Tacenda

***

09.01.2022.

      Теплые простыни гладят щеку, солнце пробирается сквозь шторы. Порш проводит большим пальцем по густым бровям, улыбается. Кинн уткнулся носом в подушку, обвил его талию руками и промычал: — Не хочу никуда идти…       — Не иди, останься со мной, — притягивает своего парня Порш, — пусть отец разбирается с компанией.       — Ты же знаешь, что я так не могу… — Кинн легко целует его плечо. — Тем более нужно разорвать сотрудничество с Питом, пока он не приостановил проект, думаю, он скоро…       — Не разрывай сделку, — просит Порш, — вы получаете огромный доход. Зачем терять сотрудничество лишь из-за жалких слухов? Разве это не докажет, что ваша компания все же причастна к аварии?       — Ты не понимаешь… Пит поднимется в рейтинге и сместит нас, а мы потеряем акции.       — Вы в любом случае упадете, так не лучше ли сохранить то, что у вас уже есть?       Порш не в силах понять логику Кинна. Если он действительно не убивал отца Пита, так почему так остерегается всего, что связано с ним.       — Или же ты…       — Я не убивал никого, — поджимает губы тот, отстраняется: — Или ты не веришь мне?       — Верю.       Порш утягивает его в поцелуй, сминает приоткрытые губы. Под веками сохранился образ Кинна: такого умиротворенного и нежного, что даже и не верилось, что во взгляде таилась ложь. Она вбивалась в него колючими шипами, погибала в их страстных касаниях друг к другу. Конечно… конечно он знал: парень врет ему, но продолжает любить его.       «Убийца», — медленно проносится в мыслях, сгорает.       Порш не верит ни единому слову.

***

      Изобилие цвета, громкая музыка. Пит переминается с одной ноги на другую, улыбается клиентам. Пот струится по его телу, Порш протягивает очередной холодный коктейль. Он быстро осушает содержимое стакана, внимательно оглядывает Йок, которая подошла к нему с нечитаемым выражением лица.       — Нам, нужно поговорить… — серьезно говорит она, добавляет: — В моем кабинете.       — Хорощо, но по какому поводу? — насторожился Пит, слезает с барного стула.       Та не ответила, он последовал за ней, опустив голову вниз.       Где он успел облажаться?       На работу приходил вовремя, клиенты тоже довольны. Скорее всего, она вызвала его из-за Вегаса. Хоть в комнатах и нет камер, кто-то из танцоров точно мог донести произошедшее до нее.       Когда они пришли, Йок села в кресло и смотрела на него, не говоря ни слова. Его тело сковала неловкость, и Пит заговорил первым.       — Я здесь по поводу Вегаса?       Та сощурила глаза, покачала головой.       — Таван недавно сообщил мне, что ты спал с клиентом, это правда?       — Что? — в его горле пересохло. — Нет… Я бы никогда…       — А вот мужчина, с которым ты провел ночь, говорил мне обратное. — Йок расслабилась на спинке стула, продолжила: — Я не ожидала от тебя такого, Пит. Ты всегда казался мне человеком, который выше этого, но, видимо…       — Я этого не делал. — твердо произносит он, сжимает челюсть: — Когда Таван сказал вам это?       — Вчера, сейчас он взял отпуск из-за проблем со здоровьем.       Пит прекрасно знает по какой причине этот «отпуск» и издает смешок. Даже лежа после его пыток в кровати, тот пытается ему насолить. Ночь, когда его пытались изнасиловать, он помнит смутно, оттого и понятия не имел, что этот случай сможет испортить все.       — Порш может подтвердить, что до меня домогались.       — Тогда почему ты не обратился ко мне после этого? Разве это не означает, что все было по твоему согласию?       Пит хмурится. Когда он слушал ее, то в который раз убеждался, что ошибся в человеке. Йок не верит ему, тогда зачем ему распинаться здесь и доказывать свою невиновность?       — Можете уволить меня. Я не собираюсь оправдываться.       — Ты уверен в своем решении?       Разочарование. Разочарование. Разочарование.       Сколько он еще будет наступать на одни и те же мины? Не знает, но точно осознает: ему противно.       На языке горький вкус отвращения, под ногами непреодолимый груз. Стоило давно понять, что эта работа не для него. Эти похотливые и сжирающие взгляды. Эти поглаживания от танцоров и фальшивые улыбки. Каждый день он приходил сюда, знал наверняка: его здесь уважают. Но каждый по-своему. Кто-то, будучи безумно очарованным, спрашивал его совета, как лучше сделать связку в танце, честного совета. А кто-то подставлял подножки, с завистью провожал его спину.       И таких много, не только Таван. Практически каждый из них видел в нем того, кого нужно обыграть, перетанцевать и унизить.       Пит устал от этого лицемерия.       — Да, я ухожу, ищите нового танцора.

