Чистилище

Мой Бог — белый. И он в моём кармане.

Становлюсь краснее Сатаны,

пока меня не стошнит.

Она спросила меня, как часто я

это делаю? Я ответил: "Часто".

Спросил у нее, как часто у неё

бывает оргазм: "Не так часто".

(The Weeknd – Often)

      Стук в дверь раздался достаточно громко, чтобы его услышали все присутствующие в квартире, но все равно повторился несколько раз, становясь все требовательнее. Человек за дверью, должно быть, ждать не любил, потому вскоре удары кулаком по железной двери стали настолько громкими, что это терпеть Йегер уже не мог. Вероятнее всего ребята на кухне были слишком увлечены беседами, едой и музыкой, которую точно слышала и пара соседних квартир. Пришлось ему взять на себя ответственность, оторваться от таких расслабляющих и простых шуток Энни, ее тихого смеха и приятной обстановки, настраивающей на положительный лад, и наконец впустить Райнера в их скромную обитель. Судя по выражению его лица, Браун остался не слишком довольным таким теплым приемом, и все-таки обижаться не стал, покрепче хлопнув Эрена по плечу.       — Нечего так долбиться, тебя с самого начала все услышали. — Йегер вздрогнул от крепкого, хлесткого удара по плечу, но больше ничего говорить не стал.       — Нечего звать к себе, если впускать не собираетесь, — проворчал Браун, переступая порог квартиры по приглашению друга. Он закинул целлофановый пакет с какими-то неразборчивыми надписями на комод, из-за чего содержимое внутри зашелестело: Райнер выполнил обещание и привез все, что потребуется для хорошего отдыха.       — И что за красавчик пришел к нам? — В дверном проеме, соединяющем коридор с кухней, появилась стройная фигура Хитч. Расплываясь в улыбке, Дрейс поспешила к старому другу, чтобы поскорее заключить в объятия и оставить на его щеке влажный след блеска для губ.       — И тебе привет, Хитч. — Будучи давно привыкшим к ее нежностям, Райнер даже приобнял в знак приветствия, пусть и абсолютно точно не придавал никакого особого значения таким фамильярностям. Такова уж манера общения Хитч. — Есть у вас нормальная музыка? Что за какофония играет?       Браун сморщил брови выражая неприязнь к своеобразному жанру, и направился в сторону кухни, не дождавшись приглашения. Здесь все давно настолько привыкли друг к другу, что зайди Райнер сюда без предупреждения посреди ночи, чтобы помыться, никто бы и из своих комнат выходить не стал.       — Тогда придется слушать долбежку Энни. — Рассмеявшись, Жан взглядом встретил Брауна в дверях и подтянул для него табурет на кривых ножках из-под стола. — Пощади мои барабанные перепонки.       — Хоть бы кто позаботился о гостях и их нервной системе. — Усмехнувшись, Райнер принял табурет, вместе с ним прошел вглубь кухни, занял свободное место и поздоровался со всеми присутствующими.       — Мы с Хитч тоже гости, просто более привилегированные. — К разговору подключилась Леонхард, о существовании которой многие из присутствующих вполне могли и забыть из-за ее долгого отсутствия. Появилась она незаметно, и Эрен, оглядев комнату на наличие свободных мест, хотел уже предложить свое, но Аккерман была быстрее его мыслей.       — Я сяду Жану на колени, присаживайся. — Микаса первая обнаружила чуть растерянный взгляд Энни, когда оказалось, что парни позанимали остаток мест.       Нехватка мебели была вполне ожидаемой с таким количеством людей на какую-то пару квадратных метров, а шанс устроиться на старом подоконнике, что едва выдерживал горшок с засохшим фикусом, ветки которого потряхивало от сквозняка из поддувающих окон; не казался привлекательным и больше подкреплялся страхом проломить его.       — Я могу посидеть на полу. — Йегер метнул взгляд в сторону Аккерман, которая, видимо, сочла ненужным обращать взгляд на него, а затем тяжело вздохнул, не сдвинувшись с места. Безразличие Микасы ужасно его злило, но игнорировать собственные эмоции было уже привычно.       — Нет необходимости, садись на свое место. — Жан с удовольствием прижал Микасу к себе, обвив ее талию руками, когда та присела на его колени. Для него подвернулась отличная возможность прямо перед друзьями блеснуть своим мужеством, силой, и делить этот шанс с Эреном он, конечно, не планировал.       — Вы типа встречаетесь? — Наблюдая за взглядами Йегера и Кирштайна, ставшими негласно враждебными, молчание нарушила Хитч. — Или у вас уютненький тройничок?       — У нас уютненькая дружба с привилегиями до тех пор, пока это не начнет никого беспокоить. — Аккерман натянуто улыбнулась и почти сразу снова стала серьезной. Она закинула в рот кусочек раскрошенных картофельных чипсов и перевела взгляд на Эрена, словно изучая его реакцию на свои слова.       Очевидно, беспокоить уже начало, Микасе абсолютно точно хотелось стабильности и определенности. Ее пассивная агрессия в сторону Эрена так и кричала: "Сделай уже шаг навстречу, или я больше никогда в жизни с тобой не заговорю!" Только способ решения возникшей проблемы она выбрала явно не самый приятный. С другой же стороны, ожидать взрослого разговора между ними было даже смешно. Разве стали бы эти двое сладкой парочкой, когда оба прекрасно жили без всяких обязательств и наслаждались этим? Из них если бы что-то и вышло — только в духе Сида и Нэнси. И конец их бы ожидал слишком уж предсказуемый.       — Не собираетесь же выяснять отношения прямо здесь? Я не мелодрамы смотреть пришел. — Буркнул Райнер, разглядывая упаковки чипсов, чтобы выбрать из скромного ассортимента наиболее приятный вкус. — Давайте в карты, всяко веселее, чем просто под музыку трястись.       — Эрен просто еще не вылез из пубертата. Показывать на людях свой характер у него в порядке вещей. — Кирштайн кинул взгляд на скривившегося от недовольства Йегера, в ожидании какого либо ответа на очевидно задевшее его — судя по выражению лица — высказывание. Но почему-то защищаться Эрен не стал. — Давайте в карты, раз уж настаиваете. Энни, сгоняй в комнату по-быстрому. Вроде карты в тумбе у кровати.       Энни вряд ли понравилась идея, но она все равно поднялась со своего места и скрылась за поворотом в коридоре. Видимо, возможность вновь абстрагироваться от компании хотя бы на пару минут нисколько ее не разочаровывала. Микаса так же счастливой не выглядела. Очертила Жана тяжелым взглядом, намекая больше задумываться о своих словах. Ей бы следовало поддержать его, раз уж выбрала для себя эту сторону, но сейчас Аккерман доступно дала понять, что Кирштайн переходит черту. Разжигать открытый конфликт перед посторонними, еще и таким грубым образом, было лишним. Ей очень хотелось показать Эрену свою обиду, хотелось привлечь его внимание обратно к себе и "отомстить" таким образом за излишнее внимание к Леонхард, но так унижать его перед друзьями и открыто высмеивать было слишком для нее.       — На что играем? — Микаса стала развивать новую тему, чтобы поскорее замять конфликт. Оставалось надеяться, что взгляд был достаточно читаемым, и Жан все же понял, что перегнул.       — Попроще мины сделайте. Особенно вас касается, мальчики. — Хитч, сидящая к Эрену ближе всего, потрепала его по длинным волосам и начала медленно расчесывать их у корней наманикюренными длинными ноготками. — Я понимаю, что уживаться втроем не всегда легко, но хоть сейчас ведите себя адекватно.       — Хитч дело говорит. Расслабьтесь, вы ведь за этим нас позвали, — поддержал Райнер, остановившись на чипсах со вкусом сыра и захватив побольше в руку, пока остальные не разобрали их. — А играть предлагаю на раздевание. Раз уж мы в компании прекрасных дам, ничего более увлекательного придумать невозможно.       — Пользуешься положением? — Эрен заметно приободрился после слов ребят и рассмеялся, чуть запрокинув голову, чтобы касания мягких, почти по-матерински нежных ладоней Хитч коснулись лба. — И не стыдно?       — Ни капли. Я же гораздо более порядочный кавалер, чем вы с Жаном. — Браун и сам рассмеялся, а затем перебил смех сладостным хрустом картофельного лакомства. — И вы ведь не против, девочки?       — Нет, мне нравится идея. — Микаса нарочно старалась впредь даже не смотреть на Эрена, чтобы не разжигать в себе негативные чувства. Пусть и давалось это с трудом, когда его взгляд, казалось, абсолютно без стеснения прожигал дыру в ее теле. Попытки Эрена то ли привлечь внимание, то ли оттолкнуть еще сильнее, были совершенно непонятными для нее.       — Будто кого-то из вас добропорядочными можно было назвать. — Хитч засмеялась, поправляя тонкие бретельки красного бюстгальтера, которые показывались из-под ее майки.       — Что я уже пропустила?       