Во власти альфы

Меня трясло. Мы стояли у входа в зал торжеств, где за дверью играла ненавязчивая музыка, слышался смех гостей. Как же я не хотел всего этого официоза. Пройтись через всех под пристальные взгляды, стать посреди зала, и терпеть, пока тебя представляют. Так было в нашем королевстве, когда представляли мужа нашего короля. По крайней мере по рассказам отца, который сумел попасть на прием. — Нервничаешь, — Чонгук ободряюще сжал мою руку. — Немного, — не стал увиливать я. — Не бойся, я рядом. И мне почему-то стало спокойнее. Надо сказать, что самой привлекательной чертой Чонгука для меня была уверенность. Его непоколебимая, железобетонная уверенность. Он был мужчиной, рядом с которым начинаешь ощущать себя в безопасности. Мужчина, на которого можно положиться. И как же тут устоять, когда комплектом идет невероятное атлетичное телосложение, бархатный голос и харизма. Поэтому, когда мы вошли в зал и несколько десятков омег жадным взглядом пожирали Чонгука, даже не удивился. Мне почему-то стало весело. А потом как-то не очень, потому что все эти взгляды плавно переместились на меня, и в них не виделось ничего дружелюбного. — Ну что, сладкий мой, вперед? — горячий шепот обжег ухо, и кожа вмиг покрылась мурашками. Я улыбнулся, выпрямился, встретил взгляды практически всех завистливых омег и гордо зашагал в центр под руку с самым лучшим, желанным, красивым, сексуальным, нежным, заботливым и любимым мною и не только мужчиной. Проходя мимо заметил танцующих Юнги с Чимином, и последний мне ободряюще подмигнул. Неподалеку от них окружили стол с тортом Юнсон с Хосоком, я даже успел заметить, как братец оглянулся по сторонам и быстренько опустил палец в крем, так же быстро его слизнул и блаженно закрыл глаза. К моему дикому облегчению не было ни ковровых дорожек, ни официального объявления — мы с Чонгуком просто прогуливались по залу, здороваясь с гостями. Ну а я, естественно, знакомился. — Нас не представят? — тихонько шепнул я Чонгуку, когда мы направлялись к следующему гостю. Для меня это было удивительно. Альфа негромко засмеялся. — Нет, у нас не приняты помпезные представления. Все проходит в непринужденной обстановке для большего комфорта гостей. Я облегченно выдохнул. Можно было расслабить булки и наслаждаться тортиком, как недавно выразился Юнсон. Вот только я рано радовался. Взгляд вожака прошелся по мне, в очередной раз оценивая, после чего на губах заиграла усмешка. — Если это, конечно не свадьба. Или не официальное представление своей пары. И аппетит как-то разом пропал. А вместе с ним и воздух кончился, и ноги затряслись и сердце вдвое чаще забилось… в общем нехорошо мне как-то стало. — Пойду я, воздухом подышу, — я попытался плавно отстраниться, осторожно шагнул вбок, поднял взгляд и… встретился с омутом черных глаз, а рука на талии обхватила сильнее, по-собственнически прижимая ближе к телу. — Не стоит так переживать, Тэхён-и, — его руки держали так крепко, что у меня и шанса не было сбежать, — Я же рядом. Меня это ничуть не утешало. Нет, конечно, его поддержка несомненно помогала, но все эти оборотни… их так много, и они же… оборотни, черт возьми. А я их всю свою сознательную жизнь боялся до ужаса. — Можешь не нервничать, мы будем знакомиться со всеми гостями лично. Так я тебя и представлю. И меня отпустило. Все вокруг танцевали, потом пили. Снова танцевали, ели, шутили и смеялись. В конце-концов и меня охватил дух праздника и в какой-то мере я расслабился, просто доверившись Чонгуку. Потом началось! Нам желали много золота, достатка, двадцать альф и омег, сколько получится, забот побольше, ибо не ведает забот только покойник, а еще пожелали никогда не винить друг друга, любить и оберегать. Гостей было так много, что вскоре у меня голова распухла от количества новых имен. Но я все равно продолжал улыбаться, держать осанку и величественно кланяться. Мне очень хотелось, чтобы Чонгук гордился своей парой. И когда я искоса