Чудовища

Справедливости ради, Роуг никогда бы не подумал, что они со Стингом докатятся до жизни такой. Сейчас, сидя на поляне и смотря в спину друга, расположившегося прямо на траве, в тени большого раскидистого дуба, он не до конца верил в происходящее. Сражение с Тартаросом, освобождение Минервы, ее визит к целителю Хвоста феи, чтобы избавиться от демонических черт… А потом поезд, Рунорыцари, камера и жуткая безысходность. И Нацу. Этакое солнышко, которое осветило им путь и своими лучами разогнало безнадёгу, заставив её забиться в угол и истошно вопить. Сражение, перемещение по теням, дурачество Нацу и Стинга… Потом падение Венди, буквально спустившийся с неба Лаксас и ожесточенные споры драгонслееров между собой. И вот, четверка Хвостатых фей ушла, а они остались тут, обещая их подождать. Вот только… Подождать для чего? Что изменится, когда они придут, такие же убитые и размазанные как Стинг и Роуг? Или же, они вообще ничего не выяснят? Гильдию-то распустили. Или все будет куда поэтичнее и их примут обратно, а Близнецы драконы так и останутся здесь, пока их не накроют Рунорыцари? Брюнет вздохнул, проводя рукой по лицу. В голову лез откровенный бред. — Мне говорил не думать слишком много, а сам туда же. — судя по голосу Стинг едва подавил усмешку — Тебе можно, а мне нельзя значит? Роуг вскинулся, переводя взгляд на друга. Стинг все ещё сидел к нему спиной и кажется, даже его поза осталась прежней. Теневой дракон вздохнул, слегка отклоняясь назад и чуть не навернулся с пня на котором сидел. Выругавшись, всё-таки смог сохранить равновесие и выставил руки назад в качестве опоры, упираясь ими в шершавую теплую древесину. Магическое истощение так запросто не проходит. Он не видел как Стинг мгновенно обернулся и вскочил на ноги, но услышав ругань и убедившись, что его помощь не требуется, медленно опустился обратно на траву, уставившись взглядом в одну точку. — Надо стереть метки. — неожиданно глухим тоном выдал он. Роугу показалось, что его ладони примерзли к древесине, хотя пять секунд назад она казалась теплой. — Надо, Роуг. — будто почувствовав его страх, повторил блондин, но с места не сдвинулся, вместо этого откинувшись на дуб и слегка ударившись затылком о ствол дерева. Чени тоже не спешил. Запрокинул голову, подставляя бледное лицо под теплые лучики солнца. Ласковый ветер трепал угольные волосы, шёпот листвы в кронах деревьев успокаивал, призывая расслабиться и ни о чем не думать. Идиллию прервал Эвклиф, неожиданно вскочивший на ноги. Хруст ветки под его ногой ударил по ушам, не дав шанса насладиться звуками природы, и Роуг поморщился, всё-таки открывая глаза. Стинг приближался к другу с мрачным выражением лица. Если бы не ситуация, Роуг был бы уверен, что товарищ собирается его прибить. Но горечь, буквально волнами исходившая от Стинга, опровергала эти мысли. Он был разбит. Короткая встреча с кумиром придала ему сил, но жестокая реальность быстро вернула все на круги своя. Роуг все ещё видел очертания ранки на его щеке, хотя Венди хорошо потрудилась, сращивая её края и стараясь не оставить шрама. Впрочем, вряд ли Стинга мог смутить незатянувшийся рубец. Размышления Роуга прервал блондин, остановившийся прямо перед ним. Он смотрел на свое плечо, но за тенью, легшей на лицо, не было видно эмоций в чужих глазах. А потом он стёр метку. Порывисто и быстро, будто боялся передумать, но при этом так нежно, что никаких сомнений не оставалось — он жалеет о своем решении. И… Ничего. Небо не рухнуло на землю, солнце светило все также ярко, а ветер весело шнырял между деревьями, даже не думая стихать. Но что-то обрушилось и стихло в душе Стинга. Он видел это. Отчётливо видел. И вдруг, разозлился. На гильдию, что стояла до них и простоит ещё много лет после, на людей, что состояли в этой гильдии и все как один отводили взгляды, на Дженму, что ввел порядки, которые не удалось вытравить даже спустя месяцы непрерывной работы, на свою наивность — как можно было довериться людям, которые спокойно смотрели на избиение Близнецов драконов после битвы с Нацу и даже не пытались ничего предпринять?! — на Стинга, который стоял тут, перед ним, и почти плакал из-за чертового рисунка, что причислял их к тем, кто предал их. Он разозлился. И в тот момент совершенно не отдавал себе отчёта о собственных действиях. Потому и вскочил с пня так резко, что его повело, но это не заставило его даже притормозить. Как и друг, наконец отвлекшийся от созерцания — уже пустого — плеча и дернувшийся, чтобы подхватить. Одним движением отстранив его, Роуг стёр метку. Но не так как Стинг — нежно наложив руку на плечо, трепетно наблюдая за белоснежным светом, с которым рисунок рассыпался на частички — нет, совсем не так. Он резко махнул ладонью по плечу, будто стряхивая что-то надоедливое и гадкое, и с кончиков его пальцев сорвались тени, стряхивая частички эфира, с которыми распалась метка. Роуг фыркнул, пренебрежительно и гордо, будто это совсем не имело для него значения. Успел заметить даже не удивлённые — ошарашенные — глаза Стинга, а потом земля внезапно ушла из-под ног…

