Tacenda

***

      Бледное лицо матери потеплело, щеки налились приятным розовым оттенком. Пит садится рядом. Кладет руку на ее и аккуратно поглаживает. Та медленно открывает глаза, смотрит сквозь него.       — Пит…       Он выдохнул с некоторым облегчением, в понимании: женщина помнит его. Подает ей воды. Она пьет мелкими глотками, морщась от боли в ноющих висках. Пит бережно уложил ее голову на мягкие подушки и улыбнулся.       — Где…       — Отец умер…       Глаза матери мгновенно распахнулись, но от усталости та не могла пошевелиться. С ее губ слетел выдох, полный горечи и безнадёжности. Женщина устремила взгляд в стену, светлые ресницы наполнились влагой.       — Какое сейчас число?       — Третье января… — Пит отводит взгляд. — Я теперь управляю компанией и знаю, что ты…       — Пит, я рада, что ты жив…       Перебивает она, проводит большим пальцем по его ладони в ответ, смотрит в глаза. Пит и сам плакал, отвел взгляд, не в силах посмотреть на нее.       Слышать подобное слишком непривычно…       — Господин Пит, она скоро снова уснет, поэтому лучше вам сейчас попрощаться…       Он поднял взгляд на Вегаса, стоящего у окна, кивнул медсестре. Целует маму в щеку, укрывает одеялом. Гладит по волосам, когда она прикрывает грустные глаза.       — Через несколько дней она сможет дольше находится в сознании, поэтому мы сообщим вам об этом.       — Хорошо, можете звонить мне каждый день и говорить о ее самочувствии?       — Конечно, теперь вы можете идти.       Пит не хотел уходить, но рука Вегаса опустилась на его плечо.       Помнит ее запах даже тогда, когда двери палаты захлопнулись перед носом. Вегас протянул его к себе, аккуратно поглаживал спину, нашептывая что-то.       Пит не разбирал слов. Все его мысли ютились рядом с матерью.       «Пит, я рада, что ты жив…»

***

06.01.2022

      Мимо дома проезжают неизвестные машины. Пит видит их каждый раз, когда собирается на учебу. Макао не выходит из дома эти два дня, переходит на домашнее обучение.        Боязнь потери младшего сильно сказалась на Вегасе. Учеба не идет, компания полностью принадлежит отцу. Макао замкнулся, не идет на контакт со старшим братом.       — Крысой был танцор из клуба, зовут Таван, полное имя…       — Я знаю его, можешь опустить подробности. — Пит выдыхает сигаретный дым в воздух. — Как он пробрался сюда?       — Недавно была перепроверка системы, полагаю, что он стащил форму и незаметно подсунул фальшивые документы в базу данных.       — Нужно перекрыть все пути, чтобы больше никто не пробрался. Какими пытками вы его мучали? Номер?       — Один…       Он застыл с сигаретой в руках, коротко посмотрел на главного телохранителя и дал рядом стоящему Вегасу сделать несколько затяжек. Тот слушал их разговоры, так как шла речь о безопасности именно его брата.       Да и утаивать от него после событий прошлого Питу ничего не хотелось.       Лучше горькая правда, нежели приторно-сладкая ложь.       — Отпустили хоть?       — Да, бедолага едва на ногах стоял и дорогу обратно вспомнил. Ну мы его пнули, а дальше лишь наблюдали, как тот ползает по асфальту, жаль вы тогда болели… Зрелище упоительное...       — Поэтому наверное только машины и ездят, — подает голос Вегас, — ждут, пока Макао выйдет. Остальных боятся запускать.       — Тогда потихоньку будем устранять, — выдыхает Пит, прислоняясь затылком к стенке, — нужно найти место их отдыха, не весь же день они тут катаются. Видимо, работают посменно. Вот так под одному ловите, пытайте и выпускайте.       На заднем дворе жарко, немного ветрено, но тень спасает светлую кожу от загара. Пит вдыхает побольше воздуха, старается расслабиться несмотря на кучу навалившихся проблем.       — Мне нравится ваша идея, господин Пит. — блаженно улыбнулся Сомчай, поправив пиджак. — Тогда с вашего позволения я пойду исполнять приказ.       Он сощурил глаза, кивнул, наблюдал за уходящим телохранителем. На днях он узнал, что прослушка стояла не только в его кабинете, но и в других точках компании.       Поэтому Кинн постоянно ошивался у них.       Ощущает себя обманутым и глупым, раз доверился этому человеку вести общий проект раньше. Сейчас же основная семья молчит — он уверен, что неспроста.       Ищут лазейку, чтобы свергнуть неприятную мошку со второго места и стать окончательными лидерами.       Но кто говорил, что Пит позволит им это сделать?       Вегас сидит вечером за рабочим столом, учит темы. Парень успешно пропустил их мимо ушей, сидя рядом с ним.       Пит не сказал бы, что отвлекал Вегаса. Скорее наоборот, сидел спокойно, молчал, но тот не мог не любоваться им, поэтому постоянно глаза косили в его сторону.       — Что-то я совсем размяк… — тяжело выдыхает Вегас, потирая уставшие веки пальцами. — Не могу ничего выучить.       Пит тоже лежал с книгой на кровати. Его способности к обучению улучшились, да и присутствие Вегаса никак его не напрягало. Облизывает палец, перелистывает страницу, поднимает на него задумчивый взгляд.       — Как ты думаешь почему?       — Хм, наверное, из-за отца… — Вегас откладывает карандаш в сторону. — Я каждый раз вспоминаю о нем, когда открываю книжку. Задумываюсь, зачем я учу это все, если больше не занимаюсь делами компании…       — Откроешь новую компанию, — Пит улыбнулся, — уверен, ты быстро поднимешь ее в рейтинге.       Вегас не выглядел грустным или же безразличным. Пит четко теперь различал, что означал каждый его взгляд, жест, тон голоса. Поэтому знает: он сейчас спокоен и сосредоточен.       Вегас поднялся с кресла, присел у кровати, из-за чего их лица были на одном уровне, добавил: — Ну а еще из-за тебя, ты слишком милый здесь лежишь…       Вегас поправляет его челку, смотрит прямо в глаза. Пит едва ли сдерживается от желания поцеловать парня в губы. Лишь хмурится, выставляет перед собой книгу.       — Иди учись.       — Мне нет смысла теперь этим заниматься, — усмехнулся тот, — особенно когда появилось что-то поважнее желания быть первым.       Сердце глупо забилось на этих словах. Пит с улыбкой отпихнул парня, сказал: — Это тоже не моя мечта, но я же учусь.       Продолжает чтение. Вегас наблюдает за ним, опускает его запястье вниз, из-за чего книжка выпадает из его рук на кровать.       — А чего ты хочешь?       — М-м-м, — с недовольством прикрыл глаза Пит, в нежелании отвечать: — Это уже неважно…       — Пит…       Вегас дышит ему в плечо, не моргает.       — Хореографом хотел быть, вот кем. Так что если я ответил на все твои вопросы, то можешь быть свободен. — ищет нужную страницу в книге Пит, болтает ногами. — И как ты остаешься лучшим в группе? Я тоже хоть раз хочу быть любимчиком преподавателей…       — Если тебе тяжело дается компания, то я могу помочь…       Пит распахнул глаза, но быстро поменял выражение лица на спокойное. Если Вегас серьезен сейчас, то он и не знает, что ему ответить. Нежность в чужих действиях никак не говорила о корыстных целях. Поэтому он расслабил плечи, напоминая себе, что Вегас не такой, как Кинн.       — Ты предлагаешь…       — Это будет твое решение, но я хочу, чтобы ты был счастлив. Вернись и учись танцам…       — А компания…       — Будем управлять вместе. Настолько я знаю, ты хорош даже без особых знаний в бизнесе. Так что я помогу с пробелами.       Вегас улыбается ему, кладет голову на ладонь Пита и лениво трется об нее.       — Для начала сам их себе вбей, а потом уже помощь предлагай, — смеется Пит, поглаживая чужие спутанные волосы.       — Что ты решил?       — Я подумаю над этим, иди учись.       Но Вегас не уходит. Ластится об его ключицы носом, облизывает шею. Пит прикрыл глаза, вдохнул воздуха в легкие, обхватил волосы на его затылке и прижал к себе. Мурашки пробежались по спине, когда Вегас оставлял мокрые поцелуи на его шее.       Он рвано выдыхает.       Резко вздрагивает, когда к его бокам тянутся шаловливые пальцы. Вегас щекочет его, и он вскрикнул, отстраняясь от него.       Он выставил перед собой книгу, с опаской поглядывая на ухмыляющегося Вегаса.       — Какого черта ты творишь?!       — Примерно так ты меня и отвлекаешь! Я слишком хочу тебя потискать.       Вегас убирает руки, показывая, что больше не будет нападать на него.       — Ну-ну, ты просто учиться не хочешь, — бурчит Пит, принимая прежнее положение, когда Вегас встает на ноги.       Тот взял со стола книгу и прилег рядом, выставив руки перед собой в воздухе.       — И как ты лежа учишь? Кошмарно...       — Перевернись, уникум, — щурится Пит, в тысячный раз спутав порядок страниц. — На спине неудобно.       Вегас следует его совету, укладывается на живот, подкладывает под подбородок подушку.       — А так дышать трудно!       — Неженкам место на стуле!       — Будем считать, что это я так неровно дышу из-за тебя, — резко переобулся Вегас.       Пит закатил глаза.       — Читай.              — Это я и делаю.       — Книга перевернута вверх ногами.       — Я просто соответствую своей необычной позе.       Они лежат так, читают книги. И хоть Вегас принялся за обучение, но все равно двигал ногами. Изредка захватывал голень Пита, из-за чего они оба молча отбивались, не прекращая читать.       Ему еще предстоит подумать над предложением Вегаса…

***

07.01.2022.

