Во власти альфы

Как же на самом деле прекрасно спать беспробудным сном. Когда перед глазами не встают страшные картины прошлого, и не преследует жуткий волк. Который человек. Который Чонгук. Неужели он говорит правду, и мы с ним связаны истинностью? А эти сны… просто нить, связывающая нас на расстоянии… Как бы там ни было, кошмары эти пропали, как только я попал в замок. А вот сейчас… прямо сейчас мне снится такой прекрасный сон. Я бы даже сказал интимный. Внизу живота вдруг разлилось приятное тепло, которое спускалось все ниже, к самому заветному. Мне снился Чонгук, который покрывал мое тело миллионами поцелуев. Его сильные руки нежно и очень чувственно ласкали меня там, где немыслимо было просто представить. И это ощущалось настолько правильным и нужным, что последние сомнения и невнятные вопли рассудка растворились в дымке чувственного угара. Мне бы вспомнить все те доводы рассудка, что тенью следовали за мной. То, что мы едва знакомы, не знаю, чего ждать от наших отношений и ни в чем не уверен… Все это отошло на задний план. Да и зачем сдерживать свой порыв, ведь это всего лишь сон… — Чонгу-ук, — не сдержал стон, когда языком он провел влажную дорожку до самой моей шеи, слегка прикусив. Это движение отозвалось ярчайшим фейерверком между бедер. Мое тело не было мне врагом, и точно знало, кому принадлежит, поэтому спустя несколько секунд мои ноги чуть раздвинулись, приглашая альфу ближе к зудящей от желания плоти. Я едва не вскрикнул, когда мягкие губы коснулись моих яичек, облизывая, всасывая, пробуя на вкус. Ощущения были столь яркими, что перед глазами пробежала стая мушек. Я неистово заметался по простыни, горя от желания. Член сдавило от спазмов, орган гудел, требуя свою долю радости от плотского удовольствия. Не выдержав напряжения, я потянулся руками туда, где все стояло колом, как мои пальчики коснулись мягкого шелка волос. Слишком уж ощутимых… Пробуждение было резким, настолько резким, что перед глазами все поплыло. И отнюдь не от прервавшегося сна. Поднявшись на локти, я обнаружил довольно ухмыляющегося альфу у своих постыдно раздвинутых ног. — Чонгу-ук, — издевательски передразнил он, а затем самым что ни есть нахальным образом приступил к затеянному. Но когда юркий, шаловливый язычок проник в мою узкую дырочку, меня словно током прошибло: — А-ах, остановись, — прошу, а сам молю всем богам, чтобы он не прекращал. И с удовольствием откинулся на подушки, когда альфа лишь сильнее прильнул к колечку. — Так мне остановиться? — оторвавшись от своих извращенных ласк, ангельски спросил он у меня. Демон. И ведь знает же, что отказать я уже не в силах. Вместо ответа лишь забрался пальцами в его волосы, ероша пряди, и сжал, требовательно толкая к себе. Я не знал, что может быть еще лучше, но когда мой член погрузился в горячую узкую плоть его рта, просто растворился в пучине охваченных мною чувств. Я весь затрясся в его руках, не сдержав стона, чувствуя как тело сладко рассыпается в диком оргазме. Когда последние нотки наслаждения утихли, а блаженная нега рассеялась, сознание вновь начало проясняться. Вот тут-то я и очнулся. Сжавшись в комок и прикрывшись одеялом, я не знал, куда девать глаза от смущения. Отзвуки полученного блаженства еще блуждали по телу: дыхание не пришло в норму, внутри что-то сладко сжималось, низ живота сводило приятной истомой, а между ног, казалось все еще чувствовал жадный язык Чонгука. Он же вел себя так, словно произошедшее только что само собой разумеющееся. Поднявшись с кровати, он подарил мне нежный поцелуй в носик, после чего, не смущаясь своей наготы подкатил тележку с едой. — Теперь можно и позавтракать, — обмазав кусочек хлеба в желтке