***

10.09.2022.

      На улице светает. По телевизору объявляют, что две крупные компании временно приостанавливают деятельность проекта. Пит попивает лимонад, на время забывает о проблемах. На удивление, Кинн не разорвал с ним сотрудничество. Интересно, что повлияло на его решение.       Сейчас основной семье придется несладко, и он уже готовится поддерживать Танкхуна. К слову, тот сидит рядом, обшивает свою новую шляпку розовыми стразами.       — Примерь, — подсовывает вещь тот, приговаривает: — Хоть что-то хорошее для моего Пита будет!       — Ты в порядке? — интересуется он, понимая, в каком затруднительном положении находиться семья друга.       — В полном! — вскакивает с места Танкхун. — Сами эту кашу заварили, пусть сами и доедают!       Ходит туда-сюда, расхаживает по кухне. Находит в корзинке с фруктами банан и яростно стягивает кожуру, откусывает. Пит улыбнулся с его действий, подмечая про себя, что друг ведет себя забавно.       — Придурки! Вернусь домой и кастрирую всех до единого!       — Даже себя?       — Даже!.. — чуть было не согласился Танкхун. — Так блин! Стоп! Какого черта?       Пит прыскает от смеха в кулак. На первый этаж спускается Вегас, проходит мимо щекастого Танкхуна, достает из холодильника колу.       После дождей на улице вновь жара, поэтому тот появлялся в перерывах от учебы.       — И тебя тоже надо кастрировать! — попадает под горячую руку Вегас. — Ходишь тут, бесишь меня!       — Твои проблемы, — хмыкает тот, — я тоже не особо рад, когда ты здесь кричишь и мешаешь мне работать, но ничего не говорю.       — Бла-бла-бла! — затыкает себе уши Танкхун, выставляет язык: — Я самый умный и высокомерный! Бла-бла!       Вегас закатывает глаза, подходит к Питу и бегло целует в губы.       — Я еще немного поучу, и позже уделю время тебе.       Он кивает, смущенно улыбается, когда тот уходит. Танкхун изображает рвотные позывы.       — Фу! — держится за горло. — Пит! Если он очаровал тебя, то у меня есть знакомая гадалка, она занимается таро и может помочь!       Желтый банан со смачным причмокиванием пережевывается, Танкхун выбрасывает кожуру и садится обратно. Берет иголку и продолжает вышивать.       — Спасибо, но мне не нужна помощь, — смеется Пит.       — Я вижу в твоих глазах безысходность!       — Тебе показалось!       — Нет! — парирует Танкхун.       — Да!       — Нет!       — Вы чего здесь разорались?       Мимо кухни проходит Макао. Сонный, с бардаком на голове, хмуро оглядывал их, выглядывая из дверного проема.       — Мы тебя разбудили? — забеспокоился Пит.       — Проснись и пой! — бодро воскликнул Танкхун.       Младший лишь покрутил пальцем у виска и ушел, из-за чего тот надулся, как шарик, возмутился.       — Ну и семейка! Все как один злюки!       — Дошивай, уже час здесь торчишь, — наигранно пихает его Пит в ногу, — мне еще презентацию надо сделать.       — Не указывай мне! — задирает подбородок Танкхун. — Кинн уедет по делам, и я вернусь домой. Как пугало ходит, виноватые глазки мне строит!       — Он ничего тебе не сделал, поэтому переживает.       — Мне пофиг! Мой Пит важнее!       Подобная преданность и восхищает и одновременно пугает его. Один, два года, шесть лет, они дружат достаточно долго, чтобы привязаться друг к другу. Тревожит сама мысль, что Танкхун не найдет никого, кто примет его таким, какой он есть.       — Тебе разве не одиноко, когда рядом с тобой нет меня?       Дни сменялись, а с его переездом друг выглядел менее радостным. Это не могло укрыться от внимательного Пита, следившего за его поведением.       — Немного, — плечи Танкхуна заметно напряглись, — я скучаю по временам, когда мы танцевали вместе! У меня там совсем мало друзей…       «Я тоже скучаю», — замерло в гортани, Пит отвел взгляд.       С каждым днем он все больше понимал: Вегас в который раз был прав.

