Сондеро

После того, как клипы отсняли, Паку предстояло заняться промоушеном. Его пригласили на несколько развлекательных шоу, радиопередачи, дать интервью для журналов, и все это предстояло сделать за несколько дней до официального релиза самого альбома, записей музыкальных шоу и выступлений. Чону казалось, что во время записи радиоэфира Чимин не чувствовал себя комфортно. Он работал с женщиной, которая слишком явно проявляла к нему свою симпатию. Она все продолжала говорить, что они уже встречались, вела себя слишком настойчиво, отпускала грубые шутки. Чимин оставался профессионалом: вежливо улыбался, поддерживал диалог, но больше акцентировал внимание на общении с небольшим количеством фанатов, ради которых он туда и пришёл, а не на женщине-ведущей. — Какой великолепный молодой человек, — выдает именитый фотограф, когда Чонгук первым проходит в его студию. Фотограф — невысокий полноватый мужчина слегка за сорок. Его голос высокий и показательно слащавый. Все его слова и действия выглядят мягкими, но на самом деле, он — умелый манипулятор. Чонгук с недовольным взглядом следит за ним, а когда тот говорит — осматривает, выслушивая, какие великолепные фотографии получатся. Чон смотрит на это пресмыкающееся, и бодигарду хочется увести Пака прочь из этого пристанища похотливого извращенца, да к тому же недалёкого. — Господин Чхвэ, — выходит на первый план Ба Сиджа, чтобы прояснить недопонимание. — Прошу, познакомьтесь, это Пак Чимин. Сиджа чуть отходит в сторону, позволяя фотографу увидеть исполнителя, который шёл за ним. — Пак Чимин, верно-верно, — тараторит мужчина. Он, как будто ничего не было, обходит Чона и Ба и направляется прямиком к Паку с горящими глазами и исключительно омерзительной улыбкой. — Я всегда мечтал поработать с прекраснейшим исполнителем Кореи. Пак Чимин, о вас ходят легенды, — мартовским котом поёт фотограф. Он взял кисть Чимина, обхватил двумя руками и продолжал нахваливать его, глядя в глаза и поглаживая тыльную сторону чужой ладони. — Давайте начнём работу, — перебивая любовную арию Чхвэ, говорит Сиджа, когда Чонгук уже собирался вмешаться сам. Ба берет руку Чимина, в которую до этого вцепился мужчина, и, потянув на себя, высвобождает её от потных, покрытых мелкими царапинами, рук фотографа. Стоит сказать, что Ба Сиджа всегда выглядел, как очень добрый и неконфликтный учитель младших классов. Он носил светлые рубашки, застегнутые на все пуговицы под самое горло, объёмные кардиганы, иногда очки. На первый взгляд могло показаться, что он слабохарактерный, но Чонгук не в первый раз замечает, как Ба буквально выдергивает Чимина из чьих-то загребущих рук. Мир развлечений так устроен, что исполнитель не может постоять за себя, так как будет выставлен неучтивым, грубым и неуважительным. После инцидента, где исполнитель всего-навсего защищал себя, его могут опорочить, написать с десяток статей, рассказывая, как он пользуется своим положением и унижает простых фотографов, режиссёров или любой другой персонал. Ба Сиджа явно наплевать на все, кроме благополучия Чимина. Он высвободил его руки, отпустил их, а после, придерживая за поясницу, повёл к гримерке, где находился уже весь основной персонал. — Не церемонься с ним, — говорит Ба, когда нагоняет Чона. — Наплевать, что он скажет после, мы тут для Чимина и должны оставаться на его стороне, а не поощрять старых самодовольных извращенцев. Никто не должен к нему прикасаться. Весь процесс съёмок максимально неловкий. Фотограф то и дело пытался дотронуться до Чимина, пытаясь указать Паку нужную позу, но делал это слишком явно, стараясь дотронуться до оголенных участков