Tacenda

***

02.01.2022.

       Утро Пита начинается не с кофе. С надоедливой физиономии Кинна, что стоял рядом с его столом и требовал сорок процентов проекта. На самом деле он не планировал здесь задерживаться, но брат Танкхуна как обычно не пошел на пары и мельтешил рядом, раздражая его.       — Учитывая, что некоторые из моих сотрудников были перенаправлены в твою компанию, я думаю, что…       — Надеюсь, ты думаешь, что поскорее исчезнешь из моего кабинета. Я не больше не перепишу на тебя ни процента. — без особого интереса отзывается Пит.       — Напоминаю, что мы сотрудничаем.       — Да что ты? — он расплывается в улыбке, бегло подписывая нужные документы. — Напомни это себе неделю назад.       — Оставь попытку быть лучшим, у тебя все равно ничего не выйдет.       — А если я этого не сделаю? — Пит откладывает ручку в сторону.        Натягивает на плечи рюкзак.       — Я разорву наше сотрудничество.        Он издал смешок, из-за чего Кинн заметно помрачнел, в понимании, что его манипуляция не сработает. Даже с его жалких тридцати процентов ему приходит больше дохода, чем с любых других сделанных раньше.       — Валяй, — махает рукой Пит, — тебе же хуже будет. Я в своей деятельности свободен и независим, но что скажет твой отец? Думаешь, он позволит?       — Уверен отец того же мнения.        Он на это лишь посмеялся, сложил все важные документы в тумбочку, закрывая полку на замок. Подальше от заинтересованных глаз. Проходит мимо парня и хлопает того мимолетно по плечу.       — Удачи.        Собирается уходить, но останавливается, когда Кинн произносит: — У меня не будет причин помогать твоей матери.        Пит старается оставаться спокойным, поворачивается к нему.       — В который раз убеждаюсь, какая же ты мразь.       — Прямо как Вегас? — улыбнулся тот, подошел к нему: — Я не переступал черту. Это ты начал действовать в одиночку.        Кинн наверняка полагает, что его высокий рост, безразличие и едкие слова выбьют Пита из колеи, но ошибается. За эти месяцы он понял: его так просто не сломить.       — Я перестал быть удобным, и ты сразу заволновался. — читает как открытую книгу, не моргает: — Столько лицемерия, скрытого за маской добродушия… Тебе самому-то не тошно от себя? Мерзость.       — Подумай о Танкхуне, разве ты позволишь ему скатиться в пропасть, когда сам будешь купаться в лучах славы? — пытается надавить на их дружбу Кинн. — Сам знаешь, он привык к роскоши.       — Какие громкие слова, — медленно тянет Пит, не стесняется смотреть снизу-вверх: — Так ты меня сейчас со второго места видишь? Человечек из пропасти?       — Твой доход меньше моего в несколько раз, даже если ты очень сильно постараешься, то не обойдешь нас. Рассказать про аварию тоже не вариант, ты слишком принципиален.       — Тогда тебе тем более не о чем переживать, — дарит ему широкую улыбку Пит, смотрит в сторону выхода: — Проваливай.        Тот тоже улыбается, но в его взгляде четко различается чувство победы. Кинн выходит из кабинета, и Пит становится серьезным. Секретарь заглядывает в кабинет, спрашивает, как прошла их встреча.       — Больше не впускай его в мой кабинет, все, что касается сделок, пусть передает через тебя по телефону. — диктует Пит, подходит к ней: — И проверь это место на прослушку и скрытые камеры.       — Что… — побледнела та после последней просьбы. — Думаете он следит за нашей деятельностью?       — Я не думаю, я знаю.       Кинн не так хорошо знает его, чтобы судить о характере.       «Рассказать про аварию тоже не вариант, ты слишком принципиален». — звучит на повторе в мыслях.       — Но как?       — Только ты знаешь, что я не собираюсь использовать козырь с аварией. — тихо говорит Пит, чтобы его слышала только она: — При прошлых моих угрозах я чувствовал волнение Кинна, но сейчас он спокоен. Так что полагаю, что он слышал все, что было после разговора с Корном.       — Хорошо, я проверю… — шепчет та. — Вы сейчас поедете в университет?       — Да, — Пит передает женщине ключи, — как обычно полагаюсь на тебя, присмотри здесь за всем.       — Будет сделано, — улыбается она и слегка склоняет голову: — Удачи на учебе, господин Пит.

