В мире много цветов

- Итак, подводя итоги мы можем сказать, что... - Что пока рано подводить итоги. - Галоген... – Альфа Трион осуждающе покачал шлемом, когда самый радикальный из его коллег прервал докладчика. – Мне казалось ты уже высказался. - А мне казалось, что я высказался достаточно ясно. – Недовольно заключил советник, слегка пристукнув массивным кулаком по столу. – Когда вы в последний раз выглядывали наружу? Там творится полный хаос. Анархия. - Не стоит сгущать краски Галоген, всё же, несмотря ни на что, народ Кибертрона ещё не потерял веру в легитимность нашей власти. - Да? – Галоген с деланно искренним удивлением обернулся в сторону высокого, сжимающего в манипуляторах витиевато украшенный посох, бота. – Именно поэтому он чуть не разобрал тебя на запчасти Тайрест? О каком народе Кибертрона идёт речь? Хорошо уже, если треть граждан осталась предана законному правительству. Остальные, либо примкнули к кодле Мегатрона, либо и вовсе пакуют своё добро, да требуют от нас предоставить им транспорт для бегства с Планеты. Советник, и без того славящийся своим резким нравом, в этот момент был особенно щедр на «фамильярности», поскольку данное заседание, в отличии от большинства таковых в прошлом, не являлось публичным. Более того, прямо сейчас весь Совет Двенадцати, Зета Прайм, Верховный Судья Тайрест и прочие, занимающие не последнее положение в иерархии боты, были вынуждены ютиться в явно нерассчитанном на такое количество кибертронцев кабинете, даром, что многие из них присутствовали в качестве голограмм. В иной раз, с собранием можно было бы и повременить, до нахождения подходящего помещения, однако не простая ситуация требовала принять решительные меры здесь и сейчас. - Именно поэтому нам как никогда важно отринуть все разногласия и сплотиться перед лицевой пришедшихся на наш ворн несчастий. Пока все не станут едины, принятие рационального и взвешенного решения будет невозможно. - Если у тебя есть какие-то конкретные предложения Зета, милости прошу. – Не очень дружелюбно прервал Прайма Галоген. Он слегка притушил оптику и устало провентилировал, однако продолжил уже более миролюбивым тоном. – Но ты прав, нам нужно оставить дрязги, если мы конечно не хотим, чтобы вскоре эти стены украшала десептиконская инсигния. - Как видишь, пока это не так. – Зета Прайм в широком жесте примирения раскинул манипуляторы, однако тут же, кашлянув, спрятал их за спиной, поскольку ненароком засветил Лонгарму по шлему, а другого соседа, присутствующего в виде голограммы советника, и вовсе «пронзил насквозь». – Кхм... Да-да, извините. Что до предложений, во-первых, нам следует высказать свою официальную позицию и... - Уже. – Бесстрастно заключил Проул. Изначально его присутствие на этом обсуждении не планировалось, но в прошлый раз, когда следовало срочно скоординировать действия войск, выступавший в качестве докладчика о событиях в сенате на экстренном, и больше схожим с балаганом, совещании, полицейский, был одним из немногих, кто, тщательно проанализировав ситуацию, смог дать несколько дельных советов. Теперь же детектив, чьи обязанности и полномочия пока были неопределены, являлся обладателем спешно придуманного (видимо лично для его персоны) и имеющего весьма обтекаемую формулировку звания – «Консультант по делам особой государственной важности». - В самом деле? Мне казалось, мы пока не делали каких-либо официальных заявлений. – Удивился Альфа Трион. - Нет не делали. – Подтвердил Проул. – Я распорядился чтобы Мегатрона и всех его ближайших сподвижников объявили преступниками, приложив список обвинений. Разумеется, это не сравниться с волеизъявлением правительства, наличие которого всё ещё необходимо, но нашу позицию выказывает не двусмысленно. Присутствующие начали многозначительно переглядываться. Такая инициативность, которую многие могли назвать своеволием или наглостью, от полицейского с весьма сомнительным статусом, не всем пришлась по искре. Тем не менее высказываться в негативном ключе никто не стал: повода по большому счёту не было никакого. - Мы благодарны тебе за твою предусмотрительность Проул. – Произнеся это, Альфа Трион обвёл присутствующих вмиг посуровевшей оптикой, на дне которой плескалось явное недовольство. Реакция его коллег на, столь нужные для Кибертрона в это тяжёлое время, решительные действия новичка советнику не понравилась, что он и попытался донести до остальных, не только красноречивым взглядом, но и эм-полем. Он понимал – многие из здесь присутствующих ещё не до конца осознали тот факт, что старые порядки себя изжили. Не поняли, что с этого орна заботиться стоит не о своём положении или новых конкурентах, а о доселе невиданной угрозе в фейсплейсте десептиконов. И тем не менее старый советник верил в них. Время всё расставит на свои места и, если уж такой старик как он, которому сам Праймус в силу возраста велел сродниться с консервативными взглядами, сумел принять перемены, остальные и подавно. - Согласен, это было весьма своевременно. – Зета Прайм благосклонно кивнул Проулу, нисколько не обеспокоенный тем, что консультант прервал его речь. Полицейский жест доброй воли проигнорировал. – Возвращаясь к вопросу наших дальнейших действий, не могу не упомянуть вклад некоторых граждан. В частности – моё спасение. Я бы хотел представить Вирла и лейтенанта Ультра Магнуса к награде. - Разумно. Автоботам, то есть нам, нужны свои герои. – Сухо одобрил Лонгарм. - Да. Но я имел ввиду, что они заслужили её поступками, а не государственной необходимостью. Не знаю, где Мегатрон набирает своих головорезов, однако боюсь не подоспей подмога вовремя, всё могло закончиться весьма... Неблагоприятно. - В таком случае не стоит забывать и о юном выпускнике военной академии, практически в одиночку сумевшем остановить Киллмастера. Только благодаря его самоотверженности и профессионализму удалось схватить десептикона и обезвредить заложенные под Тайгер Паксом заряды. Город уцелел не иначе как чудом. - Ты говоришь это так словно уже проводишь церемонию награждения, Рэйвус. – Галоген невесело хмыкнул. – Тебе стоит сходить в ремблок, похоже на очередное воспаление популизма. - Должно быть это аллергическая реакция на идиотов. Стоит ли говорить, что она проявляет себя только в твоём присутствии? – Не остался в долгу советник. Оба новоиспечённых автобота впились в друг друга пронзительными, напряжёнными взглядами, в немом, вот уже не один раз вспыхивающем по новой, противоборстве. Ни для кого не являлось секретом, что советники Галоген и Рэйвус, часто, если не сказать всегда, расходились во мнениях и в любой наноклик, подобно голодным скраплетам, были готовы вцепиться в оппонента, даже если не наблюдалось видимого повода. Проблема особенно обострилась с памятной аудиенции, предоставленной Мегатрону, где Рэйвус, в тот момент ещё не услышавший речи Ориона Пакса, проявил сочувствие идеям десептиконов. На самом деле он был одним из немногих, кто заранее усмотрел назревающую необходимость в переменах и всего лишь нашёл в «обманутых» силу, что сумеет эти самые перемены привнести... Этот промах уже не раз ставили ему в вину, особенно не скупящийся на откровения Галоген. - Рэйвус, Галоген, мы это уже обсуждали. Держите себя в манипуляторах. Сейчас мы не можем позволить себе мелочные склоки – слишком дорога цена. И без сомнения... – Альфа Трион пожевал губами, припоминая содержание прочитанных рапортов, а конкретно - имя молодого бота, сумевшего предотвратить ужасающий по своим размахам теракт. – Мираж, как и Вирл с Ультра Магнусом, заслуживает чтобы его подвиг был предан огласке и вознаграждён по достоинству. Порой это начинало его утомлять. Будучи самым старым из советников, не только по количеству прожитых ворнов, но и в силу продолжительности срока, в течении которого он занимал этот пост, Альфа Трион чувствовал ответственность за своих коллег. Иногда их поведение напоминало ему неразумных спарков, возящихся на бетской площадке. - Это всё разумеется важно, я бы даже сказал в какой-то мере трогательно, однако спешу напомнить: мы пока не достигли таких высот в искусстве проведения официальных мероприятий, чтобы заставить искру Мегатрона коллапсировать от передозировки пафосом. Одной церемонией войну не выиграть. Нам нужен план, нужны действия. Незамедлительные. Потому как всё, что я сейчас могу наблюдать – это полный провал. Мы про... – Галоген, с заметным волевым усилием заставил свою глоссу извернуться и подобрать довольно нейтральный термин, вместо загодя подготовленного крепкого словечка. -...