***

Гажил чувствовал себя паршиво. Даже нет, отвратительно. Или нет, гадко. Или… Или в мире нет такого слова, которое бы смогло описать ощущения Железного убийцы драконов в этот момент. Он хотел увидеть Леви — он ее увидел. Он хотел с ней поговорить — он поговорил. Но ещё в середине их разговора у него промелькнула мысль, что лучше бы он оставался в счастливом неведении. В ушах звенит голос Леви. Жуткий, скучающий голос. Таким голосом должны петь демоны, заставляя души грешников страдать и замаливать собственные грехи. Демоны, которые видят это в сотый раз и которым уже осточертела вся эта чепуха, но которые вынуждены вновь и вновь принимать к себе души новых грешников и наказывать каждую из них. Этот голос звучит в ушах, заполняет ушные раковины своим звучанием, не позволяя отвлечься ни на минуту. Гажил остро жалеет, что наушники Дреяра не с ним. Он готов не просить — умолять, чтобы, хотя бы на время, чем-то заглушить этот жуткий голос. Голос, принесший с собой муки совести, которые он совершено точно заслужил…

***

Он смотрел на нее. Смотрел все время, стоило ему переступить порог гильдии. Слов Мастера он не слышал, восклицаний драгонслееров тоже. Только уловил краем глаза, как Нацу с Венди куда-то целенаправленно рванули и неуверенно шагнул вперёд. Ждал, что кто-то окрикнет, остановит или и вовсе с кулаками набросится, но ничего не происходило. Шагать легче не стало, будто все мышцы в ногах заржавели и отказывались работать, скрипя и охая на каждом шаге. Она на него не смотрит. Карие глаза скрыла густая челка, синие пряди свисают, закрывая лицо, в руках магический стилус, а на столе, перед глазами — листок. С заданием, надо полагать. Она даже головы не подняла, когда убийцы драконов вломились в гильдию — лишь на секунду оторвала взгляд от листка, поднимая шоколадные глаза на присутствующих и, видимо, не заметив ничего стоящего внимания, опустила обратно. Джет и Дрой, хмурые и, судя по паре пластырей на теле, побитые, сидели за столиком на другом конце гильдии. Он всё-таки подошёл к ней. Медленно, аккуратно переставляя заржавевшие ноги, но подошёл. Она даже головы не подняла, продолжая упорно смотреть в листок. — Здорово, Мелкая, я… — голос неожиданно хриплый, будто он давно ни с кем не разговаривал, но фразу закончить все равно не успевает. — Леви. Меня зовут Леви МакГарден. Потрудись запомнить. Или запиши — если боишься забыть. — все ещё не отнимает взгляд от листка, но тонкие пальцы сильнее стискивают стилус. — Леви. — он чувствует — сейчас не время препираться, ему бы получить ответ на волнующий вопрос, чтобы увериться, узнать — она не ненавидит его, не презирает — Я хотел… — Извиниться? — вновь перебивает, но наконец поднимает глаза, и Гажил замечает очки в алой оправе на её глазах — Или спросить? — Спро..сить. — осекается лишь на секунду, чувствуя, что стоило бы сначала извиниться, но… Нет. Нелепая гордость берет верх. Он извинился тогда, по-своему, да, но извинился, когда позволил этим двум слабакам отпинать его. Не сопротивлялся и даже не защищался, хотя покройся он железной чешуей, Джет бы не бил его так спокойно ногами в лёгких ботинках, да и растения Дроя были бы ему по боку. — Когда тебя поймали Рунорыцари — там была не я. — смотрит прямо в глаза, не смело и гордо или печально и виновато, а как-то скучающе и сухо, будто доклад отвечает, который долго перед этим готовила — Я не ненавижу тебя. Уже нет. — поправляется она внезапно — Раньше ненавидела. Рунорыцари вскрыли старые отчёты, напомнив мне про тот случай, так что на копирование внешности и голоса для создания иллюзии, чтобы приманить тебя, я согласилась. Про Лили ничего не знаю, не встречала его с тех пор, как гильдию распустили. Полагаю, это все? — небрежным движением поправляет очки и весь её вид прямо кричит о том, что не стоит ее больше отвлекать. — Все. Спасибо. — сухо благодарит он, отходя от стола. Она никогда не была такой. Никогда. Однако борьба с Тартаром на всех оставила неизгладимый отпечаток. Но он помнил как Леви помогла ему выжить в тех проклятых водах, потом тащила вместе с ним раненых… Она не ненавидела его. Определенно нет. Но это почему-то не успокаивало воспалившуюся совесть. Наверное поэтому, он даже не обернулся, не стал искать ее маленький силуэт глазами. Девочка повзрослела и определенно больше никому не даст себя в обиду. Хлопка двери он не слышал, слышал громкий, грозный и отчего-то печальный возглас Лаксаса, но не стал вслушиваться. Когда они уходили Гажил всё-таки обернулся, на мгновение смеряя здание взглядом. Шальная мысль, пробежавшая в голове, кажется неожиданно здравой: — Лучше бы я никогда не вступал в Хвост феи…