***

       Рука Вегаса надежно покоилась на его колене, пока преподавательница объясняла правило из новой темы.        Сегодня они вновь сели вместе, и Пит на самом деле ощущал умиротворение, когда тот ненавязчиво оглаживал ногу под партой, оставаясь все таким же сосредоточенным.       — Откройте задание на странице тридцать три, решите задачу и…        Пит отвлекся, когда Вегас придвинулся ближе, тихо произнес на ухо.       — Макао согласился.       — Что? Правда? — удивился Пит, и тот прикрыл его губы пальцем.        Вопросы звучали излишне громко.       — Пришлось немного поубеждать, но в целом он не сильно ломался, — слабо улыбнулся Вегас, — сегодня мы переедем к тебе.        Сказанное звучало слишком приятно — Пит не скрывает теперь, что его волнуют такие вещи, поэтому тоже улыбнулся и отвел взгляд.        После вчерашней дрочки, услышанной Вегасом, его уже ничто так сильно не смутит.       Разве что претворение всего выдуманного в жизнь…       — Вечером?       — В часов восемь, — задумчиво протягивает тот, — не занят?       — Нет.       — Почему ты не смотришь на меня?       — После ночи, я вижу, как ты меня глазами раздеваешь… — признается Пит, на что тот усмехнулся.        И даже несмотря на чужую похоть, проскальзывающую сквозь взгляд, он тоже замечает волнение Вегаса, будто тот впервые к кому-то так внимателен. Эти дрожащие пальцы по неясной причине сочетались с его уверенным взглядом, и Пит тает от этих противоречий.       — Захотел бы, не смог по-другому.        Его рука тянется ниже, крепко сжимает внутреннюю сторону бедра доходя до паха, из-за чего Пит рвано выдыхает, прикрывает глаза рукой, опираясь локтем на парту, словно это поможет избавить его от резко нахлынувшего смущения.       — Прекрати, мы на семинаре.       — Тогда когда мне продолжить?       — Что? — в горле мгновенно пересыхает, Пит устремляет на него взгляд, все так же прикрывая смущенное от других лицо рукой.       — Когда, — начинает Вегас, придвигается ближе, опаляя горячим дыханием мочку уха: — Я смогу продолжить?        В легких не хватает воздуха, когда тот смотрит на него так завороженно, будто бы вокруг совершенно ничего нет. Только он.        И его кроет, но Пит не показывает этого, убирает чужую руку, на что тот лишь улыбнулся.       — Никогда!       — Да ладно тебе, — пожимает плечами Вегас, — ты же сам видишь, как я себя контролирую.       — Что ты имеешь в виду?       — Первым сорвешься ты, — записывает в тетрадь тему, совершенно спокойно продолжает: — Ты весь дрожишь, когда я касаюсь тебя.        Пит издал смешок, тоже начал решать задание.        Даже здесь они казалось соревнуются: Вегас слишком уверен в себе, раз думает, что Пит так просто сделает первый шаг.       — Спорим? — протягивает руку Пит, добавляет: — Тот, кто первый сорвется, исполняет желание победителя.        Вегас усмехнулся, отложил ручку и посмотрел на Пита с былым азартом.       — Тебе конец, если выиграю я.       — Ты споришь или нет? — подстрекает он, протягивает руку ближе, тычась тому в плечо пальцами.       — Спорим. — пожимает руку в ответ Вегас.        Они попросили одногруппника разбить рукопожатие и еще долго смотрели друг на друга.        Каждый из них уверен в своей победе.