пропустили первый удар десептиконов. Да в какой-то мере, гибель сената расковала нам манипуляторы и функционалисты больше не будут вставлять арматуру в колёса... И не надо делать такие осуждающие взгляды! Сейчас не до ханжества, я говорю, как есть! Каон, Тарн, Вос, Хелекс, Тесзарус, да даже Полигекс... Потерян целый ряд городов, с другими разорвана связь, и мы не знаем, что именно там сейчас происходит. Аргх! Да нам всем Праймуса стоит благодарить за Лонгарма. Ещё немного и Мегатрон превратил бы нас в груду отработанного хлама, как Ласткаст сделал это с сенаторами! О, и кстати, я уже было запамятовал, что мы позволили ему, а перед этим и Старскриму, прорвать окружение! Почему Айронхайд не присутствует на заседании? Дезактивировался от стыда? Не на шутку разошедшийся советник повернулся в сторону, выискивая кого-то сузившейся оптикой, но Проул предупредил его дальнейшие действия и, вероятно, чтобы не позволить Галогену наделать глупостей, привлек к себе внимание автобота. Выглядел он при этом весьма невозмутимо, в чём-то даже обыденно, словно крутиться в высших эшелонах не один ворн. - Нота протеста в форме неявки. Айронхайд винит в провале операции промедление со стороны, цитирую: «Ржавых, отконнекть их Юникрон в глушитель, квинтовых допотопных и...» – подчеркну особенно – «...Некомпетентных, выродков». Как нетрудно догадаться из контекста высказывания, речь идёт о генеральном штабе, то есть о вас. Кроме того, он был уверен, что это совещание, как и проводившиеся ранее, превратиться в... Тут ещё одна ремарка... Боюсь мне придётся обратиться к детпаду, следующий комментарий довольно длинный... - Достаточно Проул, мы поняли его точку зрения и примем мнение Айронхайда к сведению. – Горячо заверил детектива Альфа Трион. Галоген в свою очередь был... возмущён. Вероятно, даже обоснованно, однако ничего по этому поводу не сказал. Разве что напрягшийся корпус, да гневно замерцавшая оптика выдавали его реакцию на продекламированные Проулом цитаты. Самое забавное, что советник и не подозревал насколько они с Айронхайдом похожи. Разницу между двумя ботами вносили лишь внешний вид и профдеформация, у одного политическая, у другого военная. И тем интереснее окружающим было наблюдать за их взаимоотношениями, начавшимися с недавнего и, довольно запоминающегося в силу свершившихся при нём происшествий, знакомства. - И всё же, Галоген прав. – Первым, повисшую в кабинете тишину, прервал Лонгарм, сложив длинные манипуляторы на грудном отсеке. – Ситуация складывается не в нашу пользу. Обстановка на планете внушает беспокойство, но, честно говоря, ещё больше меня заботит небо. - Небо? – Рэйвус непонимающе вскинул оптограни. - Орбита. Космос. Колонии. – Рвано пояснил военный. – В космических сражениях наблюдается паритет... пока. И боюсь со временем инициатива перейдёт к десептиконам. Я знаю о чём говорю – это моя работа. Тарн, Вос и Каон помимо прочего славятся своим судостроением и, наложенные на них правительством, ограничения теперь скорее неудачная шутка, чем существенное препятствие. Они будут использовать свои верфи на полную, вот почему вскоре, наше незначительное преимущество в космосе, станет слабостью. Да, сейчас колонии переходят из мани в мани, и в большинстве своём они малозначительны, во всяком случае по отдельности, чего, к сожалению, не скажешь о Чааре, что с недавних пор полностью перешёл под власть десептиконов. – Лонгарм внимательно посмотрел на присутствующих, но, заметив, что не все из них понимают ситуацию, решил внести немного ясности. – Только две Кибертронские колонии в значительной степени специализировались на техобслуживании космических крейсеров. Чаар и, до недавних пор, Велоцетрон. Напоминание о свершившейся трагедии вышло болезненным. Сообщение планетарного наместника Оверрайд, содержащее в себе запрос на разрешение применения экспериментальных образцов вооружения, в связи с ужасающей ожесточённостью восстания на колонии, дошло до Кибертрона с опозданием. И, по всей видимости, местные власти, не дождавшись ответа, решили действовать на свой страх и риск. К чему это привело? Велоцитрона больше не существовало и, пусть небесное тело всё ещё висело в безграничном космическом пространстве, назвать этот проржавевший до самого ядра кусок металлолома, что буквально разваливался на куски и зиял бесчисленными провалами, не то что колонией, даже планетой, было сложно. Спастись удалось едва ли паре сотен ботов, в том числе и Оверрайд, судьбу которой будет решать трибунал во главе с Тайрестом. - Предложения? – Сухо осведомился Галоген, разглядывающий своих коллег с каким-то, совершенно возмутительным в данной ситуации, удовольствием. Похоже, процесс осознания его товарищами размеров представшего перед ними бампера, советника изрядно забавлял и, тот факт, что он был с ними в одном джете, при этом для него ни имел никакого значения. Лонгарм неуверенно скривил фесплейт и пожал наплечниками. - Наращивать производство, и это касается не только судостроения, но и прочих областей военной промышленности. Лучше поздно, чем никогда. К сожалению, должен предупредить, что господство десептиконов в воздухе – всего лишь вопрос времени. Мы можем отсрочить, но не избежать, их воцарение в космосе. - Это неприятные известия. – Не покривив искрой, протянул Зета Прайм, и тем самым выразил общее мнение. - Но... Мы ведь можем что-то предпринять... – Рэйвус недоумённо переводил взгляд жёлтой оптики с мрачно и совершенно не к месту торжествующего Галогена, на пребывавшего в обнадеживающей задумчивости Проула, который казалось был готов хоть в сей же клик выставить на общий суд хитроумную стратегию, но почему-то медлил, тянул турбо лиса за хвост. Полицейский, подпёр подбородок неказистым, предоставленным ему на первое время, протезом и казалось мыслями находился где-то за пределами планеты, если не галактики. – Помимо развертывания наших производственных мощностей. Усилить планетарную оборону? Эм... Сосредоточиться на малой авиации... Построить космические станции! Я знаю, да, война – не моя стезя, но... - Оно и видно. – Буркнул Галоген. -... неужели совершенно ничего нельзя сделать? Ответом Рэйвусу послужила затянувшаяся до неприличия тишина, что поселилась не столько в кабинете, сколько в процессорах всех присутствующих, где противным, напоминающим о собственном умственном бесплодии, звоном, гуляла от одной стенки шлема к другой, как по иаконскому бульвару. Автоботы с затаённой надеждой переглядывались, в особенности, не обделяя своим вниманием Проула и Лонгарма, безмолвно и единогласно выбранных в «процессор» совещания, и тщетно пытались усмотреть в оптике соседей искру идеи. Безусловно, избранная двоица в конечном счёте могла бы высказать нечто вразумительное, во всяком случае всем хотелось в это верить, но, как ни странно, первым слово взял Альфа Трион. - Возможно, выход есть... – Вскинувшаяся было в приступе ликования надежда, изрядно насторожилась, углядев в тоне советника нехарактерную для него неуверенность. – Но я не ручаюсь, что он всем придётся по искре. - Думаю сейчас у нас не очень-то широкий выбор. – Скептически подметил Тайрест, покачав увеченным шипастой тиарой шлемом. По большому счёту, утверждать, что в кабинете собрались сплошь высокопоставленные идиоты, было бы, как минимум несправедливо, хотя бы потому что в массе своей они имели к войне весьма опосредованное отношение. Большинство смыслящих в ратном деле ботов, сейчас было занято сдерживанием неукротимого натиска войска десептиконов, отчего не смогло присутствовать. С другой стороны, и намечающаяся проблема простиралась не только в военной плоскости... - Я полагаю мы могли бы обратиться за помощью. – После