***

      Вегас склонился над конспектом, шепотом вычитывая текст. Потирал уставшие глаза и сладко зевнул. Пит сдерживал в себе порыв подойти сзади, крепко обнять его — смотрел издалека, подошел лишь тогда, когда тот отложил все и обмяк на спинке стула.       — Выучил?       — Типа того, — руки вытянулись над головой, Вегас посмотрел на него: — Истеричка ушла?       Пит усмехнулся от прозвища «Танкхуна» и кивнул.       — На заднем дворе доска с фотками Марка и твоего отца слетела, пошли подправим.       — Что? Серьезно?       Смотрит в окно Пит.       Когда они выходят на улицу, доска воспоминаний лежит на траве, стекло отражает лучи палящего солнца. Он и Вегас поднимают ее, вешают обратно, крепко перевязывая узлы на гвоздях.       — Мама сделала ее, когда Марк умер, позже я решил прикрепить сюда и фотки отца. — Пит не знает, почему захотел поделиться этим. — Надеюсь, она сможет найти нового мужчину, восстановиться после комы…       — Каким он был? — Вегас спешит уточнить. — Марк.       — Он любил меня, заботился обо мне, — Пит аккуратно оглаживает рамку пальцем, — всегда защищал меня несмотря ни на что… поэтому и погиб…       Сейчас он вспоминает брата с улыбкой, постоянно хранит в мыслях воспоминания о нем. Помнит звонкий смех, легкую улыбку и светлые глаза. Помнит, как они катались на аттракционах в детстве, как плавали в речке за городом. Как он боялся кататься на колесе обозрения, когда их кабинка поднималась ввысь. Как он тонул под толщей водной глади, когда его круг перевернулся, и Марк спас его, научил держаться на воде.       — Это не твоя вина, — на плечо опускается чужая ладонь, — он был достойным человеком, и, как бы аморально это не звучало, я рад, что в тот день Марк выбрал тебя.       — Вегас…       — Я правда благодарен твоему брату.       Тот зарывается носом в его волосы, тормошит у виска, обнимает за талию. Не отпускает даже тогда, когда Пит собирается идти обратно.       — Все, пошли уже. Ты слишком ленивый, пока живешь у меня.       — Мне просто комфортно с тобой, — улыбнулся ему на ухо Вегас.       Расцепляет хватку, идет вслед за убегающим Питом. Тропинка узкая, поэтому он с трудом не затаптывает газон. Останавливается у бассейна. Выставляет перед собой руки, когда Вегас приближается ближе.       — Эй! Я уже побаиваюсь тебя!       Когда тот собирается притянуть к себе, он совершает опасный маневр и толкает Вегаса в грудь.       Едва ли сам удержался на ногах и уцепился рукой за борт. Брызги воды полетели в Пита, он прикрыл ладонью лицо, сильно зажмурился. Когда звуки стихли, он открыл глаза, украдкой посмотрел, выплыл ли…       — Вегас?..       В ответ тишина. Тогда он прыгнул не раздумывая в воду, проплыл вниз на метр и все же рассмотрел размытые очертания фигуры Вегаса. Нос и уши залила вода. Пит пожалел, что не набрал больше воздуха в легкие. Со второй попытки уцепился за подолы чужой футболки. Тянуть Вегаса тяжело, и Пит даже подумал, что тот без сознания, пока они не выплыли наружу.       Сдавленный выдох заставил Пита расслабиться, он все еще держал парня и отплыл подальше.       Туда, где все же была опора под ногами.       Когда тот начал сам держаться на ногах, то чужое перепуганное лицо просто не могло не рассмешить его.       — Ха, не могу поверить, что такой мачо как ты не умеет плавать.       Вегас молчал, вытирая с лица капли воды. Мокрая футболка ударяется о водную гладь.       — Вегас?       Он — как затишье перед бурей. Пит не знал, чего от него ожидать в этот раз. Отплывает к стенке, когда тот медленно направляется в его сторону. Лопатки врезаются в нее. Вегас хватается за борт бассейна, другой рукой убирает с глаз Пита лезущую на челку. Его глаза отражали загадочность, из-за чего он не знал, что тот предпримет дальше.       Дыхание — ровное и спокойное, смешалось с его рваным и тяжелым.       — Знаешь Пит, в этом мире так много красивого и прекрасного… — тот очерчивает контур его ушей, облизывает губы: — Но почему-то я не могу вспомнить ни одну из таких вещей при виде тебя.       Вегас спускается к его шее, облизывает языком и слегка прикусывает, заставляя Пита откинуть голову и закрыть глаза.       — Затмеваешь…       Губы Вегаса мокрые и гладкие, проходятся по его лицу, оставляя множество маленьких дорожек.       — Ты хочешь прямо здесь?.. — с опаской оглядывается Пит, проверяя, если кто во дворе.       Двор пуст, ни единой живой души. Теплая вода ласкала его кожу, он обмяк в чужой хватке и удивленно выдохнул, когда Вегас стянул с него шорты, прижал к стене.       — Ты не хочешь?       