и предварительно подув на него, альфа поднес его мне ко рту, — Открой ротик. — Не хочу. Отказавшись, я услышал, как в животе предательски заурчало, но все равно упрямо пождал губы. Между нами только что было такое, и теперь вот так смотреть на альфу без смущения было выше моих сил. Хотелось спрятаться, укрыться под одеяло, и не высовываться. — Э-э, нет, так не пойдет, — я почувствовал как горячая ладонь легла на мою щеку, аккуратно, но настойчиво поворачивая мою голову так, что я оказался лицом к лицу с Чонгуком, — Ешь давай, а то не родишь мне щенят. Родишь… кого? Да что… да он… — Да ни за что, — запальчиво выкрикнул я, вскакивая на кровати, — Никаких щенят. Тоже мне, нашел инкубатор для потомства. Да я… — Да, ты… — спокойно повторил он, не обращая внимания на мои возгласы, — И никто другой. А через мгновение меня вновь повалили на кровать, накрывая своим весом. Чувственный поцелуй в губы вновь вскружил мне голову, отдаваясь отголосками ниже к животу, где бабочки вовсю замахали крылышками. Его губы такие мягкие и пухлые сминали мой рот нежным поцелуем, стирая напрочь все связанные мысли. Чтобы оторваться лишь через вечность, раскрашенной фейерверками у меня под веками. — Если ты сейчас же не начнешь есть, моим завтраком станешь ты, — с тихим рычанием прикусил кожу под ухом, вызывая табун мурашек. Звучало все так многообещающе, что мои руки невольно потянулись к тарелке. Только сейчас я понял, насколько голоден. — Никаких щенят, — припечатываю, с набитым ртом. — Шестеро, а может и семеро, как пойдет. Его взгляд говорил одно: спорить бесполезно. А через несколько долгих секунд он вдруг разразился громким смехом. Видимо мои округлившиеся от страха глаза его позабавили. — Да ты кушай, кушай, — и ведь издевается же. А мне вот теперь кусок в горло не лез. Вот и живи теперь с этим. Естественно после таких заявлений ни о каком завтраке речи идти не могло, что не ушло от зоркого глаза Чонгука. Нагнувшись ко мне ближе, он взглянул мне в глаза и глубоким, бархатным голосом зашептал: — Учти, сейчас я даю тебе время привыкнуть и принять нашу связь, мой сладкий. Но потом ты расплатишься за каждый час ожидания. Я заберу тебя всего без остатка. От этой чувственной угрозы у меня даже пальцы на ногах поджались. И дыхание перехватило от смеси смущения и предвкушения, с капелькой страха. А от острого осознания, что уже только Чонгука я представляю своим первым партнером, сердце зашлось в бешенном ритме. Я не понимал своих чувств. Почему этот мужчина вызывает во мне дикое желание принадлежать ему, почему его прикосновения не вызывают во мне отвращения, как раз наоборот: все трепещет внутри от предвкушения. Его голос ласкает слух, а аромат тела сводит с ума. А главное — мне хотелось ему верить, взвалить на него все проблемы и знать, что меня не бросят разбираться с ними один на один. — Ты и вправду поможешь мне найти моего брата? — сделав глоток кофе, я с надеждой и с толикой неуверенности взглянул на Чонгука. А в следующую секунду кружку из моих рук мягко забрали, положили на тележку, и плавно двинулись ко мне: — Сладкий мой, — елейно протянул он, заставляя меня практически лечь на кровать, — Твои сомнения меня оскорбляют. Запомни, вот это мое плечо и отныне оно твой щит. Можешь спрятаться, прислоняться и плакать в него. Чего желаешь? Так как я все еще находился в позе полулежа, а горячее тело и не думало отодвигаться, лишая меня возможности дышать, честно признался: — Воздуха. Чонгук непонимающе захлопал глазами, а затем нехотя отодвинулся. На пару сантиметров. Вот же, волк. Осторожно отодвинувшись, я все же дал волю любопытству: — А что особенного происходит у оборотней, когда они встречают