Трудные старшие

***

      Шоу начинается. Ран плюс Джой равно фальшивая комедия. — Ну, — переминаюсь я с ноги на ногу. — Как хотите.       Забрав у Клер её телефон, я быстро забиваю номер Рана в свои контакты. Удача мне улыбается, ибо строгий глава семьи разрешил мне подняться в свою спальню и поговорить с новоиспечённым бойфрендом тет-а-тет. Не прошло и часа с тех пор, как мы с ним распрощались возле нашего дома. Интересно, если я прямо сейчас позвоню ему, это будем очень навязчиво? Но ведь я звоню не просто поболтать, а по просьбе отца. Хотя, эта просьба, звучала как приказ.       Закрываю дверь в свою опочивальню на два поворота замка, прислоняюсь к стене и нажимаю на зелёную кнопку вызова. Гудок. Ещё гудок. Ещё и ещё. Казалось, что сердце уйдёт в пятки, пока я слушаю эти пиканья в трубке. — Ты уже соскучилась? — насмешливый голос заставил меня вздрогнуть от неожиданности. — Меня заставили, — бурчу я, всем своим тоном выказывая недовольство. — Что, прям с пистолетом возле виска заставляли? — смеётся Ран. У него хорошее настроение и голос довольно бодрый. Чего не скажешь обо мне. Всё-таки вечерняя прогулка дала о себе знать и, после того, как действие адреналина в крови прошло, усталость заполонила каждую клеточку моего организма. Ноги уже ватные и молят меня о скорейшем релаксе. — Я серьёзно, — отлипаю от стены и, как черепашка, ползу к кроватке. — Отец требует, чтобы ты приехал завтра к нам. Лично познакомиться и всё такое. — расслабленно валюсь на кровать, вздыхая с облегчением. — И ты, разумеется, ничего не смогла придумать лучше, как позвонить мне и позвать, да? — Между прочим, болтать с ним по телефону было твой идеей. — Я прикрывал твою прекрасную задницу. — Мне смеяться или злиться? — переворачиваюсь на живот и облокачиваюсь на локти. — Итак, возвращаясь к твоему отцу. Он хочет, чтобы я приехал завтра к вам. — Да, но я понимаю, что ты завтра занят, — мило лепечу, прокручивая в голове свой план, как отделаться от Хайтани. Просто откажи! Просто скажи, что это тебя не касается, что тебе плевать на наши разборки с папой, что ты и так много для меня сделал, что теперь наши дороги расходятся! Скажи так и я с чистой совестью, без всякого вранья, скажу отцу, что между нами ничего нет и быть не может. Всего лишь отказ. — Постараюсь освободиться до шести. Вечером сразу к тебе. — спустя небольшую паузу отвечает Ран и рушит все мои надежды. Я, как рыбка, открываю рот, глотая воздух от волнения, но ответить ничего не получается, только какие-то странные звуки негодования вырываются из моего рта. — Нужно раньше? — не понял Ран моего мычания. — Нужно вообще не приезжать! — кричу я прямо в трубку и вскакиваю с кровати. — Слушай, у тебя нет какого-то психологического расстройства? — в голосе слышится нотка переживания. — Мне приехать или нет? Ты сама понимаешь чего от меня хочешь?       