      Шум толпы доносится со стороны столовой.       Пит заходит, берет поднос и замечает, как все косятся на него. Сжимает лямку рюкзака и оглядывается, взгляды не выглядели враждебными — скорее сочувствующими и удивленными.       Когда он садится рядом с компанией Кима, то его друзья притихли, переглянулись.       — Пит, ты как? — начинает один, и другой пихает его в плечо.       — Ну зачем ты напоминаешь ему? Разве не видишь, что он расстроен?       На лице Пита нет ни намека на грусть.       — А что произошло? Почему на меня все так смотрят? – решил все же спросить он.       — Ох, он еще и притворяется, что не знает… Бедный Пит…       — То, что сделал Кинн с его семьей… Никому такого не пожелаешь! Подставить аварию и делать вид, что ничего не произошло…       — Негодяй!       — Именно!       Пит сглотнул слюну и взглянул на Кима. Тот спокойно ел салат, даже не смотрел на них.       Сомнений нет, слух распустил именно он.       — Все в порядке ребята, давайте есть. — улыбнулся он.       Ничего не в порядке. Раз вся школа знает, значит вскоре дойдет и до СМИ. Кинн так просто этого не оставит. Лично Питу горло скрутит. Заставит пожалеть о желании соревноваться и разорвет сотрудничество.       «Что мне теперь делать?» — теряется в догадках он, ищет пути отступления.       Если расторгнет сделку — рискует не удержать проект.       Если не расторгнет, то слухи повлияют и на него, произойдет снижение акций у обеих компаний.       Ким дергает его за рукав. Отворачивается от друзей и Пит следует чужому примеру.       — Пит, не тупи. — шепчет на ухо Ким. — Приостанови деятельность проекта, пока ситуация не уляжется, и развивай в это время другие.       Тот похоже ощутил как затрещали его мозги. Сам выкопал яму — сам предоставил пути разрешения и пихнул Пита в нее, чтобы разгребал все.       — Разве ситуация с аварией не повлияет и на мою компанию?       — Интересно как? — подпер рукой подбородок Ким. — Я сделал это, чтобы у тебя была возможность подняться, пока основная семья будет разбираться с этой проблемой. Поэтому у тебя есть время развить доход.       — И все же это неправильно…       — Неправильно было твоего отца убивать.       Окончательно поставил точку в их разговоре Ким. Повернулся к остальным, слушая другие сплетни этой недели. Однако и другой слух связан с Питом.              — Пи-и-ит, а это правда, что ты и Вегас встречаетесь?       — Так я, пожалуй, пойду. — собирается подняться Пит, но друзья сразу же просят сесть обратно.       Когда Пит все же остается на месте, то они продолжают.       — Просто многие заметили, что вы сблизились… поэтому…       — Поэтому вы сейчас переводите тему на другой слух, а обо мне забываете. — дружелюбно улыбается Пит.       — Блин, он такой жестокий!       — Нам же интересно!       Но Пит игнорирует. Сейчас крутились лишь вокруг грядущего будущего.       Смогу ли я удержать компанию на втором месте?

