Tacenda

***

27.12.2021.

8:24. a.m.       — Он обманул меня…       Севшим голосом проговаривает Вегас.       — Как вы думаете, почему он не сказал раньше?       — Я не знаю… — зарывается в волосы он, опускает голову к коленям: — Сказал, что боялся моей ненависти… Что я не приму его…       — И что вы сделали, когда тот признался вам с своих чувствах?       — Я… я ушел. — трет глаза Вегас.       Он не спал всю ночь, мысли не отпускали до самого приема. Психотерапевт записала его на утро, желая вы слушать как можно быстрее: пациенты с его расстройством личности чаще всего бросают терапию в кризисные моменты.       Вегас тоже пытался.       Говорил, что ему уже ничего не помочь, но спокойный голос женщины убедил остаться. Прийти на прием вновь и разобраться во всем.       Теперь он здесь.       Сидит и едва ли собирает себя по частям перед ней.       — Вам стало страшно из-за его признания?       — Нет, — к горлу подступает трудно проходимый ком, — мне больно… Я верил ему…       — Да, у вас проблемы с доверием, и это может сильно ранить. — понимающе кивает она, выпрямляется на стуле: — Что вы чувствуете по отношению к нему? Он вам отвратителен? Может быть вы злитесь?       — Я злился некоторое время, когда ушел… — собирается с мыслями Вегас, начинает рассказывать, чуть приподнимаясьь, следует ее примеру: — Но позже я вновь ощущал себя разбитым…       — И вам…       — Он нравится мне, — поднимает на нее взгляд Вегас, — очень нравится… Даже после его поступка я не могу забыть о нем… И тогда меня пугали не его чувства, я боялся своих. Я убегал от себя.       — Почему вы боитесь сейчас? Разве вы не должны были ощутить тревогу еще раньше? — внимательно осматривает его женщина.       — Это Пит. — дрожащим голосом произносит Вегас. — Я видел в нем чуть ли не вещь без маски… Как я могу смотреть на него, когда так измывался над ним? Вы бы смогли спокойно принять себя после подобного?        Женщина поджимает губы, отводит взгляд в сторону окна. Ровным тоном спрашивает: — Вы чувствуете вину?        Записывает новые наблюдения в блокнот.       — Да, — кусает губы он, — мне тяжело… Мои чувства словно остались, а мысли мечутся то к Ангелу, то к Питу… И это все один человек…       — И как вы не узнали его?       — Не всматривался и не вслушивался в Пита. — отзывается Вегас. — Он не показывал тела, носил закрытую одежду и в целом выглядел иначе. Никакого макияжа, другая укладка, даже запах другой. Будто специально подчистую поменял себя, чтобы я не раскрыл его.       — Как вы думаете почему?       — Боялся меня. — поджимает губы он. — Думаю, что если бы я узнал раньше… до того как возникла симпатия, то специально приходил и издевался над ним…       — Это вполне в вашем стиле.        Он издал горький смешок в ответ на ее подколку, сложил руки перед собой.       — Я так понимаю вопрос про чувства Пита для того, чтобы вернуть мне навык эмпатии?       — Правильно понимаете, Кхун Вегас.       — Вы очень хитрая, — замечает он, — так быстро отвели меня от моих переживаний к наблюдению, а я повелся.       — Мы не соперничаем здесь, — перелистывает страницу психотерапевт, записывая новые детали: — Я рада, что вы увидели ситуацию со стороны, теперь давайте начнем составлять план по ее разрешению.       — И что вы предлагаете? Я когда увидел его, то мне было даже тяжело смотреть… Потому что помнил, как душил, а не гладил… Я… я вновь вспомнил, что похож на отца… Пит принял меня, но…        Вегас сглатывает.        Тошно от самого себя.       — Вы не можете принять, — заканчивает за него она, — чувствуете вину, желание стать лучше ради него, вернуть себе ощущение принятия и любви, где вас поддерживают.        Он закусывает губу, устремив взгляд в пол.       — Поздравляю, Кхун Вегас, вы наконец начали испытывать чувство эмпатии и любви.       — Что?       Психотерапевт мягко улыбнулась.       — Пит помог нашему с вами лечению, за что я готова сказать ему отдельное спасибо. — женщина наливает себе воды из стоящего на столе графина, делает глоток: — Честно говоря, я и не надеялась, что мы сможем сдвинуть вас на новую стадию лечения.       — Вы о чем вообще? — удивляется с каждым ее словом Вегас.       Та расслабилась на кресле, пожала плечами и улыбнулась.       Она определенно видела то, чего он сам не мог разглядеть.       — Для начала вы должны привыкнуть в мысли, что Пит и танцор это один человек. Думаю, это не займет много времени. Затем вам нужно…

