Aliis inserviendo consumor (Служа другим, расточаю себя)

К этому трактату о защитных плетениях и нейтрализации проклятий Стивен присматривался давно, но все никак не выдавалось возможности засесть за него вплотную. А заняться там было чем: текст мало того что был на древнекитайском, которым чародей владел в целом свободно… с гугл-переводчиком, так еще и написан таким мудреным языком, что перевести его и то было проще, чем верно истолковать. Логичней всего было бы, конечно, обратиться к Локи или даже мастеру Е… Но от одной только перспективы пойти на поклон к склочному отшельнику гордость Стрэнджа бунтовала и недвусмысленно высказывала свое «Фи!», а учитель и без того был в последнее время порядочно занят, так что Стивен счел, что справится и своими силами. Чтобы найти все компоненты для ритуала, пришлось прилично побегать и напрячь старые связи, но спустя неделю все было наконец готово, а бог ненадолго вернулся по делам в Новый Асгард, так что чародей поспешил уединиться в ритуальном зале. Поначалу все шло как по маслу: круги и закорючки ложились ровно как в книге, иероглифы тоже соответствовали изображениям (хотя за то время, что их перерисовывал, Стивен успел трижды пожалеть, что родители в детстве не отдали его в художественную школу), заклинание было, к счастью, совсем коротким, и его он выучил еще заранее при помощи того же гугла. Напрягал только запах от благовоний: он был странным, непривычным, каким-то приторно-сладким, так что вяз на языке. И чародей, обрадованный тем, как гладко все идет, слишком поздно заметил подвох: что что-то не так, до него дошло, только когда голова уже налилась тяжестью, пульс зашкаливал, в глазах потемнело и заплясали цветные кляксы, тело ослабло и превратилось в какой-то кисель, а мир вокруг вдруг накренился и стремительно ушел куда-то вверх. Кляксы плыли и перетекали как в калейдоскопе — чародей прищурился, пытаясь разобрать силуэты. Это вроде лошадь ржет? А почему на Кецилия так похожа? О, он злится и скалится! Как смешно. Стивен хохотнул. Мысли были вялыми и какими-то бессвязными. О, а вот та клякса похожа на кошку сфинкса. Это что, Древняя? Смотрит так обеспокоенно и зло, будто опять его на Эверест сейчас закинет. Или на Везувий? Чародей даже призадумался, какая перспектива ему нравится больше. — О… Ко-котик… — выдал он с глупой улыбкой, еле ворочая языком, и протянул руку к бывшей наставнице. Ее выражение лица в этот момент было непередаваемым настолько, что Стрэндж сам заржал как конь. *** — Учитель! — послышалось как-то очень отчаянно над самым ухом, так что Локи едва не уронил на себя книжку, которую как раз ставил на место. Чертыхнулся, все же поймал увесистый том магией и резко обернулся. — Моргана? — вопрос был явно риторическим, но его удивление было более чем оправдано: перед ним взволнованно подергивался в воздухе полупрозрачный силуэт давно мертвой ученицы. — Что стряслось? Древняя нервно провела рукой по гладко выбритой голове: давно Локи ее такой выбитой из колеи не видел. Он чуть склонил голову набок, выжидающе глядя на нее. — Там мой… — она вдруг запнулась, — Ваш… В смысле наш ученик сейчас к праотцам отправится, — и мрачно добавила: — Или, что вероятней, они к нему. Бог