кожи. — Кстати, я не женат, — говорит Чхвэ, делая очередной снимок. — Как-то не сложилось у меня с женитьбой, но вы знаете, фотографы и модели отлично уживаются вместе. Чонгук закатывает глаза. Он мог закрыть своей спиной Чимина, попросить Чхве не трогать Пака, но он не мог заставить его заткнуться, когда тот делает свою работу. — Среди коллег меня не любят, — снова признаётся фотограф, а Чонгук и Ба не могут сдержать смешка. Интересно, почему же его не любят. — Но вы не слушайте, что они говорят. Они завидуют, я знаю, ведь я успешней многих. — И был бы ещё успешней, если бы молчал, — шёпотом говорит Ба, стоящему рядом Чону. Все в студии хотят уже закончить этот фарс. Все ощущают гнетущую атмосферу, кроме самого фотографа. — Почему он все ещё работает? — задаёт Чонгук вопрос, но не ждёт на него ответа. — Потому что несмотря на то, что он мерзавец, в действительности он прав и делает отличные снимки. Ему наплевать на мнение других, он на своей волне. Смелый, независимый и эксцентричный, а это именно то, что любит искусство. Он не знает никого из знаменитостей, поэтому и спутал тебя с Чимином, потому что кое-кто отлично вышел на лицо для телохранителя, — не без иронии замечает Ба. — Чхвэ просто тычет пальцем в человека из верхушки рейтингов популярности в стране и делает для него лучшие снимки. Его интересует только он сам, все остальное — пыль. Будет мягко сказано, если назвать Чимина измотанным после этой съёмки. Он не просто старался сделать отличные фотографии, он старался не слушать все то, что ему говорил Чхвэ, а также не замечать все прикосновения, от которых его пытались отбить Ба и Чон, но настойчивость фотографа куда сильнее. Чимин снялся в шоу, где всех, кроме него, бросали в бассейн, и даже там он успел покорить сердца мужчин. Последнее, что запланировано у Пака перед записью музыкальных шоу, это участие в интервью, где они с ведущим будут выпивать. Атмосфера на съёмочной площадке с самого начала отличалась от той, которая была на предыдущих записях. Чимин не переживал, напротив, был как будто в предвкушении. Все стало ясно, когда войдя на площадку, первое, что сделал Пак, это с яркой улыбкой и слегка фамильярней, чем обычно, поздоровался с ведущим шоу, продюсером, рэпером, композитором Мин Юнги. Юнги был мужчиной чуть младше тридцати лет, но старше Пака. Он невысокий, худощавый, но слегка шире Чимина в плечах. Нельзя было это объяснить, но он обладал невероятной харизмой и очарованием. Чонгук мог понять это, просто посмотрев на него с минуту. Мин был отстраненным и саркастичным парнем, вот только чаще всего выплывала его очаровательная и заботливая сторона. Он не казался тактильным, но оставался комфортным в словах и поступках. По тому, как интуитивно к нему тянулся Чимин, можно было с уверенностью сказать, что знают они друг друга много лет и являются далеко не чужими людьми. Когда началась съёмка шоу, Чимин, сделав сюрприз Юнги, вынес для него именной торт, а тот, кажется, расплылся в едва заметной смущенной и застенчивой улыбке, что была для него максимальной. — Я слышал, во время подготовки альбома ты практически жил в доме продюсера, — представив Чимина и его альбом, говорит Мин. — Да, это правда, — говорит Чимин, — но даже несмотря на это, на создание альбома все равно ушло больше времени, чем я думал. — Это потому, что ты перфекционист до мозга костей, — замечает Мин. В их словах и фразах, в позах и общении можно увидеть, как же они близки и как хорошо знают друг друга. — Иногда нужно просто выпустить музыку, чтобы получить отзыв. Независимо от того, сколько раз ты слушаешь свою собственную песню, или насколько ты