пару? Он поднял взгляд на меня, коснулся моих губ и хрипло произнес: — Мы живем инстинктами. Там, где с человеческими особями приходится произносить много слов и проявлять… нечеловеческое терпение, оборотни все понимают мгновенно. Но если в целом, от запаха своей пары оборотень ощущает непреодолимое желание ощущать, трогать, прикасаться. От прикосновения к истинной паре обостряются чувства. Самое тяжелое в любви оборотня к человеку то, что это все односторонне. В его глазах вдруг проскользнула легкая грусть понимания. — Это, наверное, очень тяжело? — Ты никогда не влюблялся без взаимности? Да я в принципе вообще никогда не влюблялся. Пока не появился Чонгук. Но ему я говорить об этом не спешил. К тому же я и сам себя не понимал. Мог сказать лишь одно. Как только этот мужчина появлялся в моем поле зрения, все доводы разума просто отключались, освобождая место дикому возбуждению, желанию ощутить его руки на своем теле, губы, которые целовали так, что сносило все границы. — Нет, — ответил я, стряхивая с себя пелену наваждения. Да что же это такое. Бороться с чувствами становилось все сложнее. — Понимаешь, с того момента, как оборотень учует свою пару, он начинает испытывать к ней желание. Неизменно усиливающееся болезненное желание. От которого волк внутри медленно, но верно сходит с ума. И эта боль, она сжигает все внутри. Чонгук говорил так, словно все это испытывал сам. Хотя… может так оно и есть. — Сладкий мой, если ты продолжишь валяться в постели, то мы обязательно займемся на ней чем-нибудь приятным. Я тут же вспыхнул от столь откровенного взгляда, которым меня одарил альфа. Вскочив с кровати, я совершил роковую ошибку. Покрывало, скрывающее мое тело, лениво сползло с меня, открывая Чонгуку столь желанную для него картину. Я медленно обернулся, чтобы увидеть как он потемневшими от возбуждения глазами жадно смотрит на меня. Не желая испытывать судьбу, тут же юркнул в ванную комнату, смывать с себя остатки утреннего наслаждения. А когда умылся и вновь вернулся в спальню, Чонгук вновь был в норме. — Солнце мое, я сегодня уезжаю по делам. Буду поздно. Не делай глупостей. Целый день. А мне тут куковать? Хотя… — Могу я тогда отправиться в город? — с мольбой взглянул я в омут его глаз, — Мне бы так хотелось попить трав, а у вас тут один кофе. Чонгук задумчиво нахмурился, прожигая внимательным взглядом. Его словно что-то останавливало. — Я буду очень осторожен, правда, — решил развеять его сомнения, и чтобы наверняка закрепить результат, добавил, — Со мной может пойти Чимин. О том, что среднему брату это будет только в радость, я не сомневался. Украшая с ним зал, я понял, что он просто не мог устоять перед интересными вещицами. — С вами еще пойдут мои люди, — наконец сдался он, и я не смог сдержать широкой улыбки, — Не хочу оставлять тебя без защиты. — Спасибо, — мое настроение настолько поднялось, что я едва подавил свой порыв броситься альфе на шею. И вновь осадил себя. Очень странные порывы какие-то проявляются в последнее время. — Не скучай, мой сладкий, — ладонь вожака нежно коснулась моей щеки, обрисовывая контур лица. От этой щемящей ласки дрогнуло, а затем забилось быстрее сердце. И только после того, как я остался один, смог выдохнуть. Уф, если мое сердце все время будет подвергаться таким испытаниям, боюсь старости я не дождусь. На самом деле с каждым днем, находясь в этом замке, я все меньше и меньше испытывал страха к мужчине передо мной. Как оказалось, оборотни — это не всегда плохо. И Чонгук это подтверждал с лихвой. Да и его младшие братья не отставали. В замке, вопреки всему я ощущал себя настолько комфортно, словно он принял меня в свои объятия, укутал и