пары мгновений задумчивого молчания изрёк Альфа Трион. - Помощью? Интересно чьей? – Фыркнул Галоген. – Уж не от Каминуса ли случаем? Я очень сомневаюсь, что они смогут противопоставить десептиконам хоть что-то. - Не стоит недооценивать наших друзей Галоген, уверен у них найдётся чем нас всех удивить. – Таинственно ответил советник. – В подобных обстоятельствах мы не имеем никакого морального права пренебрегать посторонней поддержкой, сколь малозначительной она бы не казалась. Но... В любом случае я имел ввиду не Каминус, вернее не только его. В ответ на заинтересованные взгляды, Альфа Трион устало вздохнул, словно эти слова давались ему с огромным трудом, и нервно огладив окладистую бороду из тончайших серебристых нитей, произнёс. - Я говорил о Галактическом Совете. - Что!? – Для осознания, сказанного Галогену понадобился всего лишь наноклик, после чего он порывисто вскинулся, потрясая массивными манипуляторами, над бочкообразным шлемом. – Это... Это... Да шлак! Какое дурное надо иметь чувство юмора... - У меня и в мыслях не было веселить публику. – Равнодушно парировал старый советник. Он явно предвидел подобную реакцию от своего коллеги. - В таком случае старость повлияла на тебя сильнее, чем я предполагал! – Довольно резко даже для своего непростого нрава заключил Галоген. В иной раз он, несмотря на дурной характер, постарался бы высказался в отношении всеми уважаемого меха более мягко, но полнящиеся в искре бота эмоции требовали выхода, нисколько не считаясь с доводами процессора. Тут и прочие, доселе молчавшие автоботы поспешили выразить своё мнение касательно затеи Альфа Триона, надо сказать, довольно сильно от бота к боту рознившееся. Пока что генеральный штаб явно не мог выработать единый взгляд на это беспрецедентное предложение и, судя по всему, собирался заниматься этим довольно продолжительное время. Лишь на пару мгновений зычный голос Зеты Прайма, призывающий всех к спокойствию, в сочетании с осаживающими репликами Тайреста, сумел было утихомирить разошедшихся кибертронцев, но Галоген, очередным едким пассажем, на сей раз предназначенным для Рэйвуса, вновь разворошил гнездо скраплетов. Как и предсказывал на удивление прозорливый в этом отношении Айронхайд, совещание превратилось в, как выразился бы этот бот, находись он сейчас в эпицентре событий: «Тетаконский, раздери меня Праймус, базар...». Единственный трансформер, оставшийся в стороне от обсуждения, привалился к стене у самого выхода, смотрел на происходящее пустым взглядом небесно-голубой оптики и словно вовсе не замечал происходящего. Он и раньше терялся на фоне окружающих, этакой серой тенью, недвижимо стоял за их спинами, нисколько не озабоченный таким положением дел. Пропускал обрывки фраз и целые предложения мимо аудиосенсоров, подобно фоновому шуму. Разве что Альфа Трион несколько раз озабоченно косился в сторону бота, явно борясь с желанием подойти к тому, однако собрание не было готово отпускать старика из своих цепких манипуляторов, почти полностью поглощая его внимание. Ориону Паксу и без «космического вопроса», Галактического совета и новых чинимых десептиконами козней хватало поводов для размышлений. Он думал о событиях, произошедших в поместье. Событиях, к которым мыслями обращался вновь и вновь, событиях, что в последнее время подчинили себе его процессор и заполнили даже самые отдалённые закоулки его разума. Пакс не помнил себя прежнего. Не мог представить, что когда-то, он был способен размышлять на иные, отвлечённые, разноплановые и, тогда ещё важные для него, темы. Было в этом что-то ненормальное и болезненное. В чём? Это ему тоже оставалось неведомо. В том, что ранее он был способен прибегать к иным мыслям или в том, что теперь не мог избежать других? Неясно... Орион чувствовал, что с того рокового орна что-то в нём переменилось, вернее всё ещё меняется, не приняв оконченных очертаний. Как будто некто невидимый и всесильный, вечно следующий за нами, но не попадающийся на окуляры, вырвал что-то из искры, и стал молча наблюдать как на месте образовавшейся пустоты зарождается нечто совершенно новое. Нечто, взявшееся, казалось, из ниоткуда и медленно, но верно вплетающееся в его суть, заменяющее недостающую деталь. Кто этот таинственный незнакомец, что никого не обделил своим вниманием и волен ваять из искр всё что ему вздумается, особенно сейчас, когда война, разразившаяся на планете, развернула для него новый холст, предоставила ему нетронутый и прекрасный материал – сломанные ею судьбы? Может это и есть Праймус? Сначала он не верил. Да и разве можно было поверить в это бредовое видение? Элита не могла умереть, попросту не могла погибнуть так быстро, так... просто? Смерть не бывает такой. Пакс читал в книгах, он знает, как она выглядит, она искрораздирающа и чем-то неуловимо красива. С чужих слов она всегда приходилась к месту, приходилась вовремя. И потому он не верил, что Элита могла погибнуть столь неправильно, будто обыденно и совершенно незначительно, на фоне происходивших событий. Ни последних слов, ни жертвы, ни поступка. Она просто умерла. Пакс помнит, как это случилось в мельчайших подробностях и проклинает себя за это. Её фейплейт, её красивый, омрачённый испугом фейсплейт, как разбитое зеркало, разлетелся крупными осколками в обжигающе оранжевом всполохе. За один миг не стало той, кто в те дни владел его процессором столь же безраздельно, как сейчас им владеют тёмные изъедающие искру мысли. Почему-то раньше он, Орион Пакс, никогда и не задумывался, что он и Элита, смертны... Что когда-нибудь, и они могут умереть... А потом его мысли приобрели иной оборот. Новое, доселе ими не затрагиваемое русло, которое Пакс, не находись он в столь разбитом и неопределённом состоянии, предпочёл бы всеми силами избегать. Бывший архивист и сам не заметил, как фигура Айронхайда в его оптике, ранее предстающая в неизменном образе бравого хорошо знающего своё дело командира, постепенно стала искажаться. Приказы, что когда-то не вызывали никаких сомнений в своей правильности, теперь казались если не ошибочными то, как минимум, спорными. Поведение из сварливого, но тем не менее вполне достойного, обратилось склочным гнусным характером. А грубоватая забота о бойцах и вовсе, мнилось трусостью, безынициативностью и фейсомерием. Праймус знает, как Ориону удалось заметить эти непрошенные изменения в восприятии: должно быть сказалось правильное воспитание. Наваждение схлынуло резко, совсем не так аккуратно и незаметно, как поселилось в процессоре ранее. Будущий Прайм впервые испытал такой леденящий искру ужас перед самим собой. На несколько орнов, он будто стал кем-то совершенно себе незнакомым, другой личностью. В чём-то более тёмной и гнусной. Но ещё больше Ориона напугало то, что последовало далее. Снедаемый мрачными мыслями о страшном открытии на поприще самопознания и смерти Элиты, Пакс обратился внутрь себя, в самые глубины своего разума, в попытке отыскать источник так напугавших его перемен. И нашёл, к собственному ужасу. «Зачем она это сделала?» – мысль, засевшая где-то на самых окраинах процессора, скрывающаяся за саваном из горечи и печальных размышлений. Всего одна мысль сумела вселить в архивиста неописуемый страх. Неужели он действительно настолько ужасный бот, что способен винить Элиту в её смерти? И это его называют будущим Праймом? Должно быть его подсознание было об этом того же мнения, что и сам Пакс, отчего и решило переложить ответственность за гибель фемы на Айронхайда, который своим вызывающим поведением будто нарочно провоцировал Ласткаста на необдуманные действия. Почему жертвой этого психологического искажения стал командующий автоботов, а не печально известный сенатор, ведает один Вектор Сигма, хотя были у Ориона и на этот счёт кое-какие мысли. После того случая в сенате, назвать который вопиющим было бы слишком мелко, в разуме архивиста укоренилось чёткое представление, что с процессором Ласткаста не всё в порядке. Он и раньше, подмечая негативные изменения в характере своего старого товарища – Мегатрона, грешил на дурное влияние его нового, сформировавшегося незаметно