глупо моргнул, ничего толком не поняв из этой бессвязной тирады, кроме того, что чернокнижник опять куда-то вляпался. — Так, стоп! — он поспешно выставил руку, прерывая пояснения ученицы, и потянулся к нити связи. Та вела себя крайне странно: то подергивалась от волнения, то дрожала будто от смеха, то могла вскинуться, взвизгнуть — и резко замолчать и в целом разве что не танцевала, так что Локи самого едва не повело от таких эмоциональных качелей. — Какого… — процедил он сквозь зубы и, резко скомандовав: — За мной, — исчез в зеленой дымке. Картина, открывшаяся его глазам, была откровенно неприглядной, если не сказать абсурдной: весь пол испещрен мелкими переплетениями символов вперемешку с иероглифами, и посреди этих узоров валяется его ученик, разве что слюни как идиот не пуская, и что-то невнятно бормочет себе под нос, изредка срываясь на истеричный смех. И запах — противный, густой — такой, однажды понюхав, в жизни не перепутаешь, так что Локи едва не закашлялся сначала и, тут же прикрыв рот рукавом, взмахом руки загасил благовония, разогнал эту гадость. Силуэт появившейся следом за ним Древней начал быстро тускнеть и таять, и бог, бросив на нее быстрый взгляд, повел пальцами, делясь магией и на время продлевая ее присутствие по эту сторону грани. Пожалуй, им обоим будет, что сказать горе-чародею. — Как этот идиот вообще додумался жечь гномью траву?! — зло прошипел бог, склоняясь над невменяемым учеником и наскоро прощупывая его руками и магией: результат был крайне неутешительным, но жить будет, хотя надышался он прилично. — На кой она ему сдалась, еще и в таких количествах?! Локи ругался еще долго, причем в таких красочных выражениях, что Древняя невольно покосилась на него с уважением. — А он, учитель, по всей видимости, с переводом ошибся, — язвительно заметила она, ткнув тонким пальцем в книгу, предусмотрительно раскрытую на нужной странице. — Доктор ее с сандалом благополучно перепутал. — Покажи, — бог, пружинисто вскочив, приблизился к столу, глаза быстро забегали по строчкам. Недолгую тишину зала прорезал звучный хлопок по лбу. — Идиот!.. — не то прорычал, не то простонал Локи, с какой-то почти безысходностью глядя на ученика. Древняя согласно вздохнула. Бог окинул взглядом комнату, обвел ее широким жестом, убирая следы неудачного колдовства. Вернувшись к ученику, хотел уже было погрузить его в сон, но тот вдруг распахнул глаза: зрачки расширены так, что почти заполнили радужку, взгляд будто туманом заволокло — и, прищурившись, пьяно присмотрелся к склонившейся над ним плывущей фигуре. — Ты кто? — заплетающимся языком выдал вдруг Стрэндж, попытавшись приподняться на локте, — и, заметив протянутую к нему руку, сразу переполошился: — Не трогай меня, демон: я еж! Локи как-то даже завис на такое заявление, бровь заинтересованно взлетела вверх. — Ну что же… — с непередаваемой интонацией протянул бог, откровенно скептически осматривая ученика, и, выдержав красноречивую паузу, емко резюмировал: — Как говорят мидгардцы: хана тебе, ежик, — и под замаскированный под кашель хохот Древней все же коснулся его лба, погружая в глубокий сон, легко подхватил на руки и вышел из комнаты. Древняя, все еще посмеиваясь, последовала за ним.

