Aliis inserviendo consumor (Служа другим, расточаю себя)

Старкофон внезапно зазвонил, вырывая Стрэнджа из глубоких раздумий — он удивленно моргнул, подслеповато заозирался в поисках источника звука. Сквозь груду свитков и древних талмудов желтым прямоугольничком просвечивал мобильник. Стивен воровато сунул руку в этот ворох и принялся искать наощупь, сам же равнодушно отвернулся обратно к записям. Едва он нащупал прохладную металлическую пластину и потянулся ее достать, как его руку нагло перехватили. Чародей было негодующе вскинулся — и тут же сник: за руку его держал Локи. И по учительскому взгляду Стрэндж понял, что лишь деликатность и внимание к загонам ученика останавливают его от того, чтобы не шлепнуть чернокнижника по руке. Несколько дней назад учитель гневно усадил его за учебу и теперь выпускал из-за стола только для того, чтобы поспать и поесть, с невиданным прежде упорством отметая все отвлекающие факторы и пресекая любую попытку Стивена увильнуть. Справедливость подобных мер Стрэндж понимал крайне посредственно, но злой учитель был убедителен вдвойне, и возражать ему не хотелось совершенно. Так что раз уж богу кажется, что незнание природы мировых энергетических артерий так фундаментально опасно для каждого мага, то так тому и быть. Как назло, чуть ли не все источники об этом были написаны иносказательно, и конструктивный мозг Стивена плавился под этими всеми символами, а иногда и откровенно бойкотировал. В такие моменты он надолго зависал взглядом на одном месте, уходя мыслями в извечный вопрос, как он докатился до жизни такой. Если так продолжалось слишком долго, то сзади прилетал целительный подзатыльник, и все возвращалось на круги своя. На самом деле, всю опасность этого конкретного непонимания Стрэндж на своей шкуре так и не ощутил. Учитель ворвался несколько раньше, так что любознательность Стивена только протянула руку навстречу живительному и сияющему источнику магии, но коснуться так не успела. Локи чуть ли не силой утащил его из пещеры, а потом еще долго и страшно ругался на мертвых языках. Но когда на вопрос: «Ты действительно не понимаешь, что ли?» — чернокнижник только недоуменно захлопал глазами, бог окончательно озверел и мстительно обрек Стивена на долгую и мучительную смерть от ацтекских гимнов и скандинавских саг, вместо того чтобы объяснить все по-человечески. Короткими передышками были вечера, когда они с Локи обсуждали прочитанное. Общение с кем-то настоящим, а не безнадежно мертвым и заунывно тоскливым придавало сил и одновременно становилось особенной пыткой, ведь уйти от темы Локи не давал ему ни под каким предлогом. Всего за пару дней такого упорного просиживания штанов полуразличимый запах пыли и чернил проник и в его сны, так что, даже отправляясь на боковую, Стивен со страхом ожидал увидеть ряды ветхих страниц. Было ли это происками учителя, или против него играло собственное подсознание, Стивен не знал. Что он знал наверняка, так это то, что еще немного, и он либо преисполнится, либо окончательно свихнется. На кончиках пальцев почти ощущались смутные догадки, но те выходили либо нескладными, либо слишком уж пугающими. Потому, когда из тени пергамента забрезжил свет иной стороны жизни, такой близкой и такой недоступной, сердце чародея забилось быстрее. Сейчас он очень эгоистично надеялся, что наступил полный конец света и его вот-вот призовут в очередной раз спасти все сущее. Никогда еще сражения, ставшие в его новой жизни чуть ли не рутиной, не манили так сильно. Но учитель все еще был неумолим и, внаглую пользуясь своим авторитетом, отобрал у Стрэнджа спасительный канал связи, не вняв даже тому, что на экране тускло подсвечивалось имя его брата. Чуть скривившись, бог бросил на ученика последний предупреждающий взгляд и отвернулся, принимая звонок. На экране показалась взлохмаченная физиономия Тора. — Колдун, тут такое… — бог грома жался к экрану так близко, что его лицо было видно частями попеременно, но никогда целиком. Вдруг он осекся, пару мгновений осмысливая внезапную встречу — а после радостно взревел: — Брааат! — Взаимно рад тебя видеть, — произнес Локи так сухо, что дошло бы и до глухого, но его брата это смутило едва ли. — Что ты хотел? — А, ну у нас тут вечеринка, — сзади что-то отчетливо взорвалось