Трудные старшие

***

      Слушать дальше я просто не смогла. Словно побитый воробей, я встала с той треклятой скамейки и молча ушла. Это не может быть истиной… а если это она и есть… то мне очень и очень страшно.       Я закрываю глаза, рукой тру переносицу. Нужно сосредоточиться на работе. У нас завтра начало съёмок, и нужно хорошенько всё перепроверить ещё раз. Но думать не получается ни о чём… кроме Рана и его жизни. Этого порочного круговорота. Грудь начинает сдавливать уже еле сдерживаемая печаль в добавок к страху. Ран убедил меня, что бояться его стоит только врагам Роппонги, однако рассказы Дерри рушат эти догмы. Неужели моё доверие к Хайтани подобно песчаному замку, который разрушается одной маленькой волной? — Наверняка всё не так. — шепчу я в ладошку, стараясь держать эмоции в узде. Широ не может знать всего наверняка. Уверена, он обрисовал общую картину без единой детали, так, чтобы напугать меня. Он сам боится Рана, а у страха, как известно, глаза велики. Даже милый щеночек может казаться лютой псиной для тех, кто просто боится собак. Утешаю себя этой мыслью: Широхоши просто многого не знает… как, в принципе, и я. Однако я вижу и осязаю заботу Хайтани.       Обеденное время заканчивается минут через десять. Я успею ещё перевести дыхание и позвонить объекту моих пылающих чувств. Настало время поговорить. Не хочу строить с Раном замок из песка, хочу строить с ним на твёрдом фундаменте — доверие. Ран у меня в быстром наборе, сразу после папы и сестры. Набираю его, слушаю гудки. — Хей, — ровный голос парня почти мгновенно отвечает мне. Люблю его привычку сразу брать трубку, таким образом волнение не длится слишком долго. — У тебя перерыв? — Какой догадливый, — шучу я в телефон и шмыгаю носом, стараясь говорить ровно. — Мы сегодня увидимся? — Да, я заберу тебя с работы. — слова слышаться немного в отдалении, громкая связь? — Мне нужно будет купить Клер вкусняшку. Недалеко от студии есть лавка с дорояки, я схожу туда. — Не вопрос. — слышу шум воды. — Ты только проснулся? — удивляюсь я и издаю смешок. Стопудово лёг досыпать после того, как приехал домой. — Какая догадливая. — передразнивает, имитируя мой женский голос. Ребёнок ребёнком, честное слово. Всплеск. Ещё один. Представляю, как Ран умывается. С растрепанными волосами, возможно в небрежной причёске. — Проснись и пой, золотце. — легко усмехаюсь, сражаясь со внутренними переживаниями. Покусываю губу. Ран дома, никого не насилует, никого не бьёт палками, ни с кем не устраивает разборки и уж тем более никого не убивает. От облегчения выступают слёзы, и я немного истерично улыбаюсь. Он просто спал. Он дома. Ну где же ему ещё быть?       «Мало ли…» — шепчет на ухо предательский шёпот сомнений и тревоги, который я отгоняю всеми известными мне способами. Паранойя. На это уходит много моральных сил, и я быстро выдыхаюсь. Сердце словно гудит в ушах. Не имею я права на подозрения… после всего того, что Ран сделал для меня… для Клер. — Сказал бы я «заткнись и спи» но это будет не актуально, — чуть громче говорит парень, чтобы я наверняка его слышала. — Ран, — прочищаю горло. — Мы можем… остаться сегодня вместе на ночь? — вода выключается, слышу шуршание тапочек. — Можем. — Ран выключил громкую связь и теперь говорит прямо в динамик. Говорит очень серьёзно, словно собирается решить сложную задачу. — Что стряслось? — Скучаю. — отматываю кусок туалетной бумаги, и вытираю нос. — А теперь честно. — Не веришь? — Нет. — вот уж у кого честность прёт через край. Учитывая, как Ран всё умело скрывает, хранит секреты и вообще ухитряется водить всех за нос, его искренность поражает. Всегда говорит то, что думает… — Просто хочу к тебе. — Хочешь поговорить? — не только честный, но и прозорливый. От такого точно ничего не утаишь. — Да. — Так и говори, а не начинай из далека. Знаешь, я не особо люблю разгадывать намёки. Провести вместе всю ночь, я скучаю, хочу к тебе… я рад, но что тебе мешает просто сказать, что хочешь поговорить? — Ран! Наверное то, что я не