Мир четырех стихий

      У Питера действительно было дело. Дело с именем из четырех букв, к которому так и хотелось обратиться на «вы». Паркер не спешил распространяться о подробностях, зная о болтливости тети. Ему не хотелось тратить жалкие остатки времени на то, чтобы обсуждать столь незначительные проблемы. Тем более, Мэй была в курсе, что ее племянника любили практически все: у него много знакомых, люди относились к нему дружелюбно. Поэтому Питер сказал, что ему нужно вечером уйти в город.       На том и решили.       Паркер провел небольшую тренировку с Недом, во время которой Лидс все время трещал о том, какие неведомые опасности им могут встретиться на пути. Питер же относился к этому с некой тревогой: ему не хотелось думать о том, сколько магов огня захотят открутить ему башку при встрече. Все-таки парень не был каким-то гениальным магом, а солдат обучали. Да, недавняя битва в деревне прошла довольно успешно, но Паркер в рубашке вовсе не родился, да и жуткой самоуверенностью не отличался, поэтому риски получить по жбану были велики.       Мэй должна была работать допоздна, поэтому Питер решил поднажать и весь оставшийся день провел за уборкой в доме. Если говорить честно, то Паркер ненавидел смахивать пыль, но вчерашний налет заставил немного поднажать. Парень также убедился, что печка, ящики, стол и прочая мебель, которой было не так много, находились в надлежащем состоянии. Да, кроме него и Неда в деревне еще были маги земли, но ему искренне хотелось помочь тете своими руками.       Паркер приготовил несложные тушеные корнеплоды, которые выращивали на грядках не без помощи Мэй, а затем, позволив женщине пообедать, приступил к сборам дорожных кульков. Кульки больше напоминали небольшие сумки из ярко-зеленой ткани, которые удобно крепились к плечам. Внутрь отправились вышеупомянутые корнеплоды, мешочек медных монет (Питер долго скандалил, но Мэй настояла по причине того, что специально откладывала на темный день), два котелка, бабушкин оберег от злых духов, старый солдатик, вырезанный из камня, два спальных мешка и еще множество всякой мелочевки.       Успокоившись и проводив тетю обратно на работу, Паркер немного пошлялся по деревне, подсобил лесникам, а потом уже и солнце стало прятаться за кроны высоких дубов. Питер с чистой душой отправился в тот самый город с пристанью. Время летело быстро, тени опять стали пролегать вдоль тропинок, воздух пах прохладой.       В поселении было тихо. Люди возвращались из полей, лавочки закрывались, но аромат соленой рыбы и воды все еще щекотал ноздри. Питер вышел на набережную: там все те же лодки, только факелы зажгли. Цокали страусовые лошади, стучали колеса повозок. Ходили люди, они все были одеты в знакомую зеленую одежку.       И тот самый темноволосый парень, стоявший подле одного из факелов. Паркеру лишь на секунду показалось, что огонек дрогнул. Шуршали порывы ветра. Питер улыбнулся. Он медленно, стараясь унять сбитое дыхание, подошел к Тони. Тот обернулся еще до того, как Паркер успел приблизиться. Вальяжная усмешка скользнула по губам темноволосого. Питер сунул руки в карманы штанов.       Нужно сказать Тони о том, что они больше не увидятся. По крайней мере, не сейчас. — Привет! — бодро начал Питер, подпитываясь невесть откуда взявшейся храбростью.       Не то, чтобы они с Тони были какими-то невероятными приятелями, но Паркер знал, что тот почти непрерывно скитался по Царству Земли и надеялся найти хоть каких-то друзей, а потому Питер ощущал некий укол вины. — Привет, — Тони ответил на приветствие несколько сдержанно, что удивляло. — Слушай, я… — Прогуляемся? — Хорошо.       Паркер согласился быстрее, чем голова успела подумать. Совсем быстро. Так быстро, будто очередной порыв ветра фыркнул.       Они гуляли молча. Питер только успевал дергать Тони за рукав, чтобы указать путь. Тот, что подлиннее. Потому что с ним было…комфортно? Наверное, да. Комфортно.       Тони и впрямь молчал. Он шел, снова заложив руки за спину. Казалось, что он чем-то раздражен, но пытался этого не показывать. Паркер не хотел спрашивать и шариться там, где не просили. Не хотелось лезть в душу к тому, кто мог в любой момент взорваться.       Прошло, кажется, несколько часов, ведь уже окончательно стемнело и похолодало. Руки Питера, голые из-за туники с коротким рукавом, покрылись предательскими мурашками. Тони это заметил, несмотря на совсем уж тусклое, скудное уличное освещение.       