Tacenda

***

24.12.2021.

       Проводить вечера вместе с Вегасом — самое лучшее и одновременно худшее, что могло произойти в его жизни.        Тот рассказывал ему обо всем: о книгах, о Макао, о нелепых ситуациях, в которых он успел побывать, — Пит иногда беззвучно смеялся и думал, что хотел бы вечно так сидеть рядом с этим человеком, слушая его мягкий, глубокий голос, отпечатаный в сознании как «любимый».       И сейчас он тоже говорит: слегка улыбается ему, жестикулирует, и изредка их ноги переплетаются, когда они забываются, а на диване оказывается катастрофически мало места.       — Слушай, — Вегас придвигается к нему, продолжает: — В детстве я и Макао часто играли вместе, но он жульничал вместо того, чтобы играть честно. Я не люблю, когда мне врут, поэтому взял с него обещание, что мы больше никогда друг друга не будем обманывать.        Пит не сразу понял, почему должен обратить внимание именно на эту часть рассказа, но, когда Вегас вытянул руку перед ним и выставил мизинец, — он замер, не в силах пошевелиться.       — Я хочу, чтобы человек, который стал близким для меня, никогда не врал мне… И один из таких людей ты.       Он сглатывает слюну, горло сковывает ноющая боль, но взгляд Вегаса по неясной причине успокаивает его.       — Мне нравится проводить с тобой время, мне нравится все, что связано с тобой. Хоть ты и не говоришь мне ничего про себя, но я вижу, что ты чувствуешь то же самое…       Вегас не отрывает взгляда от него, Пит кусает губы изнутри и робко протягивает мизинец в ответ.       Колеблется некоторое время, но все же скрепляет обещание.       Ложь. Ложь. Ложь.       Тот улыбается ему, нежно ведет рукой вдоль запястья и целует их пальцы, из-за чего сердце вновь заколотилось сумасшедшим ритмом.       Вегас неосознанно подсаживается к нему ближе, второй рукой тянется к его маске.       — Можно я?..       Я не могу пошевелиться… Мое тело сковал животный страх, за то, что будет, когда Вегас узнает правду… Обещание не лгать друг другу — предполагает снять все маски и показать истинное лицо, но мне страшно…       До безумия не хочется видеть выражение его лица, когда правда вскроется, — не хочется ощутить холод глаз, смотревших все это время с нежной теплотой…       Не хочется терять его.       Рука приближается ко мне, а я даже не могу отстраниться, — хочу запомнить те мгновения, когда его лицо все такое же спокойное с мягкими изгибами излучающее любовь.       Я жмурюсь, когда он уже совсем близко.       Еще немного и…       Стук в дверь отрезвляет его, смотрит на Вегаса, что устремляет взгляд к выходу, облегченно выдыхает.       Вегас отстраняется.       — Извините, господин Вегас, что побеспокоили, но вас ищет ваш младший брат. — кланяется перед ним телохранитель. — Он сказал, что это срочно.       — Где он сейчас? — Вегас поднимается.       — Господин Макао сообщил, что уже ждет вас на улице.       — Хорошо, идите и проследите, чтобы с ним ничего не произошло.       — Будет сделано, господин Вегас.       Тот собирает вещи, натягивает кожанку и берет со стола ключи, говорит: — Прости, мне нужно идти.       Вегас подходит к Питу, протягивает ему руку, чтобы он встал с дивана, крепко обнимает его напоследок.       — I will miss my Angel…       Пит хватается рукой за его плечо и сжимает пальцами воротник.       Ложь медленно уничтожает его — правда же дышит в затылок.

***

25.12.2021.

