Сондеро

— Почему ты пошёл в солдаты? — спрашивает на следующий день Чимин, когда они лежат на кровати в номере Пака. — Потому что это было просто, — говорит Чон, небрежно перебирая ещё влажные после душа пряди Чимина, пока тот мирно покоится на его плече. Первый концерт Пака прошёл великолепно, можно было видеть, как артист горел, находясь на сцене, взаимодействуя с фанатами, получая ответную энергию от аудитории. Он практически валился с ног во время небольших перерывов, но был так заряжен, что снова выбегал на сцену, не подавая виду. Самокритичный Чимин впервые за долгое время был практически удовлетворён тем, что делал. Это подтверждалось и тем, что, несмотря на полное физическое истощение, эмоционально он оставался полон сил и даже провел небольшой эфир для фанатов из номера. А сейчас вот так, в обнимку, лежит с Чоном и спрашивает то, что давно хотел узнать. — Просто? — переспрашивает Пак, не совсем понимая, что лёгкого может быть в таком роде деятельности. — У меня не было мечты, грандиозных планов, я просто пошёл в армию, где не нужно думать своей головой. Ты смотрел фильм «Форрест Гамп»? Форрест был хорош в немногих вещах, но он был лучшим солдатом, потому что делал то, что ему говорили. Он не спорил. Это было просто. Нет мечты, нет стремлений, ты живёшь по указке и до определённого момента меня это устраивало. — Ты был тихим мальчиком в школе, да? — спрашивает Пак, потому что именно такое впечатление произвел на него этот рассказ, но вместо ответа Чон низко смеётся, совершенно отметая это предположение. — Ты был оторвой? — удивлённо восклицает Чимин, поднимаясь с груди Чона и заглядывая тому в глаза, потому что не может поверить. Не может быть, чтобы этот парень с железной дисциплиной мог когда-то нарушать правила. — Ещё какой, — расплывается в самодовольной улыбке Чон, опуская голову Пака снова к себе на плечо. Он был не просто оторвой, он был последней задницей в школе, что подпортило его репутацию и личное дело. Из-за прогулов, гулянок, отсутствия силы воли и каких-либо стремлений он завалил экзамены, не поступил в институт и ему ничего не оставалось, кроме армии. Но, как оказалось, именно она ему и была нужна. Там он не пытался бунтарствовать из-за жёсткой дисциплины, распорядка дня, тренировок; он как будто перебесился. Может, его бушующие подростковые гормоны, наконец, успокоились. Может, повлиял коллектив, смена обстановки, уважаемый мужской пример рядом. Не осталось причин бунтовать и места, чтобы сбежать. Некому что-то доказывать. Он уже дошёл тогда до точки, когда нужно просто плыть по течению, и он плыл, оказавшись отличным пловцом. Он изменился или вернулся к себе прежнему? Вообще-то, в начальной школе Чонгук был отличником, пай мальчиком, занимался рисованием и боксировал. В какой момент все изменилось? В какой момент он решил, что идти против системы — это круто? Нет ничего плохого в том, чтобы быть особенным и выбрать свой путь, но Чон просто начал вредить себе и людям, находящимся рядом. — Твой отец тоже военный? — спрашивает Чимин, когда Чон мельком рассказал о семье. А Чонгук прижимает губы. Вот та причина, из-за которой и произошел бунт длиной в несколько лет, но к чему он привёл? К иронии, верно. У жизни, судьбы и Бога отличное чувство юмора. Отец Чона не пытался сделать из сына солдата, но его тяжёлый характер, некая отстраненность, холодность, правила и минимальная дисциплина начали раздражать. От любого сказанного слова родителя передергивало и хотелось сделать в точности наоборот. Чон забросил рисование и бокс, потому что делал успехи, но он не хотел, чтобы им гордились. Он ушёл на улицы, стал пропадать с «друзьями», пить с ними пиво и курить по углам. Он перестал учиться, больше не числился лучшим в классе, хамил учителям, прогуливал занятия. По минимуму поработав, скопил денег и забил себе рукав, который после пришлось исправлять. Что делали в это время родители? Пытались помочь. Они правда старались. Но что они могли? Чонгук закрылся, ушёл в свой личный бунт, причин которому не было, ушёл с головой и уже забыл, чего хотел им добиться, просто двигался по инерции, пока двигаться было куда, но это быстро закончилось. В армии появилось время подумать в перерывах между тренировками, марш-бросками, обычными бытовыми вещами. Чонгук снова занялся боксом. Ему помогли базовые навыки, и он довольно быстро вернулся в форму. Он начал потихоньку рисовать в свое личное время, помогая части с