удовлетворён ею, то, что ты думаешь и то, что думают другие люди, не будет одинаковым. Важно только то, как твои фанаты воспримут альбом, понравится им это или нет. Не бойся выпускать музыку, чувствовать отторжение нормально. Ты делаешь отличную работу прямо сейчас. Это не было похоже на шоу. Это было похоже на встречу старых друзей после долгой разлуки, или беседу более опытного исполнителя с менее опытным за бутылочкой соджу, но не интервью перед камерами, где по ту сторону находится с пару десятков человек. Ничто вокруг не существовало для них двоих. Не было камер, сценария, стаффа. Эти двое смотрели только друг на друга, абсолютным образом увлеченные разговором и ничем больше. — Я видел, как много ты работал. Ты действительно прикладывал много сил, чтобы создать этот альбом, ты спрашивал мнение у меня... — продолжает Юнги, но останавливается и смотрит на Чимина, который уже как пару минут держит во рту горячий кусок еды и пытается остудить его, совершенно не обращая внимание на Мина. — Мне продолжать? — спрашивает он строго. — Да, продолжай, — с неловким смешком говорит Чимин, все ещё прикрывая рот рукой и пытаясь разжевать этот горячий кусок, который отвлекает его все это время. — Ты здесь не для продвижения альбома? — с укором, но явно подшучивая, говорит Юнги. Чон думает, что любой другой бы пристыдился, если бы Мин так начал разговаривать с ним, но Чимин только снова беззаботно рассмеялся от своей неловкости. — Нет, я здесь для того, чтобы увидеть тебя, — признаётся Пак. Чон может видеть, как всего на секунду глаза Мина недобро сверкнули в сторону Чимина, тот тоже услышал нотки флирта в словах младшего, но для прочих это все ещё была встреча старых друзей. На них приятно было смотреть. Это именно то, что Чон хотел видеть в развлекательных шоу. Чимин говорил, что ему жарко, снимал кофту, за ним повторял Мин, чтобы не отличаться. Они говорили о челленджах, о молодом поколении в индустрии, о своих отношениях. — Мы же никогда не говорили, как познакомились? — неожиданно начинает Мин. — О нет, — подавившись соджу, сопротивляется Пак. — Пожалуйста, давай не будем. — Прошло уже десять лет? — как истинный друг игнорирует возгласы Пака Мин, продолжая. — Ты тогда плакал у туалета в здании, где проходил прослушивание. Чимин медленно умирает от смущения, начиная сползать куда-то под стол, одновременно с этим опрокидывая в себя ещё одну стопку соджу. — Я тогда провалился, — наконец говорит Чимин после придавшей ему сил жидкости. — Ты сидел и плакал. Продолжал говорить о том, что поешь ужасно, — добавляет новые подробности Мин. — Мне было тогда пятнадцать. Я провалился на нескольких прослушиваниях, и это было одно из них, — возвращаясь в те времена, говорит Пак. — Я всегда был больше уверен в танцах, чем в вокале, поэтому знал, что на крайний случай смогу стать рэпером. — Рэп у тебя был ужасный, — прыскает Мин. — Ты был тем, кто поддержал меня и продолжал поддерживать после. Ты делаешь это до сих пор, — мягким голосом с искренним выражением благодарности говорит Чимин. — Я дебютировал в том возрасте, в котором некоторые уже заканчивают карьеру. Я до последнего не верил, что смогу это сделать, но я думаю, что не сдался только благодаря тебе. — Нет, ты всегда был сильным, — говорит Мин, явно тронутый словами младшего. — Когда я думаю о тебе, я думаю о страсти, об упорстве и отдаче. Я не знаю никого, кто работал бы столько, сколько это делаешь ты, и мы все видим результат твоих трудов. Спустя всего два года после дебюта ты — новичок из маленького агентства — открывал церемонию награждения музыкального шоу в конце года, заставив зрителей и