***

28.12.2021.

      Оранжевый, розовый, синий, красный — щеки краснеют, по вискам стекает пот. Шея выгибается, мысли дуреют, перекатываются.       Мысленно он осознавал внутреннюю погибель, что разрасталась с каждой минутой. Каждый бит — каждый выдох — отдает тяжелым ударом по сердцу.       Вегас.       Под прикрытыми веками.       Вегас.       Под туманом мыслей.       Вегас.       Его имя.       Нет здесь: его рук, улыбки, голоса. Все испарилось под светом неона, провалилось в грязную пропасть.       Пит перекатывается с ноги на ногу, кружит в танце, обрамляя руками шею. Его дыхание выпускает пар в маску, свет софитов направлен лишь на него.       Он слышит, казалось, каждый звук — вот Вегас его душит, затем убивает самоуважение превращая в своего питомца.       Резкая смена: его руки на талии, поцелуи, струящиеся по животу. Пощечина — сожаление в глазах.       Первая слеза стекает по щеке.       Крепкие объятия.

Я хочу тоже открыться ему… Показать себя без маски, но в то же время понимаю, что Вегас не примет этого.

      Не примет Пита.

      Не примет меня…

Первый акт сожалений.

      До безумия не хочется видеть выражение его лица, когда правда вскроется, — не хочется ощутить холод глаз, смотревших все это время с нежной теплотой…

      Не хочется терять его.

Второй акт.

— Пит.

      Я часто представлял себе, как именно будет звучать голос Вегаса, когда тот наконец произнесет мое имя, — но то, что я услышал, прошлось по телу глухим ударом, отдающим болью в самую гортань.

Третий.       Выступление для посетителей клуба заканчивается.       Он замирает в позе, слышит аплодисменты, но глазами все равно ищет «его».

***

29.12.2021.