организацией мероприятий. У него одновременно высвободилось много времени, чтобы обо всем подумать, но иногда и этого не хотелось. Он ушёл в себя, рефлексировал, но не задумывался ни о будущем, ни о том, что будет есть, где спать, что станет делать завтра или через месяц. Все решали за него, и это парня устраивало. Из-за бурной молодости и череды необдуманных, скоропалительных решений его мозг взял отдых. Когда прошли полтора года армейской службы, мысли о грядущем будущем, наконец, настигли, и они не сулили ничего хорошего. У Чонгука по-прежнему не было ничего: ни мечты, ни стремлений. У парня хорошо работали мозги, он был смекалист, слыл отличным стратегом с развитой интуицией и лидерскими качествами, но этого в реальном мире было мало, а в армии — в самый раз. Он подписал контракт и стал медленно подниматься по служебной лестнице: от простого солдата до того, под чьим руководством спустя время стали находиться другие. Чонгук больше не плыл по течению, он сам стал бурным потоком, способным вырвать с корнем вековые деревья. Когда все закончилось? Иссякла уверенность, стабильность и безопасность, желание двигаться в том же направлении? В тот день, когда получил ранение его лучший друг и товарищ? Может быть, но это было всегда. Все годы службы его преследовали потери. Может быть тогда, когда его самого ранили, и он несколько месяцев провел в госпитале, проходя физиотерапию и разрушая стойкую уверенность врачей, что может остаться инвалидом? Скорее всего, где-то между этими двумя событиями пошатнулась уверенность Чона в том, что он выполняет правое дело. Спустя три года службы по контракту он так и не заимел четкой жизненной цели или мечты, но зато точно понял, как не должен жить. Жизнь постепенно сама начала налаживаться. Ещё в госпитале с Чонгуком связался один из парней, который раньше находился под его началом. Он предложил поработать вместе, охраняя известную модель, а Чонгук рассмеялся. Он служил полтора года, после ещё три, чтобы после защищать кого-то от назойливых девчонок, из оружия в руках которых только телефоны? Это казалось абсурдным, чем-то несерьезным и даже оскорбительным. Но двигаться дальше необходимо. Нужно найти стимул подняться, развиваться, найти стремления и цели. Первое, что после службы помнил Чонгук, это то, как он истерически рассмеялся, увидев сумму на первом чеке. Защищать знаменитостей выходит выгоднее, чем родину. Это выглядело оскорбительно, но вызывало лишь саркастичный смех. Чон мало что делал. Просто стоял, провожал клиента до машины, потом до здания компании, по аэропорту, на мероприятия и в какой-то момент он просто втянулся. Он перестал видеть клиента и назойливых фанатов, он стал видеть то, что этих людей окружает. Другой мир. Нет окопов, песка, дождя, грязи, туманных закатов или ослепительных восходов. Есть другая сторона жизни, та небольшая её часть, до которой когда-то, будучи буйным подростком, пытался дотянуться Чонгук. Опять ирония, ведь прочувствовать он её смог не благодаря своим буйным наклонностям, а потому, что отказался от них. Увидеть мир, побывать на другом конце света, посетить премии, модные показы, роскошные рестораны, встретить людей, которых другие могут созерцать только с экранов — Чонгук распробовал это и в тоже время понял, как был наивен и как же сильно ошибался. Он недооценивал то, чем решил заниматься. Оказывается, маленькие, хрупкие девушки с камерами весьма навязчивы и даже опасны. Кто-то, неожиданно выбежавший из толпы, желающий напасть на клиента. Кто-то, преследующий объект своей ненависти или обожания — разницы между этими людьми не было. Они все были угрозой, как для Чона, так и для того, кого он должен был защищать. Спустя время, Чон пришёл к небольшой цели — свое агенство. Он знал множество парней, таких же как он, с отличными навыками и подготовкой, но не знающими куда себя пристроить здесь, на гражданке. Они могли бы охранять политиков, но в их игры ребята уже наигрались, поэтому всячески искали для себя другую сферу деятельности. В какой момент мечта становится целью? Это тонкая грань, но Чонгук уже почти достиг того, к чему так стремился. Ещё несколько месяцев, несколько внушительных сумм на его счету, ещё время, чтобы найти достойных парней, и мечта, ставшая целью, осуществится. Чон думал, что ему нужен всего лишь год, чтобы набраться опыта и поднакопить для первого взноса в свое дело, но где-то на середине этого отрезка он встретил его. Абсолютно