и едко задымило на фоне. — Колдун точно не помешает. Здесь какие-то чудилы в колпаках — явно его профиль. Локи скосил испытующий взгляд на в открытую греющего уши чернокнижника. Бог еще никогда не видел своего гордого ученика с настолько откровенно просящим выражением лица — только щенячьих ушек не хватает. — Ну не знаю, вообще-то Стивен занят… Если вам так сильно нужен маг, могу и я заглянуть, — протянул Локи задумчиво, не столько рассуждая об этом всерьез, сколько проверяя смирение и терпение ученика. Тот возмущенно глотал воздух, а в глазах поумерк огонек надежды, но колдун так и не произнес ни слова против, никак не выказав для Тора своего присутствия. Кинув последний возмущенный взгляд на учителя, Стивен все же отвернулся, обиженно и как-то по-детски нахохлившись. Губы Локи тронула легкая довольная улыбка. Тем временем братец был как всегда: — Оу, нет, я не собираюсь отбивать тебя от Мстителей и одновременно колотить этих чудил, да и они требуют…. Чего там требуют какие-то чудилы, Локи так и не услышал, потому что из неловких братских рук телефон вдруг выхватили. В кадре целиком показалась холеная физиономия Старка. — Привет, принцесса драмы, — веселье местного гения явно не соответствовало ситуации. — Будь добр, раз уж взял шефство над колдуном, вытащи его из ближайшей шляпы: тут дело нешуточное. Не успел Стивен порадоваться, на всякий случай скрывая ликующий огонек под опущенными веками, как Старк добил: — Какие-то фрики творят беспредел и требуют именно верховного колдуна, так что, пока не поднимешься по карьерной лестнице, ты тут бесполезен. Какой провал. Стивен осторожно перевел взгляд на наставника, разведывая обстановку: вот настроение ему портит Старк, а ведь сидеть взаперти с раздраконенным богом потом ему! Но Локи, похоже, либо не впечатлился подначкой, либо успел совладать с лицом раньше, чем гримасу заметит чернокнижник. Бог озадаченно хмыкнул и, вместо того чтобы язвить, деловито начал: — Во-первых, сейчас Верховный маг Земли — это Вонг, а не Стивен, — и, предотвращая неверящие возгласы Старка, добавил: — сейчас кину его номер. Во-вторых, я все еще являюсь Верховным магом Асгарда, так что ступенькой ты явно ошибся. — Погоди-погоди, — даже сквозь динамик было слышно немного растерянный голос Тони, который озадаченно глядел на пересланный номер какого-то Вонга, — надеюсь, ты не шутишь? У нас нет времени на глупые розыгрыши! — и, не видя в глазах бога ни капли шутовства, недовольно буркнул: — Вы б газету какую выпускали со своими внутренними политическими новостями, чтобы нормальные люди хоть понимали, что там у вас творится. — Нормальные люди, как ты выразился, и знать не должны о нашем существовании, — меланхолично отозвался Локи. — О, — азартно протянул Старк, явно собираясь сострить, но сзади что-то громко взорвалось, а затем послышалась звучная ругань Наташи, направленная на «одну металлическую задницу». Камера бешено завращалась, экран потемнел, и Локи было подумал, что разговор окончен, но дисплей вдруг звякнул текстовым оповещением: «Мистер Старк просил передать, цитата: «Если бы колдуны действительно скрывались, то мы бы не печатали на ланчбоксах их, как оказалось, бывшего президента. С Вонгом связались, спасибо. P.S. Пришли фотку живого Стрэнджа, а то у меня есть ощущение, что ты его где-то прикопал и теперь не признаешься». Со всем уважением, Пятница» Локи криво улыбнулся: ну что за упрямый человек, хочет везде оставить за собой последнее слово. Бог перевел взгляд на насупившегося ученика: тот уже понял, что ему ничего не светит, и теперь сидел, ненавидящим взглядом буравя страницы. Улыбка Локи стала еще шире: бедный-бедный чернокнижник! Злой учитель убиться не дает, да еще и учиться заставляет! А тут еще ему напомнили, что он теперь официально не самый крутой. Ну что за день! И тем не менее, как тот, кто переламывал упрямство чародея бесчисленное множество раз, Локи не мог не оценить сегодняшнюю выдержку Стрэнджа. Невысказанное негодование, что буквально потоками струилось вдоль фигуры Стивена, не в счет: бог прекрасно знал, что для его ученика это почти потолок покладистости и смирения. Локи покачал головой, внимательнее вглядываясь в саму суть своего ученика. Внезапно проклюнувшийся островок учительской гордости немного потеснил