Хороший вопрос. Но дело не в том, чего хочу я, а в том, что лучше будет для моей семьи. И к огромному сожалению, эти два пункта расходятся по всем параметрам. И сказать об этом Хайтани, главе Роппонги, — не лучшая мысль. Открываться ему и говорить о моём нарастающем, внутреннем влечение — очень опасно. Я его совсем не знаю и его обаятельная сторона может быть ловушкой, обманным манёвром. Я много раз слышала о том, как хорошие девочки ведутся на плохих мальчиков. Но с другой стороны, что он может получить от меня? В Роппонги много девушек, улыбнись — и они твои. С меня Рану нечего взять. — А ты что, — накручиваю я прядь волос на палец и поджимаю губы, словно стесняюсь. — Правда приехал бы? И с моим папой не против познакомиться? Ты же понимаешь, сколько всего нужно будет выслушать? — Не дурак, — грубо отвечает Ран. — Но ты не ответила на мой вопрос. Зачем мне приезжать, если ты сама этого не хочешь, а просто послушно выполняешь просьбу старика? — он спрашивает серьёзно и переводить тему смысла нет. — Папа думает, что мы с тобой… ну… встречаемся. И мне бы хотелось, чтобы ты опроверг это, вот и всё. И если ты завтра не приедешь, то он поймёт, что ничего серьёзного между нами нет. И что… вообще ничего нет. — Ты не права. Он поймёт не это, а совсем другое. — ледяной тон парня действует на меня лучше любого холодного душа или пощёчины. — Ты хочешь показать меня своему отцу, как подонка, которому плевать на чувства его дочери и он играется с ней. Зовёт кататься по ночам, помогает лишь для того, чтобы затащить в постель. Но когда дело принимает серьёзные обороты, как важный разговор с отцом, я сразу сбегаю, ищу отмазки и прикрываюсь важнейшими делами. Удобная позиция у тебя, не находишь? Чего ты этим добьёшься в итоге? Того, что папаша, в очередной раз, утвердиться во мнение, что «все мужики козлы»? — Какой догадливый, — слабо улыбаюсь в трубку, делая комплимент в сторону парня. В ответ слышу ехидный смешок. Но на самом деле мне очень горько говорить ему такие слова, Ран их не заслужил. — Думала, что пусть папа и я, в том числе, лучше разочаруемся в тебе, чем ещё раз влипать в неприятности и врать. — А, так вот в чём дело. Получается, если батя думает, что мы с тобой парочка, значит ты не рассказала ему о воре и том, что тебя грабанули. Дважды. — издаёт смешок. — Я просто не хочу чтобы он переживал и волновался. Ты понимаешь что означает «защищать семью»? — О, да. Я очень хорошо знаю и понимаю, что это значит. Только вот защищают семью не так, как это делаешь ты. Чтобы твой отец успокоился, напомню тебе, мне пришлось с ним разговаривать. — Разве я просила тебя об этом, Ран? Я благодарна, но сейчас всё, что от тебя требуется — это дать моему отцу понять, что мы с тобой никто друг другу. Это же несложно!       Наше общение зашло в тупик. Мы оба злимся. Откровенно говоря, я не понимаю почему Ран так реагирует на мою просьбу. Не плевать ли ему, как он будет выглядеть в глазах моего отца? Его недолюбливает куча людей и ничего же… живёт с этим, и живёт не жалуясь. Мой папа забудет его уже через несколько дней, как пережиток прошлого, мимолётный случай, как маленький нюанс. Разве не у каждого человека есть такой знакомый где-то на задворках памяти? — Сложно, — устало вздыхает Ран. — Завтра вечером я приеду и буду говорить не только с твоим стариком, но и тебе мозги на место поставлю. А сейчас просто отдыхай.       И он положил трубку…       Что же, до завтра... придурок...