кидал на него свои взгляды, понимал, что иду в правильном направлении. Он с таким восхищением смотрел на меня, что дыхание сбивалось, а лицо охватывал румянец. Весь вечер он не убирал рук с моей талии, периодически наклонялся, чтобы зашептать на ушко какие-нибудь глупости, на самом деле незаметно целуя в висок. Меня это бодрило, будоражило и придавало уверенности. — Ох, Чонгук, вам так повезло с вашим спутником, — к нам в очередной раз подошли провести светскую беседу, на этот раз пожилая пара, — Очаровательный, милый и такой светлый душой юноша. — Благодарю вас, лорд Хенгельс. Как поживают ваши внуки? — О, несносные мальчишки, — он старчески засмеялся, и разговор плавно перетек на политическую тему. Я вновь заскучал, оглядывая зал. Меня не покидала назойливая мысль, что кто-то буквально сверлит дыру у меня в спине. А когда обернулся, понял, что интуиция меня не подвела. Лорд Джин буквально не сводил с меня взгляда, а как только заметил, что я на него смотрю, тут же улыбнулся, отсалютовав мне бокалом. Я вежливо поклонился, пытаясь унять неприятное чувство внутри и тут же отвернулся. Толпа пестрила изобилием нарядов, среди которых так сложно было отыскать нужные мне. Где же Хосок? Тихонько шепнув Чонгуку, я оставил его с гостями, а сам прошелся по залу. Хотелось встретить хоть кого-то знакомого, но вокруг одни чужаки, которые то и дело приглашали на танец или же предлагали выпить. Естественно во всей этой суматохе воздуха категорически не хватало, стало душно так, что я не выдержал и пошел на балкон проветриться. Мозг кипел от огромного количества информации. А разговоры оказывается весьма утомляли. Балкон представлял из себя небольшую террасу с вычурными бортиками по периметру. Я подошел к самому краю, опираясь руками о перила и наслаждался ночным пейзажем. Луна уже вступила в силу, освещая все вокруг волшебным сиянием. Свежий ночной воздух приятно ударил по лицу. Приглушенная музыка уже не так давила на уши, как и гомон гостей. Сидеть бы так тут вечно. Но музыка на несколько секунд стала громче, означая, что кто-то решил присоединиться ко мне. — Уф, и ты тут? — внезапно вторгся в мои мысли Чимин, в сопровождении своей пары — Как же утомляют эти торжества. — И не говори, — охотно подтвердил я, — Голова кругом. Музыка вновь усилилась, открылась дверца, впуская очередных посетителей. — О, и вы тут, — повторив слова своего старшего брата, к нам присоединился Юнсон, вместе с Хосоком. Мой брат восторженно блестел глазами, явно не скучая. Как-то случайно мы все собрались в одном месте, и так же дружно не хотели назад. Завязалась активная беседа. — А знаете что? — азартно заговорил Юнсон, — А давайте сыграем в прятки. — Достал ты со своими прятками, — раздраженно зашипел Чимин, — Мы на празднике вообще-то, гости за стеной. — Ну и что, — не сдавался младший братец, — Давайте сбежим да и все. Все равно никто не хочет там стоять. А к разрезанию тортика вернемся. Всего на полчасика. — Да, давайте в прятки, — заканючил Хосок, и я не удивился — это его любимая игра. А тем более в таком огромном замке. — Я за, — неожиданно согласился Юнги, и мы все дружно на него глянули. Даже Чимин офигел. Пришлось и ему по итогу сдаться. — Ладно, давайте. Но ты водишь, Юнсон. Я ожидал, что парень заноет, но он лишь широко улыбнулся: — Идет. — Значит так, играть будем в парке и по первому этажу замка. На второй не лезть. Кто нарушит, водит три раза, — голосом ведущего зачитал Чимин. Против никто не был, и через несколько минут мы уже стояли у выбранной нами колонны для старта. — Раз, — начал считать Юнсон, — Два… — Бежим, — зашептал я, хватая Хосока за руку. Мы спрятались неподалеку в кустах, откуда открывался хороший вид на колонну. Досчитав до двадцати, оборотень обернулся, принюхиваясь. Хищно улыбнулся и тут же бросился в нашу сторону. А таких привилегий как амулет и идеальный нюх за мной не водилось. Нужно будет ввести кое-какие поправки в игру, а то как-то