Чистилище

Прими тот факт, Что ты тоже хочешь, ты жаждешь этого. Поверь, ты поймешь о чем я говорю, когда попробуешь на вкус. (Friends — Chase Atlantic)

      Привычным образом все самое интересное начиналось после заката солнца. Как же Микаса корила себя за то, что не познала этого раньше. Даже подготовка к тусовке все в том же, пусть и до ужаса грязном, местами страшном, наполненном всяким сбродом, клубе проходила невероятно весело. Пока Аккерман подкрашивала ресницы уже практически высохшей тушью, Эрен с усердием и необыкновенной точностью пародировал ее выражение лица, тем самым отвлекал и смешил. Жан же, заливаясь хохотом, не прекращал попытки запечатлеть эту актерскую игру на камеру своего едва рабочего телефона, но каждый раз только смазывал фотографии.       С телефона Эрена, оставленного в кармане джинс, что валялись на старой плитке, в это время играли хорошо знакомые мелодии, которые вдохновляли на танцы даже до приезда в клуб. Уже и следа не осталось от мыслей о предстоящих парах, на которые Микасе придется явиться совершенно неподготовленной. Для чего ей в жизни может пригодиться философия? А иностранные языки? Она совершенно точно не сможет покинуть пределы этого злосчастного штата, даже если сильно захочет. Это место как черная дыра, родившиеся здесь не имеют и шанса на жизнь в цивильном обществе. К тому же, на остальной мир теперь было настолько плевать. Зазнавшиеся твари, которые всю свою жизнь только и ноют, что серебряная ложка у них во рту недостаточно чистая. Они не имеют понятия о том, что в действительности собой представляет бедность, жизнь без больших ожиданий и безысходность. Какой вообще смысл рваться вверх, если там все гнилью поросло? Уж лучше не изменять себе и наконец принять реальность. Теперь эта реальность даже страшной не кажется, пока вокруг такие открытые и совершенно простые люди, которые понимают так, как не понимал никто другой.       — Попроще симпатичную мордашку не сделаешь? — улыбался Кирштайн, рассматривая получившуюся наконец фотографию в маленьком экране своего телефона. А именно, в том, что от него осталось.       — Много хочешь.       Эрен потянулся за джинсами, не отводя взгляда от отражения безупречно красивой Микасы в зеркале. Она, улыбаясь и старательно расчесывая ресницы неудобной щеточкой, осторожно стряхивала под глазами осыпающуюся тушь. Коралловый румянец на бледных щеках, создающий видимость здорового цвета кожи, казалось, алел еще сильнее от взглядов. Уже довольно привычных, но по своему обыкновению все так же вынуждающих задержать дыхание, а сердце стучать под ребрами чуть быстрее. Вызван румянец был возможно страхом того, что на нее набросятся прямо сейчас, или наоборот желанием, чтобы это произошло как можно скорее.       — Вы будто никогда не видели, как девушки на вечеринки собираются. — Микаса закинула тушь в потрепанную, уже давно отжившую свое время, косметичку, роль которой выполняла небольшая сумочка из тонкой ткани. Затем вынула оттуда блеск для губ и аккуратными движениями нанесла его на губы, при этом приоткрыв их.       — А ты думаешь, что проводить время с Жаном мне в радость? — Эрен рассмеялся, увернувшись от театрального подзатыльника Кирштайна. — Не смей отрицать, ты ужасный компаньон.       — А ты прямо величайший в истории соратник. — Он закатил глаза и отбросил телефон на тумбу у зеркала, следом опираясь на нее, чтобы плавно приобнять Микасу.       Жан довольно быстро переключил свое внимание, наверняка зная, что своими действиями только раззадорит Эрена и подкрепит некое соперничество. Йегер словно ребенок, слишком предсказуем в своих эмоциях.       — Собирайтесь, нечего обжиматься тут, — Эрен махнул в их сторону и взял джинсы из кучи мусора, отряхнув их. — Последнее, что я хочу видеть перед началом хорошего вечера — это вас.       — Сейчас испортишь ему настроение, будет всю дорогу ворчать или сидеть надутый. — Микаса улыбнулась Жану, но сняла его руки со своей талии и отошла к кровати, на которой ранее оставляла свою потертую спортивную кофту. — Эрен, эти штаны валялись на полу, как старое тряпье. У вас же стиральная машина есть, почему не пользуетесь ею по назначению?       