Девушка с печальным взглядом

В слякоти и пасмурности прошёл февраль, март порадовал парой тёплых деньков, и наступил дождливый апрель. Четверг. Она зашла вовремя, улыбнулась. Из косметики — привычный блеск на губах и ни капли не помогающий скрыть синяки бледный крем в тон кожи. На плечах серая толстовка, на ногах рваные джинсы. Кэролин принесла в кофейню печаль, серость и ласковую невинность. Поцарапанный старый ноутбук, который вновь не хотел включаться, потухший взгляд и эспрессо с запиской. Как всегда. Они смотрели друг другу в глаза. Привыкшие официанты безразлично сновали мимо, новые лица улыбчиво поворачивались к ним, гости перешёптывались. А Баки с Кэролин сталкивались в облаке обоюдной грусти и недосказанности. Сталкивались, но не сближались. В четверг Барнс, по обыкновению и личным причинам, сидел до полуночи, провожал её глазами и потом уходил. Без десяти двенадцать Кэролин вынула из кармана четыре купюры и, кивнув Баки, растворилась в городских сумерках. Тягостно вздохнув, Барнс последовал за ней. Хитрая женская натура! Внимательности бы побольше, и они смогли бы править миром. Но Кэролин, очевидно, её не достаёт, в особенности к деталям, которые замечает бывший солдат Гидры. Сгорбившись, она шагала к одинокому маркету, — во мраке улицы его витрины светили путеводной звездой. До Баки доносились сдавленные всхлипы. На пять минут скрывшись за стеклянной дверью, она вышла, что-то пряча за пазухой. Кэролин подозрительно оглядывалась, быстро-быстро передвигала ножками в сторону ближайшей подворотни. Убедившись, что осталась одна, — Барнс успел юркнуть за мусорные баки, — она зашуршала пакетом, спрятала его в карман, присела на корточки и отвернула горлышко купленной бутылки… Телефон у Баки некстати завибрировал. Высветилось имя Сэма Уилсона. Баки сбросил. …В воду Кэролин отсыпала половину средней упаковки соли, отвела руку вперёд, вглядевшись в мутную жидкость, и опустошила упаковку кристалликов полностью… Сэм атаковал друга сообщениями. Барнс приготовился разорвать чёртову машину, отвлекающую от действий девушки с печальным взглядом. …Взболтала, выдохнула… — ОБЕЩАЛА, БЕЗ ГЛУПОСТЕЙ! — полоумно закричал Баки, выбрасывая самодельный яд к канализации. Он переусердствовал, сжав бионикой её хрупкое плечо, что та жалобно вскрикнула. — Что творишь? — Ну где я оплошала? — сипло узнала она, отводя печальный взгляд. — Записка, — прошипел Барнс, встряхивая девушку. — Ты забирала их все до единой, а эту забыла. О семье хоть бы подумала, дурная! — Не нужна мне эта семья! — девушка сорвалась на крик, будто Барнс задел чувствительную точку на женском теле. — Сестра погрустит, да забудет, а остальных я в гробу видала! Утихнув, Кэролин ткнулась в его плечо и завыла — до того несчастно, что у Барнса в груди защемило. Смилостивившись, Баки бережно отяхнул её от грязи, поднял на ноги, прижимая к груди, как маленького ребёнка, бьющегося в истерике. — Да что ж ему неймётся! — пробубнил Баки, ведя без малого задыхающуюся Кэролин по неосвещённой тропинке парка, срезая квартал до дома. Он принял звонок. — Скучно, прогуляйся иди, неугомонный. А от меня отстань! — помолчал. — Это не аргумент. Занят я. Какая разница чем? Нет, сейчас не могу. Потом… Что когда? Когда свиньи полетят. — Я… Вас… Как я могу Вас благодарить, Джеймс? — поджав ноги, Кэролин сидела на стуле, как цыплёнок в скорлупе. Электронные часы, украшающие кухонный стол, показывали второй час после полуночи. Барнс вновь отпаивал мятным чаем девушку с печальным взглядом. Он опирался о столешницу ладонями и выжидательно глядел на неё. — Не делай попыток самоубийства, и я буду счастлив, — на его снисходительный тон девушка скуксилась, пряча лицо между коленей. — Чего же тебя за грань так тянет? — Ничего, — буркнула она, поигрывая пальцами в сереньких носках с кроликами. — Ты пойми, Мисс печальный взгляд, мы незнакомцы. Я тебя дважды спас, если будет третий, то сдам в психушку. Я был под присмотром врачей, сам знаю, какая мука. Ты выбери: психиатру душу выкладывать или тому, кто твоей фамилии не знает и завтра исчезнет из твоей жизни? — Барнс без