       Прошел второй день, а Вегас в университете так и не появлялся: Пит тяжело сглатывает каждый раз, рассматривая пустующее место.       — Пит! Эй, Пит!        Пытается достучаться Порш, садится перед ним, выискивает его глаза, когда он прячет их в сгибе локтя, лежит на парте.       — Оставь меня… — тихо подает голос, трет веки: — Как и все остальные… Просто оставьте меня одного…       — Ну, раз уж ты так просишь… — Порш отворачивается, хитро улыбается: — То никуда я не уйду!        Пит безнадежно мычит, водит по парте пальцем, невольно вспоминает, как Вегас рисовал на спине витиеватые узоры, прижимал к себе.        На парту стекает одинокая слеза.       — Пит, давай сходим поедим, — предлагает Порш, гладя его по волосам.       — Не хочу.       — Тогда пошли развеемся!       — Иди без меня.        У него нет никого желания перекрывать боль глупыми перееданиями или же ходить по влажным улицам, где все пахнет дождем. Ему хоть и нравится такая погода, но он не чувствует абсолютно ничего кроме опустошения. Вкусы не различает, цвета не видит, ничего не слышит — все слилось в серый, пасмурный туман, где мысли то появляются, то исчезают, принося за собой кучу сожалений.        Все, что связано или отдаленно напоминает Вегаса, — заставляет вновь окунуться в прошлое, где он чувствовал себя счастливым.        Влюбленным, любимым.       — Так не пойдет, — встает со стула Порш, — с меня Танкхун скальп снимет, если я не поддержу тебя, пока ты здесь.       — Он пока что не знает, — с каждым словом его голос блекнет, — я скрываю все даже от лучшего друга…        Жует собственные губы, прижимает руку к себе и сжимает ее в слабый кулак, представляя, что, возможно, Вегас сейчас придет в аудиторию, ударит его и скажет, что никогда не простит.        И это будет заслуженно.       — Тем не менее, тебе плохо, и я не могу так просто уйти. — обходит парту Порш, присаживается на корточки перед ним, обхватывает лежащее на парте запястье: — Серьезно, пошли хотя бы в сад сходим, покатаемся на качелях, забудем на время об этом.       — Каких еще качелях?       — О, так ты ни разу не был в нашем саду?       — Нет…       — Тогда пошли!        Тянет за руку, и Пит не сопротивляется, когда друг поднимает и приобнимает со спины, буквально волоча к выходу. Он безжизненно передвигает ногами, пока Порш держит сзади и каждый раз подталкивает его вперед.       — Я не хочу.       — Поздно! Я еле-еле тебя поднял! — приговаривает ему на ухо Порш.       — Отпусти меня…       — Ну Пит!        Крепче обнимает Порш, когда они подходят к выходу.        Пит держится за косяк двери, не дает пройти.       — Нет.       — Да!       Порш резко толкает вперед, и Пит врезается носом в чей-то подбородок, расстерянно поднимает взгляд.        Вегас.       — Отпусти его, — Пит чувствует на себе взгляд Вегаса, — нам нужно поговорить.        Тот проходит мимо них, садится за свое место. Порш отпускает его, из-за чего он топчется на месте.        Вегас едва ли выглядит лучше него; мешки под глазами отбрасывали серые тени, белоснежная рубашка мятая, а сам тот хоть с виду равнодушный, но Пит отчетливо читает его боль.        Неуверенно подходит к нему, перебирая края рубашки, чтобы хоть как-то успокоиться.       — Садись.        Указывает на место рядом с собой Вегас. В этой аудитории сидело по два человека, вместо привычного одного места, из-за чего сосед по парте недоуменно посмотрел на него.       — Здесь же сижу я.       — Теперь не сидишь, — сбрасывает чужой рюкзак со стула.        Тот крутит пальцем у виска, уходит на другое место. Пит же сглатывает слюну, когда тот хлопает по свободному месту.        Он уже готовился к каждому ядовитому слову со стороны Вегаса, — к каждому удару, и, собрав вещи, неуверенно присаживается рядом.        Тот следил за ним, но ничего не говорил до тех пор, пока Порш и одногруппник не вышли из аудитории.        Конечно же, под угрозой мрачного взгляда.        Пит ерзает на месте, не в силах повернуться к Вегасу, что сидит рядом с ним и прожигает его профиль долгим взглядом.       — Я дам тебе второй шанс.       — Что?        Искренне удивили чужие слова, но он так и не повернулся, чтобы посмотреть в его глаза, — слишком страшно увидеть прежнее безразличие или же насмешку, что вернет их к прежним отношениям: полных боли и страданий.       — Повернись ко мне.        Пит сидит неподвижно, с трудом разбирая интонацию Вегаса, не понимает: бояться ему сейчас или же испытывать облегчение. Но ответ нашел себя сам, когда Вегас развернул его ноги к себе, придвинул стул, разворачивая к себе.       — Эти дни я свыкался с мыслью, что танцором был ты. Не люблю, когда мне врут, но у тебя не оставалось выбора, так что… — тот приблизился к нему, нос Пита защекотал запах свежего парфюма: — Давай начнем все сначала.        Рваный выдох. Их кончики носа сталкиваются, а взгляд Вегаса хоть и полон боли, но все так же нежен.       Я точно не сплю? Может я просто сейчас воображаю себе, что он меня прощает, а на самом деле лежу где-нибудь на лавочке возле университета и дрыхну от усталости?       Пит щипает себя за руку, зажмуривает глаза, Вегас наблюдает за этим, усмехается в щеку.       — Маски сняты, а Ангел все тот же? — улыбается тот, оглаживая его волосы на затылке. — Кто же знал, что ты такой стеснительный? Проявил бы эту черту характера раньше, я бы сразу все понял.        Тот еще и умудряется принимать ситуацию с улыбкой, когда Пит все это время думал, что его жизнь закончена… Он сглатывает слюну, много моргает и, кажется, постепенно краснеет.       — Тебе хоть сто намеков дай, все равно бы не понял… — тихо бормочет Пит, отводит взгляд.       — А ангелочек с характером оказался, так еще и поблизости ходил. — опаляет его ухо дыханием Вегас. — Неужто поэтому последние дни на меня стыдливо поглядывал?       — Я не смотрел на тебя.       — Мы обещали не врать друг другу.       — Ладно, было пару раз.        Вегас щипает его за мочку уха.       — Ладно-ладно, несколько сотен раз!        Тот довольно усмехается, цепляет его подбородок пальцами и слегка оттягивает вниз, раскрывая раскусанные от волнения губы. Его выражение лица не похоже ни на одно ранее увиденное Питом, поэтому он запоминает, подсознательно желая узнать, что тот чувствует прямо сейчас.       — Знаешь Пит, а я рад, что танцором оказался именно ты. — Вегас бегло облизывает свои губы. — Теперь можно не осторожничать, ты же любишь погрубее…       — Кто сказал? — выдерживает чужой взгляд Пит. — Ты мне понравился нежным.       — Вижу, — четко произносит тот, приближаясь к его губам: — Давно вижу, что тебе нравится и то и другое.        В словах Вегаса нет прежней жестокости, а все слова про грубость — сказаны в совершенно другом контексте. Контексте, заставляющим его щеки насыщенно налиться кровью.        Дыхание у самых губ — Пит замирает и лишь наблюдает за чужими плавными движениями. Вегас расстояние не сокращает, все так же рассматривая его лицо.       — Торт действительно отменный…       — М?.. — Пит сглатывает.        Вегас не отвечает — слабо мажет губами по скуле, скатываясь постепенно вниз, пальцем обводит его линию челюсти.       Я рвано дышу не в силах пошевелиться, находясь в сладком предвкушении от его действий. Кожа сгорает под легкими касаниями, Вегас сжимает мою талию, заставляя сердце бешено колотиться, выметая все мысли из головы…       Тянусь к нему, раскрывая губы. Желаю, чтобы тот коснулся своими, притянул к себе ближе, полностью забрал меня из мира, где я ощущал себя никем…       Он вернулся ко мне, дал мне шанс снять все маски, показать себя.       И раскрылся в ответ.       Безвозмездно — с греющей улыбкой на лице.       — Пара скоро начнется, — шепчет Вегас, останавливаясь у самых губ.        Отстраняется, заставляя Пита глупо хлопать ресницами.        Он опомнился, когда в аудиторию начали заходить одногруппники, отвернулся от Вегаса, ощущая, как беспощадно пылают щеки.        Прикладывает тыльную сторону ладони к каждой, пытаясь остудить их, на что Вегас издает смешок.        Пишет на клочке бумаги, придвигает к нему: «A confused angel is a beautiful angel».