для самого Пакса, круга общения, в котором и состоял эксцентричная фигура философа. Хромия однако, чья поддержка и общая горечь утраты в трудный клик немало помогла Ориону и сблизила обоих ботов, была об этом иного мнения. С её слов оправдывать поступки сенатора психическими заболеваниями – значит выключить оптику на все его злодеяния. Фема заверяла, что единственным присущим Ласткасту отклонением можно назвать тщательно скрываемый садизм, вместе с изощрённым умом последнего, создающий нешуточную угрозу для окружающих, а в особенности для автоботов. Впрочем, на этот счёт свои мысли имели многие из окружения Пакса. Тот же Проул, в иное время не снизошедший бы до, как он любил выражаться, - «Не относящейся к делу пустой болтовни» – имея, по всей видимости, к фигуре винтолёта личный интерес, где отметились такие пункты как: затянувшаяся охота на убийцу сенатора Вали и потеря собственного манипулятора, говорил, что Ласткаст всегда действует так же, как и он сам, то есть с холодным расчётом. Смерть Элиты он трактовал в этом же ключе, приводя в аргумент состояние самого Пакса, что имел нешуточные риски под воздействием потери стать другим, недостойным звания Прайма ботом. К слову, архивисту показалось, что за небрежным интересом детектива кроется нечто большее. Словно, с недавних пор, полицейский рассматривал своего бывшего коллегу, в качестве серьёзного оппонента в большом стратегическом симуляторе, будто в деле была замешана своеобразная вендетта. Но стоит ли говорить, что никакие слова не могли вернуть ему раз и навсегда утерянное? Разумеется, он не остановился на Айронхайде. Пакс винил всех. В первую очередь Ласткаста, и как коварного убийцу и как условно «невинное» оружие тяжёлого психического расстройства. Хромию, несмотря на отличную подготовку гвардейца, не сумевшую спасти свою подругу. Ныне покойного Пауэрглайда, чьё сообщение о нарушении десептиконами правил переговоров, спровоцировало Айронхайда на рискованные действия. Даже Альфа Триона, ведь это он, посредством небольших юридических махинаций, определил Пакса и Элиту под единое командование. И, конечно, более всего он винил себя. Это сейчас, после разговора с Рангом, более чем квалифицированным психологом, Орион знает, что его чувства, его поведение, были естественны, в чём-то даже необходимы, но тогда... Нет таких слов, которые смогли бы передать тот стыд, что испытывал архивист перед самим собой и перед товарищами, когда тем не менее снова и снова мысленно обвинял их всех в гибели Элиты, а после и себя самого в ужасной клевете. Не окажись рядом Хромия, претерпевающая столь же тяжёлое испытание, Альфа Трион, оказывающий ученику моральную поддержку, и Проул, чьи слова о замысле Ласткаста, разбудили в будущем Прайме, осознание собственного долга, Орион Пакс мог потерять не только возлюбленную, но и себя самого. И всё же, пусть не до конца, лишь разумом, но не искрой, он понял одну простую истину. Если он сломается, если потеряет себя в круговерти страстей и впадёт в уныние или возжелает отомстить убийце и «соучастникам»... Он подведёт всех. Не только учителя и совет, возложивший на него тяжёлую ношу. Не только своих товарищей и народ Кибертрона... Он подведёт Ориона Пакса. Предаст собственные убеждения. Втопчет в грязь зарождающуюся идею автоботов. Ведь сейчас на него, как на первого автономного робота, ровняются все те, кто поверил в его слова, поверил в него и в его мысли. Он не может их подвести, не может подвести того, оставшегося в прошлом молодого убеждённого идеалиста, ещё не изведавшего на себе горечь потери, и загубить всё это в бессмысленном круговороте насилия, уподобившись Мегатрону. Он не должен ни мстить, ни горевать. Пакс, отпустит её, но... Не сейчас, когда придёт время. Когда искра будет готова. Где-то в груди, за стальной бронёй из деталей и механизмов, на месте вырванного куска зарождалось нечто совершенно новое. И он, Орион Пакс, приложит все усилия, чтобы оно сделало его лучше, ещё достойнее, чем ранее, а не извратило до неузнаваемости. *** Я не сразу понял, что произошло. Не заметил, когда давящая чёрная тень, словно невиданное и жуткое порождение кошмара, проглотившая зал, отступила. Рассеялась серыми полутенями, хотя... Скорее уползла в свой угол, откуда продолжала злобно щериться в сторону всех присутствующих. Просто в какой-то момент я осознал, что электричество, статикой скачущее по моему корпусу наконец угомонилось. Что тихая и размеренная вентиляция более не грозиться сорваться на рваный бешеный ритм. А искру не пронзают чьи-то скрюченные ледяные когти. Нет, угроза – тень, не ушла. Не исчезла бесследно. Она затаилась, ворочаясь где-то на грани восприятия. Достаточно далеко чтобы заставить всех о себе позабыть и в то же время... Здесь. Всё ещё здесь. И тем не менее сейчас, конкретно в этот момент, можно было с определённой долей уверенности заявить – Мегатрон взял себя в манипуляторы. Его бушующее эм-поле, более не довлело над десептиконами, призывая из глубин процессора столько литературных оборотов. Почему? Шоквейв. Учёный, что помимо прочих своих сомнительных качеств, мог похвастаться полной неспособностью считывать атмосферу в «компании». Разумеется, я тоже с честью, как и подобает приближённому лорда, выдержал устроенную им «истерику», но я полностью ощутил еë на себе, от единственного аудисенсора, до кончиков лопастей. Циклоп же... Сомневаюсь, что он вообще понял суть происходящего. Скорее для учёного всё выглядело как мало поддающаяся логике пауза в обсуждении. - Беря во внимание результаты моих «сторонних» изысканий, необходимость которых назрела давно в связи с неоднократными замечаниями в мою сторону касательно несостоятельности некоторых выводов, сделанных без учёта психологических особенностей кибертронцев, я нахожу высказанное Ласткастом предложение... Не лишённым смысла. Я часто опускаю в своих расчётах этот фактор, поскольку он трудно поддаётся объективной оценке и зачастую мало ощутим. Тем не менее в долгосрочной перспективе, ментальное состояние личного состава может стать нашей проблемой. Насколько мне удалось выяснить, лучшим выходом будут превентивные меры и неусыпный контроль, с чем может справиться «Комиссия по вопросам преданности делу десептиконов». Поручить этот проект Ласткасту, учитывая его небезосновательную репутацию – логичное решение. Шоквейв, по всей видимости, пока мы с Мегатроном более чем напряжённо разглядывали друг друга, в отличии от прочих зрителей, времени зря не терял, а обдумывал мои слова. И, надо отдать ему должное, умозаключения учёного сумели изрядно меня удивить. Речь даже не о том, что он поддержал моё предложение, тут как раз всё понятно, циклоп сам рассказал о причинах, скорее интерес представляет тот факт, что Шоквейв наконец решил прислушаться к чужим советам, сгенерированным «дефектными и маломощными процессорами» простых и, на взгляд нашего «эмпата», ограниченных ботов. Что могло сподвигнуть его на столь нехарактерный шаг? Неужели за последнее время количество сделанных им ошибок наконец перевалило за определённую черту, чего оказалось достаточно чтобы привлечь внимание упрямого учёного к проблеме и заставить его взяться за подробное изучение социологии? Всё может быть, но размышлять об этом в нынешнем положении видится мне неуместным. Да и потом, строить теории, не имеющие достоверных фактов в своём фундаменте – пустая трата времени. Стоит ли говорить, что Мегатрон, по первости от праведного возмущения, не нашедший подходящих слов, посмотрел на Шоквейва, как на врага народа. Мой фесплейст изредка принимал подобное выражение в дебатах с Протеусом. Учёный, впрочем, как и всегда, воспринял недовольство гладиатора с равнодушием. - Логично... – С какой-то малопередоваемой интонаций, могущей нести в себе, как вопросительный, так и саркастический или угрожающий посыл, пророкотал Мегатрон, попеременно взирая то на меня, то на Шоквейва. Разумеется, логично Мегатрон, но вопрос для кого... Было бы наивно полагать, что я решился на столь дерзкий ход, имея за искрой исключительно убеждённость в собственной правоте и без башенную наглость. Как