***

       На выходе из аудитории Пита неожиданно встретил Ким. Тот попросил его остановиться, перехватывая за локоть, из-за чего он застывает на месте под хмурый взгляд Вегаса.       — Иди без меня, — бросает ему вслед Пит, на что тот лишь фыркает.        Отходит, но недалеко, наблюдая за Кимом в желании убить.       — Давай быстрее рассказывай, чего ты хотел, — отворачивается Пит, понимая, что Вегас уже мысленно сдирает с того кожу: — У меня скоро пара.       — Ты забыл у меня мангу, — передает книжку Ким.       — Хорошо, спасибо! Я тогда…       — Подожди, — вновь останавливает тот, отводит взгляд: — Я слышал, что у вас споры с Кинном по поводу сотрудничества. Все в порядке?       — Откуда ты знаешь?       — Застал разговор Кинна по телефону.       — Не думаю, что это твое дело…       — Я могу помочь, — подходит на шаг ближе тот, из-за чего Пит представил мрачнеющее лицо Вегаса, следившего за их разговором: — Я знаю про твою мать. У меня есть знакомый врач, который занимается пациентами в коме и…       — Не стоит, Ким… — убирает его руку с локтя Пит, заглядывает ему глаза: — Моя мама уже несколько месяцев не приходит в себя, и Кинн ясно дал понять, что если я не буду делать так, как он хочет, то она и вовсе не очнется.       — Она не проснется, даже если ты будешь следовать его указке. Слушай, Пит. Я знаю, что ты дружишь со мной и Танкхуном, но Кинн другой случай. Если он давит на тебя, то отвечай тем же, только так ты сможешь победить.       — Что ты имеешь в виду…       — Расскажи про аварию, — выдыхает тот, — его в любом случае не посадят, потому что это просто слух без каких-либо доказательств, но ослабит влияние. Я же помогу с лечением.       — Почему ты хочешь помочь мне?        Ким улыбнулся, отошел от него, перекатываясь с одной ноги на другую.       — Я хочу стать продюсером в одной из твоих компаний. Наша семья не так развивается в сфере искусства.       — Ты мог бы просто попросить, — улыбнулся в ответ Пит.       — Но я хочу помочь тебе.        Конкуренция, желание быть первым — сильно повлияли на характер Вегаса и Кинна: сейчас Пит четко это осознает. Не раз подмечал, как же разнятся их методы в ведении дел, но все равно не готов пойти на такое. Семья Вегаса находится четвертом месте, но что может произойти завтра? Этого он не знает, но не хочет, чтобы его семья страдала из-за чужих грязных методов.        Здесь Пит ощущал некую растерянность.       — Я не буду рассказывать про аварию, — решает он.        Отказаться от морали — потерять себя.