более опытных исполнителей замереть от красоты и превосходства. Я думаю, у тебя было много легендарных выступлений. — Я должен сделать больше, — оставаясь в своём репертуаре, говорит Чимин. — Сделай этот альбом именно таким, — желает ему Юнги. На этой ноте съёмка шоу заканчивается, но Мин приглашает всю свою команду и команду Чимина пойти вместе поужинать, на что Пак соглашается. Отдельный зал только дня них, где несколько столов занято мужчинами и женщинами, а в стороне от всей этой суеты сидят двое. Чонгуку кажется, что для Мина это был просто предлог пригласить Пака поужинать с ним, но чтобы все не было так очевидно, он позвал с собой съёмочную команду. Чонгук сначала старался быть рядом с Паком, но когда тот попросил оставить их и просто отдохнуть, Чон так и сделал. Он сидел не так далеко от пары и всегда держал их в поле зрения, поэтому мог с уверенностью сказать, что Чимин и Юнги не просто коллеги и близкие друзья, они являются друг для друга кем-то больше. За месяц, что Чон работает с Чимином, у того даже не возникало мысли, что Пак может находиться с кем-то в романтических отношениях. Настолько парень был занят. Он не походил на влюблённого, не зависал в телефоне, звонки только по работе. Увидеть, как Чимин тянется к мужчине, их более интимную дистанцию, прикосновения, лёгкое и доверительное общение было неожиданностью. Стало ли неожиданностью то, что Чимина вообще привлекают мужчины? Чонгук об этом не думал. Он не считал, что его должна касаться ориентация его клиента, он никак не поменял своего отношения от этого знания к нему, да и почему он должен был это сделать, если сам Чон никак не пытался отрицать тяги к мужской привлекательности. Чимин был абсолютным образом в его вкусе с первой секунды, как он увидел его. Он знал, что такой типаж, феминная маскулинность, привлекают его. В конце концов, Чимин не первый мужчина в жизни Чона, который вызывает в нем такие чувства. Чонгук видит, как пара о чем-то договаривается, Юнги встаёт со своего места громко со всеми прощается, говорит, чтобы все хорошо поужинали, так как счёт за ним, а после покидает зал, вместе с ним выходят его менеджеры и телохранители. Спустя несколько минут из-за стола выходит Чимин, подходит к Ли Гихуну и Ким Тэсу, отводит их в сторону, чтобы что-то обсудить. Чон может видеть, как мужчины, возвышающиеся над Паком, начинают более оживленно что-то обсуждать, а Чимин заметно напрягается и злится. — Ты пьян и допускаешь ошибку, — слышит Чонгук слова Ли Гихуна, когда подходит к разговаривавшим мужчинам. — Чимин, Гихун прав, ты совершаешь ошибку, — говорит Ли Тэсу. — Что, если вас заметят, и это выльется в скандал? — Почему вы оба ведете себя так, как будто подобная ситуация происходит впервые? — пытаясь быть тише, но уже с проскальзывающим раздражением, говорит Пак. — Потому что ты и сам знаешь, что тебя хотят всеми силами оставить в компании, а слухи о твоей интрижке с мужчиной будут как раз на руку для шантажа, — хлестко говорит Ли, когда Ким пытается сформулировать то же самое, но мягче. Вот теперь Чимин действительно зол и разочарован. Он смотрит за спины мужчин, видит там Чона, но сказать ничего не может. Чонгук предполагает, что Мин уехал к себе на одной из машин, а вторую оставил, чтобы та забрала Пака чуть позже и привезла к нему. Чон не знает, правильно ли он поступает, но Ба Сиджа недавно сказал, что они всегда должны быть на стороне исполнителя. Чон всегда старался быть на стороне Пак Чимина, так что он не видит причин, по которой не должен сделать это и сейчас для него. — Я отвезу вас, — говорит Чон, чем удивляет двух мужчин, стоявших к нему спиной. — Не