***

Стивену хотелось умереть, и чем дальше, тем сильнее. Он мало что помнил из произошедшего до и после того, как его накрыла темнота: тело ломало и морозило, голова раскалывалась, его полоскало и выворачивало под чью-то витиеватую ругань (впрочем, даже в таком состоянии сомневаться в авторе не приходилось). По ощущениям прошла вечность, прежде чем он наконец проснулся окончательно с более-менее ясной головой и в состоянии хотя бы управлять собственными конечностями. — О, очнулся, ежик! — ядовито протянули над самым ухом, так что чародей поморщился: звонкий голос учителя болезненно хлестнул по ушам. Смысл сказанного дошел до мозга с запозданием — Стрэндж резко распахнул глаза и, тут же пожалев об этом решении, со стоном прикрыл их рукой, быстро заморгал. — Какой к черту ежик, учитель?.. — с трудом выдавил он, проглатывая часть звуков. Сбоку громко фыркнули. — Ты мне скажи! — донеслось все так же саркастично. — Это ты мне, пуская слюни, нес какую-то чушь про то, что ты еж и тебя нельзя трогать. Стивен осторожно приоткрыл один глаз и подозрительно посмотрел на пугающе веселого учителя. — Издеваешься? — скептически уточнил он, на что бог выставил ладони, состроив честные глаза. — Как я могу! — картинно воскликнул в притворном ужасе. Он паясничал как обычно, но чародей даже через слабость чувствовал, как нервно подергивается магия вокруг, и видел, как гневно сверкают изумрудные глаза: казалось, он огромным усилием воли едва сдерживается от того, чтобы перекинуть ученика через колени прямо здесь и сейчас. — Если не веришь мне, спроси у своей наставницы, — между тем ехидно предложил Локи и отступил в сторону, освобождая обзор. У двери в комнату, привычным жестом заложив руки за спину, стояла полупрозрачная Древняя и улыбалась так спокойно, что Стивена мороз пробрал по коже. Он как-то по-детски протер глаза и приподнялся на локте. — Вы?! — вырвалось шокированно. Она чуть склонила голову набок в притворном недоумении, и Стрэндж окончательно уверился, что это не бред. Перед глазами сразу промелькнули картинки недавнего абсурдного сна: что-то про лошадь с головой Кецилия и Древнюю с лицом сфинкса… И у Локи там, кажется, выросли рога? Он с опаской покосился на бога: тот был все так же зол и пугающе реален, но хотя бы без дополнительных украшений и альтернативных частей тела. Стивен снова откинулся на подушку и обреченно вздохнул. — Так это был не сон… — протянул, ни на кого ни глядя, будто пробуя это заявление на вкус, и скривился: звучало откровенно не очень и отдавало проблемами — крайне большими проблемами. — Что вообще произошло? — он переводил взгляд с одного наставника на другого: те, судя по лицам, метались между весельем и желанием его придушить, явно все больше склоняясь ко второму. Нет, Локи ему, конечно, рассказывал, что Древняя была его ученицей, но видеть их сейчас воочию настолько единодушными в своем стремлении надавать ему по шапке за самодеятельность было, мягко говоря, непривычно и откровенно страшно. И очень тянуло сбежать сверкая пятками — да хоть к тому же Мефисто. От Дьявола хоть знаешь, чего ожидать, а вот его наставники на фантазию как не жаловались, так и не жалуются. Смотреть на них снизу вверх из положения лежа было еще страшнее, так что чародей со второй попытки все же сел, опираясь на стенку, и подложил под спину подушку. Древняя тонко усмехнулась. — О, ничего такого, доктор, — спокойно и нарочито легкомысленно начала она, будто речь шла о пересоленном блюде на обед, и любезно пояснила: — Вы всего лишь неправильно перевели описание ритуала и вместо нужного вам сандала сожгли гномью траву. И я все еще удивлена, что Вы с таким переводом все остальное сделали верно и не подорвали Санктум. Стивен стремительно изменился в лице: про гномью траву ему Локи рассказывал много и в самых красочных выражениях, хотя лично чародей ее в глаза прежде не видел. Он-то