***

      С каждым новым приходом руки мамы заметно теплеют.       Пит принес ей цветы, аккуратно расчесал спутанные кончики волос. Та проснулась лишь под вечер, моргая сонными глазами, смотрела на него со спокойствием.       — Как твое самочувствие?       — Лучше, — отзывается она, прикрывая веки, — но в животе будто дыра.       — Я принесу еды, — подрывается с места Пит.       — Подожди…       Он оседает, внимательно смотрит на нее.       — Я видела, что ты приходишь с Вегасом.       — Мама, это…       — Я не против этого.       — Но ты же раньше…       — Пит, у меня остался только ты… — ее глаза наполнились влагой. — Я не могу потерять еще и тебя… Я не самая ласковая мать, можно сказать, что я вообще не вкладывалась в тебя, но…       — Не говори так, — придвигается ближе Пит, обхватывает ее руку: — Я никогда не думал про тебя так. Ты просто…       — Не отрицай реальность, — отвернулась к окну она, прикрыла глаза: — Я никогда тебя не ценила, сравнивала с Марком. Тебе даже пришлось жить с бабушкой из-за наших разногласий.       Пит замолчал, устремил взгляд в складки на одеяле и глубоко выдохнул. За окном постепенно темнело, Вегас ждал его снаружи, а в голове ни одной мысли, что делать дальше со своей жизнью.       — Пока ты находилась в коме, я скучал по тебе.       Гладит руку матери Пит, посмотрел туда же, куда и она: в окно, где расцветали оранжево-розовые оттенки, переходящие в более глубокую тьму.       — Я каждый день приходил к тебе, ждал, когда ты откроешь глаза.       — Пит…       — Если бы ты была мне противна, я бы даже не беспокоился о тебе, — вкладывает всю искренность в свои слова он, видит, как мама сдерживает слезы: — Я принимаю тебя такой, какая ты есть. Рад, что наконец-то и я могу быть искренен с тобой. Просто… Позволь мне стать твоим сыном снова… Не сожителем, не парнем, что уехал к бабушке и оставил вас, а сыном…       Она тихо плачет, Пит тоже едва ли сдерживает себя.       В их семье не принято выражать столько чувств к друг другу, говорить о себе. Раньше подобный разговор мог быть лишь высмеян, но сейчас… именно сейчас он ощущал, что впервые может высказаться.       Впервые по-настоящему потеряв и вернув кого-то, Пит понимает: не стоило обрывать связи, терять тонкую нить, которая все это время связывала их родство.       Мама посмотрела на него казалось иначе, в ее глазах он нашел принятие.       — Пит, мне очень жаль… — она тянется к нему, он приближается ближе, ощущая, как ослабевшие руки обнимают его: — Прости меня за все… Ты мой сын и всегда им был.       Ее волосы щекотали нос, пижама пахла лекарствами. От нее исходило тепло, которое согрело сидящего в нем брошенного ребенка.       Она даже не подозревает, насколько сильно он ждал этого момента: когда обнимет его, скажет, что вся ее нелюбовь — лишь сон.       

***

      По дороге домой на машине между Вегасом и Питом стояла тишина.       Пит не рассказал ему, почему плакал в палате у матери, хотя тот спрашивал у него. Знает: они поклялись не утаивать ничего от друг друга, но он не готов говорить об этом.       На улице заметно стемнело, малиновый закат сменился темно-фиолетовым вечером. На улице влажно, дождливо. По окну скользят дворники, убирая надоедливые капли.       Лицо Вегаса оставалось нечитаемым.       Когда они приезжают, перед ними открываются ворота. Вегас едет дальше, паркуется у гаража, но не выходит.       — Почему ты в последнее время отталкиваешь меня?       — Что?       Вегас поджимает губы, отвечает: — Выходи.       Пит застыл на месте, но, когда тот сам открыл дверь и вышел, решил последовать его примеру. Капли дождя противно лезли в глаза. Он идет в сторону дома, но Вегас не сдвигается с места.       — Почему ты не идешь?       — Если ты не веришь мне, то я пойму… — голос Вегаса стих под шумом воды.       Половина его лица освещалась фонарями, расположенными вдоль дорожки. Пит нахмурился, понял: речь сейчас шла не только о их отношениях, но еще и о компании. С того дня они так и не поговорили об этом.       Он попросту забыл о своем обещании подумать над предложением Вегаса, хоть и знал: для него было важно его решение.       Пит отвел взгляд, ключи в руках громко звякнули.       — Это не так, Вегас, я…       — Думаю, мне стоит уйти, — решает Вегас, эти слова явно даются ему с трудом: — Понимаю, что ты еще не до конца мне доверяешь. Я столько боли принес тебе, поэтому… Поэтому мне стоит оставить тебя…       Сейчас с ним говорил не Вегас, а его израненная душа. Глубокая боль, разрывающая чужое сердце, передалась и ему.       — Вегас…       Мое тело замерло, на глаза легла резкая усталость. Я больше не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Меня знобило, пальцы по неясной причине потряхивало.       Я не готов его отпускать       Пару метров, несколько шагов, и Пит касается своими мокрыми губами чужих. Пальцы намертво вцепились в кожаную куртку Вегаса.       Мелкая дрожь пробежалась по телу, он прижался к нему, ощущая едкий холод. Большим пальцем убрал капли с чужого лица. Вегас удивленно выдохнул, обхватил руками и потянул на себя.       Сегодня я проиграл. Отдался навечно в плен своих чувств. Вегас обхватил мой затылок, раздвинул горячим языком губы. Я растерялся, дернулся назад, но тот продолжил целовать меня.       Жар приливал в мои щеки, ноги подкосились. Я обнял Вегаса за шею, и мое сердце билось как сумасшедшее.       У нас одно дыхание на двоих. Одна ноющая бездонная травма, одна любовь; я хочу быть ближе к нему даже тогда, когда между нами нет и миллиметра расстояния, хочу стоять так вечно, целуя его манящие губы и изредка смотря в уставшие, вечно любимые глаза.       Пит не помнит, как именно они попали в дом, как забежали на второй этаж. В воспоминаниях остались лишь страстно скользящие по телу руки.       Куртка слетает на пол, Вегас прижимает его к стене, рукой опираясь на тумбочку.       Сворачивает большую половину косметики на пол. Стягивает с него кофту и покрывает оголенную грудь поцелуями. Он не стоит на месте, тянет Вегаса за рубашку и толкает к своей кровати.       Мне будто сорвало крышу. Буря, все это время сидящая внутри меня, кружится по телу, оседая в районе груди. Сбивает все с пути, видя лишь одну цель, — шею Вегаса, его широкие крепкие плечи и покрытые тьмой глаза.       Пит садится на колени Вегаса, рвано целует ключицы, нервно расстегивает пуговицы на чужой рубашке. Дышит в унисон, когда тот оглаживает прохладной ладонью его лопатки, спускаясь к пояснице.       — Пит… ты такой…       Вегас не договаривает, Пит перехватывает его соблазнительные губы своими, бегло облизывает их. Казалось именно сейчас он знал обо всем, что думал Вегас.       Читал его как открытую книгу, но вместо страниц — покрасневшие щеки, по которым он рисовал витиеватые узоры. Вместо корешка — оголенный позвоночник.       Пит проводит поочередно по чужим позвонкам, ощущает под пальцами тонкие, глубокие шрамы. Вегас перехватывает его руки, тянет на себя, шепчет: — Только не спина.       Сглатывает и кивает, тычется носом в чужую щеку, заглядывает в глаза. В комнате темно, лишь невыключенный перед уходом свет лампы отражался на их телах. Блеск сникает, стоит Вегасу перевернуть его и нависнуть сверху.       Спина падает на постель, Пит упирается локтями в кровать и разглядывает подтянутое тело.       Вегас тянется к тумбочке со своей стороны кровати, достает смазку, под подушкой находит презерватив, бросает рядом.       — Приготовился, — вслух сказал Пит.       Вегас усмехнулся.       Дернул за бедра на себя, начал медленно расстегивать его ширинку. Он заерзал, решил помочь, но лишь получил по рукам коротким ударом.       — Я сам, — наклонил голову в другую сторону Вегас, мокрые пряди упали на лицо: — Мне нравится контроль.       Пит прищурился, сразу понял: вкусы Вегаса избирательны и выточены, словно тот знал наперед все, как нужно действовать. И тем не менее, поддаваться сразу не хотелось.       Он издал смешок, отпихнул его от себя и сам стянул оставшуюся одежду, почему-то не ощущая ни капли стыда.       Затем приподнялся, притянул Вегаса к себе. Стянул чужой ремень и облизнул пряжку.       — Но тебе так же нравлюсь я. — Пит также провел языком по животу Вегаса, ловит удивленный взгляд: — Простишь мне мою самодеятельность?       Завороженный взгляд, толчок в плечо, и Пит оказывается прижатым к подушкам. Шею обхватывает рука Вегаса, улыбка озаряет его лицо: — Ради тебя все что угодно.       Вегас пальцами другой руки игриво проводит по предплечью Пита, забирает из хватки ремень.       — Позволь мне взять его для других целей.       Приподнимает его руки над головой и соединяет запястья. Пит внимательно наблюдает за ним, ни капли не волнуясь за то, что будет происходить дальше. Вегас разводит его ноги, оглаживает рукой возбужденный член и большим пальцем обводит кругом головку.       Пит содрогается и выгибается, впиваясь ногтями кожу на ладонях, отворачивается в сторону. Вдоль живота и паха разлилось приятное тепло, когда рука Вегаса скользнула еще несколько раз.       