вмешивайся, — остро бросает Ли, прямо говоря о том, что точно не Чон заботится о репутации исполнителя. — Я сам вас отвезу и прослежу, чтобы никто не заметил, — выходит вперёд Чон, давая понять, что не подчиняется правилам агентства, его клиент — Чимин и только он. Его не волнует мнение менеджеров, он сам проследит за тем, чтобы его объект остался незамеченным. Исполнители тоже люди и должны жить своими жизнями, несмотря на то, что весь мир их пытается в чем-то уличить. — Спасибо, Чонгук, — говорит Чимин. Он бросает последний многозначительный взгляд на своих менеджеров, давая понять, что те не могут ничего ему сделать. Он уже принял решение. Чимин достаточно взрослый и влиятельный, чтобы иметь возможность принимать решения, а то, что к нему относятся, как к несмышлёному ребёнку, проблема только сотрудников. Пока Чимин со всеми прощается, Чон выходит на улицу, находит автомобиль, оставленный Мином, и объясняет водителю ситуацию. Чонгук берет адрес комплекса, узнает про подземную парковку, про то, кто будет встречать Чимина, а после предупреждает, что заберёт Пака на следующий день тоже сам. Когда Пак выходит из ресторана, Чонгук уже встречает его и сопровождает до автомобиля. Первые несколько минут в салоне гнетущая тишина. Они всегда ездили в тишине, но именно сегодня она ощущается по-особенному тяжёлой. — Я не увидел осуждения в твоих глазах, — неожиданно говорит Чимин, смотря в зеркало заднего вида, где находит чёрные омуты, в которых он с каждым разом все продолжает и продолжает проваливаться. — Потому что его нет, — честно признаётся Чон. Есть капля ревности и сожаления, потому что не он человек, с которым Пак проведёт ночь, но не осуждение. Чимина отчего-то ранит эта отрешенность и равнодушие. Небольшая часть его сознания, которая ещё и напиталась алкоголем, имеет огромный краш на Чон Чонгука, но видя эту неприкрытую незаинтересованность, мечты рушатся. Когда авто въезжает на подземную парковку жилого комплекса Мина, Чон замечает все ту же машину и несколько телохранителей, которых он видел до этого. Парни, как и договаривались, встретят Чимина здесь и проводят до квартиры Мина. Из рук в руки, как говорится. Чон выходит из автомобиля, обходит его и открывает дверь для Пака. Чимин выпил пару бутылок соджу на шоу, ещё несколько в ресторане, его заметно ведёт, но это сказалось только на его координации, не на разуме, по крайней мере, так кажется самому Чимину. Он хочет выйти из автомобиля, но высокая ступень, закружившаяся голова и замедленная реакция дают о себе знать. Он спотыкается, путается в ногах. Чимин бы вылетел из машины и приземлился на бетон парковки, вот только в нужный момент его подхватывают сильные руки, приобнимают, вытаскивают из машины и ставят на твёрдую землю. — Все в порядке? — спрашивает Чон. Он все ещё придерживает Чимина, находится к нему катастрофически близко, позволяя тому ощутить жар чужого тела. Он говорит тихо и интимно, заставляя по коже Пака пробежать мурашкам. — Да, — говорит Чимин, поднимая глаза и встречаясь с всепоглощающей глубиной глаз напротив. Скажи Чон сейчас хоть слово, и Чимин бы развернулся, снова сел в машину и уехал, но тот молчит, только скользит взглядом по мягкому, раскрасневшемуся от алкоголя лицу, спускается к губам и поднимается снова к глазам. Чимин не намерен гнаться за тем, кто в нем не заинтересован, поэтому он слегка похлопывает Чона по руке, которая все это время держала его, и когда та его отпускает, он отступает. — Я заберу вас завтра, — напоследок говорит Чон. И это не то, что хотел бы услышать Чимин, уходящий к любовнику, от человека, который трогает его сердце.