пытался найти редкую травку с непроизносимым названием, а оказалось, что это та же гномья, только по-научному. То-то на него поставщик смотрел как на самоубийцу. Он с долей здорового опасения искоса взглянул на учителя: тот стоял, прислонившись бедром к столику и скрестив руки на груди, и с явным весельем следил за их разговором. — В таком случае мне повезло, что я призвал только Вас… — мрачно резюмировал Стрэндж и с силой провел по лицу, надавил на веки: отрицать свою вину и весь абсурд ситуации было бессмысленно — чудо, что он вообще жив остался после таких экспериментов. Древняя издала неприятный смешок, отчетливо отдающий холодом, и Стивен мгновенно понял, что, кажется, его везение не такое уж и случайное. — Ну что Вы, доктор, — все с той же безукоризненной вежливостью продолжила она, — в этом нет ни капли Вашей заслуги. Надо признать, очередь желающих с Вами пообщаться выстроилась внушительная, — в спокойном негромком голосе отчетливо сквозила ирония, а в глазах застыла сталь. — Первые места, разумеется, сразу заняли Кецилий и Эбони Мо, так что скажите спасибо, что я успела им помешать. Мне нужно пояснять, что бы стало с Камартаджем и всей планетой, если бы кому-то из них удалось завладеть Вашим телом? Я уж молчу непосредственно про Вас. Стивена передернуло от озвученных перспектив, в то время как Локи, казалось, готов был аплодировать ученице стоя. Чародей с глухим стуком откинул голову на стену, как никогда чувствуя себя абсолютным кретином и не находя в себе сил, чтобы даже внутренне возмутиться этому факту. — Я — идиот, — выдал он хмуро без тени вопроса и, помедлив, нехотя добавил: — Спасибо, что вытащили. — Всегда пожалуйста, чернокнижник! — подал наконец свой радостный голос бог. — А идиот ты еще какой! — он воздел палец, придавая веса словам. — Феерический! Стрэндж только скривился: крыть было нечем. Так глупо он еще не попадался. Локи с Древней молчали, явно с интересом наблюдая за его реакцией и за тем, как на него все отчетливей накатывает осознание происходящего, постепенно переходя в отчаяние, безысходность и тупое смирение. А Стивену вдруг ироничная фраза наставницы напомнила совсем другое: руины полуразрушенного Камартаджа, рваные пробитые контуры, груды мертвых тел еще совсем юных учеников с остекленевшими глазами и в ужасе искаженными лицами. В ушах будто наяву вновь зазвучали стоны раненых. Тогда, когда он, будучи уже на грани, искушаемый Даркхолдом, в отчаянии призвал ее душу, было не до того: в крови кипел адреналин, в груди клокотал страх за Америку, а разруха и смерти казались бесконечно далекими и не столь важными по сравнению с безумствующей Вандой и угрозой всей мультивселенной — но после, по возвращении, когда весь размах разрушений и хаоса предстал его глазам… Тогда его накрыло осознанием — сильно, мощно — осознанием того, что он сам стал причиной этого хаоса, он спрятал Америку в Камартадже и по глупости и излишней доверчивости привел туда Ванду. Внезапно поднять сейчас веки и посмотреть Древней в глаза оказалось почти непосильным действием. И вдруг вслед за страхом его охватила злость — на себя, на ситуацию: да сколько можно бегать от ответственности и от самого себя — не этому Локи его учил все последние годы, порой буквально вбивая в него совесть и здравый смысл. Вот сделает он опять вид, будто все в порядке, и она, высказав ему все, что думает о его идиотизме, уйдет — и на этот раз, может статься, действительно навсегда. А он, Стрэндж, снова продолжит загоняться и заталкивать чувство вины куда подальше, зная, что уже ничего не изменить, хотя Камартадж уже давно восстановлен и новые ученики постигают азы мистических искусств под чутким руководством мастеров. А Локи ведь все видит и понимает, в этом он не сомневался даже, — только молчит, периодически притормаживая ученика на чересчур крутых поворотах. Стивен прямо посмотрел на Древнюю — та с немым вопросом выгнула бровь, но ничего не сказала. — Учитель, — не отводя взгляд, позвал он, но бог как-то безошибочно понял, что обращаются к нему, — я знаю, что тебе есть, что мне высказать, — на этой фразе Локи звучно фыркнул, — но не мог бы ты… — чародей очень просяще посмотрел на него и почти незаметно кивнул на дверь. Бог красноречиво сверкнул глазами. — О, я еще много чего тебе выскажу! — как-то очень многообещающе воскликнул он, так что Стрэндж поморщился, уже предвидя знатную выволочку. — Но это еще успеется, — он бросил на ученицу взгляд, полный тепла и неизъяснимой печали, — та одним уголком губ улыбнулась в ответ, и Стивен, чувствуя себя так, будто подглядывает в замочную скважину, с какой-то щемящей тоской осознал, сколько же их в действительности связывает. — У Морганы времени явно меньше, — и стремительно вышел из комнаты, плотно закрыл за собой дверь. Стивен, помедлив, перевел взгляд на Древнюю: та стояла, все так же заложив руки за спину, и смотрела на него с теплом и пониманием, такими чуждыми после недавнего разноса, такими неправильными после всего того, что он натворил с ее наследием в прошлом, что его вдруг пронзило острым чувством вины. Чародей, не дав себе времени на раздумья, неуклюже сполз с кровати и опустился на колени, руки безвольно повисли по бокам. — Простите… — надтреснуто прозвучало в тишине комнаты. — Вы доверили мне Камартадж, а я… — он нервно повел плечом, упорно не глядя ей в глаза. — А я даже о себе позаботиться не могу, что уж говорить о школе, — из груди вырвался горький смешок. — Если бы не учитель… В комнате повисло напряженное молчание — Стрэндж замер почти не дыша, со страхом и трепетом ожидая ее ответа. Когда-то он уже стоял перед ней на коленях — давно, будто в прошлой жизни, отчаявшийся нейрохирург буквально умолял исцелить его руки, умолял о сокровенных знаниях. Теперь же он снова умолял — только на этот раз о прощении. И почему-то, вопреки всякой логике, гордыня молчала, придавленная грузом вины, и он совершенно не чувствовал себя униженным — только бесконечно уставшим и совсем маленьким и слабым перед лицом огромной необъяснимой силы. Стивен не слышал шагов — только слабый порыв едва ощутимо коснулся его лица, прежде чем Древняя плавно опустилась перед ним. Тонкие полупрозрачные пальцы замерли у самого подбородка: чародей был уверен, что доведи она движение до конца, и они бы прошли насквозь. Помедлив, он все же послушно поднял на нее виноватый и какой-то по-детски потерянный и нерешительный взгляд. Она улыбалась — так мягко и знающе, что внезапно напомнила ему мать незадолго до смерти: они были не похожи, совсем, но эта улыбка вдруг странным образом соединила в его голове два образа, так что по телу пробежала дрожь, а взгляд отчетливей наполнился тоской. — Я знала, на что иду и кому оставляю школу, Стивен, — заговорила Древняя, и ее обволакивающий негромкий голос заполнил пространство, а светлый взгляд приковал к себе все внимание. — Вы ошиблись — сильно ошиблись, как ошибались не раз, но Вы же свои ошибки и исправляете. Вам не плевать на людей, Стивен, и это главное. Вы учитесь — и я рада, что учитель взял Вас под свое крыло. Стрэндж смотрел, слушал этот вкрадчивый голос, такой невозможно живой и теплый, будто его наставница и не умирала никогда, и не мог отвести взгляд от этих мудрых глаз, которые читали его лучше него самого и которые все ему давно простили. Незаслуженно простили. — Кто угодно справился бы лучше меня, — хрипло выдавил он. — Кто? — она скептически вздернула бровь. — Мордо, который ушел, едва представилась возможность? Или, быть может, Кецилий? Стивена передернуло: нет уж, лучше вообще без Верховного мага, чем с кем-то из них в этой роли. — Вонг, — нехотя признал он. — Он намного надежней меня. По все такому же молодому лицу пробежала еле заметная тень. — Вонгу при всех его несомненных