Тихий шепот прямо в губы, ладонь обхватывает его полувозбужденный член, мягко проводит вверх-вниз. Два прерывистых вдоха, Пит судорожно цепляется за оголенные плечи Вегаса. Не хотелось отпускать его — лишь прижать ближе, смотреть на мелкий шрамик у чужой брови, обвести пальцем контур мокрых губ и следить за всем, что он собирается делать.       Пит, безусловно, силен. Всегда способен дать отпор и идти навстречу трудностям. Но именно здесь, именно сейчас — он как никогда прежде слаб.       Вегас удерживает его ноги под коленом, не дает позорно нырнуть под воду. Держится за него, теряет голову и просто отдается ему. Ощущает поцелуи, рассыпанные по его груди, целует в ответ шею Вегаса.       Тот прижался к нему теснее, спустил с себя штаны. Они замычали, когда их члены потерлись друг об друга, а нежные волны огладили тела. Вегас как завороженный исследовал каждый участок его тела. Кусал, облизывал, впитывал. Заставлял издавать приглушенные и рваные стоны.       — Ты проиграл мне.       Пит промычал, когда Вегас укусил его нижнюю губу и больно оттянул.       — Чего хочешь?       — Это желание тяжело исполнить, — выдох пришелся в покрасневшую щеку, — думаешь справишься?       Темные глаза затягивают его. Пит оглаживает ладонью его лицо, их кончики носа соприкасаются друг с другом.       Он кивает.       — Останься со мной, — Вегас облизывает губы, поднимает взгляд: — Навсегда.       Всего одно слово, всего один долгий взгляд, но Пит видел в этом нечто большее. Нечто, что уходит на ярком закате и приходит на раннем рассвете.       Нечто, что теплеет под грудиной, заставляет с детской доверчивостью ответить…       — Навсегда.       Твердо произносит он, скрепляет их новое обещание. Придвигается к нему, чувственно целует раскрытые губы. Вегас отвечает, проводит рукой по его бедру, второй — скользит вдоль паха, трется своим членом об его.       Влюбляется повторно.       Вегас никогда бы не отпустил Пита. Он — его спаситель из вечного круга ада. Не знает, как ангел оказался в его мире, но точно осознает: то, что происходит между ними — правильно.       Все эти прикосновения, тающие под укусами, — правильно. Их возбуждение, доходящее до судорог, — правильно.       Все, что связано с Питом казалось таким светлым и неприступным, что хотелось не просто очернить — заполнить его собой до конца. Чтобы выгибался навстречу, просил большего и не отпускал.       Рука Пита зарывается в волосы Вегаса. Оттягивает, ощущает под пальцами чужие мурашки и дрожь. Жадно облизывает шею и сдавленно стонет, когда движения парня ускоряются. Палец обводит головку члена — его накрывает и он больше не в силах стоять на ногах.       Вегас закидывает одну себе на предплечье, ладонями оглаживает ягодицы. Ловил каждый его рваный вдох и выдох, заглядывая в глаза. Даже без проникновения Пит разгорячен до предела. Двигался вперед, вслед за рукой Вегаса, прикрывал рот, чтобы сдержать рвущиеся стоны и царапает ногтями чужую грудь.       Сосредотачивается на красно-розовых полосах, замирая от нарастающего внизу живота спазма, который, он уверен: вскоре пройдется по всему телу.       Запах Вегаса и цветов, растущих во дворе, смешался. Сладко-горький вкус застывал под языком, когда Пит пристрастился к чужим ключицам.       Теперь это любимая часть тела в нем.       Вегас все это время кусал мочку его уха, посасывал, изредка глухо стонал, из-за чего живот скручивало каждый раз. Его стоны — запретны. Глубоки и томны. И Пит не выдерживает, притягивает к себе и затыкает их грубым поцелуем. Тот не уступает в темпе, напирает. Вскоре он теряется, едва поспевая за быстрыми движениями Вегаса, но тот, кажется, испытывает от этого лишь наслаждение.       Горячий язык толкается, всасывает мой, и губы Вегаса смыкаются. Повторяет, из-за чего я не сдерживаюсь — издаю громкий стон, удивляясь чужой опытности.       Мне не хотелось думать, что он целовал кого-то настолько же жарко, как и меня. Поэтому я расслабил плечи и двинулся вперед, огладил член Вегаса рукой, помогая ему в разрядке. Чужая растерянность в лице позабавила меня, и тогда я продолжил.       Ты, Вегас, навсегда будешь принадлежать лишь мне...       Слышишь?       Мое сердце бьется только для тебя...       — Я скоро… Ах… Пит…       Он ускорил темп, наслаждаясь искусанными губами Вегаса и дрожащими ресницами. Тот тоже не уступал ему, двигал рукой с прежним ритмом, но Пит знал: Вегас сдастся первым.       Когда дрожь усилилась, нос уперся в его шею. Вегас закончил, намертво вцепившись в борт. Пит улыбнулся. Огладил затылок и прижал к себе.       Пит толкнулся несколько раз в раскрытую ладонь, сжал плечо Вегаса и излился вслед за ним. Они обмякли, лениво касались друг друга и обнимались.       Солнечный двор по-прежнему тих.