Энни наконец вернулась и бросила на стол заветную картонную упаковку, очевидно, повидавшую немалое в своей долгой жизни: ее углы были сточены от многочисленных взаимодействий с самыми разными поверхностями, а некогда пестрая надпись "Bicycle" стала практически неразличимой из-за тысячи маленьких потертостей, трещин на краске и желтых подтеков неизвестного происхождения.       — Давайте начинать лучше. — Йегер поспешить вытащить из упаковки покерные карты, а затем ловко собрал их в колоду, с заметным пафосом тасуя.       — Какой выпендреж, — протянул Райнер, наблюдавший за демонстрацией навыков Эрена.       — Успел впечатлить? — Улыбка на лице Эрена, больше походящая на оскал дикого зверя, теперь была обращена к Райнеру. Тот в ответ растянул губы в ухмылке, безмолвно соглашаясь, явно давно привыкший к постоянным попыткам Йегера и Кирштайна затмить друг друга. Все-таки не первый год с ними общался. Этим Браун и нравился Йегеру: он, независимо от ситуации, почти всегда понимал его и, откровенно говоря, чаще поддерживал Эрена. Пусть напрямую этого никогда и не говорил.       — Еще как. Где-то в другой вселенной ты точно самый ловкий крупье из ловчайших. — Райнер хохотнул и вслед за остальными взял свои карты со стола, когда те уже были разданы.       Микаса и Жан тем временем смеялись о чем-то своем, шутливо заглядывали друг другу в карты, но в конечном итоге сговариваться против остальных не стали: Аккерман отвернулась к столу и взяла свою колоду так, чтобы Кирштайн не смог ее видеть. Тот в свою очередь прекратил ребячество и разогнал все свои помыслы совершенно варварски заглянуть к Микасе в карты, а после обязательно под юбку.       Внимание Аккерман, теперь всецело принадлежащее ему, льстило Кирштайну. Быть интересным для столь приятной девушки и обыграть друга в этом нелепом соревновании было лишь в удовольствие, вот только достаточного удовлетворения от своей маленькой победы он не получал. И наверное, виной тому все-таки было совершенно печальное лицо Эрена, а не его характер.       Первой без предмета одежды оказалась Хитч. Она нисколько не разочаровалась поражению и ловко стянула из-под коктейльного платья кружевные трусы, демонстративно выкладывая их на стол. Следующим проигравшим стал Эрен, вследствие чего был лишен футболки. А сразу за ним в очереди оказалась Микаса. Она последовала примеру Хитч и лишь вытянула бюстгальтер из-под кофты, но не спешила оголяться. Хотя и теперь ее вид стал определенно гораздо более будоражащим.       Аккерман смотрела исключительно на карты, избегая смущающих взглядов на себе, и так могла чувствовать себя вполне уверенно. Похоже, вся эта атмосфера стремительно затягивала ее с головой, лишая всяких границ воспитания. А зачем они, если здесь невозможно получить осуждение? Позволено делать абсолютно все, можно быть собой и ни о чем не думать. А окружающие наверняка поддержат любую, даже самую глупую идею.       — Предлагаю уже закинуться наконец, так игра точно пойдет еще интереснее. — Жан с ухмылкой откинулся на шаткую спинку деревянного стула, точно сожалея о том, что Аккерман сидит к нему спиной.       — Я оставил пакет со всем необходимым в прихожей, сгоняет кто-нибудь? — Браун не намеревался отрываться от трапезы ради чужого удовольствия. Сам-то не планировал употреблять, за что и был в шутку окрещен предателем в этой компании. Но положение его нисколько не заботило. У Райнера были четкие принципы, которым он следовал несмотря на искушения. — Сегодня решил вас порадовать кое-чем интересненьким. Муку в этот раз раздобыл качественную, на редкость хорошую. На пробу, так сказать.       — Звучит здорово. Я все принесу. — Ко всеобщему удивлению Микаса первая изъявила желание покинуть игру и сходить за наркотиками. Более того, возвращаясь к компании, лучезарно улыбалась, радуясь возможности еще раз повеселиться как следует. Этот быт поглощал ее прямо на глазах. — Приятного аппетита.       Когда гостинец оказался посреди стола, оживились все присутствующие, норовя поскорее опробовать уже разрекламированный порошок. Один Райнер с довольной улыбкой остался на своем месте, наверняка уже просчитывая, сколько денег сможет выручить, когда его друзья захотят еще. Хитч никак не справлялась с зиплоком из-за длины своих ногтей, с чем ей охотно помог Жан, в то время как Микаса могла только наблюдать за остальными и повторять их действия. Но выходило у нее не слишком хорошо.       