до сих пор не улегшиеся в сердце гнев и ужас от недавнего приключения. В мире было не так уж и мало участей похуже смерти, так что момент, когда неугомонный чернокнижник обнаружит одну из них, был лишь вопросом времени. Что не помешало Локи искренне возмутиться, когда это случилось в действительности. Дело было даже не в том, что Стивен был недостаточно осторожен, — чернокнижник даже не был достаточно сведущ, чтобы понять, для чего эта самая осторожность ему бы не помешала. Это открытие ужаснуло бога, и он в срочном порядке принялся доносить до ученика прописные истины. Несмотря на то что Стивен был до смешного упрям, он стойко, почти без возмущений, переносил тиранию наставника, лишь раз всерьез вознамерившись сбежать в ночи с помощью астральной проекции. Возможно, неподдельный и неуместно острый страх, мелькнувший в вечных глазах (если уж физическое тело при непосредственном контакте с чистым источником энергии могло просто разнести на атомы, то, что станет с телом астральным, Локи доподлинно не знал и знать не хотел), все же пронял ученика, в кои-то веки пробив броню самомнения, а может, одного упоминания самого могучего артефакта — щетки — оказалось внезапно достаточно, чтобы достучаться. А ведь при всем при этом Стрэндж не понимал ни черта, не видел пределов, не осознавал опасностей, но почему-то вопреки своим обычаям решил, что учителю виднее. Все это в совокупности сейчас давило на, казалось, неприступное сердце бога, голосом ученика непривычно мягко и покладисто прося о снисхождении. И Локи сдался: устало прикрыл глаза, потер переносицу, еще раз испытующе оглядел ученика, который старательно делал вид, что не замечает внимательный интерес зеленых глаз. — Можешь идти, — Стивен вскинулся, недоверчиво и жадно, и бог тут же поспешил добавить: — Но это только на сегодня. И еще, — Локи подошел ближе, подавляюще возвышаясь над не успевшим встать чародеем, пламя в изумрудных глазах мерно качнулось, не столько угрожая, сколько напоминая о своем присутствии, — чтобы к мировым источникам силы ни на пушечный выстрел, пока не сдашь теорию. Иначе сидеть за учебниками тебе станет еще на одну причину затруднительней. Мы поняли друг друга, чернокнижник? Бог говорил негромко, вкрадчиво и очень проникновенно, и Стрэндж понятливо закивал, плавно отклоняясь все дальше по мере того, как наставник оказывался все ближе и ближе. — Вот и славно, — Локи лучезарно улыбнулся, и вместе с этой улыбкой пропала и жутковатая аура. — Тогда развлекайся. Все еще не веря в свою удачу, Стивен встал, торопливо размявшись, скользнул по столешнице, забирая кольцо, что который день лежало без дела, нетерпеливо призвал плащ и скользнул в искры портала так быстро, как только мог. Губы Локи тронула легкая улыбка: было забавно наблюдать за столь неуклюжими, откровенно торопливыми сборами чернокнижника, обычно до последнего скрывающего любое свое волнение. Бог подошел к столу, собрал разбросанные в спешке листы. На глаза попался черновик, на который Стивен выписывал для себя особо значимые или непонятные моменты: на полях неровными, но очень упорно прорисованными линиями на него взирал набросок крокодила в очень узнаваемом шлеме с рогами. — Ну… чернокнижник, — произнес бог с каким-то особым чувством, — вот только попадись мне…

***

Стивен вернулся в Санктум уже глубокой ночью — усталый, местами потрепанный, но довольный и почти счастливый — и сразу рухнул спать. А утром его уже поджидала новая груда пыльных фолиантов и заботливо подготовленная стопка чистой бумаги, поверх которой гордо красовался тот самый черновик с рогатым крокодилом на полях. Под его рисунком уверенной рукой был запечатлен пузатый карапуз в знакомом красном плаще и с карикатурно увеличенной пятой точкой, стыдливо стоящий в углу. Стивен поперхнулся воздухом на такие художества и прикрыл лицо рукой, не зная, смеяться ему, негодовать или все и сразу, опасливо покосился сквозь пальцы на учителя, старательно делающего вид, что он тут ни при чем. Намек был более чем прозрачный. И все вернулось на круги своя: медленно как патока тянущиеся часы, замудренные обороты речи на всех возможных мертвых языках, которые перевести было и то проще, чем понять, — в результате чего у него уже через пару часов голова пухла от огромного