***

      Машины больше не ездят возле его дома, после еще нескольких «героев», пытающихся пробраться на территорию особняка. Пит не присутствовал на пытках. Лишь оставался в стороне, изредка посматривая на измученных мужчин, выброшенных за пределы дома.       Ему не было их жаль. Сейчас его главной целью считалась защита Макао.       Подросток оказался хмурым, но добрым, из-за чего они почти сразу нашли общий язык. Игры, аниме, книги — все это нравилось и Питу, поэтому парень иногда приходил к нему, рассказывал про себя от скуки, пока Вегас уезжал в университет, чтобы сдать незаконченные ранее работы.       — А потом Дэнджи съел Ма…       — Так! Без спойлеров только, — предупреждает Пит, Макао замолкает.       — Когда ты прочитаешь эту мангу? Мне не с кем ее обсудить…       — Я прочитаю, — обещает он, — только не сегодня. Я поеду к маме.       Складывает более мягкий плед в сумку он, не забывает про фрукты. Возможно, стоило взять с собой и ее домашнюю пижаму, но Пит не знает, сможет ли она самостоятельно переодеться. Задумчиво потирает подбородок.       — Без Вегаса?       — Да, он приедет позже, чем я смогу ее навестить. — Пит ухмыльнулся, посмотрел на Макао: — Если хочешь, расскажи брату про эту мангу.       — Но он таким не интересуется…       — Вот поэтому ты и сможешь поговорить с ним о сюжете.       — Шутишь, — фыркает тот, — лучше бы ты мне предложил с собой поехать навестить маму.       — Ты же и сам понимаешь, что это опасно. Если с тобой что-то случится, я себе этого не прощу.       Пит застегивает сумку, все же решив положить ко всему прочему мамину любимую пижаму. По крайней мере, он видел ее в ней чаще всего. Проходит мимо Макао и треплет волосы на макушке, улыбается, когда тот хмурится еще больше.       — Ты надолго?       Пит наклоняется к нему, пальцем тыкает в нос.       — А что? Хочешь, чтобы я побыстрее приехал?       — Я тут нашел фильм, хочу с тобой и Вегасом посмотреть… ну… как… — Макао сглатывает слюну и краснеет: — Как семья.       Пит замирает, но вскоре улыбается и кивает.       — Я скоро приеду.