неинтересно получается. — Тэхён, Хосок, я вас нашел, — прокричал оборотень на половине пути. Я даже не пытался убежать, бесполезное это дело. Мы вышли из укрытия, понуро приблизились к колоне и дружно присели на лестницу, пока Юнсон побежал искать остальных. — Это несправедливо, мы так всегда водами будем, — возмущался Хосок, который всегда терпеть не мог искать, — Эти оборотни жулики. — И не говори, — согласно кивнул. — И с возрастом это не меняется. — Сколько нам теперь сидеть тут и ждать? — продолжал он возмущаться. Где-то вдалеке послышался не громкий вой, злобная ругань Чимина и ехидный смех Юнсона. Сверху слышался гомон гостей, зажигательная музыка и топот ног. Все было так спокойно и безмятежно, что я невольно задумался, как бы хотелось тут остаться. Забрать папу, жить новой счастливой жизнью. — Тэхен, — вдруг тихонько позвал брат. Я повернул к нему в голову и наткнулся на печальны взгляд. Обхватив себя руками, он покачивался, глядя куда-то вверх, на раскинувшееся черное небо, где россыпью мерцали звезды, — А когда мы вернемся домой? Я вздрогнул от его слов. Сердце жалобно сжалось в комок. — Тебе здесь не нравится? — осторожно уточнил я. Но Хосок активно затряс головой. — Нет, мне нравится. Очень. Просто… я к папе хочу. — Как только поправишься, сразу же поедем домой, — пообещал я ему и грустно улыбнулся. Конечно, мне тоже хотелось повидаться с папой, вернуться в родные края. Ведь так изначально и должно было быть. Спасти Хосока и вернуть его домой. Но теперь моя жизнь кардинально поменялась. И все мои страхи, убеждения и выводы перечеркнулись одним словом «Чонгук». И мне было страшно, что вернись я домой, вся эта сказка закончится, и я больше никогда его не увижу. Мне было очень страшно. — Тэхён? — негромкий голос раздался позади нас и мы тут же вскочили с места. Джин возвышался над нами, пытаясь выдавить из себя улыбку, — Можно с тобой поговорить? Не можно! Не хочу! Не буду! Больше всего на свете я не хотел вести беседу с этим типом. — Пожалуйста, — словно услышав мои мысли, выдавил он из себя. Мне очень, о-очень не хотелось, но кажется разговора было не избежать. Я огляделся по сторонам в поисках остальных, но никого ещё не наблюдалось. Сомнения закрались где-то внутри, не отпуская, не давая сделать ни шагу. Мой взгляд переместился на Джина, который с мольбой смотрел на меня и я решился. — Жди тут и никуда не уходи, — приказал я Хосоку и подошел к лорду, — Я вас слушаю. Он неловко замялся, что никак не сходилось с его манерой держаться на публике. Кивнул мне рукой в сторону сада. — Прогуляемся? Я стиснул зубы до скрежета, но все же согласился. Мы шли молча с минуту. Лорд смотрел в сторону, не спеша вести разговор. Я начинал закипать. Мало того, что оторвал от игры, так еще и молчит. — Красиво здесь, не находите? — он улыбнулся, рукой обводя сад. Я не спорю, персонал замка хорошо поработал, чтобы гости приходили в восторг, но меня это сейчас мало волновало. — Вы привели меня сюда поговорить о местных красотах? — даже и не думал любезничать я. Поняв меня, от грустно вздохнул. — Я позвал вас сюда, чтобы извиниться. На мгновение я замер, изумленно взирая на собеседника. У меня слуховые галлюцинации или я действительно услышал то, что услышал? — Мне не следовало целовать Чонгука. Он любит вас и это правда. Я подозрительно прищурился: — Это он вас подослал? — Нет, что вы. Это полностью моя инициатива. Тогда вообще ничего не понимаю. То, что Джин раскаивается мне мало верилось. Люди его типа никогда не чувствуют за собой вины. Тогда чего же он хотел? Мы заходили все глубже в сад, и я все больше начинал нервничать, но лорд выглядел искренне. — Я люблю Чонгука уже очень давно. Он всегда был вежлив ко мне, и ничего большего, — мужчина грустно улыбнулся, — Но я никогда не терял надежды, понимаете? Мне всегда казалось, что пройдет время и он все поймет, увидит во мне те самые качества, которые ему так нужны, влюбится. Он говорил с такой