***

      Если в моей жизни появится человек, который захочет накалить атмосферу и пощекотать нервы другому человеку — я определённо познакомлю его с Раном Хайтани, чтобы он дал уроки по теме «острота ощущений». Этот засранец с блеском умеет играть на эмоциях и вводить человека в состояние звенящего ожидания. Сообщив родне, что завтра к нам с визитом нагрянет мой «молодой человек», обстановка в доме сразу изменилась. Навёл суету… Хайтани. И как назло у всего моего семейства завтра выходной. Клер достаёт своё лучшее платье и начинает готовить его для приёма гостя, как будто этот самый гость приедет именно к ней. Папа одобрительно кашляет в кулак, оглядывает меня с ног до головы и делает предупреждение о моём внешнем виде, мол, даже сестрица готовится встречать моего парня… так что я, собственной персоной, должна выглядеть как модель с глянцевого журнала. Отец напомнил мне про мою кислую, неумытую с утра, ненакрашенную мордашку, растянутую, домашнюю футболку, про гнездо вместо волос и разумеется про плохое настроение, которое у меня часто бывает по утрам. Негоже ждать своего «любимого» в таком виде. — Пусть сразу привыкает к моему скверному характеру и непривлекательной внешности. — бубню себе под нос и хотела было вновь запереться в комнате. Этот день слишком длинный, пора уже попрощаться с ним. — Не хватало ещё наряжаться ради него. — Но ты же из кожи вон вылезла, когда Ран позвал тебя кататься. — встряла в разговор Клер. — За час превратилась из домохозяйки в королевну. — Сегодня было важно, а завтра уже нет. — развожу руками. — А как же первое впечатление? — спрашивает отец, останавливая меня на лестнице. — О, поверь, первое впечатление мы с сестрой уже воспроизвели на него. Уверяю, Ран на всю жизнь запомнил то, как сестрица облила его, а я наорала. — Водой? — изумляется папа, а сестра, типа не при делах, начала тихо насвистывать и удаляться вглубь гостиной. — Не водой. Апельсиновым соком, синим, зелёным и красным коктейлями. На его кофте была прям нарисованная картина. Липкая и пахнущая. — Мне его уже жаль, — куксится отец, а я фыркаю. — А ты за что накричала? — Ну, за то, что нагло себя вёл. — Нагло себя вёл, после того, как Клер буквально испортила его вещь? — ведёт бровью папа. — Тебе не кажется, что нужно было извиниться, а не повышать голос? — я смотрю на отца и вижу вымышленную, бегущую строку на его лбу, которая гласит: «кого я воспитал»? — Тогда мне не приходило это на ум. — виновато склоняю я голову. — Извинилась только Клер, но не я… но, ты прав. Надо было. — отец кивает и вновь напоминает мне о том, чтобы завтра я поколдовала над своей внешностью. Нашел тут Гарри Поттера. Устало закатив глаза, я плетусь в свою обитель. Сейчас только спать и не мучатся ожиданием. Хотя, не думаю, что у меня это получится. Ведь привычка говорить одно, а делать другое — плотно сидит во мне. Говорю, что мне безразличен приезд Хайтани… но сама, внутри, трепещу от волнения. Как хорошо, что я умею контролировать свои эмоции.

***

      Мне вот любопытно: отец указывает мне на внешний облик, но какая у него будет реакция, когда он увидит косы Рана? Папа не из тех, кто сможет оценить оригинальность пацанской причёски… в виде косичек. Плюс ко всему, которые окрашены непонятно как. Это супер важный вопрос, который волнует меня с самого утра. Может, стоит подготовить консервативного папочку? Но как?       Я сижу по-турецки перед раскрытым шкафом, смотрю на свои шмотки и думаю о причёске парня. Точнее, как преподнести папе то, что Ран очень выделяется из серой массы. Издаю смешок и понимаю, что остаётся только смириться и наблюдать за комичной сценой: папа против косичек. Часы показывают без десяти девять утра, внизу уже слышится бряканье кастрюль, папа вновь что-то готовит. Будет смешно, если он захочет показать Рану своё кулинарное мастерство… и потребует от него того же. Я живо себе это представляю и заливаюсь смехом. Папа и Ран на нашей кухне что-то варят, выпекают, жарят и дегустируют