Эрен не хотел переступать гордость, однако разве можно было такую банальную подмогу назвать унижением? Аккерман не так давно увлеклась этим, к тому же выглядела весьма забавно в попытках высыпать на ладонь белый яд, который едва не рассыпался по сторонам. Йегер, не произнося ни слова, взял ее ладонь в свою и повернул тыльной стороной вверх, а затем помог сформировать дорожку в районе мышц тенора для более комфортного вдыхания вещества. Мог бы счесть за благодарность тот ее взгляд, который поймал на себе, — что-то с нотками мягкости и одновременно радости, пусть и все еще прикрытой холодом, — однако стены его обиды потерпели крах только тогда, когда Микаса опустилась на его колено, как только Эрен снова сел на свой стул.       Аккерман быстрым и уже знакомым движением втянула в нос кокаин, после чего опрокинула голову назад и усмехнулась. В этот момент, Йегер был готов поклясться, она была такой красивой, как никогда раньше. Расслабленная, мягкая, веселая. И даже если присела на него только не найдя другого более комфортного места, все равно разделила это наслаждение с ним. Эрену не хотелось отставать. Сам он справился с упаковкой в разы быстрее, — давно ведь рука набита, — и снова стер для себя рамки честности. С этой минуты не хотел впускать в голову никаких бредней о ревности, собственничестве. Настало время просто заливаться смехом с каких-то дурацких шуток Жана; наслаждаться видом на очень даже красивую грудь Энни, которая в какой-то упущенный момент оказалась прикрытой одним только бюстгальтером; и с медвежьей неуклюжестью ощупывать Аккерман, пока та послушно подставлялась под его ладони.       Музыка словно исходила из самого космоса: теперь звучала гораздо громче и четче, а голоса то слишком сильно ее перекрикивали, то были не слышны вовсе. Цвета вокруг стали гораздо ярче, мир больше не казался мрачным и однотипным. А энергии прибавилось столько, сколько не получилось бы раздобыть после самого сладкого и крепкого сна. О негативных эмоциях больше не могло быть и речи.       У Микасы плохо выходило прятать от Эрена карты, и он, конечно, не мог не воспользоваться этим для достижения победы, ведь награда была ужасно соблазнительной. Но когда Аккерман выбыла из игры, уже совсем не выглядела смущенной, скованной. Не стала выдумывать, что бы такого снять, чтобы остаться загадочной. Просто взялась за края своей футболки, под которой уже ничего не осталось, и потянула ткань вверх, хитро улыбаясь всем наблюдателям. Йегеру удалось всего на секунду ее опередить и прикрыть чуть было не оголившуюся грудь своей рукой, тем самым обнимая Микасу со спины. На что раздался лишь ее звонкий смех, почти сразу поддержанный остальными игроками и самим Эреном. Всех позабавил внезапно пробудившийся в нем джентльмен, удивительно красиво вписавшийся в данную ситуацию. Хотя ведь ни о каком приличии не могло быть и мысли, когда уже многие за столом оказались в одном белье.       Дешевое прохладное пиво отлично вписывалось в обстановку. Йегеру особенно нравилось, как Микаса вздыхала, когда он прислонял жестяную банку к ее ребрам и животу; как капельки конденсата быстро спускались по ее коже к юбке, сразу впитываясь в ткань. Остальных за столом совершенно не заботили эти двое проигравших, пока не начинался новый раунд. Все были заняты своими картами, друг другом, точно так же позволяли себе больше, чем могли бы без вспомогательных веществ. Даже Браун оказался навеселе, поглощая алкоголь слишком быстро.       — Давай сбежим отсюда? — прошептала Аккерман почти на ухо Эрену, откинув голову на его плечо. Одной рукой она мягко взлохматила его волосы, вероятно в попытке погладить голову, а другой направила банку ниже — к поясу юбки. Удивительным образом читала все его желания и разделяла их с ним. — Куда-нибудь, где потише и нет стольких глаз.       — В соседнюю комнату? — С губ Эрена сорвался откровенный смешок над всей этой ситуацией. Микаса, которую пару секунд назад так крепко стискивал в своих похотливых объятиях Кирштайн, предлагала ему сбежать. Уединиться, позволить вновь все то же, что было в день их первого знакомства: глубокие поцелуи, ладони на своей груди и ритмичные толчки. Она, конечно, озвучивать этого не стала, но Йегер глупым не был и все прекрасно понимал.       — Куда угодно. Пока я не передумала. — Аккерман заменила руку Эрена своей, теперь самостоятельно заботясь о сохранности своей чести, но ненадолго — только пересела лицом к нему и прижалась грудью к его груди. Тем самым она позволила отчетливо ощущать ритм собственного сердца и частоту дыхательных движений, что намекали на сильное желание. Кокаин помог ей возбудиться гораздо быстрее, чем в прошлый раз. — Не заставляй меня сомневаться в своем выборе.       Эрен почти в то же самое мгновение помог ей встать спиной ко всем присутствующим, в попытках не демонстрировать грудь Микасы, и потянул в сторону выхода из кухни, плечом ударяясь о косяк. О каком выборе шла речь, Эрен так и не сообразил, но решил и не пытаться. Это уже казалось настолько второстепенным, что почти неважным в этом сумбурном потоке возгласов Хитч, басистого голоса Райнера, песни из динамика Энни, и Жана, приложившегося к очередной дорожке, нещадно поглощая ее раскрасневшимся мокрым носом.       — Так-то лучше, — игриво протянула Микаса, следуя прямо за ним. Бесстыдно хихикала с каждого проявления его неуклюжести, совсем не боясь обидеть. Да и сама ловкостью не отличалась, ведь умудрилась запнуться о брошенный в прихожей рюкзак, хотя и шла лицом вперед. С этого только громче рассмеялась, прежде чем затолкнуть Йегера в ближайшую комнату. — Найдешь выключатель?       — Я пока еще немного соображаю, — Йегер скользнул горячей ладонью под юбку Микасы, сминая ягодицы под бельем. Горячее дыхание Аккерман на шее обжигало, пьянило и почти в то же мгновение заставило еще сильнее напрячься. Прижать Микасу к стене, чтобы поскорее найти выключатель оказалось не самой хорошей идеей, ведь сразу после этого последовало ее недовольное, почти кошачье шипение от удара острыми лопатками.       — Соображаешь, значит? — Аккерман оттолкнула его в сторону кровати, не позволяя торопиться слишком сильно, хоть и сама просила уединиться как можно скорее. Наощупь она нашла выключатель точно чудом, благодаря чему небольшая комнатка залилась грязно-желтым светом: теперь продвигаться за Эреном к скрипучему ложе было абсолютно безопасно. — Сможешь сообразить причину моей злости? И поверь, злюсь я ужасно сильно.       — Будешь обвинять меня во всех грехах, пока сама чуть ли не накидываешься на Жана? — Он чуть закинул голову назад, а его брови сошлись у переносицы. В голове промелькнула крайне глупая мысль о том, что Микаса намерено решила сбить весь настрой.       — Буду, потому что делала это тебе на зло. — Остановившись прямо перед ним, Микаса толкнула Эрена на кровать, для чего даже не потребовалось особых усилий: и без того Йегер терялся в пространстве. Следом она залезла на него, усаживаясь на его бедра и упорно смотря прямо в глаза своими стеклянными. — Жан совсем не такой, как ты. И никогда не сможет тебя заменить.       Какими же бесцельным оказались все те сцены ревности. Совершенно глупыми, необоснованными, просто детскими. Ведь можно было сразу обсудить все, расставить рамки, прийти к компромиссу, а не бежать от проблем до тех пор, пока они не накроют с головой. Только вот здравый смысл был им совершенно не присущ. Он казался абсолютно неважным, когда эмоции били ключом, жизнь кипела, переливалась такими яркими красками, каких в природе не существует. Их мозг был просто отравлен, как ни пытался каждый доказать обратное. И дорога назад медленно разрушалась прямо на глазах. Мосты горели, пламя жгло спину, не позволяя обернуться. Оставалось нестись вперед изо всех ног, жадно глотать воздух — новый и сладкий на вкус, — пока легкие способны его поглощать.       В этом мире, полном грязи, алчности, похоти, можно было либо взять все, либо остаться ни с чем. Жить по чужим правилам или забыть даже о своих. И выбор казался таким очевидным, когда потные ладони скользили по горячей коже; влажные губы страстно впивались в другие, не силясь оторваться ни на миг; с каждым вздохом так и рвался тихий стон, в унисон с таким же, доносящимся из-за стены — похоже, Жан и Хитч также не стали терять времени. Можно было бы торчать на ненавистной работе, выдавливать из себя курсовую, нянчить ребенка от нелюбимого мужа. Но ни у кого не было сомнений: “нормальная” жизнь здесь не нужна никому.