***

      — О чем ты с ним говорил?        В голосе Вегаса ни намека на теплоту, что заставило Пита насторожиться.       — Неважно.       — Вы так мило улыбались друг другу, — зло усмехнулся тот.        Шаги парня ускорялись, и он едва ли поспевал за ним, чувствуя себя беспричинно виноватым. Чужие плечи напряжены, взгляд пустой.       — Вегас, ты чего?       — Отъебись.        Пытается прикоснуться к его руке, но тот одергивает локоть.       — Вегас… ты…       — Не трогай меня!       — Подо…        Цепкие пальцы вбиваются в шею Пита, и он рвано набрал воздуха, заглядывая в леденеющие глаза. Вегас смотрит на него как на... Прежнего Пита. Сглатывает, прикрывает глаза, давая Вегасу оставить на шее красные следы от пальцев, рвано выдыхает, когда тот придвигает ближе к себе.       — Чем я хуже него? Скажи мне, — смотрит на его губы Вегас, — пожалуйста… Неужели…        Осекается, хватка слабеет.        Пит не понимает, что с ним происходит, но внимательно наблюдает за этой резкой сменой настроения — Вегас сейчас находился в отчаянии.        Отошел в сторону, скатился по стенке спиной, зарываясь рукой в собственные волосы.        Он опускается вслед за ним.       — Прости… Я просто… — Вегас тяжело дышит, с трудом выравнивает дыхание: — Прости.        Его руки безвольно падают, и Пит перехватывает их, растирая пальцами холодные ладони. Пытается взглянуть на опущенное вниз лицо, чужие волосы щекочут лоб.       — Я с тобой, — тихо шепчет Пит, гладит большим пальцем по бледным костяшкам, разглядывает их, дыша с Вегасом в унисон: — Глупо что-то обещать друг другу, но мне хочется быть ближе к тебе. Хоть я и не знаю причины твоей злости, но уверен, что…       — У меня Нарциссическое расстройство личности.        Сказать этот диагноз вслух — значит увидеть со стороны, прочувствовать и сделать материальным. И Пит чувствует: Вегасу страшно от самого себя.       — Это точно?       — Три года как я борюсь с этим.       — Поэтому ты зол?       — Наверное… не знаю, — Вегас приподнимает голову, закусывает губу, но на него не смотрит: — Я недостаточно хорош для тебя… Мне хотелось, чтобы твоя улыбка предназначалась лишь мне…        Пит замирает на этих словах, наблюдает за тем, как тот сдерживает эмоции. Утыкается носом в его висок, вдыхая нежный запах волос, скользит чуть ниже, прижимаясь к теплой щеке своей.        Тот дышит ему на ухо и ничего больше не произносит. Вегас чуть сжимает его руки, Пит повторяет за ним, медленно переплетая их пальцы в замок.        Пара уже началась — в коридоре пусто.        Пит оставляет несколько коротких поцелуев на чужой скуле, чуть отстраняется.        Их взгляды пересекаются — они делят единый ритм переходящего в бешеный танец пульса.       Даже если бы я захотел выразить всю ту привязанность, что ощущаю по отношению к нему, боюсь: просто бы не нашел нужных слов.       — Бабушка говорила мне, что ненависть — это скрытая любовь… Ты отрицаешь ее и поэтому не можешь открыто выражать чувства. Но я рад, что ты сказал мне об этом. Теперь я знаю, что ты просто боишься потерять меня…       — Пит…       — Не говори мне ничего, — мнет его пальцы он, сталкивается коленками с чужими, переставляя затекающие ноги ближе: — Просто доверься мне… Я никуда от тебя не уйду.        Вегас сглатывает, кивает.       — Ты жил с бабушкой? Ну… до всего этого…       — Да, — слегка улыбнулся Пит, — она заменила мне родителей.       — Отец… он тебя…       — Да.       — Я чувствовал, — горько усмехнулся Вегас, сжимает его руку сильнее: — Лично бы за тебя убил.       — Вегас…        Тот опускает свои колени на пол и притягивает Пита к себе, перехватывая за талию. Ладони Пита падают на чужую грудь, а носы сталкиваются. Вегас аккуратно проходится пальцами по его темным волосам, рассматривает, другой рукой мнет рубашку.       — Никто больше не причинит тебе боль.       — Даже ты?       — Особенно я.        Пит издал смешок и отвел взгляд, его руки неловко сжались в кулаки, а дыхание Вегаса все так же опаляло щеку.        На свой стыд признает — ему хочется верить в эти слова.       — Тогда доверь мне свои мысли и чувства, а я доверю тебе жизнь.       — Я согласен, — даже не задумываясь, отзывается Вегас.       — Пойдем на пару?       — Нет, лучше пошли поедим. Что ты там любишь?.. Конфетки небось всякие.       — Южную еду, и чтоб поострее.       — Что? Боже… по тебе не скажешь.        Пит хохотнул, скатился вниз, приподнял голову и ткнулся носом в его подбородок.       — По тебе тоже не скажешь, что ты злая зануда.       — Я не зануда.       — Один из признаков — отрицание.       — Я передумал, мы не пойдем есть.       — Эй! — Пит запереживал, когда его мысли о сочной свинине перебил отказ Вегаса: — Тогда чем мы будем заниматься все это время?        Тот притягивает его к себе, оглаживает пальцами щеку.       — Давай решим здесь спор и будем смотреть друг на друга, пока кто-то из нас первым не поцелует.        Вегас приближается к его губам в желании начать идею, но Пит мечтает лишь о еде.        Живот одобрительно заурчал на этих мыслях — выбора нет, придется отложить их телячьи нежности.       — Ну уж нет! — отталкивается от его груди Пит, поднимается на ноги: — Я хочу жрать!