      — Мне не нравятся!       Танкхун лежит на кровати, свесив голову с нее, над головой держит папку с вариантами новой коллекции. Нахмуренные брови говорили о его серьезных намерениях создавать только лучшее, а изжеванные губы покраснели, из-за чего Пит улыбнулся, наблюдая за сосредоточенным лицом.       — Меняй, как хочешь, — он указывает на один из вариантов, — вот этот вроде неплохой.       — Скука! — тот подрывается с места, хватается за голову: — О, Пит… Надо устроить что-нибудь такое этакое, чтобы все попадали от восхищения! А это что?! Мусор!       Пихает папку на пол, из-за чего предложенные эскизы распадаются в беспорядке. Пит хлебает немного из кружки, облизывает губы.       — И что ты предлагаешь?       — Стразы! Яркие цвета! Леопард в конце концов! — махает руками из стороны в сторону Танкхун, затем складывает их на груди: — А они мне все бордовый да черный предлагают!       — Раньше наш бренд славился вещами именно такого цвета, так что мы не сможем их полностью убрать… Люди просто не примут этого. — объясняет Пит, принимает сидящее положение.       — Сумка-морковка!       — Что?..       Танкхун выхватывает у него кружку, нагло допивает весь сок, и в азартном предвкушении поднимает на него глаза.       — Луи Виттон выпускает одежду в довольно приглушенных тонах, но добавляет яркие акценты в образы, — начинает лепетать Танкхун, выпрыгивает с кровати, начиная перебирать журналы с новыми коллекциями: — Такие как сумки причудливой формы, шляпы и тому подобное.       Тот крутится у столика с журналами, быстро пролистывает множество страниц, что-то отчаянно ища.       — Твоя любимая часть тела?       — Что? — прокашливается Пит.       — Говори!       — Наверное… глаза или шея…       — О… Это очень хорошо!       Пит нахмурился: видеть Танкхуна в рабочем процессе — равносильно подглядыванию за непризнанным гением, бегающим туда-сюда для создания чего-то поистине безбашенного и шокирующего.       — Смотри!       Танкхун поворачивает к нему один из журналов; на картинках изображены девушки в пестрых нарядах и массивных сапогах.       Он улыбается другу, кивает, на что тот налетает на него с обнимашками и щекотит до того момента, пока они оба не смеются до слез перед глазами. Кровь приливает к вискам, по телу расходятся мурашки, дыхание уходит в пляс.       — Прекрати! — вытирает слезы Пит, чуть отталкивая Танкхуна от себя: — Я сейчас умру! Спасите!       Чертыхается по кровати, а друг смотрит все с таким же игривым выражением лица.       — Хе-хе! Тебя никто не спасет! Ты в моем доме! — коварно улыбается тот.       Пит кидает в него подушку, скатывается с кровати и спешит встать.       Выставляет руки перед собой, когда Танкхун пытается приблизиться к нему.       — Все! Стой! — хватается за бок он. — Подопытный сейчас помрет!       — На то он и подопытный! — вскидывает подбородок Танкхун. — Сражайся до конца!       — Не, не, я сдаюсь. — откашливается Пит. — Я сейчас блевану, если мы не прекратим!       — Фу! — кривится Танкхун. — Только не на мой новый ковер!       — Ничего не обещаю, — хитро улыбается он, делая вид, что к горлу подступает рвота.       — Иш ты! — в туловище прилетает одна из подушек. — А ну уйди со святого места!       Пит стоит неподвижно.       Прилетает вторая — он цепляется за нее, откидывает обратно в Танкхуна. Разгорается новый поединок.       Пит и не помнит, в какие именно места получал удары подушкой, но точно осознает: сейчас они не помнят самих себя, просто отдаваясь моменту без остатка. Яркая улыбка Танкхуна, непроизвольный смех, летающие по комнате подушки, — мимолетные паузы, чтобы перевести дыхание.       Они падают так; Пит на пол, упираясь лопатками в кровать, — Танкхун разлегся на ней с тяжелым выдохом выпуская воздух из легких.       — Ох, Пит, умотал ты меня! — потягивается тот. — И с кем ты еще проведешь так время, если не со мной? Хух…       — Теперь уже ни с кем… — тихо произносит он, отводя взгляд.       Танкхун заинтересованно поворачивает к нему голову.       — У тебя появился второй лучший друг?! О, Пит, скажи, что это неправда! Ты разбираешь мне сердце!       — Это неправда, — мотнул головой Пит, устремил взгляд в потолок: — Но мне кое-кто нравится, и нам было хорошо рядом, но ничего не получится…       — Что?! — удивляется Танкхун, перекручивается и уже складывает руки перед собой, надвисая над ухом Пита: — И почему я не в курсе? Мой Пит нашел себе любовь! Мое чудо!        Обхватывает его шею, чмокает в макушку.       — И кто-о это-о-о? — сладко тянет Танхун, сужает глаза: — Парень или девушка?       — Парень, — коротко ответил Пит, — но опять же, ничего не выйдет.       — Почему?! — дует губы тот. — Он тебя обижает? Покажи мне его рожу! Я быстро ему ее разукрашу!       — Нет, это я обижу его, если останусь. — Пит поджимает губы. — Это посетитель клуба, и я хожу перед ним в маске. Он еще ни разу не видел моего лица, хотя мы пообещали друг другу, что между нами больше нет секретов.       — Так сними!       — А вдруг я не понравлюсь ему? — Пит закусывает губу, добавляет: — Таким какой я есть…       — О, Пит, твоя голова действительно всегда забита ватой… — Танкхун тычется пальцами в его щеки, оттягивает их, жмякает: — Такой милашка как ты не может не понравиться! Если он не примет тебя, то он полный кретин!       — Было бы все так просто…       — Если любит, то обязательно примет!       — Думаю, что мы лишь на стадии симпатии… — робко признается он.        В щекам приливает кровь стоит вспомнить их танец, их сплетенные вместе руки, нежные объятия и долгие взгляды. Его дыхание у шеи и потом льющиеся слова, что прокручиваются в его голове каждую ночь.        Застывает английское, но такое простое… Angel.       — А, ну тогда лучше не говори! — быстро переобулся Танкхун, убирая свои руки: — Есть шанс, что и вовсе не простит. Я б не простил.        Слова друга заставляют его взвыть и уткнуться лбом в одеяло.        И что ему делать?        Нутром чует: истина скоро выплывет наружу, а ему придется лишь наблюдать за хаосом, разгорающимся вокруг темных глаз.        Танкхун поглаживает его по макушке, ободряюще стучит по плечу.       — Ну не расстривайся ты так! У тебя таких еще миллион будет! Ты достоин лучшего, Пит!        Вегас не был лучшим, — навряд ли хоть кто-то, кто услышит слова красивый, богатый, умный, а затем такое же простое и откровенное — жестокий, безразличный, циничный; продолжит рассматривать плюсы в таком человеке.        Но Пит рассмотрел.        Предельно ясно увидел грань между сломленностью и чувством собственной ничтожности, что тесно пересекалась в недостатке заботы и желании просто быть понятым, открытым.        И до безумия любимым…