приласкал. Неужели оборотень, которого я так страшился в своих снах, да и что тут говорить, наяву, которого искренне ненавидел и желал убить, станет моим первым, и зная его собственнические замашки, единственным мужчиной. Ведь, если быть откровенным перед собой, ненависть моя неоправданная, а страх скорее надуманный. Но стояла и другая проблема. Примет ли народ человеческую особу в качестве мужа Чонгука. Что, если я достоин только роли любовника, подстилки для утех альфы. Ведь им движут только инстинкты. Но с другой стороны, с их слов, волк выбирает себе одну пару на всю жизнь. Уф, голова кругом. К счастью, мои терзания прервал Чимин, а через час мы оказались в сказочном городе. Очень уж он был чистый, выбеленный и невероятно уютный. Мы прошли мимо явно административного здания, перед которым журчал и переливался круглый фонтан, прошли дальше, пока омега не заметил излюбленный его магазин. Вот тогда все и началось. Бесконечные покупки, примерки, обмазывания и обнюхивания парфюма. К счастью и трав мне купили, и даже несколько видов. Через несколько часов мы, набитые покупками, направились в ближайшую таверну. Даже не знаю, сколько у оборотней сил, но Чимин скакал возле меня так, словно только пришел. А вот я едва передвигал ногами. Однако, мой косой взгляд в сторону стороживших нас волков привел меня к выводу, что дело вовсе не к расовой принадлежности. Мужчины сверкали в нас угрюмыми взглядами, с походкой ничем не отличавшейся от моей. — Ох, Тэхён, смотри, какой медведь, — возбужденно произнес Чимин, указывая пальцем на мужчину в костюме собственно медведя. Он дружелюбно нам махал, призывая к себе, — О, он нас зовет, пошли подойдем. — А как же еда? — жалобно проскулил я, но не обращая на меня никакого внимания, омега уже умчался прочь к забавной игрушке. Мне же оставалось голодным взглядом проводить ближайшую таверну, и направиться вслед за неугомонным парнем. — Смотри, что этот лапочка мне дал, — похвастался Чимин, показывая мне бумажку с флаером. Правда прочитать я ничего не успел, так как мишка раскрыл свои руки для крепких объятий и парень тут же решил воспользоваться моментом. После чего медведь пригласил к объятьям и меня. — Не бойся, он не кусается. Не то, чтобы мне прям сильно хотелось, но мишка и впрямь милый, и мягкий, и собственно почему бы и нет. Я подошел к нему ближе, раскрывая свои руки, и уже почувствовал мягкость лапок, как что-то сильное и очень злое потянуло меня за шкирки назад. — Это что такое? — грозный рык прозвучал на всю площадь, — Ну-ка попробуй меня обними! Попробуй! Обними! — Чонгук? — от шока у меня открылся рот, — Что ты тут делаешь? — Ага, как меня нет, с медведями обниматься значит решил. Альфа готов был растерзать мишку на месте. Чимин, бросив пакеты, скакал вокруг, ахал и охал. А мне вдруг так жалко стало бедного парня в костюме. — Чонгук, пошли, это всего-лишь медведь, — оттащить вожака оказалось практически невозможно, но к моему счастью, он сам отлип, теперь сверля меня убийственным взглядом. — Чего он лапы свои распустил? Вот ведь ревнивец. — Бесстыжая медвежья морда, — все никак не успокаивался он. А мне вдруг так смеяться захотелось. Не сдержавшись, я все же улыбнулся. Очень даже зря. — Убью! — прорычал он, надвигаясь на меня всей своей звериной мощью. Ой. От греха подальше я забежал за фонтан и завопил: — За что? Я же ничего не сделал! — Не сделал? — этот мужчина как-то разом возле меня оказался, придавливая к бортику фонтана, и теперь брызги попадали на его волосы так сексуально капая на шею, что я залюбовался, позабыв о том, что меня тут убивать собрались, — А ручки ты свои куда тянул? — рывок, и упомянутые ручки положили на талию, — Вот