***

      Когда он пришел, мама смотрела на маленьком телевизоре какое-то телешоу. Пит не сказал бы, что она была заинтересована происходящим на экране. Скорее, что это лишь фоном звучащая программа, не дающая погрузиться в гнетущие мысли.       И хоть она скрывала это от него — он ощущал, что она вспоминает об отце и, возможно, даже плачет, пока у него нет возможности навестить ее.       Он ставит сумку на тумбочку, улыбается.       — Тебе уже лучше?       — Я постоянно хочу спать, — устало шепчет она, трет виски: — Хочу уже пройтись и выйти на улицу.       — Я спрошу, когда тебе можно будет выходить. — кивает Пит, пока меняет ее потасканный плед на новый.       Достает пижаму, помогает маме снять себя старую одежду. Пока переодевает ее, понимает: ее руки холоднее, чем прежде.       — С тобой точно все в порядке? — хмурится он, стягивая с щиколоток носки, ощупывает пальцы ног.       Холодные.       — Медсестра говорит, что да, — безразлично пожимает плечами мать, — она кажется хорошей, мне хочется ей доверять.       Пит улыбнулся на ее слова, натянул новые носки, аккуратно уложил обратно.       — Есть хочешь?       — Хочу, — повторяет улыбку сына та.       Он кивает и оставляет ее на некоторое время. Приходит уже с разогретой тарелкой риса и креветок. На тумбочку ставит стакан яблочного сока. Пит садится рядом, изредка помогает есть, когда замечает, что ее движения становятся слабее.       Протягивает ей ложку, и та послушно ест, хоть он видел некоторое сопротивление с ее стороны. Независимым людям, таким как его мать, бывает тяжело принимать заботу с чужой стороны.       Но странным было то, что его мама тяжелее дышала. Это не могло его не беспокоить, поэтому спросил уже настойчивее.       — С тобой точно все в порядке?       — Да… я…       Но она не договаривает, начинает судорожно дрожать и прерывисто дышать. Держится за горло, Пит накрывает ее дрожащие руки, с ужасом наблюдает за ее состоянием.       Нажимает на кнопку вызова врача в палату, заглядывает в глаза и шепчет: — Все будет хорошо… Мама… ты слышишь меня? Мама… пожалуйста… ответь мне…       — Пи-ит… — из ее глаз полились слезы. — Мне так… хо-олодно… я хочу спать… Пит, я...       Он качает головой, прижимается к ее потному лбу своим и не реагирует на слова врачей отойти от нее. Целует в щеку, прежде чем оторваться.       Казалось, Пит запомнил в этот короткий миг абсолютно каждую деталь. Ее теряющие блеск глаза, искусанные губы, бледнеющие пальцы и короткое… так и не произнесенное «люблю». Самое страшное, что она не боялась потерять себя, — Пита.       Сына, что расплывался незначительным силуэтом в глубоком мраке.       Этим же вечером она вновь находилась на грани жизни и смерти.       Тогда он сидел возле ее палаты, даже не разбирая, сколько времени просидел. Не определял даже, выходил ли кто-то или нет...       На кончиках пальцев до сих пор горела ее агония...       Прибежавший Вегас опустился перед ним на колени, опустил голову и осторожно сжал его дрожащие руки. Поцеловал каждую особенно сильно выделяющуюся костяшку.       — Что они сказали? — бесцветно спрашивает Пит.       Самому спросить про состояние матери просто не хватило сил.       — Мне очень жаль…       Пит уже не видел ничего перед собой, все расплывалось от резко нахлынувших слез. Горло сдавило горе и безысходность.       В ушах застыл лишь ее голос, низкий и глубокий, что недавно заставлял его улыбаться. На нем будто отпечаталось все, что связано с ней. Она соприкоснулась с тем же, что и Марк: с его сердцем.       Навсегда осталась в памяти.       — Пит…       — Почему Вегас… — он поднимает на него взгляд, сглатывает: — Почему я?       Тот тоже плакал, сел рядом и крепко обнял. Гладил по дрожащей спине и слушал все его всхлипы.       — Ты ни в чем не виноват, слышишь?       Пит молчит, сжимает ткань на чужой рубашке, впиваясь ногтями в свои ладони.       — Не уходи от меня… Я не выдержу… я…       – Я всегда буду рядом с тобой.