***

      — Было приятно иметь с вами дело, Кхун Пит.        Сотрудничество скрепляется рукопожатием, Кинн наблюдает со стороны за партнером по бизнесу и поджимает губы. Пит конечно же замечает каждый день этот виноватый взгляд, но боль утраты отца все так же свежа, надоедливый пикающий звук пульса матери до сих пор слышится в ушах.        Она не просыпается.        И все это по вине Кинна.        Когда все из зала уходят, тот подходит к нему, но Пит смеряет его равнодушным взглядом.       — Мы можем поговорить?       — Мы уже поговорили, больше мне нечего тебе сказать. — собирает документы со стола он.       — Что мне сделать, чтобы ты простил меня?        Пит отбивает бумаги об стол, выравнивая их в один ряд.       — Ты уже сделал достаточно.       — Пит…        Кинн тянет руку к его плечу, но он отмахивается. Поднимает на него глаза.       — Ты хочешь разорвать сотрудничество? — прямо спрашивает Пит, складывая руки на груди. — Зачем ты лезешь ко мне? Занимайся своими делами, а я буду заниматься своими, и все останутся в выигрыше.        Он отходит, но Кинн все равно цепляется рукой за его локоть, останавливая.       — Мне очень жаль, и я не знаю, что мне делать, чтобы загладить свою вину… Прости.       — Отпусти.       — Я…       — Убери руку, — поджимает губы он, — иначе мне придется позвать охрану. Помни, что ты сейчас находишься в моей компании, и только представь заголовки в СМИ, когда тебя выставят за дверь. Это они еще не в курсе, что аварию моих родителей подстроил именно ты.       — Что мне сделать? — повторяет Кинн уже настойчивее.        Пит оглядывает его укоризненный взглядом, резко выдергивает руку из захвата.       — Моя мать, — начинает он, делает несколько шагов в сторону: — Если ты сможешь вылечить ее и позволишь вновь открыть глаза, считай, что я смогу относится к тебе как прежде. Но если она останется лежать так без сознания, то ни о каком прощении и речи быть не может.        Тот отводит взгляд и кивает.        Пит отходит в сторону двери, тянет на себя ручку, напоследок говорит: — До встречи, Кинн. Надеюсь, мы не скоро увидимся.