Я впервые открываюсь кому-то с такой стороны. Мне хотелось целовать Вегаса, кусать, оставлять на нем отпечатки. Позже с нежностью вспоминать, что он полностью принадлежит мне.       Круглые родинки на плечах, мягкие волосы, теплые губы — мой.       Белые выпирающие шрамы, неконтролируемая злость, холодный взгляд — мой.       И ничей больше.       Переворот на живот был слишком неожиданным. Пит уперся носом в одеяло, прямо как тогда, когда вспоминал Вегаса в своих влажных фантазиях. Промычал, когда кожу у поясницы опалило горячее дыхание.       Ягодицы развели, и он ощутил прохладную жидкость, что вместе с пальцем проскальзывает в его анус. Пит дернулся, Вегас надавил на его ногу, заверил: — Все будет хорошо.       В доказательство своих слов слизнул смазку, заставляя его покраснеть от нарастающего стыда. Он спрятал лицо в подушку, стараясь не думать о том, что Вегас толкнулся языком там, где явно не следовало…       Тело потряхивало, стоило тому сжать его ягодицы ладонями, поцеловать каждую, оставляя на них мокрые дорожки.       Пит не ожидал, что Вегас настолько раскован.       — Ты можешь… я… — с трудом собирается с мыслями он. — Это слишком…       — Я хочу тебя съесть.       Вегас приподнимает и сжимает его бедра, мнет в руках бока. Пит окончательно обмякает, пряча в постели горящее от жара лицо.       Под зажмуренными глазами расплывались лишь пестрые пятна. Фиолетовые, оранжевые, синие и тьма. Если бы сейчас он видел лицо Вегаса, то с каким выражением?       Была ли бы это похоть, что проявлялась через его плавно скользящие пальцы внутри него. Или же это нарастающее желание, что прикрыто маской спокойствия. Пит не мог этого узнать, оттого и сердце замирало каждый раз, стоило Вегасу добавить еще несколько пальцев.              Тот растягивал его, спрашивал изредка, как он себя ощущает.       Но в словарном запасе Пита не находилось нужного слова. До момента их близости он и не знал, что его тело и душа смогут ощущать себя настолько одурманивающе хорошо.       Хотелось больше, глубже, ярче. С нарастающей скоростью или же с упоительной медлительностью — неважно. Главное, чтобы Вегас продолжил касаться его, целовать как минутами ранее плечи.       Звук расстегнутой ширинки заставил Пита вздрогнуть. Тело невольно напряглось. Вегас резко перевернул его к себе лицом, нежно поцеловал колено и спросил: — Тебе все нравится?       Искусанные губы, глаза Вегаса горели изнутри; Пит кивнул, ощущая себя ужасно возбужденным, наконец увидев чужое его выражение лица.       Тот раздвинул его ноги, придвинул к себе.       Предвкушение охватило его. Он не мог думать ни о чем другом – только о Вегасе, поэтому даже тогда, когда тот хотел аккуратно войти в него, он дернулся вперед. Ноющую боль перекрывало сильное возбуждение, и он не знал, нормальны ли его чувства.       Здесь его будто током ударило. В сознании резко всплыли моменты их первой встречи: как Вегас грубо обходился с ним. Как на кончиках пальцев горело нечто неосязаемое, такое, что заставляло его желать распалить огонь в чужом взгляде.       Он двинулся еще раз, Вегас рвано выдохнул, не ожидая такого от робкого Пита.       — Пит… ты…       — Мне все нравится, продолжай…       Внутри него все горело, Пит вдруг ощутил себя как тогда излишне ярким и уверенным. Сердце забилось как бешеное, когда Вегас наклонился к нему и продолжил двигаться, а по позвоночнику прошлась стреляющая боль, вперемешку с мурашками.       Под веками плавился покрасневший свет лампы, на языке отчего-то стало сладко. Вегас покрывал его шею поцелуями, всасывал светлую кожу, носом теряясь в ямках ключиц. Рука удерживала запястье, вторая же гладила везде, где попадется.       За собственными стонами Пит слышал лишь дыхание Вегаса, что опаляло уши. Через некоторое время боль ушла. Сменилась жгучими волнами возбуждения, проходящими по нему. Тогда он испытал потребность в ней.       Когда они мокро целовались, Пит укусил нижнюю губу Вегаса. Оттянул ее вниз и грустно выдохнул, когда тот оторвался от него.       — Не знаю, что с тобой, но мне явно это нравится. — шепчет тот, зарывается носом в его волосы: — Show me your madness, Angel…       С запястий стягивается ремень. Пит получает полную свободу действий, скользит ладонями по чужому торсу, понимает: ему хотелось сделать Вегасу не только приятно, но и больно.       