приближённый лорда, я мог позволить себе некоторые вольности, однако не в подобных масштабах. И тем не менее в моём выступлении было больше холодного расчёта, чем может показаться на первый взгляд. Кто такие в сущности десептиконы? Я говорю не о шахтёрах, рабочих, прислуге и прочих бывших представителях низших каст, речь идёт об офицерах и не имеет никакого отношения к их положению в обществе. Десептиконы – лоскутное одеяло. Разнородные, ранее совершенно неорганизованные и, в сущности, имеющие мало общего, революционно настроенные силы. Нас держит в узде сильный лидер, нас объединяет общая идеология, нас роднит единая цель. Но как много бы это не значило, в наших рядах всегда будет место распрям и интригам. Такова наша натура. Встречая на жизненном пути лишь ложь и предательство, мы привыкли видеть их во всём что нас окружает и потому, возможно сами того не желая, будем обманывать и бить в спину своих товарищей. Просто потому, что мы – десептиконы. В этой вечной внутренней борьбе, неукротимом противостоянии всему миру, кроется наша сила и наша величайшая слабость. Кибертрон свидетель, я поставил перед собой задачу, обуздать эту столь бездарно используемую мощь и направить против наших врагов, но я не дурак. Сколь бы не был велик мой авторитет и широки возможности, это видится непосильной задумкой, вот почему, я собирался воспользоваться золотым правилом: «Не можешь остановить, возглавь». Может показаться, что существование комиссариата непосредственная угроза не только власти Мегатрона, но и для всех «недобропорядочных», каковых в верхних эшелонах большинство, десептиконов. Однако это не совсем так. Я предлагал пришедшим на собрание офицерам беспрецедентную возможность расширить их «игровое поле». Создать независимый полюс силы, который они смогут использовать в своих интригах и для достижения собственных целей. Во всяком случае, они будут думать, что используют его, а не он их. Тот же Старскрим, на чьём фейсплейте сейчас расплывается предвкушающая улыбка, что грозиться разрезать напополам его лицевую, должен оценить открывающиеся возможности. Я предоставлю им не только расширенное пространство для взаимных дискредитаций и «подстав», но и единственную на всю фракцию формальную защиту от Мегатрона. Разумеется, крупные игроки большой партии могут прикрыть собственных пешек перед лордом, но это не спасёт их попадись кто-нибудь на горячем. Будучи главой комиссариата, я смогу оказать провинившимся протекцию, даже если гладиатор будет стучаться им в дверь. Достаточно доказать, что несмотря на отсутствие преданности лично Лорду Мегатрону, их приверженность делу десептиконов не знает границ. Конечно у всего есть свои пределы, но всё же... Слухи и сплетни сделали своё чёрное дело. Многие считают меня если не фанатиком, то радикальным идеалистом, и это играет мне на манипулятор. Пожалуй, только мои ближайшие сподвижники и высший офицерский состав, знают, как всё обстоит в действительности. Коны решат, что смогут обдурить меня своей показной преданностью и одновременно, заручившись поддержкой комиссариата, проворачивать теневые махинации более свободно там, где ранее Мегатрон и его преданные сторонники могли стать для них непреодолимым препятствием. Кто я такой, чтобы разубеждать их в этом? В конечном счёте все они, сами не подозревая об этом, будут действовать скорее в интересах десептиконов, чем в собственных. Я воспользуюсь их наивностью и неведеньем, чтобы направить во славу нашего общего дела. А сейчас... сейчас они сами поддержат меня, позволят мне, несмотря на недовольство лорда, привести свои планы в исполнение. Уже теперь я вижу на их фейсплейтах тщательно скрываемую заинтересованность. О, если бы они только знали, что этим решением окончательно определят свою судьбу... - Несмотря на несправедливость суждений в отношении Воса, всегда славящегося своей преданностью идеалам десептиконов, я всецело поддерживаю инициативу Ласткаста. – Старскрим ожидаемо воспользовался паузой чтобы сделать свой ход. Он говорил театрально и разумеется сделал особенно наигранное и обиженное ударение на заслугах родины. – Оба пункта. Я со скрытой насмешкой обвёл взглядом собравшихся офицеров. Шоквейв и Старскрим – оба на моей стороне, а это значит, что все остальные… - Кхм, если взглянуть на проблему рационально… - Я считаю… идея не лишена смысла… - В долгосрочной перспективе, это уместно… Ты думаешь у тебя есть какие-то шансы Мегатрон? Против нас всех, даже ты бессилен… *** Обстоятельства, при которых в генеральном штабе начался памятный переполох и по сей орн остаются для меня весьма туманными, хотя бы потому, что на первых порах я не принимал в нём никакого участия. Не иначе как в отместку за моё вероломство, Мегатрон с садистским наслаждением обрушил на меня всю мощь нашего зарождающегося бюрократического аппарата, который, не могущий в известной мере тягаться с древним и заковыристым автоботским аналогом, тем не менее выпил из меня немало энергона. Признаюсь, первый этап войны, дебют этой большой игры, что затянула в себя всех окружающих, у многих, не спрашивая на то разрешения, прошёл мимо меня. В то время для всего мира я был безвозвратно потерян. Погребён заживо под горой отчётов, рапортов, курируемых проектов и прочей «бумажной» волокиты, ставшей моим неизменным спутником актива. Не было и орна чтобы я не занимался делами комиссариата или подразделения «Террор», а в иной раз (клянусь Юникроном, мстительность лорда и вправду достигала подобных величин) вопросами, совершенно не находящимися в пределах моих полномочий и компетенции. Следуя приказаниям Мегатрона, я помогал Свиндлу с перестройкой нашей экономики, налаживал внутренний распорядок особых военных объектов, успел подработать кадровиком и написал десептиконский устав – единственный документ в военное время, заменяющий всему движению Конституцию и перечень законов в одном фейсплейте. Словом, первый и вроде как последний, правовой манифест. На этом вопросе, пожалуй, стоит остановиться по подробнее. Памятую о том, что мы не автоботы и в силу своих убеждений в сложной системе сдержек и противовесов не нуждаемся, я решил оставить всё на откуп канона и (не могу сказать была ли в этом замешана личная неприязнь к бюрократии или исключительно холодный расчёт, полагаю что оба пункта имели место быть) беря во внимания законы военного времени, урезал поле для чиновничьих махинаций, да и сам чиновничьи аппарат (если в нашей военизированной структуре его вообще было уместно так называть), до минимума. В общем, в уставе был всего с десяток пунктов, сводившихся примерно к следующему: «Пункт первый – Мегатрон всегда прав. Пункт второй – если Мегатрон не прав, смотри пункт первый. Пункт третий – командующий всегда прав. Пункт четвёртый – если командующий неправ обратитесь в комиссариат. Пункт пятый – если комиссар не прав, позвоните по горячей линии + 89102... #Внимание, данные засекречены десептиконским подразделением связи! При повторной попытке получить доступ к информации, не предназначенной для использования сторонними лицами, ваше имя будет занесено в реестры комиссии по вопросам преданности личного состава делу десептиконов и контрразведывательного комитета! #, где трубку возьмёт либо непосредственно Первый Комиссар – то есть я, либо Саундвейв, лично курирующий эту линию связи для гарантии её надёжности». Таковы, если выражаться простыми формулировками, были основные положения десептиконского устава. Всё остальное оставлялось на откуп офицерам и иным, отличным от правовых, нормам поведения. Да, это было далеко не идеально, учитывая командиров самодуров или ещё какую напасть, но вообще то мы десептиконы и у нас тоталитаризм идёт под манипулятор с диктатурой. Я не собирался создавать кучу новых законов и должностей, чтобы те в конечном счёте стали новым сенатом. Итак, возвращаясь к событиям, произошедшим в генеральном штабе, стоит заметить, что это случилось в тот момент, когда я подобрался к эфемерной финишной прямой. Работа всех вверенных мне ведомств была почти полностью налажена и оставалось только, окончив последние административные