***

26.12.2021.

       Вегас больше не подходит к Питу. Их пересечение происходит лишь не уровне взгляда — короткого, стыдливого.       — Record a new task, — диктует учитель, указывая пальцем в книгу, — open page number thirty, substitute the necessary words in brackets.        На улице вновь сезон дождей, Пит вглядывается в окно, мыслями витая не здесь, а в пустом гретом пространстве: где только он, шум воды и землистый запах.       — May I say the first two? — поднимает руку Вегас.       — Yes, let's do.       — The first will have a certificate of passage, and the second…        Он не слушал их, пребывал в глубоких мыслях, рассматривая Вегаса со стороны.        Сегодня тот выглядел иначе: белая свободная рубашка с закатанными руками смягчала черты лица, и задумчивый, слегка уставший взгляд устремлен прямо на учителя. Хмурость уличной погоды отбрасывала на нем приглушенные голубые тени, смешанные с его светлой кожей, из-за чего та выглядела сияющей.        Пит с первых дней заметил его привлекательность, — с сегодняшнего признает: Вегас красивее всех, кого он когда-либо встречал.        Ловит себя на мысли, что больше не найдет никого похожего на него, медленно погибнет от осознания, что тот был первым и единственным.       — Многоуважаемый Пит, вы что, уснули? — щелкает перед ним пальцами преподаватель, вставая рядом. — Мы разбираем задание по очереди и настала ваша. Что в пятом пункте?       — Я… эм… — промаргивается он, отводит взгляд: — Freight?       — No.       — Weight?        Женщина смотрит на него серьезным взглядом.       — Tare. — отвечает за него Вегас.       — Right.        Преподаватель поворачивается к нему, а Пит облегченно выдыхает.        Оба пересекаются взглядами, Пит поджимает губы, понимая, что Вегас не смотрит на него надменно или же насмешливо.        Лишь звенящая пустота.