резких движений присел перед Кэролин, несильно постучал костяшкой пальца по её колену. — Почему Вы перчатки не снимаете? Дома ведь, — она подняла красные глаза на говорившего. — Секрет за секрет, милая, таковы законы бартера, — дёрнул бровями Баки, машинально касаясь левой руки. Случайно его взор опустился на оголённое запястье девушки, краснеющее ушибом. — Кто тебя? Девушка икнула, отворачиваясь. — Отец. Генри. Грудь Баки глубоко опустилась, губы до побеления сжались. Дальше и спрашивать не надо, для чёткого формирования проблемы не потребовалось и секунды. Барнс, замжурившись ненадолго, подсунул руки под колени и спину девушки и легко оторвал её от стула, направившись в зал. — Э… эй! — было возмутилась Кэролин, но очутившись в уютной ямочке на диване, растаяла, откинув голову на спинку. Вселенская усталость сдавила голову мигренью. — Почему матери не рассказала, бабушке там, сестре, я слышал, она у тебя есть? Чего молчала-то? — Маме до нас уже восемь лет нет дела. Каждые семь дней присылает пятьдесят баксов, и на том спасибо. У неё в Италии другая семья, хотя бы о первых дочерях не забывает. А Элис от отца доставалось не меньше. Мы живём в одной квартире: я, она, отец и муж Элис — Райли, так что с её лисьими ушами… — А родственники? Совсем не у кого помощи искать? — В Нидерландах. А бабушка, — она почистила горло, утирая нос. — Год назад… понимаете… она… Умерла. — Что Генри с тобой сделал? — выдержав почтительную тишину, продолжил расспрашивать Барнс. — Много чего, — Кэролин пронзительно посмотрела на собеседника, будто проверяя, не подставной ли он. — Пока не поступила, дела ему до меня не было. Я учусь на финансиста-кольсунтанта, но он-то хотел отдать меня в IT-сферу. А я в ней ни в зуб ногой. Устроил скандал, но на финансиста я всё равно поступила. За дополнительные занятия он платить отказался, своими силами пришлось. Подрабатывала самым банальным способом — онлайн расшифровка и заполнение документов. Два-три доллара в день. Когда двадцать стукнуло, отец решил, что взрослая уже, хватит мне сидеть на его шее. С тех пор я снимаю у него комнату: счета на треть делим, продукты за свой счёт. О будущем лучшей на курсе я забыла, — график помог. С восьми колледж, после — работа, с двенадцати до четырёх утра моя смена в ночном баре невдалеке колледжа. — А спать когда? — горько ухмыльнулся Баки. — Три часа — не так уж мало. А в другое время в квартире можно не появляться, — Кэролин уставилась в угол комнаты. — Я год копила, Джеймс. Все счета под его контролем, часть материнских подарков он забирает. Оттого приходилось прятать накопления в комнате, он туда не заходит, думала, авось не найдёт, — издав нервный смешок, она спрятала лицо в ладонях. — Месяц работы, и я бы сумела снять отдельную комнату где-то на четверть года. Все сайты облазила, где дешевле. А сегодня возвращаюсь, в комнате всё вверх дном, он на кровати сидит и курит. Сказал… сказал, что в его доме каждая купюра принадлежит ему. Так я сдерзила, ответила, что комнату я оплачиваю, и она в моей собственности, права в нее заходить он не имеет. Нетрудно догадаться, какая последовала реакция и что дальше было. Последних денег сегодня хватило на чаевые и соль с водой. — Это тоже он? — устав от наступившего молчания, Баки осторожно отогнул капюшон толстовки, оголив шею в сине-зелёных засосах. — Вы… Ты правда хочешь знать, Джеймс? — она получила положительный кивок и смежила опухшие веки. — Райли, муж сестры. Баки подскочил, проводя ладонью по щетинистому подбородку. Он разозлённо исшагал комнату вдоль и поперёк. — Как в бытовых сюжетах? — поймав согласный стон, сержант оттянул назад отросшие волосы на затылке. — И четвёртого ноября ублюдок тебя… — Да, — плачуще выдавила Кэролин. — Но впервые это три года назад случилось. Они с Элис только поженились, с работой не ладилось. Он пить начал, курить, принимать всякое, с Элис ругался почём зря. Её дома не было — работа. Отцу стучать бесполезно, до трёх часов пополудни он спит. Вот он на мне напряжение и снял. — Почему в полицию не позвонила? — разъярённый бессовестностью твари, за которую