Пусть Аккерман и жила в не самых лучших условиях с рождения, никак не могла привыкнуть здесь только к систематическому беспорядку. Старую мебель никуда не деть, пятна от стен тоже особо не оттереть, но наличие пыли, каких-то липких следов разлитой, в лучшем случае, газировки и всего прочего вызывало чувство дискомфорта. Минимальная гигиена, доступная практически всем на этой планете.       — Да как-то руки не доходят, — Кирштайн пожал плечами, проводя ладонью по полочке у зеркала, на которой стояли полупустые тюбики крема. На ладони после этого остался толстый слой пыли, заставивший в отвращении отвести взгляд. — А стиралку подключать даже немного опасно для жизни. Мало ли, что там с проводкой.       — Из младшей школы помню, что нельзя оголенные провода руками трогать, а все остальное, я думаю, для жизни не так уж и опасно. Во всяком случае мы можем попытаться ее подключить, а если что не так пойдет, оставим затею. — Аккерман повела плечом и сразу закрыла его кофтой, натягивая ее поудобнее. — Так ведь можно и заразиться чем-нибудь, если в свинарнике жить.       — Тогда займемся этим в ближайшее время, — стряхнув пыль с ладоней, Жан улыбнулся и посмотрел в сторону Эрена, натягивающего джинсы на худые бедра. Худоба Йегера, совсем небросающаяся в глаза, сейчас стала заметна как никогда ранее. И ребра, часто остро торчащие через тонкую ткань футболки только теперь стали центром внимания. Это заставило отвести взгляд, в попытках забыть картину, как его лучший друг превращается в дистрофика. Правда, скрытая пеленой блаженства, волной накатила на Кирштайна. Жизнь, которую он показал Йегеру, медленно убивает его.       — Вот и славно. — Перебивая рассуждения своим голосом, Микаса окинула взглядом присутствующих и усмехнулась собственным мыслям. — Говорила же, я быстро собираюсь. Теперь вот мне вас ждать приходится. А все из-за стереотипов общества.       Не дожидаясь ответа, она отправилась на поиски своей обуви, которая прежде была снята в спешке и брошена невесть где. К счастью, пределов коридора кеды все же не пересекли, потому нашлись быстро и так же быстро были зашнурованы на босых ногах — надевать грязные носки Аккерман брезговала, а на стирку пока времени не находилось совсем.       — Плохо относишься к стереотипам? Разве не хочешь выйти замуж, родить детей, как и велит тебе твой женский долг? — Жан рассмеялся, застегнув замок на своей кожаной куртке, подкладка которой в некоторых местах неаккуратно торчала.       — Она буквально живет в одной квартире с двумя малознакомыми парнями. Вполне очевидно, что жить так, как велит ей природа, немного не в стиле Микасы. — Эрен запихнул в задний карман джинс пару долларов и взял ключи с полки, чтобы поскорее покинуть квартиру.       — Спасибо, Эрен, ты только что спас своего друга от шишки на лбу. Хотя руки у меня все еще чешутся. — Метнув в сторону Кирштайна более чем недовольный взгляд, Микаса хмыкнула и поспешила покинуть пределы квартиры. Быть может, ненавидела образ жизни, который пропагандировался для нее, или в глубине души наоборот хотела бы опробовать, но боялась это признать. В любом случае сразу дала понять, что сейчас не станет терпеть таких разговоров.       — Сарказм понимать вам не дано, — Кирштайн закатил глаза, но показывать недовольство не стал, выйдя из квартиры вслед за Аккерман. Подобное пошатнуть его приподнятое настроение было точно не в силах. Как и испортить поездку в клуб. В дороге все продолжили вести себя непринужденно, шутили, будто никакой перепалки минуту назад между ними и не возникало. В конце концов не стоит такая глупость целого вечера.       Ночное заведение встретило гостей привычным образом. У входа уже стоял какой-то паренек, согнувшись пополам и упираясь вспотевшей ладонью в стену. Удивительно, с момента открытия точно прошло не больше часа, быстро же он напился. Или употребил что похлеще алкоголя. Найти в таком месте разные способы оторваться и уйти в забытье труда не составляло. Музыка во всю била по ушам, так и влекла поскорее войти внутрь и слиться с толпой безрассудных танцоров, тесно прижимающих тебя в танце, без стеснения вжимающихся в ягодницы и напевающих в самое ухо знакомый мотив песни одного из R&B исполнителей.       — Ужасное местечко, но я очень его люблю, — посильнее захлопнув дверцу автомобиля, Жан притянул к себе Микасу и пронаблюдал за Эреном, буквально вывалившемся из салона. — У тебя там порядок? — поймав неодобрительный взгляд друга, он все-таки поспешил ретироваться. Не будь Микасы рядом, он бы обязательно вставил какую-нибудь колкость. Терпеть характер Йегера он не любил, всегда желал показывать свое недовольство в ту же секунду.       — Если бы не это местечко, мы бы с вами не познакомились никогда. — Разглядев напряжение между друзьями, Микаса поспешила улыбнуться и взять каждого из них за руку, чтобы утянуть за собой в сторону клуба. — Именно поэтому теперь это место особенное. Запрещаю заходить внутрь без хорошего настроения, иначе приму его на свой счет. Усекли?       — Жану скажи, ему лишь бы внимание привлечь, — Эрен покрепче взял Микасу за руку, толкнув свободной рукой дверь клуба. Уже у входа его встретил знакомый запах алкоголя, и Йегер расслабленно выдохнул. Отчего-то чувство, щемящее в груди, никак не поддавалось объяснению, но только в стенах клуба ослабело.       Еще с подростковых лет он довольно резко реагировал на любые слова Жана, успокаивая себя тем, что после окончания пубертатного периода все обязательно пройдет. Вот только сейчас желание заткнуть рот Кирштайну становилось сильнее. А ведь они все старше, почему это чувство остается с ним? Жан до сих пор дорог Эрену, с годами привязанность только растет. Но это рвение то ли к свободе собственной воли, то ли к полному безоговорочному контролю над окружающими, казалось, с годами крепнет. Ощущалось как защитная реакция, но в голову никак не приходила ни одна здравая причина такому поведению. До сих пор друзья практически и не ссорились, если не брать в счет мелких бытовых споров.       — Хватит друг на друга стрелки переводить. Иначе обоих здесь оставлю и пойду отрываться одна, — пригрозила Микаса, но в противовес своим словам сжала ладонь Йегера покрепче и мягко погладила большим пальцем.       Музыка, слова которой едва удавалось разобрать из-за лишнего шума и старости грохочущих колонок, которые передавали все басы плохо, была на удивление довольно громкой и действовала на присутствующих скорее опьяняюще. Как минимум на пару плотно прижавшихся к стене подростков, утопающих в глубоком поцелуе. На них внимание было обращено в последнюю очередь, особенно когда диджей так качественно создавал атмосферу клуба переходами с одного трека на второй, подогревая толпу к еще большим крикам и танцам. Здесь всегда было довольно тесно, но сегодня заведение било все рекорды по посещаемости. Словно весь чертов городок в один миг решил пустить свою жизнь под откос. Девушки танцевали для всех без разбора. Кружились вокруг, гладили по плечам, одаривали пьяными улыбками и норовили увлечь в более укромное место. Среди них всего на миг промелькнуло и знакомое для Жана лицо. Он оглянулся, подзывая за собой своих спутников жестом руки, и последовал за уже скрывшейся в толпе копной светлых пушистых волос. Зрение не подвело Кирштайна, после недолгого преследования удалось выйти на компанию старых друзей, сразу встретивших одобрительными возгласами и улыбками.       — Ну, какие красавцы. И когда будете объясняться по каким причинам мы так дано не виделись? — лицо той самой светловолосой девушки так и светилось счастьем, а аккуратно подкрашенные красной помадой губы растянулись в лукавой улыбке. Она ласково клюнула Жана в щеку, а Эрена потрепала по голове, словно маленького мальчишку. — И что за красотку вы с собой привели?       — Виделись бы мы чаще, уже давно сгнили бы изнутри. Не умеем отдыхать по-человечески. — На себя обратила внимание Энни, выходя из-за спины подруги. Короткое серое платье с длинными рукавами гораздо лучше смотрелось на ней, чем рабочая форма в виде фартука. А вот макияж ее остался прежним и вызывал все те же странные чувства. Во всяком случае самой Леонханд собственный образ нравился точно.       — Не могу не согласиться, — Жан обаятельно улыбнулся друзьям и притянул Микасу поближе к себе, словно так помог бы ей не чувствовать себя лишней в чужой компании. — Это наша новая подруга Микаса. Уверен, вы найдете общий язык. Микаса, это Энни и Хитч.       — Очень приятно. — Коротко улыбнувшись, Аккерман вновь выпуталась из объятий Кирштайна. Одной атмосферы было пока недостаточно для опьянения, потому расслабиться сразу и поддаться клубному движению казалось невозможным.       — Какая-то она у вас совсем грустная, — Хитч оценивающе оглядела Микасу, заправляя наманикюренными ноготками светлую прядь за ухо. Ее образ, состоящий из короткой розовой юбки, едва прикрывающей округлые ягодицы, и майки на тонких бретельках, соблазнительно оголяющей грудь, выгодно подчеркивал ее красивые формы. По девушкам вроде нее было очевидно, что привлекать к себе внимание у них было в крови, и совершенно не составляло труда.       — Не грустная, дайте малышке освоиться. — Кирштайн хохотнул и осмотрелся в поисках других знакомых, но пока не наткнулся больше ни на никого. — Мы вас давно хотели познакомить. Микасе не помешает подружка, которая умеет сносить башни парням одним взглядом.       — О, так вот о ком вы тогда рассказывали? — Аккерман вспомнила тот самый разговор о Хитч между Райнером и ребятами. Теперь-то образ этой яркой красотки сложился полноценно и не разочаровал. — Я до последнего думала, что Хитч окажется далеко не такой шикарной, какой вы ее описывали. Юношеский максимализм, все дела.       Хитч польщенно рассмеялась на слова Микасы, привычно обнимая Эрена и подзывая ребят к столу, за котором уже расположилась Леонхард, без особого интереса разглядывающая что-то в своем складном телефоне.       — Ты где вообще пропадала? Последний раз видел тебя так давно, — Эрен, рассевшийся на стороне Энни, внимательно наблюдал за Кирштайном и Аккерман, пусть и обращаясь к Хитч.       — Переезжала от Энни к парню, бросила работу, решила полностью менять свою жизнь, но все мои планы рухнули, — Дрейс пожала плечами, отпив из трубочки свой коктейль. — Правильно говорят, что на чужом счастье свое не построишь. Он ушел к своей жене, объяснившись тем, что не может бросить детей. Я вот задаюсь вопросом, до секса думать об этом было никак?       — Наверняка инфантильный мудак. Побоялся что-то менять в своей жизни, потому что женушка прикрикнет и дома запрет. — Микаса фыркнула, описывая тип мужчин, которых всегда презирала. Она села напротив Эрена и приняла из рук Жана банку пива, которую он любезно раздобыл для нее из раскинувшегося неподалеку бара.       — Просто тебе в отношениях, Хитч, нужен кто-нибудь лучше. Ты же девушка яркая, — Йегер, позволяя Хитч прижаться к его плечу, поймал взгляд Энни и коротко ей улыбнулся. С Леонхард отношения у них всегда складывались лучше, пусть иногда она и казалась ужасно странной в своих попытках выглядеть вызывающе, но не привлекать к себе внимание так, как делала ее лучшая подруга. Скорее искала единомышленников, которые оценят ее грязный трендовый смоки, бледно-розовую помаду и странный вкус в музыке по достоинству.       — Кто-нибудь вроде Жана, он ведь тоже любитель блистать.       Энни поддержала ход его мыслей и легкую улыбку, а затем украдкой взглянула и на Кирштайна, уже успевшего развалиться поудобнее, закинуть руку на невысокую спинку потрепанного кожаного диванчика и приобнять Микасу.       — Что вы, мне далеко до Хитч, — с хитринкой в голосе протянул он, сделал глоток пива из своей банки и вздернул подбородок в гордой манере.       — Жан слишком любит себя. Мне в отношениях нужен мужчина, а не мальчик, который себя будет любить больше, чем меня. — Дрейс рассмеялась, без стеснения разглядывая Микасу, которая чувствовала себя явно не совсем уютно в объятиях Кирштайна.       Аккерман вертела в руках жестяную банку, большую часть времени старалась различить на ней надписи в полумраке, но наверняка безуспешно. Только иногда посмеивалась с комментариев ребят, не боясь этим унизить Жана, который сейчас оказался в центре внимания. Замечание в его сторону было на редкость уместным, не поддержать его она просто не могла. Затем вовсе съехала по дивану чуть ниже и вытянула ноги вперед, уперевшись носком обуви в кроссовок Эрена.       