Жизнь засранца

— Дань, заедем за девочками и потом ко мне домой. «Гыгык» гоготнул Даня. — Звучит очень многозначительно — за девочками и к тебе домой, развлекаться. Знаешь, всё, как я люблю. — Знаю. Все уже знают. Как ты любишь. С двумя девочками. Даня открыл рот на такое заявление. — Откуда? Она ему не дала изумиться до конца. — Только у меня дома развлечения специфические: поубирать, попылесосить. За время моих тревелов там уже все паутиной покрылось. Хотя, тебе б, Даня, вначале избавиться от Паутины в своей жизни. Глейх сидел за рулем, как обплеваный. С одной стороный — а че такого в тройничке с заводными сестричками? А с другой стороны — ему, почему-то, стало стыдно, что об этом факте его биографии прознала Этери. Интересно откуда? Хотя чего он удивляется? У них в фк — помойка еще та. Такой эстетически высокий вид спорта и в качестве наполнителя такое дерьмо. Невдомек глупому Глейху было, что ликвидацию помойки надо начинать с себя. Со своей жизни. О чем ему недвусмысленно сказала сейчас Этери. И даже не матом, а красивыми сравнениями. Когда ей надо она и «насрать» говорит, как «перистальтика». Но до Глейха доходит, как до жирафа. Они с ним практически как братья. Только с разницей, что у жирафа длинный шей. А у Глейха ничего длинного нет. Заехали за собаками. Даня их сразу забрал на руки, затискал. — Девочки мои любимые, усатые, волосатые. — Мда, знала б я, Даниил Маркович, что вам нравятся женщины небритые и с усами, я бы на эпиляции сэкономила. — Не получится, Этери. Они собаки и лают. — Ниче, Данечка, не волнуйся, я завтра приеду в Новогорск нагавкаю там на всех. Съзвила Этери и забрала собак у Дани. Пусть не сильно растекается в нежнятине, ему еще машину вести. Но Даня и сам с усами, на такое заявление Этери отбрил: — Если бы мне нравились женщины с усами и волосатые, как кавказские джигиты, я бы тебя трахнул еще до сочинской олимпиады. — У тебя тогда, Данечка, еще ничего не выросло, чтоб приставать к женщинам-кавказцам. Хотя… признаю шутку юмора. Один-один. Он занес ей все чемоданы в квартиру. Набивался на кофе — мечтал о продолжении минской феерии. В его понимании, женщина перенесшая трансконтинентальный перелет с двумя пересадками — вначале на внутреннем американском рейсе, а потом уже в Стамбуле, способна к яркому сексу на всю ночь и ублажению Султана, аки наложница в гареме. Так Даня видел. А реальность была жестока — в реальности хотелось в душ, чаю и сдохнуть. Чтоб не думать о всей той грязи, которая ее окружает. Она его, лезущего целоваться, развернула на 180 градусов и выставила за двери. — Ты же говорила, что любишь меня? А как же… Предпринял Глейх последнюю попытку получить сегодня секс. — Никак. Тебе показалось. Иди, Данечка, тебя дома семья ждет. — Какая семья, Терь? Какой домой? Тебя в самолете продуло? Я же в Новогорске сейчас. И то правда. Этери как-то не подумала об этом. — Для бешеной собаки 100 верст не круг. Мог бы и воспользоваться случаем, остаться на ночь дома. С семьей. Я, как начальник, разрешаю завтра даже немного опоздать. Мог. Мог да не мог. Потому что и дома, по факту, не было. И семьи тоже.