Паркеру все казалось, что ему хотят в чем-то признаться, что-то рассказать. Это слишком уж тупо. Не на второй «прогулке». Нечто будто зависло в зябком вечернем воздухе, не решаясь оказаться произнесенным. — Вернемся?       Питер был рад, что Тони заговорил первым, поскольку до этого сам он не решался начать болтать даже о своем путешествии. Паркер кивнул, улыбнувшись. Таким образом, он постарался сделать вид, что все хорошо.       Неловкость. Ужасная неловкость, странная неловкость.       Ботинки Тони стучали о землю, уже знакомо стучали. Питер шаркал рядом.       У воды было еще холоднее. Это не удивляло, а скорее огорчало. На подходе к набережной Паркер разглядел сотни бежевых точек, буквально плававших по жидкой черной глазури. — Закрой глаза.       Питер подметил, что все фразы Тони, даже существовавшие в виде вопросов, звучали, как приказы. Впрочем, думать об этом уже не хотелось. Паркер сделал то, что просили, а затем тут же ощутил чужие, теплые руки на своих плечах. Необычайно теплые, почти горячие. Видимо, Тони не входил в число мерзляков, а сам Питер слишком замерз, чтобы рассуждать здраво.       Людей на улице уже не было. Паркер отчетливо слышал прибой и стук своего сердца, шаги. Шаг за шагом, шаг за шагом. Ветер дул все сильнее, свет становился факелов все ярче.       Тони остановил Питера. Правому плечу вдруг резко стало холодно. Щелкнули пальцы, и Паркер зажмурился от желтой световой вспышки. Темноволосый чуть сжал плечи спутника, отчего тот решил, что ему разрешили открыть глаза.       Разрешили.       Питер увидел огромное море фонариков, сделанных под персиковые лилии. Персиковые лилии росли только в Стране Огня. Тони сентиментально скучал по дому, кажется. Паркера это тронуло.       Тронуло настолько, что он даже не задумался о том, как зажглись фонари, которые еще секунду назад были чернее тучи.       Питер снова улыбнулся. Уже в который раз. Тони призывно сел прямо на прохладный камень. Паркер бы отказался, но тепло парня слишком манило, а потому он опустился рядом, прижавшись к темноволосому плечом к плечу. — Красиво, — тихо сказал он. — Да? — Тони чуть повернул голову, отчего свет озарил его глаза. На губах снова усмешка.       Тони знал, что красиво. Еще бы он не знал. И Паркер это видел. Паркер чувствовал, что все сделано специально, с уверенностью в результате. Почему-то казалось, что это обычно для Тони.       Ноги Питера едва не касались воды. Но было не холодно. Огоньки бумажных лилий грели ступни. Парень с тоской посмотрел на то, как тонкая материя сгорает и бесформенным комком тонет в темной пучине. — В этом мире не осталось почти ничего хорошего, — Паркер поджал губы. — Когда-нибудь все изменится. — Когда Аватар объявится, — отчеканил Питер. — А ты бы хотел, чтобы он объявился? — Тони встрепенулся. Его собеседник пожал плечами. — А ты? — Мне нужно, чтобы Аватар дал о себе знать, — Тони снова помрачнел, отвернувшись, — тогда я смогу вернуться домой.       Паркер понимающе вздохнул. На душе резко потяжелело. Судя по нахмуренным бровям темноволосого, ему тоже было нелегко. Питер разочаровался в самом себе.       Из-за того, что он даже на день испугался взять на себя ответственность, такие, как Тони, могли лишиться шанса спастись. Такие парни, которые просто хотели вернуться в семью. Это ужасно!       Питер перевел взгляд на тлевшие лилии. Он с удивлением увидел, что огни загорелись с новой силой. Пламя отражалось в воде, танцуя, завлекая. — Как у тебя это получилось? — спросил Паркер, решившись. — Это секрет.       Тони чуть склонился, снова ухмыльнувшись прямо в лицо Питера. Парня обдало волной жара. Но это не то, о чем шушукаются юноши, заглядываясь на молодых девчонок. Этот жар исходил от самого Тони.       Паркер терялся. Это все казалось каким-то странным, непонятным.       Питер потерялся настолько, что забыл сказать Тони о своем путешествии. Забыл предупредить о том, что в ближайшее время они не смогут увидеться.       А сам Тони ушел так же внезапно, как и в прошлый раз. Даже не спросил, сможет ли Питер добраться до дома. Ну, Паркер-то трухляком не был, но осадок остался, ведь путь его лежал через темный лес, а по дороге могли встретиться маги огня.       Впрочем, об этом Тони не знал. Как и о том, что с Питером они больше не увидятся.