***

       Сумки заезжали в особняк, и Пит сбился со счета уже на третьем. В конце этого бесконечного ряда со светлой улыбкой зашел Вегас.       — О, а у тебя здесь просторно, — осматривает холл тот, — почти как наш. Макао будет легко привыкнуть к новой атмосфере.        Телохранитель приносит еще несколько чемоданов.       — Надеюсь, на этом все? — интересуется Пит.        На момент его заселения сюда за ним катилось всего пять чемоданов...       — А, это только мои. — смотрит в сторону улицы Вегас, высматривая выходящего из машины Макао. — У малого еще десять.              — Вы что там сокровища прячете? — бурчит Пит, пытаясь поднять один из них, но Вегас останавливает его.       — Лучше не надо, а то еще выпадет все.       — Соберем, — пожимает плечами Пит, но тот лишь усмехнулся.       — О, поверь, содержимое этого чемодана тебе не стоит видеть.       Пит нахмурился.       — Почему?       — Да так, — загадочно улыбнулся тот, — брось бяку.        Хватка слабеет: даже если Вегас принес в его дом расчлененный труп кого-нибудь из подчиненных основной семьи к примеру — он не сильно этому удивится. Хотя бы потому, что тот выглядел еще таинственней, чем раньше.        Прежде чем зайти младший брат Вегаса бегло осмотрел помещение и устремлял взгляд куда угодно, но не на Пита.       — Господин Макао, нам заносить? — насторожились сотрудники с чемоданами.       — Ах, да, конечно… — пропускает мужчин тот, в промелькнувшей улыбке читалась неловкость.        Как ни странно, Пит понимает его: самому тяжело переезжать куда-либо и свыкаться с новым местом. Поэтому когда чемоданы относят по комнатам, а проход постепенно пустеет, он прекрасно осознает, почему Макао не спешил заходить.       — Ну ты чего, — тормошит волосы на макушке брата Вегас, насильнно затягивает того в дом: — Пит свой.       — Насколько я помню, наши семьи не особо ладили…        Он уже хочет ответить, но Вегас опережает.       — Это в прошлом, — приобнимает Макао за шею тот, — теперь нас связывают немного другие отношения.        Здесь настало время почувствовать стеснение Питу, он прокашлялся в кулак и отвел взгляд, когда глаза Макао все-таки осмотрели его.       — Какие?        Молчание с обеих сторон говорило само за себя.       — Оке-ей, я понял… — резко повеселел Макао, отпихнул от себя Вегаса: — Только без целовашек всяких при мне.        «Разумеется» и «Ничего не могу обещать» — прозвучало одновременно, и Пит, на миллисекунду первый сказавший ответ, покраснел после слов Вегаса. Такими темпами он точно превратиться в помидор.        Макао лишь издал смешок.       — Вы очень разные, — поворачивается к Вегасу тот, прикрывает входные двери, когда телохранители уходят: — Но в последнее время ты много улыбаешься.        «Наверное, ты стал этому причиной», — звучит отголосками комплимент в сознании Пита.        Через некоторое время Макао выбрал себе комнату, поэтому осталось Вегасу. Пит, конечно, предлагает ему гостевые, но тот лишь проходит мимо его комнаты и ухмыляется, произносит «интересная комната».        «Боже… догадался все-таки…»       — Так, — Вегас поворачивается к Питу, — все мои вещи в твою комнату не поместятся, поэтому…        «Просто скажи, что выберешь другую, молю, я же сгорю от стыда!»       — Я оставлю часть вещей в одной из комнат, а спать буду с тобой.        Жаль в доме нет дефибриллятора: у Пита, кажется, остановка сердца.       — Хорошо, — тихо бурчит он, хочет пройти в свою комнату, но Вегас впивается рукой в косяк, преграждая ему путь.       — Ты не против?       — Да…       — Точно?        Пит немного взволнованно выдыхает.       — Я просто переживаю.       — Насчет чего? — рука Вегаса скатывается с твердой поверхности, находит теплую щеку Пита: — Я пугаю тебя?       — Нет, — качает головой он, — я боюсь своих мыслей, ничего особенного. Вдруг я проснусь весь в слюнях и спихну тебя с кровати? Дома же я чувствую себя более свободно… В общем, забей.       — Пит, — тот подходит ближе, оглаживает второй рукой талию: — Я видел твою щетину и искаженное болью лицо, когда я мучал тебя.        Он не понимает к чему тот ведет, лишь слушает, опустив взгляд.       — Когда твой отец умер, у тебя были большие такие синие яблоки вместо глаз, — показательно складывает пальцы кругом Вегас, на что Пит слегка улыбнулся: — Неужели ты думаешь, что мне есть дело, каким я увижу тебя с утра? Я видел тебя всяким, но ты все равно для меня остался все тем же Питом. Ты помогаешь мне… Из-за расстройства часто идеализирую, но тебя я вижу таким, какой ты есть: со всеми недостатками и достоинствами.       — И тебе нравится это? — позволяет себе личный вопрос Пит.       — Очень, — шепчет тот на ухо, сгребает его в объятия: — Мне нравишься весь ты.        Поджав губы, Пит льнет в ответ и облегченно выдыхает.        Начало каждых отношений — череда сомнений, где время от времени сознание подбрасывает: «А достоин ли я его?», «Надолго ли это?», «Вдруг он или я в один момент поймем, что нам не по пути?»       И, когда живешь вместе, ответы на вопросы приходят куда быстрее, нежели если бы они встречались в романтической обстановке, где все наполнено идеалом.       Признаться честно, когда он притворялся танцором, то часто представлял себе, что Вегасу по вкусу наверняка какой-нибудь высокий и красивый парень с обложки журнала, поэтому старался соответствовать.        Часами выбирал нужный макияж глаз, искал какой именно подойдет для его век. Делал массаж лица по утрам и ряд упражнений, чтобы к вечеру его живот не выпирал как у обычных смертных, оставался плоским.        С его губ слетел выдох, и Вегас прижался сильнее, покачиваясь из стороны в сторону, как бы танцуя, на что Пит в очередной раз улыбнулся.        В мочку уха приходится короткий поцелуй.       — Пошли в кроватку, поспим. — приговаривает Вегас, продолжая топать на месте.       — Не хочу спать, — трется щекой о чужую рубашку Пит, — будем стоять так вечно, пока у нас не откажут ноги.       — Как скажешь.       — Я же просил не при мне! — проходит мимо них Макао, прикрывая глаза от чужих нежностей. — Боже! Я даже забыл зачем поднимался…       — Иди играйся, не мешай мне здесь, — мягко отвечает Вегас, гладя Пита по спине, оставил еще один поцелуй на щеке.        Та покрылась спелым румянцем.       — А-а-а! — вновь закрывает себе глаза Макао. — Я вспомнил! Я хотел спросить есть ли здесь тренажерный зал.       — На третьем этаже слева, вторая комната, — Вегас щипает его за ухо, когда тот убегает.       — Зачем ты ответил? Надо было еще помучать.       — Иди вещи раскладывай, — пихает в плечо Пит, отстраняясь от него, — демон искуситель.       — Пускай все в чемоданах лежит, — притворяется уставшим Вегас, потягиваясь.       — Ну уж нет, я не дам всем этим вещам стоять в проходе.       Пит уходит в сторону, и тот перехватил его за запястье.       — Ладно, я сам разложу.       — Я помогу.       — Иди отдыхай.       — Да все норм, я полон сил. — пожимает плечами он.        Вегас сжимает его руку сильнее.       — Хорошо, но перед тем, как разбирать их, я сам буду смотреть, что там лежит.        Пит нахмурился, но ничего не сказал по этому поводу, лишь кивнул, прикидывая мысленно, сколько же трупов спрятано в чемоданах…