приготовления, приступить к моим прямым обязанностям. Совершенно измученный, в чём немалую роль сыграло моё желание при виде выхода из личного ада по быстрее до того добраться, я поднялся из-за заваленного служебными дэтпадами стола и устало притушил оптику. На сегодня всё, с меня хватит. Для завершения моих многоорновых истязаний осталось всего ничего, так пара огрех и малозначимых формальностей и оттого, несмотря на усталость, я всё же испытывал глубокое чувство удовлетворения. Не то чтобы я так уж был удручён своим нынешним занятием, всё же оно приносило немалую пользу десептиконам, однако меня манила к себе всё набирающая обороты война. Я чувствовал, что моё место не в кабинете, во всяком случае, не только в нём, но там на поле боя. Как на материальном, так и на невидимом фронте. Искра буквально тянула меня туда и выла в бессильных упрёках о том, сколь низко я поступаю, имея наглость указывать всем десептиконам вплоть до Мегатрона на их малое участие в нашем будущем триумфе, и при этом просиживать бампер в штабе. Разумеется, в революцию я показал всем недоброжелателям и сомневающимся, что из себя представляю, но теперь уже в военные действия меня влекло исключительно собственное желание. Вообще под административные нужды формирующегося комиссариата и подразделения «Террор» был выделен целый особняк, сделанный в кибертронской интерпретации готического стиля и, будучи расположенным на краю пропасти, пафосно нависающий над промышленными районами Каона, однако сегодня я работал в штабе и уже на выходе из закреплённого за мной личного кабинета, услышал какие-то весьма подозрительные звуки. Первым делом я подумал, что своей неуёмной жаждой сей же клик оказаться на фронте, накликал на нас беду и этот самый фронт, теперь проходит ровнёхонько через штаб десептиконов. Впрочем, эти опасения вскоре были развеяны, пусть и не без некоторых эксцессов. Так, например, стоило мне сделать шаг наружу, как кто-то буквально сбил меня с сервоприводов, щедро при этом метнув в оптику пригоршню кружащихся в танце «звёзд». Пожалуй, тут бы я и открыл огонь, не разбираясь «кто» и «что», если бы не раздавшийся совсем близко фемский голос. - Ммм... Шлак, смотри куда... – Сопровождаемое мученическим стоном, возмущённое восклицание, неожиданно прервалось, когда обладательница голоса решил осмотреться по внимательнее. Полагаю, первопричиной этой спонтанной вежливости послужил я сам. Тот факт, что мы сидели посреди коридора в то время как мимо с завидной периодичностью проносились возбуждённые чем-то десептиконы, ни в коей мере не помешал мне, приняв вид невозмутимый и вместе с тем, как это ни парадоксально, возмущённый, уставиться на фемботку выжидающим взглядом. Она была довольно высокой, пусть и ниже меня, да к тому же являлась обладателем какой-то водной альт формы, что добавляло ей габаритов. Словом, этим и объяснялось, почему феме удалось сбить вымученного ожесточённой схваткой с бюрократией комиссара с серво. Впрочем, меня сейчас скорее интересовало другое. - Что происходит? – Сухо спросил я, совершенно проигнорировав неразборчивое мычание, которое вряд ли можно было бы счесть за выражение сформулированной мысли. - Эм... – В окулярах невольной собеседницы завращался значок загрузки. – Мы... Бежим? - Бежим? - А... Да! Кхм... Я думаю да... - Зачем? – Едва начавшийся диалог уже поражал своей продуктивностью. - Амм... Потому что... -... – Я сохранял тягостное молчание. - Мегатрон актив! – Фейсплейт десептикона, до того выражавший испуганное замешательство, просиял буквально на оптике. - Положим, что это общеизвестный факт. – Наконец, подпустив в тон каплю раздражения, ответил я. - Как, уже!? Мне, нам, то есть, только... только сообщили... - Вот оно что. – Сосредоточенно кивнул, хотя на деле понимать происходящее начал кажется даже меньше, чем ранее. - Э-э-э... Да. – Она неловко развела манипуляторами. - Причина ажиотажа? Фемка вроде как немного смутилась, но всё же ответил, опустив оптику. - Т-так, Мегатрон устраивает расправу над Старскримом, и мы подумали... Ну... И-интересно же. - Зачем? – С известной долей подозрения осведомился я. Последние слова собеседницы окончательно уверили меня в мысли, что во время моего вынужденного отшельничества произошло нечто совершенно из ряда вон выходящее. - Что-что, зачем? – Переспросила фемка, непонимающе мигая оптикой. Хм, похоже на сей раз вопрос был действительно не совсем однозначный. Она должно быть беспокоится, что я не одобряю их праздного любопытства. - Зачем Мегатрону устраивать расправу над Старскримом? – Если я думал, что теперь развею все её опасения, то явно просчитался. Взгляд фемки после мелькнувшего в нём калейдоскопа эмоций из опаски, страха и волнения, сделался остекленелым и пустым, в то время как фейсплейт принял беспристрастное выражение. - Потому что Старскрим – вероломно узурпировал власть, объявив нашего благородного вождя мёртвым! Но, я знаю, что истинный бессменный лидер... - Это не вопрос с подвохом. – Прервал я речь фемботки, на время обратившейся машиной пропаганды. – На случай внеплановой проверки, у меня найдётся кое-что гораздо лучше... – Во всяком случае не столь прямолинейное и не несущее в себе упоминание лорда Мегатрона. Комиссариат не интересует мнение личного состава на его счёт. Как минимум, с этого ракурса. - Ох... А я уж было... - Вопрос всё ещё здесь. – Без эмоционально напомнил я, указав когтем вверх. Фемка с сомнением проследила за направлением чтобы упереться в потолок, перевела на меня непонимающую оптику. - Висит в воздухе... – Обречённо добавляю. Почему я вообще должен это объяснять? Видимо профилактические меры по борьбе с бюрократизацией центрального процессора, заключающиеся в обращении к средствам художественной выразительности, дурно на меня влияют. Пора с этим завязывать. С этого момента разговор вроде как свернул в конструктивное русло. Фемботка, наконец поняла, что за всеми моими расспросами стоит не более чем желание разобраться в ситуации, о которой я «ни сном, ни духом» и начала охотно, я бы даже сказал слишком охотно, делиться информацией. Видимо старалась выслужиться и загладить прошлые недопонимания. Правда особой возможности ей не представилось, поскольку стоило мне услышать, что именно происходит и происходило пару джооров назад, как корпус сам взвился под потолок, а сервпориводы понесли меня в сторону зала для совещаний. Юникрон меня подери, я не могу упустить первый неудачный мятеж Старскрима! Только не такой исторический момент! Развлечений в активе за последнее время стало гораздо меньше и оставить данное происшествие без внимания, с моей стороны было бы настоящим кощунством. Нет я не бежал, однако скорость набрал приличную, вероятно даже гоночную. Фемка увязалась за мной и теперь, плетясь позади, выливала на мои аудио сенсоры всё новые и новые подробности происходящего, теперь не только из желания показать себя перед начальством с лучшей стороны, но и загоревшись идеей поделиться свежими сплетнями. Я её не затыкал, поскольку пока это был единственный источник информации. По всему выходило, что нашей разведке недавно удалось обнаружить очередную диверсионную группу автоботов, разбираться с которой отправился лично лорд Мегатрон, видимо из желания размять гидравлику. Надо сказать, меня это покоробило. Вашему верному слуге гладиатор на ближайшее время уготовил участь незавидную и вместо законной прогулки, так сказать чтобы развеяться, лишь взваливал на меня новые кипы дэтпадов. Двойные стандарты! Возвращаясь к происшествию, стоит отметить что вскоре по неизвестным причинам с вождём была разорвана связь и Старскрим, не выждав и полуджоора, объявил себя новым главнокомандующим, который, благодаря военному положению, берёт всю власть в свои манипуляторы. Приказов он отдать никаких не успел. Пока всё находились в шоке от такой беспрецедентной наглости, Мегатрон успешно покинул зону с магнитными возмущениями и, многозначительно пригрозив «новому главе десептиконов» карами небесными, направился прямиком в штаб, где и пребывал последний брийм. Словом, прямо сейчас он уже должен был добраться до