на соль. А потом, в полночь, как Золушка, Ран превращается в другого человека. Только если Золушка превращалась в прекрасную принцессу, то Ран, скорее, в лютого разбойника. Мотаю головой, пытаясь выбросить вон эти странные мысли. Но всё же, возвращаясь к разукрашенным косичкам… вопрос остаётся не решён. Принимаю решение позвонить Рану и посоветоваться с ним, как будет правильнее подготовить папу, чтобы он не упал в обморок при виде панка. Ну, а что? Раз решил ввязаться в это, значит он готов к моей назойливости. — Почему я не удивлён? — трубку снял быстро, голос бодрый, значит проснулся давно. Отлично, теперь нам не нужно даже здороваться, словно мы совсем породнились. — Скажи… а волосы у тебя распущены сейчас? — спрашиваю я. Вместо ответа слышу звонкий и весёлый смех. Хохот длится дольше, чем я думала, и я зову парня по имени, прося ответить на вопрос. Ран в прекрасном настроении и меня это очень радует. — С хвостом на макушке, а что? — голос немного хрипит от внезапного приступа смеха. — Просто так, ничего особенного. — встаю с пола и переминаюсь с ноги на ногу. Забыв первоначальную цель звонка, мечтательно представляю Рана с хвостиком. — Фотку скинуть? — усмехается. — Нет! Я просто тебя представляла и… — резко закрыв себе рот рукой, я сообразила что, мать его, я ляпнула. «Косичка» вновь разражается приступом смеха. — Ты меня представляла! Определённо, это лучшая новость за последнее время. — Ты не так понял! — топаю ногой и закусываю губу, пока Ран пытается справиться со своим ржачем. — Ран, а ты можешь приехать к нам в гости тоже с хвостиком, а? — Так я же говорю, чтобы ты не мучилась фантазиями я могу скинуть фото. — ему смешно, он развлекается. Понимаю, что если буду смущаться и строить из себя недотрогу, то его это раззадорит ещё больше и шуточкам не будет конца. Надо брать управление в свои руки и забыть о манерах и о правилах приличия. С Хайтани по другому никак нельзя. — Мы можем поговорить о моих фантазиях чуть позже, — лукаво отвечаю, делая голос мягче. В телефоне слышится протяжное и заинтересованное мычание. — Дело в том, что мой отец сто процентов плохо воспримет… твою оригинальную причёску. Я, конечно, понимаю, что тебя это мало волнует, но всё же, для меня это важно. — Не парься. Заплетаюсь я только на забивы, чтобы волосы не мешали. — Блин… не в тему конечно, но засними как-нибудь видос, как ты заплетаешься, пожалуйста! — теперь настала моя очередь смеяться. — Просто у меня в голове такие картины нелепые. Ты с расчёской в руках, с резинками для волос. Прости, но это не очень вяжется с образом брутального, грозного главы Роппонги. — хорошее настроение Рана передалось и мне. Он не огорчается на мой комментарий, а только усмехнулся. — Ты просто меня плохо знаешь, но мы это исправим, — обещает он. — А вообще, меня заплетает брат. У меня бы так не получилось, как у него. — он с такой теплотой говорит о брате, что я невольно умиляюсь и образ домашнего Рана всё больше рисуется в моём воображении. Не хватает имбирного печенья и какао. — Ты так любишь его, — не выдерживаю я. — Это правда, — улыбается. — Я очень радовался его рождению. — Как его зовут? Ты никогда не говорил его имени. — Риндо. — коротко и быстро отвечает Ран. — Джой, мы можем поговорить сегодня вечером? Мне пора идти, нельзя больше задерживаться. — О, — спохватываюсь я. — Да, разумеется. — неуверенно лепечу в трубку. — Извини, что отвлекла. До вечера. Брату привет. С тебя хвостик. Целую. — и кидаю трубку.       Целую? Целую??? ЦЕЛУЮ??? Сидя в оцепенении я не сразу сообразила что только что выдала. Как же так? Почему сегодня мой язык работает против меня же? Я трогаю кончиками пальцев свои губы и вздрагиваю от собственного прикосновения. Чем я думала, когда прощалась с ним так? Правильно — ничем не думала. — Джой, — обращаюсь сама к себе. — Девочка, ты слишком сильно привыкла к нему. Не надо так. — округлёнными глазами смотрю в одну точку на стене и имею только одно желание — провалиться сквозь землю.