очаровательная миниатюрная изящная фигура человека, стоявшего на помпезном мероприятии чуть в стороне с бокалом шампанского. Чонгук прекрасно умеет контролировать свои порывы, но в тот момент не смог отвести глаз. — Это Пак Чимин, милый, — сворачивая свою беседу и пристраиваясь рядом с Чоном, говорит Ким. Они, как две подружки-сплетницы, не сводят глаз с одиноко стоящего скромного парня, которому явно жмёт под горло затянутая рубашка, но может мешает дышать окружающее его общество. — Так вот какие мальчики тебе нравятся, Чон. Я далёк от этого образа, у меня нет шансов. — Мы оба знаем, что я не в вашем вкусе, — отводя взгляд от Чимина, говорит Чон. Он не хочет, чтобы тот почувствовал себя ещё более неловко, когда они так пристально рассматривают его. — Но мог бы! — не унимается Ким. Сначала поведение первого клиента было весьма экстравагантным для Чона. Он не сразу понимал, действительно ли то, что и как говорил Ким, относилось к нему. Был ли флирт просто частью его личности, образа, или он и правда пытался подкатить к Чону. Поначалу Чон держал дистанцию, на каждую шутку смотрел укоризненно и считал, что его принимают за клоуна, но как-то на одном из показов Ким столкнулся с известным в Корее танцором, который также был амбассадором крупного бренда. Молодой человек на пару лет старше Кима по имени Чон Хосок собрал вокруг себя с десяток гостей и заряжал каждого энергией. Тогда Чон впервые увидел, как могут загораться глаза Кима и как его собственный образ холодного, серьёзного и отчужденного парня далёк от того, что действительно нравится его клиенту. Они оба знают об этой небольшой одержимости Кима, поэтому Чонгуку на брошенную Тэхеном фразу стоит ответить только тяжёлым многозначительным взглядом, чтобы они поняли друг друга. Чона нельзя назвать импульсивным, а потому он не воспринял всерьёз то, что ощутил в тот момент. В конце концов, он в мире развлечений, где просто не может быть некрасивых людей. Он уверен, что в Паке его поразила именно красота, но как же он ошибался. Он не пытался искать информацию самостоятельно, просто так получается, что узнавая столь известного человека, информация сама его находила. Случайно включенное радио, сводка новостей, телепередача — в какой-то момент это имя было везде. Чон не одержим, он рационален и вдумчив, и когда спустя почти полгода от его бывшего сослуживца пришло сообщение, что Пак Чимин ищет телохранителя, Чон решил, что просто должен попробовать. В кратчайший срок Чон закончил все дела с Кимом, подобрал тому лучшую замену и через пару недель приступил к работе, даже не подозревая, с какой проблемой столкнулось его увлечение. Тогда он не мог предположить, что спустя пару месяцев он сможет целовать эти губы, что с первого взгляда пленили его, что именно он будет тем, кто обнимает Пака в его постели после утомительного дня.

***

Как Чимин и предполагал, феномен Чон Чонгука не обошёл стороной его фанатов. Всего несколько публичных выходов его телохранителя — и фан-аккаунты уже пестрят его фотографиями, замедленными видео и воздыханиями о том, что такого охранника самого защищать надо, или о том, что от его взгляда по всей планете экстремально повышается влажность. Чимин никогда бы не признался, что в тайне сидит в таких сообществах, в очень немногих и слегка одержимых, но в хорошем смысле этого слова. Он также никогда не признается, что, засев в одном из них, он после гуглил, как скачать из твиттера видео, потому что что-то было в их совместном с Чоном появлении. Даже он не мог этого отрицать. Он промолчит про момент в аэропорту, когда Чон, схватив его за руку и все-таки действительно довольно хлестко ругнувшись, увел его от толпы. Пак это увидел, посмотрел со стороны, и согласился, что это сексуально, но кинул жалобу на профиль загрузившего видео, потому что обладатель сего творения находился тогда в аэропорту и тыкал телефоном ему в лицо. Такое ни Чимин, ни кто-либо ещё не приветствуют. Одним из любимых моментов для Пака стал тот, где они пару дней назад прогуливались по улицам Парижа. Это был день, они старались одеться как можно более неприметно, но в отличие от их ночной прогулки в этот раз их сопровождало ещё пару ребят, которые плелись чуть позади. Пока они были в торговом центре, погода резко испортилась и до этого просто хмурое небо разразилось проливным дождём. Чонгук, который к подобной ситуации был готов открыл для Пака зонт, а сам, как это часто бывает в