вышла замуж её сестра, Баки стрельнул серыми молниями в Кэролин. — Испугалась. — Да неужели? — Он запугал, — стыдливо призналась она. — А потом не приставал. У них с Элис общение в норму пришло, в путешествие съездили, Райли ко мне подобрел, даже полку однажды прибил. А этой осенью у него кризис среднего возраста начался: с Элис рассорился, отец его выгнал. Райли три дня не появлялся, а я допустила ошибку, забыв утром ноутбук и вернувшись за ним днём. Замок от него не защитил. До февраля он меня подлавливал, как я не скрывалась. У него тоже ночные смены, так что днём он свободен был… С марта прекратил, однако при встрече всегда напоминал, что сделает если пикну другой живой душе. С Генри у Райли отношения тёплые, а у отца связи, не знаю откуда, — она передёрнула плечами. — Вдвоём со света сжили бы меня. Баки удручённо цокнул языком, выругавшись. — Ну прости, Джеймс! Не могла по-другому, — Кэролин подскочила к нему, дрожаще кружа вокруг. — Жить с ними невыносимо, а отец лишил меня возможности съехать. Не выдержала! — слёзы заново оросили её щёки, девушка забилась в конвульсиях. — Тш-ш-ш, — солдат заключил её в кольцо рук, отнёс обратно к софе, позволил хрупкому телу прижаться к себе. — Не тебя осуждаю. А думаю, как переломаю шеи этим мразям и пересчитаю их кости. — Не надо, Джеймс! — Кэролин зарыдала громче, ломая ногти о вибраниумное плечо сержанта. Он неловко погладил девушку, несмело вдохнул старый запах шампуня, сохранившийся на лохматых чёрных локонах, щекочущих нос. — Почему оно металлическое? — заикаясь, прошептала она, ощупав бионику, и подняла по-особенному мерцающие глаза на Баки. Он, затаив дыхание, раскидывал мозгами. С одной стороны, что уже отпугнёт психически сломанную девчонку? А с другой, она не то, чтобы глупа, возможно, докопается до правды. Но мог ли он отказать заплаканным голубым глазищам, — они стали воистину огромными. Нет, никак не мог. «Размяк ты, Баки», — почему-то голос Сэма зазвучал в голове, когда Барнс стянул перчатки и засучил длинный рукав. Она с сожалением свела брови, закусив нижнюю губу. Тонкие пальцы после подбадривающего мужского мычания пробежались по холодным чешуйкам протеза. Баки почудилось, будто бесчувственная бионика уловила нежные прикосновения, чего априори не могло произойти. Её лицо с россыпью родинок оказалось очень близко, — куцые пряди чёлки упали на губы Барнса. Её сбитое из-за плача дыхание касалось подбородка. Именно такая — печальная, робкая, всхлипывающая Кэролин захватила его мысли. Маленькая, худая, что уличный котёнок, хромащий от издевательств дворовой ребятни, она чуть ли не лежала на его груди. Баки чувствовал быстрое биение её сердца: тук-тук-тук, тук-тук-тук… Он приказывал не поддаваться кровавой потребности Зимнего Солдата отомстить и убить её обидчиков, но душа рвала и метала. Нет, позже он обязательно придумает, как проучить её «семейку». Позже. Сейчас в списке задач первым стояло — успокоить Мисс печальный взгляд. — Завтра заберём твои вещи. Жить будешь у меня. Радостный огонёк вспыхнул в голубых глазах и тотчас угас. — Я Вас… тебя надолго не стесню, Джеймс, честно. Заработаю на квартиру и сразу же съеду, клянусь-клянусь! — Да подожди ты, егоза, — неожиданно умильнулся Баки детскому галдежу девушки. — Выспись сначала, а то на мертвеца похожа. — А ты? — У меня дела, — мобильный вздоргнул от нового сообщения, Баки встал. — Буду утром. Постельное на третьей полке. — Постой, — Кэролин догнала его на выходе. — А ты не маньяк, случаем? Баки на миг растерялся. — Инстинкт самосохранения заработал? — изогнул бровь он. — С чего решила? — Говоришь мало, руки нет, уж прости. Суровый, как русский наёмник, — я про них документалки смотрела. Военный жетон на шее, ещё и телосложение, как у… — она задумалась, потеряно ткнувшись взглядом в его грудь. — Ну, Вы поняли, — она зачем-то спряталась за стену. — Если я скажу, что не маньяк, ты поверишь? — Не-а, не убедительно. — Тогда лучше не зли меня и не сбегай, хорошо? И, Мисс печальный взгляд, не делай мину, будто я тебя расчленять собираюсь, — Баки щёлкнул её по носу и закрыл дверь на ключ.