только тут они могут быть, и нигде больше. А я против ничего и не имел. — Ну простите. Я больше не буду… с мишками, — ехидно добавил я. — Я убью тебя! — вновь взревел он. — Э-э-э, ты так не нервничай, в твоем возрасте нельзя сердце нагрузкам подвергать, — заботливо произнес я, и у Чонгука слова кончились. Он так и смотрел на меня, видимо просто не понимая, откуда столько наглости берется. До тех пор, пока взгляд его не упал на листовку, которую я чудом еще не уронил. — Что он там тебе дал? — вырвав бумажку из рук, Чонгук принялся читать, — Фестиваль: «любовная фиерия: найди свою пару». О, да сегодня же ночь лунного равноденствия. И Чонгук как-то неожиданно хитро на меня глянул. И улыбка у него вдруг такая странная появилась. Ой, чую подвохом пахнет. — Медведь прощен, — милостиво помиловал он бедное животное. Кстати о животных. Оглянувшись в поисках жертвы, я изумленно замер. Мишка уже был наполовину парнем, который в руках держал ту самую бесстыжую морду. Оборотень оказался вполне себе симпатичным, с нежным юношеским лицом. Но привлекло меня не это: его поведение. И не только его. Незнакомец так смотрел на Чимина, словно впервые увидел ангела. И что самое удивительное, в глазах среднего из братьев едва ли не сердечки повылазили. Их глаза блестели, словно тысяча бриллиантов, и они просто не могли друг от друга оторваться. — Ох, только не это, — взвыл Чонгук, проследив за направлением моего взгляда. После чего обернулся к своим сторожилам, приказав: — Стеречь, парня к брату не подпускать ближе, чем на метр. В случае близкого контакта разрешаю использовать силу. Но не грубую. Высказав все эти странные наставления, вожак схватил меня за руку и потащил в ту самую облюбленную мною таверну. Прохожие перед нами расступались, поспешно убираясь с пути разгневанного опасного хищника. Так что мы абсолютно беспрепятственно зашли в таверну. Выхватив взглядом столик в углу в небольшой уютной нише у окна, который как раз вытирал молоденький подавальщик, Чонгук молча подтолкнул меня туда. — Уф, как я голоден, — признался он, буквально запихнув меня на диванчик. Я был с ним полностью солидарен, — Что будешь заказывать? Заказывать, не зная меню, было бы странно, поэтому я доверился Чонгуку: — На твой вкус. Альфа понятливо улыбнулся и подозвал официанта, который возник словно из ниоткуда. Эти оборотни с их передвижениями в пространстве скоро сведут меня с ума: — Нам, пожалуйста, гуляш, салат из говядины, тыквенный пирог, кувшин эля и, — короткий взгляд на меня, — рыбный суп. Официант кивнул и так же быстро исчез выполнять заказ. Я же удивленно воззрился на Чонгука: — Рыбный суп? — Для человеческих особей полезно, — со знанием дела произнес он. Я не смог сдержать улыбки. Все же очень странные у них о нас представления. — А почему ты к Чимину приставил охрану. И что за странные указания? — решил я полюбопытствовать. Все же очень странная реакция, причем у двоих. А точнее у троих. Чонгук вновь глянул на меня своим странным взглядом и нехотя произнес: — Мой братец нашел свою пару. — Истинного? — воскликнул я, чуть не захлопав в ладоши, — Так это же здорово. Чонгук так не думал. Жевалки на его лице ходили ходуном, а руки сжались в кулак так, что вилка в его пальцах жалостно согнулась. — Да он у меня и на пушечный выстрел к Чимину не подойдет. Вот как. Несносный волк. Возмущение во мне стало закипать: — Так может тебе и ко мне на пушечный выстрел не подходить? — вспылил я, да так, что окружающие на нас стали оглядываться. Пришлось снизить тон, — Они ведь пара друг для друга. Ты, как никто другой должен понимать своего брата. — Но ведь это другое, — не менее возмущенным шепотом парировал Чонгук. — Какое