печалью, что мне стало его жаль. Чисто по человечески жаль. — Но потом появился ты, — как-то неожиданно он перешел ко мне на «ты», делая наш разговор еще более личным. Было видно, с каким трудом ему давались эти слова. — Я не пытался его завоевать, — почему-то счел нужным в этом признаться. Джин понимающе улыбнулся. Мы подошли к теплице, которую я ранее здесь не видел. Она была освещена маленькими гирляндами, придавая ей романтичный вид. Оказывается, я обследовал далеко не всю территорию сада. Тут было удивительно красиво. — Здесь мое любимое место. Я часто уединяюсь в оранжерее, когда приезжаю погостить в замок. Эта фраза меня почему-то задела. Неприятно осознавать, что человек, влюбленный в Чонгука, заприметил для себя излюбленные места. — Пойдём, покажу тебе мои любимые цветы. Мы подходили к теплице, а Джин продолжал. — Мне казалось, я смогу переубедить Чонгука разлюбить тебя, — он открыл дверь оранжереи, пропуская меня вперед, — Но истинность слишком сильна. Наверное это тяжело, любить кого-то безответно и знать, что этот человек никогда не будет тебе принадлежать. Никогда не обнимет, не поцелует. Представив, как Чонгук вдруг исчезнет из моей жизни, как его горячее тело не будет согревать меня по ночам, мягкие губы не поцелуют, руки не приласкают, я поежился и вошел в теплицу. — Поэтому у меня не осталось другого выбора, — вдруг жестко заявил он, — Придется избавиться от тебя. Я резко обернулся, но было уже поздно. Дверь теплицы захлопнулась у меня перед носом. — Прости, Тэхён, — послышалось злое снаружи, — Но мне нужен этот брак с Чонгуком. А ты лишь помеха. О чем он говорит? Какая помеха? Почему необходим? Это как-то не похоже на слова любящего человека. Скорее больше расчетливого, идущего к определенной цели оборотня. — Джин, — закричал я, кидаясь к двери. Голова вдруг закружилась, ноги ослабли, а в нос ударил знакомый запах. Обернувшись, я понял почему. И оцепенел. Эта была оранжерея с цветами. С огромным количеством цветов, раскинувшихся на пару сотен метров. И это были не просто цветы. Люпины. В ужасе, я кинулся к двери и принялся тарабанить по ней. — Отпусти меня, Джин, — силы иссякали на глазах, становилось все тяжелее дышать. Это как-то неправильно. Тогда на поляне, мне просто хотелось спать. — Для оборотней цветок люпина вполне полезное снадобье, спасающее от любых болезней. Поэтому его и выращивают в оранжереях. Но для человека они смертельны, — лорд довольно засмеялся и с запалом продолжил, — Сегодня полнолуние, Тэхён. В этот день цветки распыляют пыльцу, которая имеет огромную ценность. И которая вмиг убивает человека. Ты не уснешь, как это бывает в обычный день, а будешь мучительно задыхаться, пока воздуха совсем не хватит, и тогда… я наконец добьюсь своего. На последнем слове где-то вдали послышался раскат салюта. Где-то вдали гости веселятся, наслаждаются жизнью, а моя… моя на исходе. — Прощай, Тэхён. Мое тело стало ватным и едва подвижным. Нужно было разбить стекло, впустить воздуха, но я словно выпил бочку эля. Меня штормило, шатало из стороны в сторону, перед глазами все расплывалось. Но мне так хотелось жить. Кое как подполз к прозрачной стене теплицы, и замахнулся, пытаясь разбить стекло. Но это было не простое стекло, а сил в руках не было. Я осел на пол, больше не в сила двигаться. Где-то же должен быть рычаг, открывающий крышу на проветривание или что-то подобное. Не мог я так просто здесь умереть. Я ведь слишком молод. Сознание меркло, перед глазами темнело. Я судорожно хватал ртом воздух, стараясь хоть как-то продлить неизбежный конец. Никто не придет меня спасать. Оранжерея слишком далеко, а все наслаждаются салютом, праздник в самом разгаре. Я здесь один. Абсолютно один. Глаза начали закрываться, от нехватки доступа кислорода в мозг сознание постепенно терялось, я чувствовал как тело сползает вниз, падая на пол, последний вздох вырвался из груди и сознание окончательно померкло, забирая меня во тьму.