Тот заметно оживился, почувствовав прикосновение и увидев то, каким образом Микасе удалось привлечь внимание. Это вынудило отвлечься от густо прокрашенных ресниц Леонхард, рваного среза ее волос, заправленных за уши, бледной кожи на ее шее и приоткрытых плечах. Аккерман словно и не пыталась скрыть, что обрадовалась его взгляду на себе. Пока остальные за столом громко хохотали с Кирштайна, а тот пытался сохранить авторитет, Микаса и Эрен смотрели друг другу в глаза и находились где-то совершенно на другой волне. Будучи в объятиях других людей, умудрялись полностью забыть об их присутствии.       — Слушайте, девчонки, а не хотите у нас потусоваться? Райнер обещал присоединиться. — Жан должно быть заметил, как снова остался в качестве третьего лишнего и продолжил бесконечное соперничество, переводя тему на более важную. Уж в обсуждении общей вечеринки-то точно должны участвовать все.       — Я не против. Ты как смотришь на это, Энни? — Хитч повернулась к своей подруге, отвлекая от очередного СМС сообщения, адресованного какому-нибудь странному приятелю с косой челкой, дружбу с которым Дрейс, как обычно, не одобряла.       — Обдолбаться в вашей халупе? — Леонханд не сразу оторвала взгляд от маленького экрана телефона, сперва только приподняла голову. — Звучит заманчиво. Только нарешайте уже в конце концов музыку нормальную, под ваши хиты с ума сойти можно.       — Предлагаешь что-то из своего плейлиста? Слушать депрессивных металлистов с волосами до задницы не всем понравится. По Хитч вообще не скажешь, что она слушает кого-то кроме Кэти Перри, — Эрен рассмеялся, вновь обращая почти все свое внимание на Энни, с трудом отводящую взгляд от своего телефона.       — Эти депрессивные металлисты поют о жизни, в отличие от твоих любимых торчков-похуистов. Что приятного в наборе несвязных звуков? — Леонхард закатила глаза и смахнула с лица прядь волос.       — Мне его плейлист нравится. Мой голос получают The Prodigy. — В разговор наконец включилась Микаса, но взгляд ее, адресованный Эрену, казался не очень-то добрым. Аккерман подобрала ноги обратно к себе, более того, немного повернула корпус к Жану, демонстративно обращаясь уже к нему. — А ты чему отдашь предпочтение?       — Жан любит только проверенное временем старье, — вмешался Эрен и чуть сильнее вдавил мысок своих кед в обувь Микасы, привлекая внимание. Удалось привлечь только Кирштайна — его злобное шиканье и недовольный вздох.       — Просто твой атрофированный мозг тяжело воспринимает настоящую музыку, а не набор бессмысленных звуков или повторяющихся реплик, — скептическое высказывание Жана все-таки заставило придержать язык за зубами после того, как Микаса тихо прыснула от смеха. — Я Джона Леннона люблю.       — Классика, значит. Неплохо. Но не для тусовок, согласись. Твою кандидатуру не станем даже рассматривать, чтобы напрасных надежд не питал. — Она захихикала и приглушила смех опрокидыванием в себя еще пары глотков дешевого пива.       — Тогда, может, разрешим Энни что-нибудь поставить? Я хоть и не особо люблю то, что она слушает, но вкус у нее классный.       В разговор вмешалась Хитч, своими словами лишь сильнее увеличив напряжение между Микасой и Эреном. Йегер, совершенно не желающий терпеть явно наигранного пофигизма к своей персоне, почти мгновенно отреагировал, поддержав идею Дрейс.       — Раз уж вариантов у нас не осталось, пусть музыку ставит Энни. Доверюсь ее вкусу. — Йегеру даже удалось уловить в вечно опущенных уголках губ Леонхард тень улыбки, когда она, не отрываясь от экрана телефона, слушала его.       — Ты так уверен, что ваши нежные ушки готовы к этому? — Энии прекратила печатать, но продолжила смотреть только в экран. Сосредоточила внимание на разговоре, пусть и не показывала этого в полной степени и наверняка планировала вернуться к начатому сообщению уже через считанные минуты.       — Ты нас недооцениваешь. — Йегер улыбнулся, с ногами забираясь на диван и для удобства сгибая их в коленях. Это и стало жестом, окончательно разорвавшим небольшой тактильный контакт между ним и Аккерман.       