только хочу поговорить, но и всё выше перечисленное, не находишь? — не сдерживаю себя и повышаю тональность голоса. Впервые по отношению к Хайтани. С раздражением выкидываю бумагу в мусорный бак. — Ну, наконец-то. Ведёшь себя, как настоящая девушка. — легко посмеивается «косичка». — Мы с Риндо начали делать ставки, когда ты начнёшь выносить мне мозг. Кажется, началось. Хочешь знать кто выиграл? — Не хочу! — не на шутку закипаю я, злясь и на себя, и на обоих братьев, и на Широхоши, и на девушек, что пускают немыслимые сплетни. Чувствую себя оголённым комком электрических шнуров. — Если не прекратишь вести себя как ребёнок, вообще не увидимся! — Вау, уже и условия пошли, — тихонько хихикает. — Делаешь успехи, малышка. — Ну, пожалуйста… — не договариваю я и всё-таки начинаю плакать. Чуть слышно, устало, как-то глухо. Я стараюсь вытирать мелкие слезинки, но не успеваю. Их становится всё больше и больше. Они катятся до самого подбородка, капая на пиджак. — Накричи если хочешь, — миролюбиво предлагает парень, терпеливо слушая мои всхлипы. — Главное, не бросай трубку. Если я сейчас не услышу тебя, приеду к тебе на работу. Если плачешь, то плачь уж рядом со мной. — Мне нужно уже идти, обед заканчивается. — Ты вкусно поела? — Сегодня утром было лучше, — позволяю себе улыбнуться, вспоминая тосты от шеф-повара Рана Хайтани. — Хах, подкат засчитан. — ласково мурлычет, оживляя мою невыносимую тягу к нему. — Пиши мне всё свободное время, договорились? Не нужно тебе сидеть в душном помещении и грустить всякие грустности. — Это ты где таких оборотов речи понахватался? — закатываю глаза, понимая, что в этом виновата моя персона. — Ты зачем за мной повторяешь? Тут я милашка, а ты брутал, вот и веди себя соответственно. — ворчу я, открывая дверцу кабинки. Ран смеётся и ещё раз напоминает мне о том, чтобы я писала ему так часто, как смогу или захочу. — До встречи, ДжоДжо. — Да, до встречи. — кладу я трубку, рассматривая в зеркале свои красные от слёз глаза и нос. Осталось каких-то несколько часов до конца рабочего дня. Я справлюсь.

***

      Вечером уже прохладно, северный ветер пронизывает кожу, игнорируя наличие одежды. Я стою возле ларька и жду, когда до меня дойдёт очередь. С Широ мы сегодня больше не виделись, что, несомненно, к лучшему. Начальник сказал, что отправил его за материалами для новостного блока. Девушки, что сегодня днём распускали языки, немного притихли, однако недоверчивый взгляд Мери я чувствовала на себе весь остаток рабочего дня. Её любопытство граничит с беспределом и хорошо, что Ран заберёт меня не из главного офиса, а просто возле дороги, где находится лавка с блинчиками.       Я писала Рану. Рассказывала в сообщениях о работе, о ситуации в туалете с Мери и её подружками. Рану идея с батареей очень понравилась, и он прислал мне фотографию своей руки: на запястье был закреплён браслет наручника, а второй прицеплен к батарее. Фотография сопровождалась многочисленными «хахахахахаха» и предложением продемонстрировать фото как доказательство наших плотских утех… которых нет. Но Мери ведь этого не знает! На мой возмущённый вопрос: «зачем тебе эта штука?» Ран заверил, что исключительно в научных интересах. Что-то мне подсказывает, что он нагло врёт, и в дальнейшем мне придётся мириться со многими его пристрастиями. И я высказала ему все свои опасения…       «Да ладно, не бойся! Это мне Риндо подарил на день рождения. Давно ещё, чисто поржать. Я ими ни разу не пользовался. Но теперь, когда твои коллеги ждут от нас активных действий, мы с тобой просто обязаны это попробовать» — очередное сообщение от Рана, полное сарказма. В ответ Хайтани я настойчиво попросила о том, чтобы Риндо не делал мне сомнительных презентов. — Порцию с шоколадом и порцию с яблоком, пожалуйста. — делаю заказ, и милая женщина приступает к готовке. Ветер на улице всё сильнее, тучи затянули небо. Наверняка будет дождь. Я ёжусь под лёгким пиджаком и ближе придвигаюсь к ларьку, откуда тянет жаром плиты. Внезапно на мои плечи ложиться