***

      — Сегодня тебя много человек заказало, устал?       Интересуется Порш, когда Пит с тяжелым выдохом подходит к нему, просит воды.       — Как видишь, — поправляет волосы он, — Вегас не появлялся?       — Еще нет, — качает головой тот, — ты же знаешь, он обычно поздно приходит.        Пит кивает, старается перевести сбившееся дыхание. Перед глазами слегка плывет от яркости освещения, но он старается сфокусироваться на одной точке, чтобы прийти в себя.        Йок разнообразила напитки, сменила дизайн в клубе, поменяла диджея, из-за чего появилось много новых людей.        Также многое изменилось и в их нарядах. Вместо брюк и блузок, теперь на нем надет черный кроп-топ, открывающий плоский живот, и шорты. Более открытая одежда помогала от жары, но Пит все равно будто бы задыхается.        Спертый воздух, потные тела и громкий бит, заставляют раствориться в этой атмосфере, а мысли путаться.        Под маской преет, чешется кожа.       — Я пойду в туалет, скажешь мне или позвонишь, когда Вегас придет. — громко произносит Пит, слыша, как бит усиливается.        Порш кивает и подтанцовывает, разливая спиртные напитки обворожительным девушкам, что смотрели на бармена с пьяными улыбками.        Он отходит от них, двигается в сторону уборной, но понимает, что желающих туда попасть целая очередь. Решает пойти через свободную vip-комнату Вегаса как это делал и раньше.        Когда он зашел туда, то сразу же заметил, как интерьер сменился, — вместо оранжево-синих оттенков преобладали красно-фиолетовые, появилась новая мебель: более просторный диван, огромная плазма и круговой стол, где лежали фрукты и журналы.        Пит решает не останавливаться на детальном рассматривании и идет в уборную, предварительно прикрыв за собой двери.        Красное освещение в туалете вводит его в некий ступор, но он быстро собирается, снимает с себя маску.        Аккуратно умывает лицо, не затрагивая подведенные глаза и облегченно выдыхает, когда прохладная вода касается его разгоряченной кожи. Подышав еще немного, он вновь натягивает на себя маску. Обмывает кисти рук, подходит к выходу, тянет на себя ручку.        Замечает зашедшего в комнату Вегаса, их взгляды пересекаются и тот расплывается в улыбке.       — А я тебя в зале искал, — снимает с себя кожанку тот, подходит к нему.        Обхватывает его руку, застывшую на дверной ручке, заглядывает в глаза.       — Как ты? — бережно убирает мокрую челку с маски тот, приподнимает его подбордок: — Скучал по мне?        Пит заторможенно кивает, утопая в его взгляде, ощущает, как Вегас спускается рукой по его талии, прижимает к себе.       — Me too.        Не знает, что на него находит, когда тот дышит в его шею, аккуратно второй рукой гладит по лопаткам и больше ничего не говорит. Его движения нежные и легкие, словно прозрачные, но Пит ощущает, как плавится кожа под каждым касанием.        Вегас толкает его своим телом вперед, из-за чего в конечном итоге он впечатывается в стену. Ведет рукой от шеи до груди.       — Angel… — шепчет Вегас, обводя пальцем кромку его шорт: — Позволь мне прикоснуться к тебе…        Пит ничего не отвечает, громко выдыхает, проводит ладонью вдоль чужого плеча, сжимая его рубашку.       Что я делаю? Почему я позволяю прикасаться к себе?! Неужели в желании получить хоть часть его касаний, я готов снять все маски и отдаться ему?        Но я же знаю, чем все это закончится… Так почему же? Почему же я?..        Губы Вегаса плавно проходятся по его шее, рука оглаживает живот, и рваное дыхание заглушает лишь клубная музыка, отголосками перетекающая в сознание.        Я не хочу, чтобы это заканчивалось… Хочу застыть в этом моменте, где лишь он и я, и тот желает меня, прижимается ко мне и целует только меня.        Не хочу видеть, как тот бросит меня, узнав правду, и найдет себе другого. Будет гладить его и смотреть с любовью, постепенно забывая танцора, что когда-то заседал в мыслях одинокими ночами.        Мурашками по телу тот призывает меня ответить тем же, но я не могу…        Не могу, не могу, не могу.        Ложь убивает меня — жизнь в правде пугает.        Пит мечется по стенке, когда тот приподнимает его бедра и скользит рукой под топ, оглаживая пальцами грудь.        Уже поздно.        