такое — другое? — Да такое! Ты мой, я тебя не брошу, не предам, а он… — А что он? Он в такой же ситуации, как и ты. Или твои рассказы о верности своей паре не стоят и ломанного гроша? Долгое время Чонгук прожигал меня насквозь, подыскивая подходящий аргумент. И от того, что не находил, бесился еще больше. — Ладно, пусть живет, — не выдержал он, бросая взгляд на свою руку, — Мне нужна новая вилка. — Ты у меня умничка, — похвалил я, не сдерживая довольной улыбки. А вожак вдруг замер, взглянул на меня таким взглядом, словно произошло чудо. — Что ты сказал? — хрипло переспросил он. — Что ты умничка, — рассеянно повторил я, не понимая, что вызвало такую бурную реакцию. — У кого? — У ме… — я замолк на полуслове, только сейчас осознав, что сказал. Покраснев до кончиков волос, я тут же уткнулся в стол. И к радости моей именно в этот момент официант подошел с нашим заказом. Я тут же накинулся на еду, поскорее набивая рот. Мой коварный план раскусили моментально, усмехнулись и приступили к поеданию гуляша. — Ну что ж, а сейчас поговорим о приятном. — Когда я ем, я глух и нем, — высказал я народную истину. Но кому-то до истины не было никакого дела. — Ты знаешь, что это за ночь лунного равноденствия? — клянусь, в его взгляде блеснуло коварство. — Нет, — предельно честный ответ, — Но похоже это что-то страшное. Лукавая улыбка, хитрый взгляд. Что-то я уже побаиваться начинаю. — Эта ночь, когда омеги прячутся в пределах города, а пары их ищут. — И что будет, когда найдут? — осторожно спросил, боясь услышать ответ. Многозначительный взгляд ответил на все мои вопросы. — О-о, я не хочу знать. — Хочешь! — Нет! На меня вновь красноречиво посмотрели, давая понять, что выбора у меня-то и нет. — Солнце садится, нам пора. Доедай, и пойдем. И я стал есть. Очень, ну прям очень тщательно прожевывая каждый кусок. — Ты все равно не отделаешься, — раскусил мой замысел коварный волк. Ну не хочу я. Не хочу прятаться по кустам, меня все равно найдут. Этот альфа везде меня учует. С самым несчастным видом я вставал из-за стола, от чего вызвал теплую улыбку у Чонгука. — Тебе понравится, поверь, — его жаркий шепот опалил ухо так, что ноги слегка подкосились. Через несколько минут мы стояли у края города в толпе таких же парочек. Бойкий, шустрый оборотень громко диктовал правила игры на небольшом постаменте. — Тэхён, — вдруг послышалось справа, и к нам с самой лучезарной улыбкой подбежал Чимин, за руку с «мишкой», — Познакомьтесь, это Юнги. И вид у них был настолько счастливый, что у меня невольно расплылась улыбка. — Р-руки, — прорычал Чонгук, буравя взглядом сцепленные пальцы парочки. — Ну братец, — заканючил парень, выразительна глядя уже на наши руки. Не то, чтобы это было добровольно, но факт оставался фактом. — Да начнется праздник, — громогласно произнес шустрый оборотень. И после его слов началась суета. Воскликнув, Чимин схватил меня за руку утаскивая в толпу. — Бежим, надо хорошенько спрятаться, — мы бежали так быстро, что бок мой уже совсем скоро заболел. Никогда в жизни я себя не чувствовал таким тюфяком, но с этими оборотнями… нет, ну они меня точно в могилу сведут. — Давай туда. — В лес? — зашептал я, заметив направление, в котором меня тащил парень, — Но ведь по правилам… — Да кому нужны эти правила, — отмахнулся он, затаскивая меня все глубже, — Суть в том, чтобы тебя как можно дольше искали. — А еще лучше, чтобы не нашли, — прошептал, чтобы услышал только я. — Нет, сам кайф именно в том, чтобы нашли. Ах ну да, у оборотней же идеальный слух. Но на самом деле в глубине души, я был согласен с Чимином. Мне дико, неимоверно сильно захотелось, чтобы меня нашел Чонгук. Какой-то безумный азарт овладел