***

      Металлический коридор был темным. Пахло сыростью и железом. Алые фонари зловеще освещали гладкий путь, испещренный тяжелыми дверьми со жухлыми вентилями. Гремел мотор корабля, звенели трубы. От любого движения, от любого изменения.       Армейские сапоги с заостренными носами стучали по тому самому металлическому напольному покрытию. Тени от крепкой фигуры ложились на ало-золотые гобелены с темным символом, вышитом в центре. Стучали доспехи: темно-коричневые с красной окантовкой. Кожаный пояс с золотой бляшкой. Серые плотные рукава фонариком сходились к перетянутым локтям. Узкая часть тянулась к кистям. О высоком происхождении говорил высокий кроваво-вишневый ворот, вышитый золотыми нитями.       Дверь в каюту со скрипом открылась. Под потолком горела масляная лампа. Небольшое тесное окно, располагавшееся ближе к верху комнаты, впускало предрассветное зарево. Оно мутной дымкой опускалось на приглушенный огонь четырех свечей. Аккуратно заправленная постель расположилась в углу, прямо под гигантским ковром с традиционной символикой. В центре каюты стоял небольшой столик: на нем разложенный пасьянс и дымящийся расписной чайник. Заварник из багрового фарфора, инкрустированный золотыми листьями. К нему прилагалась низенькая чашка без ручки.       Фигура крепкого широкоплечего мужчины сидела за столиком. Более свободный крой одежды, ярко-желтый воротник, такой же коричнево-красный нагрудник с темными эполетами. Черная повязка, скрывавшая левый глаз, зловеще мрачнела в свете лампы. Огонь бликами отражался в гладкой лысине. Мужчина аккуратно почесал округлую бороду, тяжело вздохнув. Шрамированная темная кожа хорошо сочеталась с карими глазами. Только вот крупный нос не выглядел аристократично. — Дядя, — молодой голос эхом разгулялся по комнатке. — Где ты был? — вопрос прозвучал грузно. — Гулял, — неохотно. — С тем парнишкой? — А что? Нельзя?! — вместе с рыком изо рта вылетели клубы пара. — Принц может делать то, что хочет. — Именно, дядя, — выплюнул парень, нагнувшись, — пока ты сидишь тут без дела, мы теряем время! — Хорошая игра никогда не станет пустой тратой времени, — парировал мужчина.       Принц снова недовольно рявкнул, махнув руками. Этому движению сопутствовал огонь, облизавший костяшки. — Мы отплываем, — парень отвернулся, сцепив зубы. — Куда? — карта легла поверх другой. — Мне плевать, куда, ясно? Мы слишком долго были в Царстве Земли. Нам нужно продолжать поиски. — Мы уже посетили все Храмы Воздуха.       Воспоминания накрыли холодной волной.       Первые дни. Самые первые дни, проведенные в позоре. Мерзкое солнце, которое впервые казалось действительно мерзким, слепило глаза. Навязчивые комментарии дяди, пустой Храм, раскаленные статуи и бездонная расщелина. Заумные фразы. Злость.       Злость.       Злость.       На весь мир. На отца. На дядю. На себя. На сестру. На мать….       Нет. Не на мать. Только не на нее. — Я знаю. — Тони, ты же не думаешь отправиться в Северное Племя Воды? — в голосе промелькнули нотки беспокойства.       Мужчина отвлекся от игры, чтобы посмотреть на племянника. — Я по-твоему похож на идиота? — крикнул Тони.       На его макушке вместо привычной прически уже красовался едва заметный пучок. Традиционный пучок Нации Огня, перетянутый золотой лентой. Эта традиция тянулась из древности, когда мужчины из правящего рода отпускали длинные волосы. Со временем это перестало подходить к военизированному образу жизни. Тони просто не смог отказаться от символа принадлежности к династии. — Никогда, — мужчина покачал головой, — я бы никогда так о тебе не подумал. — Лжец, — парень скривился в презрении. — Так куда мы плывем? — зажурчал заваренный чай, плавно перелившийся из кипятильника в кружечку. — Мы берем курс на Юг. — И ты просто оставишь этого мальчишку тут? Он казался довольно приятным собеседником, — задумчиво произнес мужчина. — И что теперь? — Тони всплеснул руками, — мне теперь за каждой з… — Ну зачем? Вы же просто вели диалог. — Это не имеет значения, — отрезал парень, сжав кулаки, — ничто не имеет значения, кроме моей миссии. — Мой дорогой принц, Аватара не могут найти уже почти двадцать лет. Неужели ты все еще веришь в то, что это возможно? — медленно спросил мужчина. — Меня не волнует, что возможно, дядя. Я сделаю невозможное, если потребуется. У меня нет выбора, и ты это знаешь. — Выбор есть всегда. — Меня бесит твое спокойствие! — рявкнул Тони, снова выпустив из кулака волну огня, — я должен найти Аватара и доставить его отцу. И ты мне в этом поможешь, ясно? — парень опять наклонился к столу, опершись на него рукой. — Я всегда к твоим услугам, племянник.       Конечно, к услугам. Рано или поздно все будут служить старшему сыну Лорда. Все. Не принцессе, нет.       Только не ей.       Ему.