Его желания ненормальны — повторяет себе, но все же тянет на себя Вегаса, впивается ногтями в его талию, прокусывает раскрытое плечо. Челюсть приятно онемела, он повторил движение, слыша болезненное мычание у уха. Пит не может сдержаться, облизывает укус, громко стонет, когда возбужденный Вегас толкается слишком резко и глубоко.       Конечно же он понял, что мне тоже нравится боль. Увидел с самого начала, как только заглянул в мои глаза. В них растекалось жгучее пламя, сдерживаемое маской спокойствия.       Казалось, я четко увидел лицо своей темной стороны. Она отражалась через Вегаса, пускала в нем корни, отпечатками укусов поселялась в нем. И теперь я не боюсь ее.       Иду на встречу, обвивая ногами крепче чужие бедра, царапаю ногтями чувствительную кожу живота.       Вегас приподнимается, Пит вслед за ним. Садится на колени, торопливо целует, не может до конца насладиться им. Под потными ладонями дрожали чужие плечи, перекатывались. Вегас уткнулся в сгиб его шеи, горячо выдохнул, сгребая его талию в крепкие объятия.       Они пахли дождем, пылали от нарастающего возбуждения, изредка улыбались. Их влажные тела сплелись друг в друге, затерялись. Осталось лишь дыхание.       Сбитое, громкое… И тишина. Все вокруг будто замерло в один миг, перекрутилось. Они тонули вместе, теряли возможность очнуться. И сердце лишь отбивало ритм — раз, два, три. Гулко пронеслось, затем повторно: влажный поцелуй, быстрый выдох, резкий толчок.       Вегас сжал его бока со всей силы, прижал к себе. Его нос уткнулся в мокрые волосы, Пит застонал ему на ухо, погладил затылок, прошептал: — Теперь голоден я…       — Ты меня всего покусал уже, — тот сжимает его ягодицы, добавляет: — Не стыдно?       — Я не специально, — застенчиво улыбнулся Пит, спрятал лицо в чужой шее: — Ты знал, на что идешь.       Молчание, затем рывок, и Вегас съезжает с кровати. Встает, переворачивает его, заставляя ноги свисать с постели, а член упираться в нежную ткань одеяла.       Притягивает Пита к себе, разглаживает пальцами анус и трахает ими, заставляя обоих изнывать от возбуждения.       Вегас чувствовал, что они оба близятся к разрядке. Раздвинул его ягодицы, дразняще прошелся между ними своим членом.       — Ах… продолжай… — Пит выставил задницу, желая закончить. — Ты же и сам на пределе…       — Умоляй меня, — Вегас наклонился над ним, пальцами раздвинул влажные губы Пита: — Ангел сегодня согрешил, разве нет?       — Нет, — качает головой он, посасывает чужие пальцы: — Ты заслужил эти укусы.       Шлепок по заднице заставил его содрогнутся, Пит никак не ожидал подобного от Вегаса. Сжал простынь и закусил губу. Горячая ладонь скользит вдоль места удара, замахивается повторно.       — Пожалуйста… — выпалил Пит, буквально слыша, как Вегас издал смешок.       Толкнулся пару раз в пульсирующий анус пальцами, затем заменил их своим членом.       Тогда Пит не сдержался. Издал самый громкий стон, прикрыл рот рукой, не ожидав от себя такого. Вегас замолк и застыл. Затем наклонился к нему, лизнул плечо и прошептал: — Повтори.       Его щеки покраснели, он внезапно захотел спрятаться где-нибудь подальше, чтобы не сгорать от стыда. Тогда Вегас двинулся в нем грубее, выбивая второй, но более сдавленный стон.       — Прекрати, я смущаюсь. — признается Пит, зажмуривает глаза, упираясь носом в кровать: — Мне больше нравился наш непрерывный темп.       — По тебе так не скажешь, — голос Вегаса охрип.       «Может», — толчок, — «тебе», — толчок, — «нравится, когда я…»       Пит почти кричит, когда сильные волны возбуждения накатывают его. Сперма сочится из члена после каждого особенно глубокого и грубого толчка.       «Когда я непредсказуем?» — договаривает на ухо, облизывает мочку и поворачивает его подбородок к себе.       Они лениво целуются, шея Пита затекает в неудобном положении, но его мало это волнует. Его живот неприятно вспотел, он потерся членом об ткань одеяла, на что Вегас оттянул его подальше, продолжая мучать.       — Тебе что так жалко дать мне кончить?       — Не понимаю, о чем ты, — рвано выдыхает Вегас в его губы, — ты так стонешь, что мне не хочется тебя отпускать.       Вновь резкий толчок, Пит вновь издает томный звук. Прикрывает глаза, когда Вегас прикоснулся к его изнывающему члену.       — Ты такой мокрый, — тот двинул рукой вверх-вниз, Пит задрожал: — И горячий. Мог ли ты ожидать, что твой первый раз будет именно таким?       Ответом послужил судорожный выдох. Он едва ли сдерживается — все точки, которых касался Вегас, словно разряды тока проходились по его телу, холодной дрожью оседая у затылка. Не знает, как все еще держится, когда тот не прекращает свою игру.       