их индустрии, шёл следом, держа его, но не вставая рядом. — Не совершай ту же ошибку, что и Джек из Титаника. Тут хватит места нам обоим, — сказал тогда Пак и притянул Чона ближе. Это будет одним из лучших воспоминаний этого города. Он видел боковым зрением несколько фанатов, которые снимали их, но не тревожили. Он шёл по дождливой весенней улице Парижа под одним зонтом с человеком, к которому однозначно что-то испытывал. В его жизни не было романтичных моментов, не было свиданий. И вот эта прогулка для его сознания, сформированного на фильмах по типу «Дневник памяти», оказалась просто идеальной. Чимин сохранил видео, где Чон, взяв его за талию, помогает спуститься со сцены, чтобы Пак мог ближе подойти к фанатам. В этих руках он словно вообще ничего не весил. Даже на последней трансляции несколько фанатов спрашивали имя его телохранителя, выпытывали, где он, а Чимин, только скрыв смешок за кашлем, проигнорировал их. Они провели великолепную неделю в Париже. В свободные дни целуясь утром, прогуливаясь в обед, выпивая и засыпая вместе ночью. Это был медовый месяц для Пака, но он забыл, в каких реалиях находится и почему именно Чон рядом с ним. В их последний вечер в городе любви Чимин лежал на животе под боком у Чонгука и рассматривал его татуировки. Чон рассказывал и показывал, где и что было раньше и почему решил перекрыть, а что-то оставил. Паку нравилась эта спокойная обстановка между ними. Они не спешили. Несмотря на их первый весьма страстный и даже слегка одержимый поцелуй, дальше они ни тогда, ни сейчас не зашли. В их первый день у Чимина намечался концерт, а он не столь импульсивен, чтобы проводить всю ночь без сна и изнурять себя физически накануне столь ответственного события. Это должно быть старость, раз он уже подгадывает момент для наличия или отсутствия безудержного секса с горячим парнем в его жизни. Они тогда выплеснули друг на друга страсть, все накопившиеся эмоции и уснули в одной постели, как делали это после всю неделю, продолжая и сейчас. Их умиротворенную тишину нарушает вибрация телефона Пака. Он тянется к прикроватной тумбочке за гаджетом, уже совсем забыв, что раньше в такие моменты испытывал раздражение. Это время за границей прошло довольно тихо, не было ни одного сообщения и даже на какой-то короткий миг показалось, что все закончилось, но это слишком простой исход. Чимин видит, что сообщение с неизвестного номера, он уже морально подбирается, готовясь защищаться от того, что там увидит. Он видит длинный текст. Строки длиннее, чем когда-либо, и что-то ему подсказывает, что ничего хорошего это не сулит. Впервые Пак думает закрыть и не читать, сразу удалить, но стоит только промелькнуть этой мысли, как в этом же диалоговом окне всплывает несколько фотографий людей, которых он не может не узнать. Он не знает, что в тексте, но уже глядя на снимки понимает, что ничего хорошего. Он подбирается не только эмоционально, но и физически. Лежать в комфортных и тёплых объятиях Чона кажется оскорбительным. Они рассчитаны на более интимную атмосферу, когда они только вдвоём, но сейчас между ними стоит некто. Пак выпрямляется, садится в оборонительную позу, скрещивая ноги. Он краем глаза замечает, как Чонгук следит за его движениями, замечает резко сменившиеся эмоции, снова эта пустая маска. Чон тянется уже к телефону Чимина, тоже понимая, что только один человек или лучше сказать — существо — способно заставить парня так перемениться, но Пак перехватывает его руку своей и, крепко сжимая, кладет себе на колено. «Ты хорошо развлекся, мой милый мальчик? Я не писал тебе все это время, ты же не забыл про меня? Ты наслаждаешься этим сосунком, но разве не поступаешь слишком опрометчиво? Что если вас кто-то увидит? Что если этот кто-то сделает фото? Что если этот кто-то не такой честный и порядочный господин, как я? Ты же знаешь, мой мальчик, я никому не скажу. Я никогда не наврежу тебе, ведь я люблю тебя. Но разве Чон тебя любит? Разве любящий человек стал бы так рисковать твоей репутацией? Может, он сделал это специально? Может мне стоит проучить тебя, мой любимый мальчик? Мне плевать, чем ты хочешь заниматься, какие у тебя планы. Я хочу, чтобы только я был рядом, и я прощу тебе эту интрижку, потому что ты такой глупенький маленький мальчик. Никто не увидит эти фото, никто не пострадает, но только если ты прекратишь зажиматься с Чоном по углам, слащаво хихикая прямо передо мной. Хватит играть в любовь, мой