Трудные старшие

***

      Наконец, оторвавшись от двери, переводя дыхание, я направляюсь к умывальнику приводить себя в порядок. Сегодня обойдёмся только тушью для ресниц и тональным кремом. Главное — успеть вкусно позавтракать.       Завтракать я люблю плотно. Так, чтобы в обеденный перерыв больше времени уделить отдыху, нежели пище: полистать интернет магазин, например, или поболтать с кем-нибудь из девчонок за непринуждённой беседой.       Делаю тосты с ветчиной, сыром, сверху жареное яйцо под соусом, сыплю кунжут. Пока вожусь со всеми продуктами, слышу оповещение на телефон. Сообщение от сестры гласит о том, что без двух минут восемь она была уже в классе. Ран! Просто умничка! Отправляю Клер смайлик в виде поцелуя, и в ответ приходит ещё одно сообщение: «Он поехал к тебе».       Но… я же не накрашена и в старой как мир футболке. Хорошо, что я уже умыта и дело остаётся за малым — косметика. Бросить еду… и пойти наводить марафет? Пока этот сложный выбор стоял в моей голове, я уже начинаю жарить второе яйцо для ещё одного тоста. Плевать! Красота красотой, но еду никто не отменял. Однако… одеться нужно поприличней. Всё-таки есть большая разница между чудесной качественной пижамой, в которой парень уже любовался мной… и белой, растянутой, заляпанной чем-то не отстирывающимся футболкой. Обещаю себе, что сейчас дожарю всё необходимое и пойду надену хоть что-то нормальное. Выкладываю на хлеб кусочки ветчины, уже готова доска для сыра и в доме раздаётся звонок. Так быстро? Зачем? Стою застывшая перед кухонным гарнитуром, соображая, что можно на себя напялить… что-то, что лежит недалеко. Раздаётся ещё один звонок, уже более продолжительный. — Да, блин! — с колбасой в руке бегу к двери и начинаю громко кричать. — Я сейчас, Ран! Только переоденусь! — он услышал, но не захотел ждать. Начал стучать и звонить так, словно сейчас сломает дверь. Ну что за человек? — Это не вежливо! — слышу его грубый баритон. — Тебе помогают, а ты на порог не пускаешь! — запихав кусок колбасы в рот, вытираю руки об свою несчастную футболку и, распахивая дверь, во всей красе предстаю перед парнем. — Другое дело, малышка. — он видит моё недовольное лицо, и улыбка сама по себе растягивается на его губах. Не успев ничего сказать, возразить или проявить протест, меня вдруг резко подхватывают за талию, поднимают над полом и покружив два раза ставят обратно. Начинаю хохотать и забыв обо всём, обхватываю Рана за шею. — Ты очень быстро, — говорю с набитым ртом. — Спасибо. — Вообще-то, я очень расстроен, — разочарованно вздыхает Ран и проходит в дом. Я закрываю дверь и недоверчиво смотрю ему в след. Две аккуратные косички, тот самый свитшот, который был испорчен Клер, уверенная походка. Хайтани встаёт у плиты, рассматривая мои поварские труды. — Не поняла, — честно говорю и искоса зырю на него, подавляя желание подставить подножку. — Почему такая длинная футболка? Как мне наслаждаться видом твоих ног? И в целом я ожидал увидеть строгую наглую стерву, которую хочется прибить, а в ито… — он не успевает договорить, я кидаю в него подушкой, но он успевает поймать её у самой головы. — А в итоге увидел соблазнительную милашку. Не то чтобы я жаловался, но у меня руки дрожат. — Что? — в миг вспыхиваю я. Ран уже называл меня красивой, но такого рода откровения я слышу впервые. Я для него соблазнительна. Да так, что руки дрожат. А вот у меня начинают дрожать ноги и туманится в голове. На работу уже наплевать, хочется одного — дразнить Рана до завтрашнего утра… и дольше. — Что слышала, — не перестаёт улыбаться. — Иди собирайся, а я пока доготовлю завтрак. — Ран тяжело вздыхает, разворачивается к плите, закатывает рукава, обнажая татуировку и рельефные руки. Он начинает готовить, орудуя лопаткой, снимая яйцо со сковородки и кладя на хлебушек. Нежность разливается по всему моему телу: от макушки до пяток. Абсолютно всё во мне кричит о том, как хочется быть с Раном одним целым. Широкая спина, длинная шея, на которую так и просятся мои поцелуи. Тихо подхожу к нему и очень осторожно, он всё-таки у горячей плиты, обнимаю со спины. Зарывшись носом в изгиб шеи Рана, втягиваю его аромат. Парень накрывает мою ладонь своей, переплетая пальцы. Прижимаюсь сильнее, он очень тяжело вздыхает… и, вот засада, я вспоминаю, что без бюстгальтера! Отлетаю от Рана, как пчелой ужаленная, а он весь такой серьёзный и сосредоточенный, намазывает соус. — Иди от сюда, пока можешь. — хрипит Ран. — Брысь! — оборачивается на меня и кивает на второй этаж. Больше не ждав ни секунды, пулей я мчусь в свою комнату, прикрывая грудь скрещенными руками.