чёрный плащ и ладони, которые стискивают меня в объятиях. Дёргаюсь от неожиданности, но сильные мужские руки только крепче обнимают меня, даря ещё один источник тепла. — Ран, — улыбаюсь я, а он зарывается в мои волосы, целуя куда-то в затылок. Сейчас у него заплетён просто низкий хвост, хотя утром были косы. Я вспоминаю, что как-то раз Ран говорил мне, что заплетает косички только на забивы. Значит… уже всё прошло? Ну да… он же спал днём, когда я ему звонила. — Всё в порядке? Не ранен? — Нет, — шепчет парень мне в ухо. — Всё отлично, малышка. Мы сегодня на машине. На байке будет холодно и небезопасно, в любой момент ливанёт. — Как скажешь. — наслаждаюсь каждым его прикосновением и откровенно таю от бархатистого голоса. Продавщица сообщает о готовности моего заказа, отдаёт вкусняшку. Ран забирает пакет, расплачивается и, переплетая наши пальцы, тянет в сторону парковки. — У тебя есть машина? — У меня есть всё. — без ложной скромности кичится Хайтани, подмигивая мне. — Ну вот, давай без этого, а? — строю недовольную гримасу. — Тебе не нужно хвастаться передо мной. — Я вовсе не хвастаюсь. Я лишь говорю, как тебе повезло с парнем. — он бодро шагает к автомобилю, явно красуясь и выпячивая свою харизму и крутость. Не удержавшись, я начинаю смеяться. Забавно видеть, как этот серьёзный и грозный тип выпендривается перед простой особой. — Ран, я ведь уже твоя девушка. Тебе не нужно стараться воспроизвести на меня впечатление. — Тц, просто будь довольна. Больше от тебя ничего не требуется. — Хорошо. — опять заливаюсь я смехом, а Ран вырубает сигнализацию и открывает мне дверь переднего сидения. — Прошу, — кивает он на кожаное место. — Устраивайся поудобнее. — и захлопывает дверь.       Мы едем не спеша, с негромкой музыкой из колонок. В салоне машины очень приятно, комфортно. Сразу видно, что за авто ухаживают, вкладываются в него. Вся обстановка указывает на того, кто является владельцем. Весь салон, даже самые мелкие детали, будто бы пропитаны Раном, его запахом, его атмосферой. Все предметы буквально поют о своём хозяине. Я мгновенно расслабляюсь, погрузившись в этот безмятежный дурман, в спокойный ритм биения механического сердца. Должно быть, Ран проводит много времени, сидя за рулём своей машины. Спокойно думает здесь, позволяя себе быть самим собой… а не той злобной овчаркой, которую все привыкли в нём видеть. — Беззаботно, правда? — нарушат Ран наше молчание, плавно управляя авто. Я смотрю на его ладони, как уверенно они крутят руль, как длинные пальцы легко и…словно любовно касаются кожаной перетяжки. — Очень. Так хорошо. — Ты не голодна? Давай поедим и поговорим. Потом съездим к тебе, и ты возьмешь всё необходимое на ночь. — Думаешь? — вздыхаю я. Нам правда стоит поговорить. Как только я выйду из машины, плохие мысли и собственные размышления снова начнут съедать меня изнутри. Остаться одной не лучший вариант. Даже после открытой беседы. — ДжоДжо, я буквально слышу твои незаданные вопросы. Знаешь, твоё чувство тревожности работает чересчур мощно. Лучше бы ты послала всех в задницу, кто играет с твоими нервами. — Я учту, — усмехаюсь. — Давай так и сделаем. Ты прав, нужно перекусить.       Хайтани лишь кивает и прибавляет скорость. Наверняка уже придумал, где сегодня мы будем ужинать. Ездить с ним совсем не страшно. Такое ощущение, что я каталась с Раном всю жизнь. Он замечательный водитель, настоящий профессионал. Говорю ему об этом, а он лишь победно улыбается. Кажется, ему приятно, что я оценила его стиль вождения. Минуя различные торговые центры, магазины, дома и светофоры, Ран заворачивает в ворота одного заведения. Маленький и довольно уютный ресторан недалеко от моего дома. Когда мама была жива, мы много раз праздновали их с папой годовщины в этом месте. — О, как много приятных воспоминаний. — умиляюсь я, выходя из машины. Во все глаза я разглядываю заученную наизусть вывеску ресторана, а Хайтани любуется мной. Я всё ещё в его плаще. — Тогда пошли. Расскажешь мне эти свои приятные воспоминания.