Пит не может предугадать его действия, оттого и становится дурно. До боли жгуче и приятно, когда Вегас контролирует его, владеет им и заставляет подчиняться.       Когда тот поднимает его, скручивает руки спиной и вжимает в себя, то он не выдерживает. Выгибается дугой, дает целовать себя, пока в теле все содрогается от оргазма.       Сперма пачкает постель, ресницы Пита дрожат. Сильные спазмы, проходящие по телу, заставляют мозг отключиться. Вегас и сам на пределе, глубоко дышит в его ухо и быстро двигается в нем.       Резко выходит, когда ощущает разрядку и изливается Питу на поясницу. Напоследок оглаживает дрожащими руками его бока.       Ноги Пита подкашиваются, когда Вегас отпускает его. Опирается на кровать коленом и пытается прийти в себя. Голова до сих пор кружилась, а мысли оставались в прошлых развязных касаниях Вегаса.       Отдышавшись, он встал на ноги и поплелся в ванную. Лениво настроил напор теплой воды и залез в ванну. Спинка непривычно прохладная, поэтому Пит поежился, ладонь подставил под теплые струи воды.       Не закрывал двери, посмотрел на Вегаса, что выбрасывал в мусорку использованный презерватив. Руками он оперся на спинку ванной, уложил щеку на прохладную поверхность и молча кивнул, когда Вегас подошел к двери.       Тот прошел вглубь комнаты, погладил Пита по волосам и коротко поцеловал в висок. Затем спустился в ванну, из-за чего их ноги спутались друг в друге, прямо как тогда в клубе, когда Вегас рассказывал ему о себе.       Пит улыбнулся.       Вода уже доходила до половины его живота, он ощутил приятное тепло, когда начал умывать себя.       — Ты как? Я много синяков тебе оставил, — замечает побои на нем Вегас, Пит различает в его голосе оттенки сожаления. — Даже здесь я…       — Эй, я был не против, — он придвигается к нему, оглаживает щеку: — Я и сам понаделал тебе красоты.       Сейчас Вегас выглядел иначе. Брови чуть опустились, взгляд немного грустный. В нем столько нераскрытой теплоты, что он ужасается от жестокости этого мира. Казалось, если прикоснуться к парню и сказать простое «я буду рядом», Вегас не поверит, закроется в себе.       Пальцами он обводит его искусанные ключицы, слышит, как капли воды стекают по их мокрым телам.       — Иди ко мне.       Пит подплывает и устраивает голову на чужом плече. По телу проходятся мурашки, когда Вегас гладит его по волосам и массирует кожу. Он обвивает его талию руками, утыкается носом в раскрытую шею.       Мягко скользит по ней языком, Вегас улыбнулся.       — Тебе что мало было? — шепчет на ухо, приподнимает его подбородок.       — Мне нравится твое лицо, когда ты удивлен, — смеется Пит, носом проводит по чужой щеке: — Сразу такой милый становишься.       — Ты кажется меня с кем-то перепутал, — издает смешок Вегас, — я совсем не такой… я…       Пит прижимается к мягким губам своими. Прикладывает ладонь к чужой груди и надавливает. Чувствует, как под рукой колотится сердце Вегаса.       — Такой, такой, — гладит его щеку он, — просто сам себе не признаешься.       — Ты просто не представляешь, как же я очарован тобой, — Вегас упирается в его лоб своим, не моргает: — То, как ты говоришь, как ты двигаешься, как ты мыслишь. Ты сводишь меня с ума…       — И ни слова про мою красоту! Эх! — наигранно обижается Пит, улыбается, когда Вегас лишь сильнее прижимает его к себе.       — Я люблю тебя, Пит.       «Что? Мне не послышалось?..»       Мое сердце забилось чаще, словно я скоро умру. Глаза распахнулись, и я ощущал себя рыбой, выброшенной на берег, когда то открывал рот, то закрывал, пытаясь произнести хоть слово.       — Вегас… — Пит промаргивается после такого признания.       Я давно знал, что моя симпатия переросла в любовь. Но сейчас, когда Вегас произнес вслух мои чувства, я ощутил себя как никогда раньше обезоруженным.       Я боялся признаваться первым, так как Вегас оставался загадкой, которую еще приходилось с каждым днем узнавать, прислушиваться. Теперь темнота его глаз мне показалась как никогда простой, будто я видел все, что он чувствовал.       — Я…       — Я знаю, — улыбнулся Вегас, приложив палец к губам Пита, — знал еще с того момента, когда ты снял маску. Поэтому ощущал себя убитым, бросив тебя тогда… Ты…       Пит убирает чужую руку и целует его. Мнет теплые губы, рвано выдыхает, когда Вегас перехватывает его и усаживает на свои колени.       Сокрытое «люблю» тает в его поцелуе, застревает под легкими касаниями.

«Я люблю тебя, Вегас».