Старскрима. Сикер сделал своё объявление по всеобщей десептиконской частоте (я его не услышал поскольку добровольно изолировался от мира, чтобы тот не мешал моей работе) из зала для совещаний, куда я ныне и направлялся. Чем ближе была моя цель, тем чаше на пути встречались заинтересованные происходящим десептиконы. Благо толпившийся народ не мешал моему продвижению, поскольку расходился в стороны. Фемка, пристроилась в арьергарде и двигалась следом, как за атомным ледоколом. Вскоре и остальные смекнули что к чему, так что к месту кульминации мы подходили не разрозненным, а вполне себе организованным, скопищем во главе с Первым Комиссаром. Истеричные вопли, принадлежавшие явно не вождю, и звуки ожесточённой схватки, были слышны уже на подходе. Я остановился буквально в дверях, лопастями ощущая, как до того толпившиеся у входа боты, осторожно выглядывают из-за моей спины, тихо матерясь и толкаясь между собой. Сказать, что оптике предстало избиение, как мне казалось изначально – значит соврать. Старскрим сопротивлялся, да так, что мог устыдить и иного элитного гвардейца. Истекающий энергоном из многочисленных ранений, с оцарапанной и сколотой краской, весь покрытый мельчайшей сетью царапин, он тем не менее раз за разом выскальзывал из лап Мегатрона, активно пользуясь расположенными в сервпориводах движками. Словно птица, закрытая в клетке один на один с кошкой, бился о прутья своей темницы и отчаянно пытался выклевать нападающему глаза. Частично повреждённые крылья и испуганные вопли, впрочем, не мешающие ему сражаться, лишь усиливали сходство сикера с пернатыми. Если говорить о вожде, то он представлял собой полную противоположность «узурпатору». Даже гоняясь за Старскримом по всему помещению и отпуская вдогонку вёрткому летуну множество нелицеприятных высказываний, Мегатрон умудрялся выглядеть властно. Видимо эта самая «властность», вынуждающая лорда сменить беспорядочную беготню на медленные повелительные шаги, а грязные, но эффективные атаки, на пафосные взмахи оружием, и была тем роковым пороком, что препятствовал лорду и потворствовал его заместителю, позволив тому продержаться так долго. К слову, с недавних пор, лорд обзавёлся внушительным шипастым кистенём, от которого во все стороны расходилось слабое фиолетовое сияние. Его то гладиатор и раскручивал над своими ведрообразным шлемом, подобно разъярённому попу или ревнительному капеллану. Любо дорого посмотреть, скажу я вам, на такое рвение. Сразу становиться ясно, почему наш славный лидер – Мегатрон, а не презренный сикер, ныне допустивший фатальную ошибку. В очередной раз упустив Старскрима в последний момент, Мегатрон взрыкнул (разумеется властно) и ловким пасом, запустил свой цеп по какой-то хитро выкрученной дуге. Должно быть это был один из бесчисленного множества приёмов, которыми он овладел на гладиаторской арене. Так или иначе, но сервпоривод летуна оказался в плену фиолетовых цепей, ну а дальше дело техники. Мегатрон, как заправский рыбак, с фейсплейтом преисполненным повелительного азарта, подтянул к себе рвущуюся из невода «серебряную рыбку», воздел тяжёлую десницу... Дальше наступила малоинтересная часть представления, во всяком случае для меня. Смотреть на то, как вождь избивает хрупкого сикера, присовокупляя к каждому удару порцию нравоучений было не очень-то забавно, хотя, судя по восхищённым шепоткам за моей спиной, остальной публике экзекуция пришлась по душе. Старскрим сначала пытался отбиваться, пару раз даже выпустил нуль лучи, что пронеслись мимо вождя, но едва не угодили в меня, вовремя пригнувшегося, и прочих десептиконов, один Юникрон знает, как, почти не пострадавших. Потом начал торговаться, попытался договориться и, в конечном счёте, приступил к мольбам о снисхождении. - Не собираешься же ты его в самом деле дезактивировать? – Наконец вмешался я, когда стало ясно, что лорд слишком уж вошёл во вкус. Зрелище из забавного давно превратилось в довольно жестокое. Признаюсь, мне даже стало немного жалко Старскрима, очень уж хорошо у него выходило играть роль безобидной несопротивляющейся жертвы, да и в целом, формально он и вовсе ни в чём не виноват. Да, сикер посмел предположить, что лорд погиб и всем умным ботам ясна суть его махинаций, однако всё же... Мы должны соблюдать хоть какие-то правила игры. Мегатрон, чья длань, обращённая к небу, как раз собирался вновь обрушиться на заместителя главнокомандующего, обернулся. Смерил тяжёлым взглядом меня и толпу, надо сказать не без успеха, укрывшуюся за моими широкими лопастями и плащом. Обвёл сумеречным взором зал для совещаний, стены которого теперь украшали: бесчисленное количество подпален, следы от столкновений, сколы и кое-где даже энергон. Лежащий на полу и мелко подрагивающий Старскрим, аккуратно выглянул из-под собственного крыла наружу, когда стало ясно, что следующего удара не последует. Красная оптика сикера, совершенно не выражающая, демонстрируемую им ранее покорность и раскаяние, как острый кинжал прошила окружающую обстановку. Мегатрон слегка прищурил окуляры. Должны быть в его планы не входило делать это представление настолько публичным. Он отвернулся от Старскрима, натянувшего на фейсплейт заискивающую улыбку и обратился куда-то в толпу. - Вызовите медика, живо. - В этом нет нужды. – Движением манипулятора приостановил рванувшихся было десептиконов. – Я уже здесь. - Ласткаст. – Констатировал Мегатрон, как будто только сейчас меня заметил. Произносить моё имя подобным образом у него уже входит в привычку. – Признаться я немного запамятовал о твоих особых дарованиях. - Я подозреваю, что в ближайшем будущем у меня будет более чем достаточно поводов в очередной раз продемонстрировать свою полезность делу десептиконов. - Хм... – Мегатрон неопределённо хмыкнул и посмотрел на неуверенно мнущихся в проходе подчинённых. – Вы. Все остальные. Возвращайтесь к работе. Проскользнувшее в тоне лорда недовольство придало зевакам неплохое ускорение. Когда Мегатрон, направляющийся на выход, проходил мимо меня, то слегка приостановился и добавил. - Что касается тебя, то ты даже не представляешь насколько близок к истине. Когда закончишь здесь, свяжись с Саундвейвом, у меня найдётся для тебя кое-какое поручение. Проводив фигуру вождя подозрительным взглядом, я отвернулся от закрывшихся дверей и задумчиво приложил коготь к подбородку. Интересно. Задание? С одной стороны, это хорошо, наконец смогу вырваться из этой осточертевшей богадельни, однако мне померещилось или оптика лорда на прощание злорадно мигнула? Не секрет, что с того самого совещания, где мы установили необходимость учреждения комиссариата, вождь затаил обиду, и вынашивал планы мести. Зная лорда, могу сказать, что тот наверняка придумал, что-то пакостное и не просто способное удовлетворить его задетую гордыню, но и могущее принести много неприятностей мне и комиссариату. У нас и так достаточно ограничений, необходимость большинства из которых, явилась неожиданно в ходе формирования ведомства. То оказывается, что придётся использовать в качестве информаторов контрразведчиков Саундвейва, так как создавать своих – слишком большая растрата ресурсов. То выходит, что в целях большей безопасности, собранные комиссией данные буду дублироваться связисту. Хорошо ещё, что конов в ведомство я подбираю лично и исключительно по принципу качества и преданности мне или делу десептиконов. Кстати говоря - причина жесточайшего дефицита кадров, но комиссариат не должен превращаться в бюрократическую фикцию, уж лучше пока «поголодает». Словом, мне и так всячески пытались связать манипуляторы. Ну да ладно, это всё «административные тонкости». Осведомителей у нас нет, но это формально. А Саундвейв? Дай Юникрон, если хотя бы половина данных приходит ко мне, и следственно ему - официально, остальные я получаю иными путями. Однако расслабляться не стоит, связист не просто так пьёт свой энергон. - Кхем-Кхем! – Меня вывел из размышлений нарочито громкий кашель пациента. Он как раз успел добраться до близлежащей стены и теперь, облокотившись о ту и скрестив на груди манипуляторы, смотрел в мою сторону осуждающим