Чонгук

Бал был в самом разгаре. Пустые разговоры утомляли, а от вечно улыбки на лице болели губы. Как же мне хотелось поскорее вернуться к свое паре, вдохнуть аромат его волос, ощутить тепло его тела под собой, жадно впиться в его губы поцелуем, смотреть в глубокого синего цвета глаза и видеть в них отражение своей страсти. Я обводил взглядом зал, практически потеряв нить разговора и все больше хмурился. Тэхена нигде нет. Хоть он и просился подышать, но слишком уж долго его не было. И меня это очень нервировало. Салют должен был начаться с минуты на минуты, и мне хотелось бы встретить его с парой. Черт возьми, у меня сегодня день рождения, могу я получить хоть такой подарок. — Простите, — быстро развернулся и пошел к выходу с зала, наплевав, как неприлично это могло выглядеть. Душу разрывало от беспокойства, и это неспроста. Звериная ипостась чувствовала, что Тэхён в беде, что ему очень плохо. Настолько, что волк внутри протяжно завыл. Я все больше и больше ускорял шаг, пока не сорвался на бег. Запах Тэхёна был еще свеж, и он вел к саду. Выбежал, гонимый чувством страха и едва не врезался в кучу людей у лестницы на крыльце. — Чонгук? — удивленно вскинул бровь мой старший братец. И Юнги здесь, ну надо же. Я хотел бежать дальше, но что-то в их лицах меня остановило. В них отражалась тень беспокойства. — Где Тэхён? — сразу перешел к делу. И беспокойство на их лицах стало сильнее. — Он ушел с каким-то мужчиной, — тихонько заговорил брат Тэхёна. — С каким? — тревога росла все сильнее. — Я не знаю, — едва не плакал он, напуганный не меньше остальных, — Высокий, красивый, с лицом таким… надутым. Просил Тэхёна с ним поговорить и они ушли. Черт возьми. Я вновь рванул вперед, принюхиваясь. И впрямь, запах Тэхёна перебивался какой-то терпкой отталкивающей вонью. И это не естественный запах оборотня. Кто-то намеренно пытался скрыть аромат Тэхёна. Но у меня было слишком обострено обоняние, буквально все инстинкты были направлены на поиск пары. Если кто-то и пытался меня запутать, он не учел силу истинности. Превратился в волка, чтобы чувства обострились в разы, и лапы помчали меня, гонимые переживанием. Вонь сбивала, заставляла волка трясти головой и недовольно фыркать, но мы упрямо бежали вперед. В какой-то момент, я все-таки остановился, потеряв след. Волк жалобно заскулил, заметавшись по кругу. Вонь заставляла глаза слезиться, мешала до дикого раздражения, и это злило волка все сильнее. Тот, кто подстроил всю эту затею, был достаточно умен. Ведь злость ухудшает обонятельные процессы. Так нужно успокоиться, сосредоточиться. Волк судорожно заходил кругами, обнюхивая каждую веточку и к счастью вновь напал на след. Мы вновь помчали вперед. Как же далеко его занесло. Как только мы приблизились к месту, где запах Тэхёна слышался отчетливо, испуганно замер. Я уже догадывался, куда приведут меня лапы. И если это правда, у Тэхёна мало времени. Его практически не было. Пробежав еще несколько метров, я убедился, что мои догадки оказались верны. Лучше бы я ошибался. Но ошибки быть не могло. Дорога, которая вела к оранжерее была просто упитана запахом Тэ и я тут же рванул к ней. Дверь буквально слетела с петель, едва не разлетевшись в щепки. Он лежал на полу. Маленький, хрупкий, и мертвенно бледный. Волк жалобно заскулил, перебирая лапками. Зубами подхватил его за ворот рубашки и потянул к выходу, подальше от яда цветков. Может все еще не поздно, может свежий воздух отрезвит