***

      — То есть как Кинн поменял условия сделки без моего ведома?        Секретарь склонила голову, тяжело выдохнула и сжала в руках папку.       — Вы редко появлялись в компании, поэтому он решил…       — Почему ты не сказала мне?       — Он сообщил мне, что вы в курсе…        На губах Пита заиграла улыбка.       — В курсе значит, — он расслабился на спинке стула, прикрыл веки.        Подступающая головная боль перетекает в виски, и теперь его смешит вся эта ситуация: все эти «прости», а затем такое же простое, пережеванное с грязью «я снова сделал все по своему».       — И какие изменения он внес? — крутит ручку в руках Пит.       — Теперь наша компания получает меньше процентов с акций, и проектом занимается по большей части их компания. Господин Кинн считает, что их разработчики лучше разбираются и…       — Подай мне телефон со стола.        Пит смотрит в окно и протягивает руку, когда женщина приносит желаемое. Если Кинн думает, что ему так просто сойдут подобные выходки с рук, то сильно ошибается.        Хоть тот и «якобы» занимается лечением его матери, искал лучших врачей Таиланда и других стран для нее, — доверия больше не появляется.        Пит больше не знает этого человека.       — Слушаю.       — Здравствуйте, Кхун Корн, это Пит.       — Пит? По какому поводу звонишь?       — Боюсь, вам не понравятся мои слова, — смотрит в потолок Пит, качаясь на стуле, — и это связано с нашим сотрудничеством.       — Ох… это… — тот замолкает на некоторое время, позже добавляет: — Говори.       — Кинн считает, что я недостаточно компетентен, чтобы владеть пятьюдесятью процентами нашего проекта. Подай мне документ.       Секретарь подходит к нему, дрожащими пальцами протягивая бумаги. Она впервые видит его настолько серьезным.        Он смотрит вниз документа, обводит пальцем подчеркнутые цифры.       — Сорок процентов, — Пит выбрасывает договор в мусорку под удивленный взгляд женщины, — как вы думаете, устраивает ли меня подобное?       — Это…       — Это? — с улыбкой тянет он, наклоняется: — Если вы к завтрашнему дню не поменяете, то ждите последствий.       — Мы вернем все как было и…       — О, нет, — Пит издает смешок, — после подобного я должен продиктовать свои условия, разве нет?       — Что ты имеешь в виду?        Он молчит некоторое время, рассматривая вид за окном. Казалось, Вегас приходом в его жизнь разжег в нем не только дух соперничества, но и заставил сердце наполниться нескончаемой уверенностью.       — Я хочу семьдесят процентов, большую часть проекта будет создавать моя компания и при любых разногласиях мое слово решающее.       — Почему… — казалось у старика перехватило дыхание. — Почему мы должны идти на это?       — Понимаете, я молодой, красивый, и совсем малость целеустремленный, — начинает Пит, качается на кресле, — могу и сказать чего-нибудь такого… Ну сами понимаете, глупого, чтобы пробиться в люди…        Он слышит, как на другом конце тяжело сглатывают слюну.       — Например, — чувствует, как тот напрягается: — Рассказать про смерть моего отца некоторые интересные вещи.       — О чем ты?       — Вы знаете, о чем я.       — У тебя нет доказательств, — ровно отвечают на другом конце.       — Неужели?        Казалось это простое «неужели» посеяло кучу сомнений в мыслях отца Кинна, который наверняка думает пути отступления.       — Как ты узнал?       — Приятно было пообщаться, Кхун Корн.        Пит с улыбкой сбрасывает вызов, мысленно представляя, насколько же сильно побледнело чужое лицо.        Надавить на смерть отца — значит не просто временно приструнить их. Это значит: одно его слово, и компания будет соскребать мелкие гроши с земли лишь бы восстановить положение.       — У вас действительно есть доказательства их причастности к аварии?        Секретарь знала об этом, но никому не рассказывала, так как Пит сам попросил ее.       — Неа, — пожимает плечами Пит, — но посмотреть как эти придурки будут пресмыкаться передо мной все-таки мне хочется.        Женщина издает смешок.       — Ты чего?       — Вы с таким крутым и важным видом сидели, — скрывает улыбку ладонью она, — будто бы действительно имеете доказательства.       — Цыц! — улыбается он, прикладывает палец к своим губам: — Никому не говори, что я лишь притворяюсь крутым!       — Слушаюсь, господин Пит! — кланяется она. — Приятно иметь дело с молодым, красивым и целеустремленным человеком!       — То-то же! — вскидывает подбородок он, добавляет: — Завари-ка нам кофе, посидим, отметим семьдесят процентов.        Та кланяется, уходит с улыбкой на лице, напоследок признается: — Вы лучший из всех моих начальников.