взглядом. Под ним постепенно собиралась лужа энергона. Ну да, этот бот не любит, когда ему не отдают должного внимания. - Мы вам обоим так обязаны. – Я присел подле раненного и стал анализировать его повреждения с посильной помощью протеза. По предварительным оценкам выходило, что сикер не так уж и плох, как могло показаться. Артист шлаков. – Не могу говорить за остальных, но я кажется начал ржаветь от скуки. - Да? – Деланно удивился Старскрим. – Если это правда, то с таким образом актива как у тебя... Я удивлён, что ты всё ещё не коррозийная куча хлама. - Но знаешь, я ожидал большего от твоего дебюта. – Сухо прокомментировал я, совершенно не обращая внимания на ответные колкости. – Это было как-то... мелко. Старскрим, ныне совершенно не похожий на того сломленного и забитого сикера, который корчился на полу перед Мегатроном, хмыкнул и гордо расправил крылья, впрочем тут же зашипев от пронзившей их боли. - Ха, чтобы ты понимал в этом деле Ласткаст! – Язвительно заметил он. – Я лишь опробовал воздух на крыло, милостиво предложил им стать новым, заслуженным и более достойным, чем кто-либо, лордом, а они... Видел бы ты их лицевые. Испуганные взгляды, причитания, вздохи неверия! Складывалось ощущение, будто они услышали шутку от Первого Комиссара! - Вот оно значит, как... – Многозначительно протянул я, несколько задетый этим пассажем. Не то чтобы я гнался за званием самого юморного офицера штаба, но всегда считал, что шестое чувство, то есть чувство юмора – один из показателей интеллекта. Знаю, месть – блюдо, которое подают холодным, но в этом деле есть и исключения. - Ай! Ты... Ты, специально это сделал? – Возмущение в голосе собеседника было не наигранным. Даже немного удивительно. - Нет. - Ауч! Аргх... Хватит! Это была всего лишь безобидная колкость! - Тут уж не до шуток Старскрим. – Веско отвечал я. – Ты и сам знаешь, несмешные ремарки вызывают у меня непроизвольные сбои мелкой моторики. Сикер глянул на мои мани настолько скептическим взглядом, что кажется тут бы они и превратился в металлический блин, будь скепсис вещью материальной. Но, поскольку летун пока не овладел навыками изменения реальности, я ответил ему холодным и невозмутимым выражением фейсплейта. Крылатый раздражённо провентилировал и прищурил оптику. - Несмешные ремарки? Будто ты и сам первоклассный юморист, не пытайся меня развеселить Ласткаст! Твои мани должно быть часто дают сбой. – Издевательски протянул он. - Ай! Да ты... - Да, как сейчас. Дурные каламбуры так же входят в список моих антипатий. – Я многозначительно покрутил перед лицевой сикера своим заляпанным в его энергоне манипулятором. – Что негативно сказывается на эффективности лечения. - Это не каламбур. - Без разницы. Тоже мне хохмач. Он действительно не видит прямой зависимости между подколками в сторону врача и ходом своего излечения? Но Старскрима похоже было уже не остановить. - Над чем ты у нас обычно смеёшься? Нечто донельзя нелепое, дай вспомнить... Так... Эм... Что-то из разряда: «Чем отличается десептиконский строй от демократического? Суверенитетом». - Ха! - Ты сейчас серьёзно? – Сикер воззрился на меня, как на очередное чудо Кибертрона. – Как по-твоему я должен на это реагировать? - Никак. Это не смешно. - Я всё слышал. - Глупая шутка. - Но ты смеялся! Праймуса, да как... Ай! - Это за Праймуса. - Что!? Никто не вносил запрет на имя Праймуса. Ты пользуешься несуществующими законами в личных целях! - Именно. - Вот она какова лицевая комиссариата! Ай-айа-ай! Да чтобы... - А вот за это наказание уже установлено. - Я расскажу всему Каону как ты хохотал подобно последнему шахтёру из-за этого отвратительного анекдота. Святой Мегатрон, я придумал его за два наноклика! - Причислять вождя к лику святых пока рано. И да, я не смеялся. - Смеялся. - Нелепица. К слову, совершенно не смешная. - Но ты смеялся. - Клевета. - Смеялся. - Хорошо, ты прав, но я сделал это для поддержания твоего имиджа. Что скажут боты, когда узнают, что заместитель главнокомандующего неспособен рассказать смешной анекдот? Тебя с позором выкинут из десептиконов. - Да неужели? Из-за такой мелочи. - Поверь мне, да. Только сегодня я добавил чувство юмора в перечень обязательных для любого десептикона качеств. Ты ведь не хочешь оказаться в списке комиссариата? Продолжая обмениваться подобными ничего не значащими фразами с сикером, я медленно, но верно правил всё то, что «здесь» успел наворотить Мегатрон. Вообще в последнее время со Старскримом я стал общаться чаще и гораздо развязнее, поскольку мы были единственными на весь десептиконский штаб мехами, что могли позволить друг другу подобное обращение. Иных кандидатов для дружеских пикировок у меня попросту не было. Подчинённые не подходили по понятным причинам, а если говорить про остальной высший офицерский состав... Это даже не смешно. Я и сам в каком-то смысле был холодным и отстранённым ботом, но в отличии от Саундвейва и Шоквейва, всё же гораздо более «живым». А Мегатрон... Тут всё сложно. Иногда с ним удавалось поговорить, не как с лордом, но в последний раз это было очень давно и боюсь сейчас он ни с кем не может позволить себе фамильярное общение. В каком-то смысле всё это очень грустно, особенно учитывая его психические проблемы. Остаётся надеяться, что Саундвейв для него не просто немой слуга и способен благотворно повлиять на гладиатора. Кстати о нём. Интересно, наш техномаг прямо сейчас подслушивает этот диалог? Я это к тому, что сикер решил поднять довольно щекотливую тему. - Кому из нас ты бы отдал предпочтение, возникни необходимость выбирать сторону? – Неожиданно спросил летун. Он казалось только, что деланно возмущался моими «нововведениями» и грозился пожаловаться на самый верх, а теперь смотрел на вашего верного слугу серьёзным взглядом красной оптики и даже не собирался отводить ту в сторону по своему обыкновению. Всегда удивлялся тому, как быстро у него может смениться настроение. Или маска. - Мегатрону. – Невозмутимо ответил я, на пару мгновений прекратив свои манипуляции с встроенной в когти сваркой. - Почему? – Я видел, как в его взгляде промелькнул хоровод теней, а уголки рта слегка дёрнулись вниз. Вряд ли Старскриму понравился ответ, но он видимо сдержал своё недовольство и решил выяснить мои мотивы. Сикер говорил обо всём этом достаточно свободно, как по мне и, хотя ни для кого его желание получить титул лорда не секрет, всё же зачастую с такими заявлениями, выходил за рамки. В то же время в этом были определённые плюсы лично для него. Все настолько привыкли к его грёзам о господстве, что даже Мегатрон, заслышав про коварные замыслы Старскрима, лишь легкомысленно отмахивался манипулятором. - Поговорим об этом, когда ты будешь больше похож на достойного лорда. – Ну уж нет, меня на откровенности так просто не вывести. Хотя по сути никакой тайны здесь нет. Я вижу, что с Мегатроном во главе для десептиконов выйдет больший толк, чем с кем-либо ещё и у Старскрима будет шанс заручиться моей поддержкой только в том случае, если гладиатор станет настолько плох в своём нынешнем качестве, что его придётся отстранить. С другой стороны, тогда я и сам мог бы... - А что же Шоквейв? – Явственно подавив раздражение, аккуратно продолжил расспросы Старскрим. - Шоквейв? – В тон ему переспросил я. - Шлак ты что же совершенно не читал моё сообщение! – Речь разумеется шла о том файле, что он скинул мне после первого общего совещания десептиконского штаба. - Читал. – И весьма заинтригован. Видимо по какой-то причине учёный решил, что моя полезность исчерпана и предлагал оставить в поместье на радость автоботам. Что же, зная его псевдо рациональный подход, обижаться будет глупо, однако и оставлять такое без ответа – не дело. – Я это учту. К слову, лечение закончено. Хватит придуриваться, твои раны совершенно не мешают тебе стоять на сервоприводах. Уже покидая помещение я услышал за спиной раздражённое шипение сикера. - Я это учту… Ну да, ну да. Как будто ты Старскрим рассчитывал на иную реакцию от этого воплощения хладогента… Сикер не мог не понимать, что говорит слишком громко. Мне оставалось только покачать шлемом.