мной, я с удвоенной силой искал кустики, рытвины и ухабы, в которых можно было затаиться. Внутри меня образовывалась огромная волна возбуждения, животная необузданная страсть. — Давай разделимся, — горячо зашептал я Чимину, который горел не меньше моего. — Ты уверен, — с сомнением глянул он на меня, — В лесу темно. — Двоих нас легче найти по запаху, а вот если мы разделимся… — Точно, — закивал омега, — Тогда разделяемся. И оборотень побежал в противоположном направлении. А я продолжил идти дальше, охваченный непонятными мне инстинктами. Страха не было. Никакого. Несмотря на то, что я был в лесу в полном одиночестве. Наоборот, внизу живота что-то приятно щекотало от ожидания. Я прошел еще несколько метров, пока не забрел на поляну, посреди которой расположилось потрясающе красивое озеро. Лунный диск отражался в его зеркальной глади. Над озером летали маленькие светлячки, своим сиянием придавая волшебство этому месту. Вах, какая красота. Я словно очутился в сказке. Завороженный сиянием столь удивительного местечка, я прошелся вдоль берега. Мне так хотелось искупнуться, почувствовать как вода, словно парное молоко, обволакивает тело, ласкает до кончиков пальцев, будоража разум. Одежда сползала с меня так легко, словно сама природа мне помогала. Раздевшись догола, я опустился в водную гладь, даже не проверив ногой её температуру. Я просто шел, словно околдованный магией этого места. Остановился, когда уровень воды оказался мне по грудь. Тело расслабилось, уменьшая боль в мышцах после бега в лесу, накатила какая-то странная дремота, и при этом разум очистился. Мне так захотелось окунуться в омут с головой. Мне было так хорошо. Но при этом так чего-то не хватало: — Попался, — сильные руки прижали меня сзади, и я улыбнулся, а чувства нехватки вмиг прошло. Удивительно, но даже тот факт, что меня обнимал абсолютно голый мужчина, возбуждение которого явственно упиралось мне в попу, не смущало. Наоборот, это казалось таким правильным. — Да? — мне не хотелось ни отстраняться, ни убегать. Все, чего я хотел сейчас очень явно упиралось в меня, — И что же ты сделаешь? Я почувствовал, как его руки крепче сжали меня, а дыхание стало тяжелее: — Для начала… я насажу твое тело на себя. А потом выйду почти полностью, а затем снова войду в тебя, Тэхён. И буду продолжать это так долго, как только смогу. Его слова взрывались во мне сладкой истомой. Мне хотелось, чтобы он все это сделал со мной. Я развернулся, чтобы увидеть его глаза. Сейчас это казалось необходимым. Я был полностью подвластен ему, когда осознание моей податливости дошло до альфы, в его глазах засветились тусклым желтым животным светом. Рыкнув, Чонгук поцеловал мою шею, ключицы, тронул языком ямочку у горла. Только к губам не прикасался. Хотя я видел, как он смотрит на них, когда отрывается на миг. Тяжело, жадно. Мое тело отзывалось, наслаждение рождалось где-то внутри, тянуло внизу живота. Он сжал мне бедра, прикусил кожу на плече. — Я хочу тебя, Тэ. До сумасшествия. Только тебя. Если хочешь остановиться, останавливайся сейчас. Он хотел сказать что-то еще, но я потянулся к его губам, нежно коснулся уголка, отчего тиски его рук на талии сжались сильнее. Несколько секунд, вожак смотрел на меня, словно пытаясь найти в моих глазах шутку. — Будь со мной нежен, — шепчу тихо, обвивая его шею руками. Большего разрешения моему альфе и не требовалось. Схватив меня под бедра, впился в губы, лаская языком, посасывая и облизывая, вторгаясь в мой рот, прикусывая губы. Его ладони обжигали, прижимая к твердому телу. Такие уверенные прикосновения, такие требовательные и чувственные. Чонгук больше не собирался останавливаться, я чувствовал эту