сладкий, не заставляй меня ревновать, я все равно не позволю, чтобы ты был с кем-то, кроме меня. Сделай правильный выбор, если не хочешь, чтобы столь полюбившийся тебе Париж не стал последней остановкой твоего тура. Как много людей примут тебя? Примет ли тебя компания? Готов ли ты потерять все? Готов ли оплатить все те штрафы из-за невыполнения договора, что держат тебя в этой дыре все эти годы? Даже если ты выберешь его, ты не будешь счастлив, потому что счастливым ты можешь быть только со мной. Никто ничего не узнает, но ты же знаешь, что должен сделать, мой милый мальчик?» Чимин читает и понимает, что начинает задыхаться. Перед глазами появляется пелена и слова больше не складываются в предложения, буквы плывут. Его рука, что до побеления сжимает телефон, начинает трястись и это последнее, что терпит сидящий все это время рядом Чон. Он забирает у Пака телефон, чего тот как будто даже не замечает, и бегло проходится по тексту. Его не волнует содержание, он открывает фотографии и видит их, прогуливающихся по ночной улице Парижа, а после - стоящих на набережной. Обнимающихся и целующихся. Качество фото отвратительное, снятое где-то из-за угла, с дальнего расстояния. Таких снимков несколько: где-то чуть лучше, где-то чуть хуже. На некоторых можно разглядеть их одежду и силуэты, а где-то даже лицо Чимина в тот момент, когда Чон снял с него маску. Одна из этих фотографий ничего бы не решила, но весь их объем и картина в целом усложняли ситуацию. Чон возвращается к тексту, видит требование и не может сдержать раздраженного выдоха. — Ублюдок, — произносит он, отбрасывает на кровать телефон и возвращает внимание к Чимину, который все это время также неподвижно сидел рядом. — Это Тэсу, — едва слышно говорит Пак. Он все ещё не может поверить в происходящее. Все ещё хочет думать, что это не он на снимках, что он не находится на крючке у какого-то чокнутого садиста, который в любой момент может уничтожить его карьеру. Какой же он идиот. Как он мог вот так расслабиться и вести себя столь безответственно? Как он мог подумать, что является таким же человеком как и все прочие, и имеет право на личную жизнь, за которую его не осудят? — Что ты говоришь? — не расслышав Пака из-за бурлящего внутри негодования, переспрашивает Чон. — Ким Тэсу был тогда в коридоре. Он не видел, что я зашёл к тебе, но вышел прямо перед нами и мог узнать нас позже, — поднимая на Чонгука полные влаги глаза, говорит также тихо Пак. — Что нам делать, Чонгук? Что мне делать? — «Нам», — чётко поясняет Чимину Чон, давая понять, что тот не один в этой ситуации. Он стирает с мягких щёк вырвавшуюся из глаз влагу, зарывается в чёрные волосы на затылке, прижимает к своему плечу голову Пака, поглаживая и успокаивая. — Мы справимся. Вместе. Ты не один. Будучи подростком, семь лет назад Чон бы не задумываясь сорвался с места, вломился в номер к Тэсу и разнес его вместе с его владельцем. Он бы вспомнил все начальные навыки в боксе и постарался применить их или отработать на Киме. Но они живут не в мире подросткового максимализма, а во взрослых реалиях, где должно быть правосудие и доказательства. Все, что у них есть, это то, что Тэсу дважды мог видеть их вместе, но на этом все. Он никогда не был пойман с поличным, он никак не компрометировал себя, у них нет ничего, что бы они могли предъявить ему, кроме простого существования где-то поблизости. Можно постараться проверить телефон Кима, но всегда может быть второй, который где-то спрятан. Чон два месяца рядом с Паком, и за это время не добился никакого результата. Он не может поверить, что сталкер так уж умен, ведь все допускают ошибки, и Чонгук просто должен быть внимателен, чтобы вовремя подловить его на них. — Давай сделаем, как он хочет, — говорит Чон. Он может почувствовать, как готовящийся сделать вдох Чимин под его руками замирает, а в следующую секунду отстраняется, чтобы заглянуть в свою персональную бездну. — Что? — это последнее, что ожидал услышать Чимин от Чона. — Просто, чтобы успокоить его, — говорит Чон слишком спокойно и вдумчиво. — Он на нервах, он обессилен, оттого и пустил в ход шантаж. Не будем злить и просто сделаем вид, что выполняем то, что он хочет. Всё это время мы просто ждали от него действий, но давай сами вступим в игру. Давай просто поймаем этого ублюдка. — И как же? — не поддерживая энтузиазм Чона, спрашивает Пак. — Доверься мне, — резюмирует Чон, словно до этого момента когда-то было иначе.