сознание? Подняв голову я протяжно завыл, вызывая Намджуна, а затем вновь обернулся человеком. Послышался ответный вой. Отлично, Намджун будет с минуты на минуту. Времени на то, чтобы принести к нему Тэхёна больше не было. — Тэ, мальчик мой, — позвал я с мольбой в голосе, — Проснись, прошу тебя. Парень не отвечал, даже мертвенно-бледные губы не дрогнули. Я прислонил голову к его груди, прислушиваясь к сердцебиению и едва не растерзал себе грудь от вспыхнувшей боли. Стука не было. Сердце не стучало. — Тэхён, пожалуйста, — взмолился я, обхватив ледяную ладошку, — Не бросай меня. Нет, так не могло все закончиться. Я не смогу жить без него. Волк не сможет. Я просто не смогу себе простить, что не смог уберечь его. Я чувствовал как гаснет огонек его жизни, и с ним уходил и мой. — Чонгук, — прорычал рыжий волк, который через секунду обратился Намджуном. Он не стал спрашивать что случилось, и я был искренне благодарен ему. Потому что сейчас не был в силах вымолвить и слова. Мой помощник ловкими, наработанными годами движениями осматривал мою безжизненную пару. Проверил пульс, приоткрыл веко, чтобы заглянуть в глаза, провел еще непонятные мне манипуляции и сделал неутешительные выводы: — Тэхен умирает. Я не могу это никак предотвратить, уже слишком поздно. Я сполз на землю, обхватывая себя руками. Нет. Нет. Пожалуйста, пусть это будет неправда, пусть все окажется страшным сном. Я не переживу этого, не смогу жить. Хотелось рвать на себе волосы, разразиться разрывающим глотку воем и просто умереть. Умереть, чтобы не чувствовать терзающей сердце боли. Но я вскочил, цепляясь в руку Намджуну. — Должен же быть хоть какой-то способ. Пусть даже самый безрассудный или опасный. Хоть что-нибудь, — я с мольбой заглянул старику в глаза. Я видел в его глазах понимание и сожаление. Осознание того, что Тэхёна больше нет в нашем мире, заставило мое тело окаменеть, стать бесчувственным, а потом… потом оно разлетелось на миллионы осколков слепящей боли. Сердце разрывалось внутри в предсмертной агонии и снизошло на крик: — Только не умирай! Ты со мной, в безопасности. Останься со мной, молю, не умирай, — я держал Тэхёна за руку, все больше понимая — чуда не произойдет. Недолгое наше знакомство обрывками проносилась в голове: наша первая встреча, его испуг и непоколебимая непокорность, первые шаги к сближению, обалденные поцелуи и страстный секс, ночные разговоры… Мы так мало времени пробыли вместе. И тут резкая вспышка осенила меня, даря надежду, и я уцепился за нее как за соломинку, — А что, если я его обращу? Если сделаю оборотнем? Я вспомнил о недавнем обещании подарить Тэхёну волка, и его согласие. Он тогда смотрел на меня с такой нежностью, что мое волчье сердце взрывалось щенячей любовью. Намджун ненадолго задумался, приложив пальцы к губам. — Теоретически это возможно, — наконец, произнес он, — Но я не уверен, что мы не опоздали. Дальше слушать я не стал. Схватил Тэхёна на руки и сказал одно лишь слово: — Действуем. В замке мы очутились в считанные минуты. Лаборатория моей правой руки оказалась довольно просторной комнатой, с кучей книг на стеллажах, но самое главное в центре размещался каменный алтарь, который таинственно светился под светом луны, льющим из окна. Я поднес свою пару к нему и осторожно опустил его на поверхность, жалея, что нельзя на него постелить хоть что-то, скрывавшее холод камня. Продолжая держать руку Тэхёна, поднял глаза к луне и произнес клятву, которая