***

      Очень вкусно! Завтрак сделанный руками Рана Хайтани, — это чистое наслаждение. Мы вместе сидим за барной стойкой, пьём зелёный чай и кушаем тосты. Мой костюм довольно удобный: широкие чёрные брюки-клёш с высокой талией, в них заправлена простая белая футболка. На руке часы и золотой браслет. Осталось надеть чёрный безразмерный пиджак на двух пуговицах, накрасить губки красной помадой, когда доем, и я готова к трудовому дню. — Поехали? — довольный и сытый Ран ставит грязные тарелки в раковину. Пока мы кушали, общались обо всякой ерунде. Как бы я не торопилась, Хайтани заверил, что на работу я точно не опоздаю и у нас в запасе минимум полчаса, которые мы можем посвятить друг другу. Парень рассказал о том, как встретили сестрицу её друзья возле школы. Как они были в шоке, когда Клер гордо сходила с байка и… в последний момент чуть не рухнула на асфальт. Ран смеялся, когда рассказывал про девочек, которые бросали своих юных кавалеров и сверкая глазками, бежали к Клер, чтобы та познакомила их с крутым парнем. — Это мой друг, — важно заявляла «головная боль», складывая руки на груди. — И парень моей сестры! Они очень друг друга любят, поэтому даже не смотрите на него! — Что? — расхохоталась я, пока слушала комичный рассказ. — Прямо так и сказала? — Именно, — чуть улыбаясь, произнёс Ран. Он держит мой пиджак, помогая мне его надеть. — Спасибо, — просовываю руки в одежду. — Она максималистка, прости. Клер не видит «золотой середины». Всегда всё на апогее. — мы выходим за порог, я закрываю дверь. — За что ты извиняешься? — серьёзно спрашивает «косичка». — Твоя сестра просто называет вещи своими именами. — на этих словах парень делает паузу и пожимает плечами, а я забываю в какую сторону поворачивать ключ в замочной скважине. — И, кстати, сегодня ты выглядишь скромнее… но, — он прижимает меня к себе за талию, — Невероятно очаровательно. — дышит Ран мне в ухо, а потом легко целует в щёку. — Я пошел заводить байк. Поторопись, ДжоДжо, не стой как вкопанная.

