упускают возможности всеми способами повысить продажи чего угодно. Даже на обложке обычного журнала появится обнажённое тело их исполнителя, что не оставит равнодушными фанатов, да и простых любителей прекрасных тел. Чонгука не оставляет. Чон любуется, как и все в студии, но скрывать он это умеет куда лучше иных. Когда Пак проходит мимо него, он, ничего не говоря и даже не останавливаясь, всучивает Чонгуку свой разблокированный телефон с открытым диалоговым окном. «Мне не нравится твой новый друг. Неужели тебе мало меня? Нам же так хорошо вместе! Избавься от него сам, или я тебе с этим помогу.» Чонгука подобным не удивить, Пака, судя по тому, как тот уже общается с фотографом и его приближенными, тоже, хотя это и хорошо выстроенное притворство. Тот напряжённый и отстраненный вид, с которым Чимин вышел из гримерки, говорит о том, что оставаться равнодушным к таким вещам он все ещё не может. Чимин научился абстрагироваться, закрываться, менять маски, скрывать эмоции, блокировать их, но это временные меры. Когда-нибудь они вырвутся или станут кирпичик за кирпичиком разрушать его изнутри. Чон не ждёт. Он нажимает на иконку вызова, приставляет телефон к уху и начинает продвигаться по помещению, пытаясь уловить движения того, кто бы в спешке избавлялся от улик. Тягучие гудки идут, обрываются, Чонгук снова набирает номер и все начинается по новой. Он продвигается по залу быстро, но не настолько, чтобы привлечь к себе внимание. Он смотрит на каждого, кто бы казался нервозным, но таких не находит. Чонгук старается как можно быстрее добраться до гримерки, где от его глаз скрыты люди, и откуда всего пару минут назад вышел Чимин. Чон уже хватается за ручку двери, когда та открывается сама, и на Чонгука налетает молодой парень. Он ростом с телохранителя, но стройнее, в нем нет столько мышц, сколько в Чоне, поэтому он теряет равновесие от удара о мощную грудь, а Чон инстинктивно хватает его, прижимая к себе и не давая упасть. — Прошу прощения, — извиняется перед парнем Чонгук, не убирая телефон от уха и сканируя через чужое плечо небольшую комнату. Там всего несколько девушек, которые раскладывают косметические принадлежности на столике, развешивают и приводят в порядок одежду. Нет никого, кто держал бы в руках какой-нибудь гаджет или звучал бы рингтон. — Не отпустите? — раздаётся мягкий мужской голос рядом с ухом Чонгука, к которому не был приложен телефон. Гудки прекратились. Смысла оббегать зал еще раз Чонгук не видит. Если злоумышленник успел среагировать в первые секунды, сейчас его точно найти не удастся, телефон будет выключен, а сим-карта скорее всего уничтожена. За всей этой суматохой Чонгук даже не понял, что парнишка, которого он поймал у двери, смотрит на него уже какое-то время вопросительным взглядом, ведь Чон до сих пор держит его в своих руках. — Извините, — кланяясь, говорит бодигард, на этот раз отпуская парня и отступая на пару шагов. В гримерной того, кого он искал, нет, так что ему следует вернуться в зал и понаблюдать за персоналом там. — Как так получается, что телохранитель наносит вред окружающим? — слышит Чон слова, которые прилетают ему в спину. Он оборачивается и видит, как тот самый мальчишка идёт в его сторону лёгкой походкой, вышагивая почти от бедра. На его губах мягкая улыбка, никакого раздражения, что его только что почти сбили с ног и в принципе обращались довольно грубо. У молодого человека большие круглые глаза, они бы казались невинными, если бы на их дне Чонгук не наблюдал огненные искры. Чёрные растрепанные волосы. Они выглядят пушистыми, но не небрежными, такой себе творческий беспорядок, что делает парня милым. Из примечательного — шрам в пару сантиметров с левой стороны, идущий вдоль верхней губы. Чонгук нашёл бы его по-своему привлекательным, особенно эта белая полоса на лице, что притягивает к себе взгляд. — Мне кажется, вы в порядке, — демонстративно осматривая парня, замечает Чон. Прямо сейчас он раздражен и напряжен, поэтому не настроен выслушивать критику о своей некомпетентности. — Просто шучу, — поднимая руки вверх, словно сдаваясь, говорит собеседник. — Все большие парни всегда такие серьёзные, я думал хотя бы с тобой будет проще, — настигая Чона и идя рядом с ним, продолжает болтать мальчишка. Он словно не замечает настроение Чона, а может замечает и специально игнорирует, пытаясь растормошить того и вывести на разговор. Чонгук останавливается позади фотографа и напротив Чимина, который сейчас позирует для него. — Он красивый, правда? — продолжает говорить парень. Чонгук чувствует, как в то время, как он смотрит на Пака, человек рядом с ним следит за его реакцией на Чимина, анализирует его и изучает. Это начинает раздражать. Чонгук привык читать людей. Быть наблюдательным — часть его работы, но ему не нравится, когда объектом наблюдения становится он сам; особенно, когда о нем могут сделать весьма компрометирующие выводы, ведь то, что он видит сейчас, ему действительно нравится. — Кто вы? — наконец, уже более спокойным тоном спрашивает Чонгук и видит довольную ухмылку парня, что явно добился желаемого. — Ба Сиджа — менеджер Пак Чимина, — с нескрываемой гордостью произносит парень, протягивая руку. Чонгук не может скрыть удивления, когда слышит, что этот человек — менеджер. Он выглядит молодо и легкомысленно. Похож на подростка, поэтому Чон подумал, что он кто-то из стажеров или модель, но не менеджер. Чонгук всматривается внимательней. Человек перед ним действительно выглядит молодо, но это впечатление складывается