Стоило рассказать обо всем, как только они скрепили мизинцами обещание. Нет, раньше… Когда тот протянул руку, чтобы пригласить на танец…        Нет, еще раньше.        Когда их взгляды впервые пересеклись в свете неона, а глаза Вегаса посмотрели на него с интересом.        Тогда и стоило сказать.        Казалось бы, его симпатия должна была угаснуть со временем, пережить расставание, но Пит не из таких.        Он не сможет стереть человека из памяти, если тот когда-то плотно в них засел.        И в этом его слабость.        Слезы сами стекают по его щекам, он даже не контролирует себя, ощущая, как дрожат его пальцы в слабой хватке, пока Вегас продолжает оставлять на нем мелкие поцелуи.        Он не сможет врать вечно.        Слова застревают в горле.        Сжатые губы едва ли пропускают звук.       — Вегас…        Замеревший под его ладонями парень отстраняется от него. Тот сразу узнал этот хриплый и низкий голос, который все это время вспоминал с ненавистью.        Медленно снимает с него маску, впервые посмотрев в лицо человека, ставшим за такое короткое время дорогим.       Холод, остывающее тепло, разочарование — вот чего я боялся на чужом лице, когда правда вскроется.       Но я ошибался.       Стоило бояться боли, сквозящей сквозь его глаза.       Мысли судорожно бегали по сознанию, ища спасение от закипающей лавины, что сметала наши чувства. Я словно лично ощущаю, как трещит под чужим взглядом кожа, рассыпаясь в пепел, а тело слабеет в неспособности даже стоять.       — Пит.       Я часто представлял себе, как именно прозвучит голос Вегаса, когда тот наконец произнесет мое имя, — но то, что я услышал, прошлось по телу глухим ударом, отдающим болью в самую гортань.       Вегас отходит от него, ртом хватая воздух, поджимает губы.       — Лучше бы ты никогда не говорил.        Не оставляет живого места, убивает все, что между ними было.        Разворачивается, чтобы уйти, но Пит останавливает его, отчаянно цепляясь пальцами за манжету чужой рубашки.       — Пожалуйста, не уходи…        Пит подходит, прижимается к щекой его лопаткам, осторожно приобнимая его.       — Зачем ты обманывал меня?..        Вопрос застывает в воздухе, образовывая в мыслях Пита липкий шум. Вегас не отталкивает его, но и не прикасается в ответ.        Пит видит, как ему тяжело, осознает, как больно, но ничего другого… Ничего другого как схватится за него и молить о прощении — придумать не в силах…       — Тебе было весело смотреть, как я открываюсь тебе?       «Нет…»       — Как я восхищаюсь тобой?       «Нет же… я…»       — Как… как я…        Вегас не договаривает — слышится тихий вхлип, дергает плечом, чтобы Пит отвязался, но он сильнее сцепляет руки.       — Поначалу так и было, — признается Пит дрожащим голосом, — мне нравилось смотреть, как ты слаб передо мной, как ты пытаешься добиться моего внимания…        Тот пытается сбросить его руки.        Пит прижимает его к себе сильнее.       — Но позже я узнал тебя. Боялся, что ты возненавидишь меня… Ведь ты…        Пит выдыхает, собирается с мыслями.       — Ты мне нравишься.        Повисла тишина.              Вегас прижимает ладонь ко рту и одна из слез падает на запястье Пита.       — Отпусти меня… Просто отпусти…        Голос Вегаса надломился и охрип, Пит исполняет просьбу и оседает на пол.        Дверь комнаты захлопывается, а он остается сидеть на холодном кафеле, ощущая, как веки сильно зудят.        Он не может остановиться — плачет до тех пор, пока горло не пронизывает пульсирующая боль, отдавая ударами в напряженные виски.        Пит зарывается руками в собственные волосы, оттягивает их. Закрывает ладонями лицо, растирая вместе с макияжем проступающие новой волной слезы.        Вернись. Вернись. Вернись.        Не оставляй меня.        Пожалуйста…        Останься хотя бы ты, грея мое разбитое сердце от вечных потерь. Сотри в навечно мои муки и подари мне покой. Я рос в любви, я привык к ней, устал ощущать холод.        Так вот, как ты чувствовал себя, Вегас?        Так вот, что происходило с тобой всю твою жизнь?        Я старался справиться… Честно пытался преодолеть всю ту боль, что подкидывала мне жизнь, но не могу… Ведь рядом со мной теперь нет тебя.        Я оказался брошен, как ты тогда Макао, остался ни с чем, оставляя за собой лишь ошметки прежнего себя.        Спаси меня.        Я умоляю…        Вернись ко мне…