***

      Сидя за своим рабочим столом, я кручу в пальцах шариковую ручку и пялюсь в экран монитора. В открытой программе заполненные поля, я перечитываю информацию в сотый раз, дабы убедиться что ничего не пропустила в этом дрянном отчёте. Концепция идеи, время для реализации, люди, смысловая нагрузка — всё должно укладываться в свои ниши, по своим полочкам. — Приветик! — неожиданно мужские руки ложатся на спинку моего офисного кресла и я вздрагиваю, роняя ручку на пол. — Широ! Какого лешего ты так пугаешь? — закатываю я глаза, а Дерри, извиняясь и смеясь, поднимает упавшую канцелярию. — Прости, прости, — примирительно поднимает он руки. — Не хотел напугать. Скоро перерыв, ты идёшь? — белая рубашка, коричневый костюм, дружелюбная улыбка. Всё как обычно. — Прогуляюсь до палатки с блинчиками. Куплю себе и Клер. Она их очень любит. — я потягиваюсь, откидываюсь на спинку кресла и разворачиваюсь полностью к Широхоши. Коллега продолжает мило растягивать улыбочку, подавая мне ручку. — Ты прости меня за вчерашнее. — начинает Дерри. — Очень неловко получилось. Мне не хочется лезть в ваши отношения, просто… ну, — мнётся Широ, подбирая слова. — Твой возлюбленный выглядит опасно. Он точно не заставляет тебя встречаться с ним силой? — говорит коллега и тут же начинает краснеть. А ведь ещё вчера вечером он общался со старшим Хайтани так, словно это его босс… начальник. За моей спиной. Что за игру вы ведёте? Вы оба? — Идём, — беру я свою сумку. — Поговорим где-нибудь в другом месте, а то нас могут неправильно понять. Вон, Мери уже уши развесила. — кидаю укоризненный взгляд на коллегу-сплетницу для которой рыться в жизнях других людей — самое любимое занятие. Она видела, как сегодня утром Ран любезно доставил меня к студии. Наши лобзания, немного детское поведение не осталось незамеченным. Уверена, неповторимый стиль Хайтани она оценила на все сто. И, честно говоря, слушать пересуды, которые имеют возможность выползти — не хочется. В ответ она строит гримасу и, словно ничего не было, утыкается в свои записи. Широ посмеивается над Мери, и она, замечая это, демонстративно выпивает кофе.       На улице солнечно, много людей бегут по своим делам. Мы с Дерри медленно направляемся в лавку с блинчиками, он знает о них… о моей любви к ним. Особенно с шоколадной начинкой. Да ещё и с орешками. Много раз он покупал мне их. — Прости, ты наверняка хотел нормально пообедать, а я вытащила тебя за десертом. — перебираю я ногами, смотря точно вперёд. — Всё хорошо, не переживай. Блинчики там довольно сытные. Можно сесть на скамейку и нормально поесть. Это даже лучше, чем стоять в очереди двадцать минут, а потом быстрее стараться перекусить, чтобы не опоздать. — Это точно, — хихикаю в ответ. — Широ, могу я быть с тобой откровенна? — Что за вопросы, Джой? — он кладёт руку мне на плечо. — Ты же знаешь, что можешь поделиться всем, чем хочешь. Я выслушаю и попытаюсь помочь. — его выражение лица становится озадаченным, и мускулы немного напрягаются. — Он всё-таки тебя обижает? — Меня никто не обижает, Широхоши, и против воли никто не заставляет встречаться. Ты правда так переживаешь за меня? — мы останавливаемся, и я пытаюсь разглядеть на его физиономии хоть что-то кроме нарочитого драматизма. — Широ! — беру я его ладонь со своего плеча и немного трясу. — Всё хорошо. Я влюблена в Рана, и кажется, что ему я тоже нравлюсь. — Ты говоришь так, будто вы знакомы полжизни, а по сути, прошло полмесяца, Джой. Ты так уверена в своей любви к нему, но толком не знаешь, что это за человек. — другой рукой он берёт меня за локоть. — А ты знаешь? — задаю прямой вопрос, и Широ прикусывает язык. — Расскажи, если вдруг имеешь о нём точное представление. — Не нужно быть с ним приятелями, чтобы описать его личностный портрет. — прячет от меня взгляд и, наконец, отпускает руки. — Любой скажет, что он опасен. Такие парни, как этот Ран, живут только в своё удовольствие, портят жизнь мирным гражданам и не имеют никакого понятия о честности, о добродетели и морали. У них никаких ценностей, а ради своих принципов готовы ходить по головам. — Да, — задумчиво улыбаюсь я, вспомнив свою первую встречу с Хайтани и то, как хотела убежать от него. Тогда я была уверена, что он и его шайка — это нарост в нашем обществе. Гнойный прыщ на чистом теле цивилизации. Услышав моё «да» Дерри облегчённо улыбается. — Вот видишь, ты же всё понимаешь, Джой. — Широ вновь поднимает руку, желая погладить меня по волосам, но я отстраняюсь. — Я была такого же мнения, когда познакомилась с ним. Наглый, самоуверенный придурок. Но… вот вопрос: почему этот испорченный панк так сильно любит свою семью? Почему заботиться о тех, кого мало знает? Почему он настолько уставший, что эта его усталость граничит с ранимостью… и глядя на него, хочется закрыть от всего мира, а не убегать? Как так получилось, что грозный зверь Роппонги делает самые вкусные тосты в мире, подвозит младшую сестру в школу, решает все проблемы, ставит просьбу чужого отца выше своих дел… и не хочет заниматься сексом со шлюхами, а хочет дурачиться и обниматься с такой чудачкой, как я? Почему он берёт ответственность за всё? Даже за то, чего не совершал. — слова льются из меня нескончаемым потоком. Образ Хайтани всё больше выжигается на моём сердце и в голове, всё больше душа просит именного его. Злого и бесстыжего Короля Роппонги.