настойчивость, жар его прикосновений. Не переставая целовать, он понес к берегу, к ласковому песку, на который меня бережно уложил. Мир плыл и качался, растекаясь перед глазами размытыми пятнами. Тело уже не просто горело, оно изнывало от неведомого голода. Краткий миг, и Чонгук навис надо мной, впиваясь в губы. Таких поцелуев я еще не знал — словно пожар, волна, сметающая все на своем пути. Он выдохнул, отстраняясь, провел пальцем по моим уже распухшим губам, скулам, шее. На миг в его глазах вспыхнула нежность, которая сменилась безудержной страстью. Чонгук спустился ниже, не сводя с меня взгляд. Втянул в рот горошину соска, и я выгнулся от удовольствия. Каждое его движение, каждое касание вызывали внутри меня отклик, погружали в удовольствие, и мне хотелось продолжения не меньше, чем ему. Он спускался все ниже, заставляя меня изнывать от желания, и когда его губы сомкнулись на моем члене, из меня выбило весь дух. Я метался по песку со стонами и криками, зарываясь пальцами в его волосы. — Такой сладкий, — урчит, обдавая меня жарким дыханием. И снова целует, взрывая мой разум вспышкой слепящего удовольствия. — А-а-ах, — срывается хриплое с губ, когда волны этого ощущения снова захлестнули меня с головой, бросая куда-то за грань восприятия. Разомкнув потяжелевшие веки, я встретился с его взглядом, вмиг утонув в нем, потерявшись в пространстве. Его пальцы опустились ниже, нащупывая мою дырочку, и я вздрогнул, когда один их них погрузился в меня по самую фалангу. — Чонгук, — полустон, полувсхлип, — Прошу, не торопись. Кивнул, вновь даря мне ошеломительный поцелуй. Его палец там, внутри меня, и я постепенно начал привыкать к этому ощущению. И когда к нему присоединился второй, лишь выгнулся навстречу. Он творил пальцами немыслимые вещи, унося меня в экстаз. — Держись за меня, — ласковый шепот, и я послушно обхватил его шею руками. А его пальцы все наращивали темп, сводя меня с ума. — Ох, да… — мой стон эхом откликнулся по лесу, и мне было плевать, что нас могли услышать. Мне хотелось одного — Чонгука. Но когда его головка коснулась моего отверстия, на миг вспыхнул страх. Я зажмурился, готовясь к боли. — Тише сладкий, все будет хорошо, — прошептал он мне в самые губы, даря умопомрачительный поцелуй. Я стиснул зубы, когда он толкнулся внутрь. Кровь с его губы алой струйкой стекла по губе, и я слизнул её даже не задумываясь. Он медленно двигался бедрами, не спеша, целуя мою шею, лоб, щеки… Мое тело стало расслабляться, принимая его все глубже, привыкая к новым ощущениям. Я чувствовал в себе его плоть, такую большую, подрагивающую, заполняющего всего меня, и внутри все сладко вздрагивало в ответном предвкушении. — Быстрее, — шепнул, притягивая его за шею ближе, упиваясь его запахом, который сейчас чувствовался четче, ярче в тысячу раз. Он наращивал темп, вколачивал, ускорялся, даря сладостное наслаждение. Но при этом я чувствовал, насколько он себя сдерживал, чтобы не сделать мне больно. А меня, словно щепку, подхватило ураганом животной страсти и желания. Все границы сметены окончательно, я чувствовал это всем сердцем. Слишком сильна теперь наша связь. Наши души словно сшиты. И с каждым безудержным движением тел, с каждой вспышкой удовольствия, это ощущение лишь усиливалось, становясь почти материальным, когда на пике разделенного на двоих удовольствия острые клыки вонзились в кожу в районе ключицы. А потом зализывал свой звериный укус. Кожу опалило огнем, но пожар внутри был сильнее. — Теперь ты мой, Тэ, — жарко зашептал он, прижимая к своему разгоряченному телу. Прижимал так, словно оберегал от внешнего мира, дарил уют и спокойствие. И я закрыл глаза, наслаждаясь этой простой лаской.