На что она расстраиваться даже не планировала. Более того, резво соскочила со своего места, не глядя отставляя полупустую жестяную банку куда-то на стол, сжала ладонь Жана и потянула его за собой в танец. Зазвучавшая песня вызвала чувство ностальгии не только у Микасы: Хитч с восторгом хлопнула в ладоши и стала уговаривать Энни и Эрена присоединиться к веселью. Каким-то чудом ей это удалось. Оказавшись на одной волне с сотней разгоряченных, пьяных и абсолютно точно не скромных людей, они наконец стали расслабляться. Каждый утолял свою личную боль. Ревность, одиночество, беспомощность, все трудности забывались, когда в одном ритме тела прижимались друг к другу без разбора, руки блуждали по коже, а здравый рассудок засыпал, словно навечно.       Снова все самым банальным способом бежали от реальности. Ведь в конечном итоге нет разницы, кого целуешь, если глаза закрыты. Нет разницы, с кем целуется тот, кого представляешь перед собой, потому что не видишь его. Все проблемы находятся в голове. Если не думать, не будет так больно. Не придется переступать через себя, принимать тяжелые решения, ограничиваться. В конце концов же вырабатываются все те же гормоны. Значит, и напрягаться незачем.       Решение поехать домой принялось уже через несколько треков, когда силы закончились, а за столом снова воцарилась не самая приятная обстановка. Звонок с телефона Энни на телефон Райнера поступил уже в ту же минуту — короткая просьба купить алкоголь, предоставить небольшую дозу хороших психостимуляторов и приезжать исключительно в хорошем расположении духа не осталась без внимания, и Браун заручился приехать сразу, как уладит кое-какие дела. Посвящать в то, какие именно дела требует такого немедленного решения, Райнер, конечно, не стал, но и ребята не требовали. По большей части им было абсолютно плевать, учтивая, что все мысли их были о том, как хорошо удастся провести сегодняшний вечер в лучшей обстановке. И ожидания стали оправдываться прямо с момента приезда в квартиру. Музыка играла с шипящего динамика простого телефона, но была достаточно громкой и энергичной, чтобы подкреплять настроение. Жан сразу снес все стулья из комнат в кухню, расставил их у обеденного стола, пока Эрен заготавливал стаканы, а Микаса выискивала среди запасов закуску. В итоге удалось найти лишь две пачки чипсов, но большего и не требовалось. О еде мало кто заботился из присутствующих.       Пока Жан и Микаса мило беседовали с Хитч, которая со своей активной жестикуляцией выглядела еще более вызывающе, Эрен размышлял, что не будь рядом Аккерман, Кирштайн бы давно воспользовался моментом и отлучился вместе со своей давней подружкой в соседнюю комнату на пару минут. Мысли об этом заставляли морщиться в отвращении, то ли из-за того, что это было неприятно ему самому, то ли из-за того, что это могло быть неприятно Микасе. Не в силах терпеть собственные мысли, Йегер поторопился покинуть комнату и присоединиться к Леонхард, которая отлучилась на пару минут для какого-то сообщения одной из подруг, но так и не вернулась.       — Уже сбегаешь от своих друзей? Настолько успели достать за период совместной жизни?       Энни первая обратилась к Эрену, едва заметив в проходе дверей. Похоже, сейчас переписка была уже не настолько важной, Леонхард сложила свой телефон, блокируя, и уложила руку с ним колени.       — А тебе разве Хитч никогда не надоедала? — Расслабленно потянувшись, Эрен сел на диван рядом, глядя на заблокированный телефон. — Неужели я в коем-то веке удостоился твоего внимание настолько, что ты убрала свой телефон?       — Нет вообще-то, вместе жить очень даже весело. — Энни нарочно не ответила не второй вопрос. Хотя комментарием вполне можно было счесть ее простую, едва заметную улыбку. — Я даже немного скучаю по ее бесконечной болтовне обо всякой чепухе.       — Скучать по болтовне Жана я бы точно не стал, — Йегер уложил щеку на твердую подушку у изголовья дивана, неотрывно глядя в голубые глаза Энни, слизистая которых была подведена черным карандашом. — А чего сама не начнешь с кем-нибудь встречаться и не съедешься? У Хитч на тебя, уверен, много парней найдется.       — Будь у Хитч действительно надежный человек, она давно сама состояла бы в прекрасных отношениях, а не шаталась здесь с нами. А эти легкие романчики на пару месяцев мне не интересны. — Леонхард вовсе отложила телефон на кровать и легла на живот, чтобы видеть собеседника лучше. Опираясь на локти, она играла короткой ниточкой, торчащей из шва на одеяле, мотала ее на палец, выплетала известные одной ей узлы. — Что веселого в беспорядочном сексе, если человек тебе неприятен? У парней, конечно, с этим меньше проблем, но суть остается прежней.       — А что хорошего в ожидании принца или принцессы? Никогда не можешь быть уверен, что человек ощущает к тебе то же, что и ты к нему. И никогда не можешь быть уверен в этом человеке.       — Вот поэтому я сейчас планирую нюхнуть и кайфовать под любимую музыку, а не отправляюсь на поиски того самого принца. Все равно вряд ли найду.       Она посмотрела в окно, из которого сейчас не было видно даже ночных огней и звезд, их закрывали плотные тучи, сгущающиеся еще со вчерашнего вечера. Погода в осеннее время года ужасно подводила в последние два дня, не радуя даже редкими лучами солнца.       — Вот бы и правда так забыться. — Эрен перекатился на спину и устремил взгляд к потолку — на желтое пятно неизвестного происхождения и срока пребывания в центре полотна побелки. — И ничего никогда не вспоминать.       — Точно. Жить бы в фантазиях, где все сладко и все добрые. Уснула бы так и никогда не просыпалась. — Летая в мечтаниях, Энни сомкнула веки и вздохнула.       Стало очевидно, что ее телефон был простым путем в виртуальный мир, где можно было бы спрятаться от реального. А попытки выйти из этого мира или обрывались, или сопровождались очередной дозой, обрубая попытки бросить и отказаться от зависимости. Порочный круг, выбраться из которого казалось совершенно точно невозможным.       — Было бы замечательно. — Йегер слабо улыбнулся своим созерцаниям, которые мгновенно пролетали перед его глазами так, как когда он был под влиянием наркотиков. — О чем ты мечтала в последний раз? — Он повернул голову в ее сторону, обращаясь полноценно к ней, а не к потолку.       — Я часто просто о счастливой жизни мечтаю. Начну вдаваться в подробности — засмеешь. — Леонхард закатила глаза и сдержанно усмехнулась, только подкрепляя интригу. Хотя, кажется, действительно была уверена, что выставит себя посмешищем, открывшись.       — О небольшом доме с подкошенном забором где-то на берегу моря? — Он засмеялся, в деталях представляя картину абсолютной гармонии с природой, с шумом ветра и течением воды. Подобные мысли не подвергались отторжению, и Эрен слабо улыбнулся.       — Видишь, уже смеешься. Хотя и все равно не все детали назвал. — Энни подперла подбородок ладонью и отвернула голову. Сама тихо посмеивалась с ситуации, кажется, даже немного смущалась, ведь довольно сокровенные мысли приходилось озвучивать.       — Хорошо. — Эрен на мгновение замолчал, сразу посерьезнев. Он попытался представить, о чем могут еще быть грезы Леонхард, но сразу после этой мысли вновь засмеялся, не силах держаться строгим. — Ладно-ладно. Еще о большом рыжем коте? Или сторожевом псе в огромной будке с красной крышей?       — Все сразу. А залог успеха любой счастливой семьи знаешь в чем? В хомяке или крысе. — Судя по смеху Энни, она уже перешла на шутки. Пусть и совершенно не скрывала сути — уютная семейная жизнь является ее главной мечтой.       — Точно не в грызуне, — Йегер улыбнулся шире и вытянул перед собой босые ноги, растянувшись на небольшом диване полноценно. — Успех, я считаю, заключается в самом доме. В большом камине, у которого вся семья будет собираться перед Рождеством. Как в сериалах по телеку, понимаешь?       — Только не говори, что стал бы вывешивать носки и складывать к них конфеты. Сколько себя помню, всегда считала эту традицию абсурдной. — Леонхард чуть скривилась, пусть и продолжала теперь беспрестанно улыбаться, словно в ее жизни все-таки появилось что-то позитивное.       Эрен загадочно улыбнулся, намекая на то, что Леонхард его очень плохо знает, и уже в следующую секунду разразился хохотом, представив себе картину той семейной жизни, о которой они говорили. Это, всего на мгновение, но вызвало совершенно непонятное тепло в груди. Словно не так уж и глупо это все звучало. Словно именно о такой жизни он все это время мечтал и просто жил в неведении собственных искренних желаний. Слепо игнорировал правильные мысли и шел на поводу у таких банальных, навязанных. Отдавал всего себя на дело, которого не пожелал и врагу.