количества противоречивой информации, которую еще надо было худо-бедно систематизировать до ежевечернего разбора полетов, отсеяв совсем уж откровенные байки. Внезапно на фоне не столько прочитанных, сколько промученных саг вспомнилась история про Локи из мифов, который родил восьминогого коня, и Стрэндж затрясся от беззвучного хохота, в красках представив обескураженно-взбешенное лицо учителя, если он с каменным выражением озвучит ему эту легенду. На быструю смерть тогда точно можно не рассчитывать, но ради реакции бога он, ведомый детской местью за все страдания последних дней, кажется, был готов и на это. Кеннинги все не заканчивались, яснее происходящее не становилось (колдун сбился со счета еще на пятом поколении одинаково невыговариваемых имен), и Стивен с тоской посмотрел в окно, меланхолично раздумывая о том, успеет ли он хотя бы добежать до него, или Локи поймает его раньше. Опыт и жалкие остатки здравого смысла настойчиво убеждали, что он не успеет даже встать. Тут, словно отвечая его мыслям, по голове прилетел очередной несильный, но показательный подзатыльник — чародей бросил возмущенный взгляд на красноречиво вздернувшего бровь учителя, шикнул тихо себе под нос что-то явно нецензурное, потирая пострадавшее место, и снова уткнулся в текст черт знает какой по счету саги. Часы потянулись вновь. Локи не выдержал уже на следующее утро: раздраженно рыкнул, чем вызвал недоуменно-растерянный взгляд у ученика, погрузившегося в очередную заунывную поэму о доблести и смерти очередного героя с очередным непроизносимым именем и детальной биографией до десятого колена, резко развернул стул вместе с ним к себе, так что Стрэндж покачнулся от неожиданности и едва не полетел на пол, в последний момент уцепившись за столешницу, и сел напротив. — Рассказывай уже, — велел Локи, не отрывая от Стивена пронзительного взгляда. В льдисто-серых глазах отчетливо сверкнула вина напополам со страхом. — О чем ты, учитель? — упрямо спросил тот, стараясь казаться уверенным. — Стивен… — сердито прорычал бог, — ты все последние сутки смотришь на меня глазами побитого щенка. Так что или выкладывай, что успел натворить, или молчи, но убирай эту затравленность из глаз, будто я тебя вот-вот с порога погоню палкой. Стрэндж еще с полминуты выдерживал этот твердый непреклонный взгляд, в котором всполохами нервно подергивалось устало-недовольное пламя. Локи только что недвусмысленно дал ему понять, что не собирается устраивать допрос с пристрастием и готов закрыть глаза на его выходку, раз уж она, судя по состоянию его и вселенной, не имела далеко идущих последствий. И все равно просто смолчать, солгать не получалось и уже даже и не хотелось, хотя он знал наверняка, что ждет его потом: карикатура на черновике оказалась крайне наглядной. Стивен выдохнул и устало потер переносицу. — Я тогда, когда ты отпустил меня к Мстителям, — начал он хриплым после долгого молчания голосом, упорно отводя взгляд, — все-таки наткнулся на еще одну артерию. Локи мгновенно напрягся, закинул ногу на ногу и, сцепив пальцы в замок, обхватил коленку от греха подальше, приготовившись терпеливо слушать. А чародей меж тем продолжал: — Она была меньше той, от которой ты меня оттащил, но энергия была схожей, это я почувствовал. Бог окинул ученика придирчивым взглядом. — Но ты к ней не полез, — не вопрос — утверждение, на что Стрэндж мотнул головой. — Полез, — камнем упало признание, забивая очередной гвоздь в крышку гроба, — я был уже совсем близко, но тут снаружи раздался взрыв, крик о помощи, и я вынужден был уйти. А потом вход завалило, и я уже не смог вернуться. Но я хотел. Локи резко выдохнул, уже не сдерживая сдавленный стон, и измученно потер ноющие виски, чувствуя себя выжатым как лимон бесконечными попытками последних дней втемяшить в ослиную голову ученика элементарные основы и хотя бы зачатки инстинкта самосохранения. Как показала практика, не особенно успешно. — Ну хоть так… — буркнул себе под нос, ни к кому не обращаясь, и уже громче спросил, поднимая на пришибленного виной ученика обреченный взгляд, все отчетливей проникаясь постоянным ворчанием Байи — а что еще остается, когда твой ученик творит какую-то потенциально смертельную дичь, которую ты сто раз ему запрещал, а ты сам узнаешь об этом постфактум: — Ты хоть понял, бестолочь, почему я тебя тогда оттащил и почему так настойчиво запрещал приближаться к ним и на километр? — Понятия не имею, — Стивен как-то резко развеселился, как всегда, когда дело начинало пахнуть керосином. — Ну и зачем тогда весь этот цирк? — резонно возразил Локи, не разделяя самоубийственного веселья ученика, и смерил его предостерегающим взглядом. — Раз не видишь проблемы, зачем рассказал и смотришь на меня сейчас как смертник в ожидании приговора? Стрэндж осекся и отвел глаза: стоило богу своим вопросом попасть в точку, как сразу стало не до шуток. Будь на месте бога кто другой, колдун бы и не подумал исповедоваться, но таиться от учителя не хотелось совершенно. Да и кому еще ему доверять, как не Локи? — Потому что не могу и не хочу тебе врать, — со вздохом признался чародей неожиданно честно, — а ты меня предупреждал. А раз предупреждал, значит, есть причина, неозвученно застыло в его глазах. В изумрудных омутах сверкнуло уважение, вытесняя усталую злость. Локи все еще хотелось настучать упрямому ученику по мягкому месту и устроить головомойку, но раздражение уже ушло после этого невозможно искреннего признания его, Локи, власти и авторитета. — Ну и что ты молчишь? — все еще старательно не смотря на наставника, как-то смущенно буркнул наконец Стивен, не дождавшись ответа на свои выстраданные откровения. — Если уж посылаешь за щеткой, то посылай. Теперь пришел черед Локи веселиться от этой обреченности в вечно самоуверенном голосе, будто его вот-вот поведут на казнь. — А знаешь, чернокнижник, пожалуй, нет, — подавшись вбок и подперев голову кулаком, выдал он, разом разрушая всю тщательно вымученную готовность ученика, — не в этот раз. Стивен посмотрел на учителя откровенно недоуменно и почти обиженно, будто у него вдруг выросла как минимум вторая голова. Или шесть рук и все с щетками. — Прости? — вырвалось непонимающе. — Не сейчас, чернокнижник, — терпеливо повторил бог, явно позабавленный его реакцией. — Сейчас ты, как послушный ученик, — он красноречиво вскинул брови, на что Стивен только закатил глаза: мол, да-да, конечно, как скажешь, учитель, — будешь дальше учить теорию. А потом, когда ты наконец поймешь, почему я так упорно тебя оттаскиваю от мощных источников чистой силы, мы, если понадобится, вернемся к этому разговору. Это ясно? — прозвучало с нажимом и крайне недвусмысленным намеком. Стивен скривился, все еще недоверчиво глядя на подозрительно доброго наставника, проворчал недовольно: — Да понял я тебя, понял, — и, провожаемый весьма говорящим взглядом, развернулся обратно к столу и снова уткнулся в опостылевшие фолианты, сетуя на то, что инквизиция в свое время не сожгла и эти неподъемные талмуды: видимо, лень было тащить их до костра.

***

Эта изощренная пытка с переменным успехом и редкими передышками длилась еще неделю — пока во время одного из вечерних обсуждений что-то не щелкнуло в голове и картинка наконец не встала на место, грозно ощерившись гранями неслучившихся вероятностей. И вот тогда пришел страх — запоздалый, но оттого не менее настоящий — а вместе с ним и благодарность Локи за то, что столько раз оттаскивал его от смерти и заставил понять степень опасности того, куда он так упорно лез. Ради этого даже стоило покорпеть над исландскими сагами и ацтекскими гимнами, ломая язык о непроизносимые имена богов и теряясь в бурной молодости отца, брата, свата главного героя, который, ко всему прочему, стабильно менялся каждые три страницы. Стоило Локи увидеть реакцию ученика и припозднившееся осознание в его глазах, как изумрудные омуты радостно сверкнули гордостью, и он вальяжным взмахом руки милостиво отпустил его восвояси, освобождая наконец от тягостной повинности. И Стивен, все еще пришибленный открывшимися горизонтами, послушно побрел в свою комнату — отсыпаться и приходить в себя. Чтобы на следующий день заявиться к Локи и непривычно решительно протянуть ему ненавистную щетку, в то время как тонкая нить связи отзывалась благодарностью и виной, а в глазах отчетливо застыло «спасибо». «Спасибо, что оттащил. Спасибо, что заставил. Спасибо, что все еще не опускаешь руки», — без труда читал бог в льдисто-серой глубине. Он довольно прищурился и, усмехнувшись с пониманием и гордостью, забрал у ученика щетку.