навеки связывала нас в единую душу. О моей любви к нему, о тоске моего волка по своей половинке. Камень требовал крови волка, который призывал в этот мир нового зверя, беря с него обещание о заботе и внимании к молодому волку. Резко полоснув лезвием о ладонь, приложил расставленные пальцы к каменному стоку, пропитывая святыню своей кровью, своей силой и уверенностью. Я ждал, но камень молчал, никак не реагируя. — Что не так? — с паникой в голосе спросил я у Намджуна. — Тэхён на грани жизни и смерти. Ты уложил его на алтарь практически бездыханным. Камню не хватает жизненных истоков Тэхёна, которые он практически утратил. Чтобы обратить его и даровать ему жизнь, ты должен отдать частичку своей души. — Я готов, — мой взгляд вновь обратился на бездыханное тело пары на алтаре, — Что делать? — Это опасно, Чонгук, — предупредил старик, — Если все выйдет из-под контроля ты умрешь вслед за своей парой. Ну и пусть, терять мне было нечего. — Давай же, — прикрикнул я, боясь терять и секунды драгоценного времени. Намджун молча подошел к полке с книгами, доставая оттуда самую толстую. Пролистнул несколько страниц и остановился на выбранной. — Будет больно, — предостерег он. Я молча кивнул, лишь сильнее сжал ледяную ладонь. Помощник начал читать заклинание на непонятном мне языке. Его голос монотонно звучал в пространстве комнаты и мое сознание медленно и неуклонно теряло связь с реальным миром. Глаза закрывались, врывая меня в мир снов. Или не снов. Вокруг все было белым, ослепительно белым. Одновременно тело внезапно онемело, а по коже пробежали сотни иголочек. Я стиснул зубы, сбитый обжигающей волной боли в груди и зарычал. С этим рыком волна дикого, невозможного жара прошла по телу, буквально сводя меня с ума. Я упал на пол, содрогаясь в конвульсиях в этом полном безумии. Хотелось закричать, умолять, чтобы все закончилось, но я терпеливо сжимал кулаки до хруста костей. Внезапно все исчезло, столь же неожиданно, как и началось. Вновь вернулась лаборатория, а я на грани обморока, лежал на полу и глотал ртом прохладный воздух. Тело, помнящее недавнюю боль, била дрожь. — Все… в порядке? — хрипло выдавил я, вставая с колен. Ноги едва держали. Никогда мне не приходилось испытывать столь сильные ощущения. — Думаю да, — все тот же задумчивый вид. — Тогда почему ничего не происходит? — занервничал я. Мои нервы были на исходе. — Не торопись, — произнес старик, и в следующий миг алтарь начал медленно мерцать яркими искрами, превращающимися в сплошное полотно света. Он окутал Тэхёна с головы до ног, клубясь волнами над хрупким телом, и, спустя томительные минуты, признал своим, туго обволакивая парня в свое свечение. Камень потух, свет исчез, а Тэ продолжал неподвижно лежать на камне. — Давай, волчонок, возвращайся ко мне, — прошептал я, запуская пальцы в пшеничные волосы. Мучительно долго я ждал его пробуждения, боясь, что не успел, что слишком поздно. Минута, две, три… Время замерло, окутывая вокруг тревожной пеленой. Страх пробирался к груди, сворачиваясь там холодной стальной змеей, но я верил зверю, что нетерпеливо переставлял лапами ожидая свою половинку. Я завис над парнем, вглядывался в его лицо и прислушивался к слабым стукам сердца. Которые становились все сильнее и сильнее, не по-человечески быстрые. Румянец окрасил его мертвенное лицо, вливая новую жизнь. Ресницы мелко заморгали подавая первые признаки движения, а в следующую секунду Тэхён испуганно открыл глаза.