***

      Пока мы ждали свою еду, я попыталась передать Рану все самые тёплые моменты того времени. Как мы сидели за соседним столиком и кушали, словно хрюшки. Как мама пролила на папу целую бутылку шампанского. Ран засмеялся, сказав, что теперь понимает, почему в нашу первую встречу его тоже облили. Я рассказывала о своей маме, о том, как сильно Клер похожа на неё. О том, как мама любила рисовать и постоянно заставляла отца позировать ей. А он то злился, то смеялся, то вовсе убегал из дома, когда у матушки было особенное вдохновение. Тогда она заставляла позировать меня. Ран слушал внимательно, добавив лишь то, что хочет увидеть эти картины. — Они есть в галерее. — Те, которые с тобой? — так ужаснулся Ран, что у него округлились глаза. — Нет, — смеюсь я, заправляя волосы за ухо. — Другие. Разные. Вообще, мамины картины хорошо продавались. Её даже звали на выставку в Париж, но… попасть туда она не смогла. — я потупила взгляд, не желая говорить о смерти мамы. Месяц. Всего месяц оставался до этой выставки во Франции. Тогда, когда её столкнули с лестницы в картинной галерее, мы как раз ходили и выбирали её работы и анализировали технику других художников… — Ваш заказ, — улыбчиво проговорил парень официант, ставя на стол блюда. У Рана было запеченное мясо с грушей и рисом, а у меня паста с креветками. Мы решили отдохнуть от традиционной японской кухни, которую едим день ото дня. — Так значит, — осторожно продолжает Ран. — Твоя мама прекрасная художница. — Была. — Вот как. Должно быть, твой отец воистину восхищался ей. — Не только он. У мамы было много поклонников, но она выбрала папу. Они постоянно устраивали дома что-то невообразимое. Отец поддерживал почти все её идеи и помогал воплощать их. Это как раз тот случай, когда говорят «созданы друг для друга». — я накручиваю пасту на вилку, думая о невыносимой боли моего папы, когда он в последний раз взглянул на личико своей любимой женщины… там, в гробу. — Мне хочется поблагодарить твою мать, — серьёзно отвечает Хайтани, поливая рис соусом. — За то, что так хорошо тебя воспитала. Хоть и есть ещё над чем работать, — не сдерживается он от мимолётной колкости и мило мне улыбается. Я легко пинаю его под столом и тоже улыбаюсь краешком губ. — Но такую, как ты, я точно больше никогда не встречу. Слушай, ДжоДжо, — Ран откладывает в сторону столовые приборы, ставит руки на стол, соединяя пальцы в замок и кладя на них подбородок, угрюмо смотрит на меня. — Я не знаю, почему ты сегодня плакала, но если я дал хоть один повод… самый мизерный повод сомневаться в себе, просто скажи мне об этом. Прости, я довольно требовательный и настаиваю на полном доверии. — Я сегодня общалась с Широхоши, — набираюсь я смелости и решительно, больше не тянув время, задаю прямой вопрос: — Он сказал, что ты убил человека и сидел в тюрьме. Это правда?       Ран шумно сглатывает, внешне оставаясь обманчиво спокойным. Он щурит глаза, словно от больного удара, а рука дёргается, задевая локтём стоящий рядом стакан с водой. Стакан падает на пол и разбивается вдребезги.