из-за мягких черт лица и стройной фигуры. Он очень аккуратный и миловидный, но если посмотреть внимательней, то можно заметить вокруг глаз небольшие морщинки, слегка опухшие веки, синяки под глазами, более глубокие носогубные складки. Даже при таком детальном рассмотрении Чон бы мог подумать, что стоящий перед ним максимум его ровесник. — Чон Чонгук, — говорит Чон, пожимая хрупкую руку с тонкими длинными пальцами. Он замечает холод металла при соприкосновении их ладоней и не без удивления видит, что у мальчишки блестит золотое обручальное кольцо на безымянном пальце. — Я старше, чем выгляжу, — произносит парень с ещё одной самодовольной улыбкой. — Я старше Чимина, мне тридцать. — Моё уважение, — практически присвистнув, говорит Чон, а после решает высказать свое наблюдение: — У господина Пака много менеджеров. — Я думаю, вы познакомились со всеми, — понимающе хмыкнув, говорит Сиджа. — Господин Ким практически всегда рядом с Чимином, я и господин Ли Гихун младшие менеджеры, так что обычно не пересекаемся, достаточно кого-то одного из нас. Сиджа любил поговорить. Он был открытой книгой или умело старался казаться таким. За несколько часов их нахождения на съёмочной площадке он успел рассказать Чону про всю свою жизнь, про юношество, как работать в агентстве было его мечтой, как он долгое время оставался просто на побегушках, а спустя время его упорство заметили, и вот он здесь. Он вскользь упомянул жену, маленькую дочку, собаку, как они мечтают купить и переехать в новый дом поближе к реке Хан. Сиджа просто рассказывал и рассказывал, даже не ожидая получить от Чонгука особой реакции. Он просто болтал, а Чонгук слушал, внутренне ликуя от того, что ему не надо задавать наводящих вопросов и быть слишком очевидным или подозрительным. Сиджа делал все за него. Ба рассказывал о коллегах, какие они люди, как себя ведут, как выполняют поставленные задачи, хорошо справляются или нет. Благодаря ему Чон узнал, что чуть меньше года назад в компанию пришёл Ли Гихун. Он работал менеджером и раньше, но случилось недопонимание, его уволили, но ситуация была несерьёзной, раз его без лишних разговоров приняли в новое агентство и приставили к его главной звезде. Как понял Чон, у Гихуна ни с кем не ладились отношения. Он не конфликтный, но и друзей завести не старался. Держался особняком, но за Чимина переживал так, словно тот был его потерянным младшим братом. Бескорыстная любовь и преданность, так назвал это Сиджа. Про Пэка он тоже вскользь сказал парочку хлестких слов о том, что тот слишком загордился статусом главного телохранителя такого исполнителя, как Пак Чимин. Он стал забывать, как делать свою работу, и Чонгук не мог не согласиться. Ким Тэсу Сиджа считал слишком одержимым благополучием Пака. — Любовь господина Кима и господина Ли к Чимину отличается, — говорил Ба Сиджа. — Ли предан, как пёс. Господин Пак его хозяин, и он готов положить жизнь ради него, он просто такой человек, по крайней мере мне так кажется. Но вот Ким… Его привязанность к Чимини больше, чем просто «братская любовь», о которой он постоянно упоминает. Он не просто предан ему, он одержим им, хочет знать о нем всё, стать его героем, отцом, другом, братом. Хочет быть к нему так близко, как это возможно. Аж жутко. Сиджа продолжал, но Чонгук уже не слушал. Чон знал разницу между чужим мнением, сплетнями и достоверной информацией. Он знал, что каждый на этот мир смотрит по-своему, поэтому не относился к словам Ба, как к непреложной истине, но что-то узнать всегда полезно. Теперь понятно, за кем нужно присматривать особенно ревностно. Работа над фотографиями, видеороликом и интервью заканчивается поздно вечером. Чонгук уже не был удивлён, когда, садясь в машину, Чимин попросил водителя отправиться к зданию агентства. Сумка с вещами для тренировок все это время лежала на заднем сидении машины, ожидая своего часа. — У вас есть какие-нибудь мысли? — идя по пустому коридору агентства, поинтересовался Чимин. Они остались наедине, без лишних глаз и ушей, поэтому он решает спросить. — Когда вы отдали мне телефон, я позвонил на номер, отправивший вам сообщение, — сообщает Чон. — Удалось что-то узнать? — задаёт свой следующий вопрос Чимин. — Сложно сказать, — признаётся Чон. — Никто не вёл себя подозрительно. Либо этого человека сегодня не было в студии, либо он хитер и знал, что такое может случиться. — Мне бы хотелось иметь дело просто с одержимым школьником, — с разочарованием признаётся Пак, выдавая то, насколько он устал от всего происходящего. — Я позабочусь об этом, — обещает Чон, слегка похлопывая Чимина по плечу в ободряющем жесте. Ему просто показалось, что это было бы сейчас уместно, но по какой-то причине оказалось более неловким, чем он мог предположить. Пак заходит в зал для тренировок один, Чонгук внутрь не следует, потому что наблюдать не за кем. Чимин проходит к аппаратуре, включает музыку, подходит ближе к стене, которая полностью покрыта зеркалами и вместо того, чтобы начинать разминаться, он кладёт руку на плечо, пытаясь снять то наваждение, то фантомное прикосновение чужой руки все ещё ощущается покалываниями. Когда Пак увидел сегодня разговаривающих Ба Сиджа и Чона, он подумал, что те сдружились слишком быстро. Он позавидовал Ба, потому что не мог быть таким же открытым и общительным, а после и вовсе начал злиться, как собеседники разговаривали на протяжении всех часов съёмки. На что конкретно злился Пак, ведь поводов для того, чтобы испытывать эти чувства, нет. Их ведь нет, правда?