достоинствах недостает Вашей изобретательности и гибкости, — непривычно жестко отрезала она и поднялась. — А вот Вам, доктор, — в голосе вновь прорезалась ирония, — не помешал бы его здравый смысл. Из груди вырвался невеселый смешок: кто бы сомневался, что она это припомнит. Древняя ненадолго замолчала. — Встаньте, Стивен, — вдруг мягко велела она. Помедлив, он все же поднялся и снова встретил проницательный взгляд. Это было странно — смотреть на нее сверху вниз и при этом ощущать между ними невыразимую пропасть во всем, такую огромную, какую он и рядом с Локи не всегда чувствовал. Она казалась скалой, незыблемой, твердой, постоянной, о которую то гневно бьется, то виновато ластится к ней волнами Стивен — но никогда не сможет коснуться вершины. Древняя вдруг усмехнулась и понимающе покачала головой, глядя на упрямую неуверенность ученика. — Раз не верите, поинтересуйтесь как-нибудь у учителя, из каких передряг он вытаскивал меня, когда я только стала Верховным магом, — хмыкнув, озорно предложила она, — и, пока чародей ошарашенно моргал, не ожидая от нее таких ребяческих откровений, легко сказала, ставя точку в их споре: — Я рада, что не ошиблась в выборе, Стивен, — и, не дожидаясь ответа, направилась к выходу. Время, отведенное ей, стремительно заканчивалось, несмотря на поддержку учителя. Полупрозрачная спина уходила все дальше, и Стрэндж неожиданно почувствовал, что это не все, не сейчас, рано. Самое важное еще не сказано. — Постойте! — вырвалось у него ей вслед — она замерла и медленно обернулась, и он вдруг как-то растерялся, не зная, что сказать, как выразить свою благодарность. Тогда он в первый и последний раз назвал ее учителем, но теперь это простое и уже привычное слово комом застревало в горле. Учителем для него был Локи: он его наставлял, заботился о нем, наказывал, защищал, вытаскивал из передряг, вправлял ему мозги и просто был рядом. Она же… Древняя пробыла с ним слишком мало и дала ему слишком много: новую жизнь, дом, смысл, цель. Дважды уводила его от края и в этот раз снова пришла на помощь, вырвалась из рук Хель, чтобы спасти, предупредить, несмотря на все, что он натворил, что сделал с ее наследием. Казалось, не было таких слов, способных выразить всю глубину его отношения к этой мудрой несгибаемой женщине, в чьих глазах мягко сияет Вечность, — кроме одного, которое он так часто слышал от Локи и суть которого по-настоящему понял только сейчас. — Спасибо, шифу, — произнес он очень тепло, с совершенно не свойственной ему нежностью и благодарно склонил голову. — Я не подведу. — Знаю, — согласилась Древняя без тени сомнения — и вдруг понимающе усмехнулась и, лукаво подмигнув ученику — точь-в-точь как Локи, — просочилась сквозь закрытую дверь. Стивен оторопело смотрел ей вслед, не обращая внимания даже на открывшуюся и вновь закрывшуюся дверь, до тех пор пока у него перед носом не пощелкали тонкие пальцы. — Чернокнижник, ау! — позвал его бог. — Тебя Моргана в статую что ли превратила? О-том-ри! Чародей перевел на него рассеянный взгляд и, тряхнув головой, криво усмехнулся. — Ну, почти, — ответил он и тяжело опустился на кровать, чувствуя, как снова накатывает слабость и усталость, покачал головой. — Не знал, что она так в принципе умеет. Бог хмыкнул с почти отеческой гордостью. — Она много чего умеет! — заговорщически поведал он и, выдвинув стул, сел задом наперед, сложил руки на спинке, со все возрастающим интересом рассматривая какого-то непривычно пришибленного ученика. Чародей опустил голову, не зная, куда деться от этого пронзительного взгляда. Руки снова задрожали, и он хотел было по привычке сжать их в кулак и спрятать, но в последний момент передумал, расслабленно опустил на колени: а смысл? Легче все равно не станет, а скрываться тут не от кого. — А знаешь, учитель, я наконец понял, — вдруг неожиданно для себя признался он и, взглянув на наставника, пояснил: — Что значит шифу. Изумрудный взгляд потеплел и смягчился, и Стрэндж снова почувствовал себя неуютно, смущенно отвел глаза. И все же о спонтанно вырвавшемся признании он не жалел: почему-то утаивать это от Локи не хотелось совершенно. Стивен знал, что бог поймет его правильно — только он, пожалуй, и поймет — и искренне порадуется за них обоих. — И еще… — задумчиво продолжил чародей, ощущая какую-то неясную потребность выговориться, и замолчал, покачал головой с кривоватой усмешкой. — Я все же благодарен этой чертовой траве за возможность сказать ей это в глаза. Бог невесело хохотнул. — Я рад, что вы все прояснили, чернокнижник, — после паузы как-то очень мягко ответил бог, проницательно глядя на ученика, — и с изрядной долей иронии добавил: — Но от наказания тебя это не избавит. Чародей скривился, но как-то вяло: спорить и протестовать не хотелось совершенно. Да и они ведь действительно беспокоились, пока его вытаскивали и выхаживали. — Прости, — со вздохом неожиданно искренне сказал он, нервным жестом взъерошив волосы, — кажется, я вас обоих заставил поволноваться. Локи как-то очень придирчиво осмотрел раскаивающегося ученика. — Ну, хоть это ты понимаешь, — милостиво резюмировал он наконец. Стивена так и подмывало закатить глаза на этот тон, но он все же не стал провоцировать на удивление спокойного учителя, так что только, нахохлившись, исподлобья посмотрел на него в ожидании заслуженной выволочки. Локи с мрачным торжеством сверкнул глазами. — Значит, так, дорогой мой ученик, — начал он, подавшись вперед и понизив и без того вкрадчивый голос почти до угрожающего шепота, — ты в ближайшее время восстанавливаешься, то есть спишь, ешь, пьешь, не ходишь дальше туалета и беспрекословно, — он особенно выделил это слово, — выполняешь мои указания, — Стрэндж открыл было уже рот, чтобы возразить, сказать, что он в порядке и вообще как врач может сам о себе позаботиться, но тут виски невовремя прострелило болью, так что он поморщился. Бог бросил на него насмешливый взгляд и как ни в чем не бывало продолжил: — А после того как твоя голова окончательно перестанет напоминать карусель, ты придешь ко мне сам с объяснительной и щеткой. Озвученный учителем набор звучал настолько странно, что Стивен удивленно воззрился на него, даже на время забыв про головную боль. — Какой к черту объяснительной, учитель? Ты серьезно? — поинтересовался с нескрываемым скепсисом. Локи издал смешок — неприятный такой, отчетливо отдающий холодком. — Обыкновенной, — любезно пояснил он. — «Я, Стивен Винсент Стрэндж, втайне от учителя провел ритуал…» — и так далее. Тебе наверняка не раз приходилось такие писать. Заодно, может, хоть элементарную технику безопасности вспомнишь, — добавил уже откровенно издевательски. Чародей все еще смотрел на него как на сумасшедшего, но бог явно не собирался с ним спорить. — Я не шучу, Стивен, — веско сказал он, строго глядя в льдисто-серые глаза ученика. — Тебе все понятно? — в голосе прорезалась сталь и отчетливо зазвенела угрозой. Стрэндж отвел взгляд и скривился. — Да, учитель, — все же нехотя ответил он. Локи с полминуты пристально его изучал, прежде чем хлопнул по коленям. — Замечательно! — он споро поднялся и направился уже было к выходу, но почти на самом пороге замер, обернулся, в последний момент вспомнив что-то важное. — Ах да, чуть не забыл! — провозгласил он так радостно, что Стивен поперхнулся воздухом: такой тон учителя не предвещал ему ничего хорошего. — После того как мы с тобой проведем воспитательную беседу, засядешь за древнекитайский, — и, указав на него пальцем, припечатал с нескрываемым злорадством: — Сдавать будешь лично шифу, — и, вдоволь насладившись ошарашенным лицом ученика, полным священного ужаса, с глумливым хохотом исчез в коридоре. — Учитель! Да мне же тогда и твоего бессмертия не хватит, чтобы сдать! — жалобно донеслось ему вслед.