***

Просыпаться больно. Веки будто налились свинцом, голова чугунная, ещё и в висках ломит так, что хоть плачь. Хотя по ощущениям он и плакать сейчас не сможет — настолько ему плохо. А ещё чей-то назойливый голос так и ввинчивается в уши, не позволяя погрузиться в тихую темноту. — Роуг, очнись! Какого чёрта ты так вскакиваешь, если ноги не держат?! — несмотря на кажущуюся злость голос взволнованный и чуть срывается в конце предложения. Ресницы никак не хотят разлепляться, но Роуг не сдается, с усилием распахивая глаза. Солнце нещадно бьёт, заставляя вновь зажмуриться. Но его пробуждение явно заметили. — Живой? — чуть тише уточняет голос, оказавшийся Стингом. В горле пересохло так, что его хватает лишь на еле заметный кивок, но блондин удовлетворяется и этим. Когда он наконец приходит в себя, понимает, что Стинг держит его голову на коленях, чуть прикрывая от слепящего солнца. Чужие руки без труда поддерживают безвольную тушку Чени, не позволяя соскользнуть вниз. Тяжело вздохнув, он пытается подняться, но встречается с неожиданным сопротивлением. — Эй, какого чёрта? — хрипит, когда Стинг, на попытку привстать, давит на плечи, вынуждая лечь обратно. — Ты потом опять свалишься. — ворчит, скорее обеспокоенно, чем недовольно — У тебя всегда приступы волнами после магического истощения, скоро опять накроет. Это была как бы правда… Хотя скорее часть правды. Потому что в такие моменты Роуг ненавидел чувствовать себя слабым и беспомощным. Именно поэтому он дергается, скидывая ладони с плеч и приподнимается, собираясь что-нибудь возразить, но боль едкой волной захлёстывает тело, заставляя едва не ли не свалится обратно. Рука невольно тянется к голове, зарываясь в темные пряди и на пару мгновений принося необходимый холод. Стинг фыркает, едва сдерживаясь от ехидного «Я же говорил!». Но Роугу и так не сладко, а за такое он и врезать может, не сейчас, так потом, так что он предпочитает промолчать. Вместо этого чуть двигается так, чтобы полностью накрывать друга тенью, закрывая от палящего солнца. Он знает — приступ не продлится и пары минут. К тому же, прошло достаточно времени, чтобы внутренний контейнер наполнился, так что это ненадолго. В такие моменты главное сдерживать упрямого идиота, чтобы он случайно не разбил себе голову в очередной раз валясь с ног от истощения. Сидя вот так, посреди леса с лучшим другом на коленях, Стинг отчетливо почувствовал, что избавиться от метки было верным решением. Те, кого он считал друзьями предали его. И ведь не поймёшь почему. Из-за заветов прошлого мастера (которого Стинг и Роуг одолели окончательно лишь недавно) или потому что он сам был хреновым мастером? А может потому, что гильдия изначально была наполнена гнилыми людьми, которые не хотели и не могли меняться? Он не знал ответа на этот вопрос. Но сейчас, наконец сбросив с себя груз ответственности, который был обязан нести как Мастер, он мог чистосердечно признаться — быть Мастером, именно Мастером, с большой буквы — просто невероятно скучно. Нельзя выполнять долгие или опасные задания, нельзя покидать гильдию надолго; вечные съезды мастеров гильдий, с целью поддержания союза; частые (не такие как у Хвоста феи конечно, но всё-таки) выговоры от Совета и штрафы, которые непременно надо уплатить, иначе члены этого самого Совета начнут слать письма, на которые придется отвечать, а это лишняя морока… И так далее и тому подобное. Всего и не перечислишь. Он банально не мог уделить время собственному иксиду — Лектору, из-за чего тот, не обижался конечно, но стал чаще грустить или отправлялся на задания с Роугом и Фрошем, заставляя Стинга буквально изнывать от беспокойства, потому что уследить за двумя иксидами, один из которых просто не понимает значение слова «опасность», было невероятно сложно. Эвклиф ясно помнил как чуть не поседел, после того как вытряс из Роуга подробности одного из заданий. Чени принес ему отчёт на подпись и Стинг, хотя и был по горло в делах, хотя и должен был просто поставить подпись и отправить друга восвояси, просто не мог не учуять запаха крови. Тоненькую ниточку — весь остальной спектр перекрывал запах спирта и дезинфецирующих средств, а также два слоя бинта, рукав кофты и плащ. Короткое объяснение «поранил руку на задании» показалось ему слишком уж натянутым, а уж когда Роуг начал юлить и пытаться избежать выяснения подробностей, у Стинга не осталось сомнений, что что-то с этим заданием не так. Пришлось припереть друга к стенке. И не только в переносном смысле: они сцепились, хотя старались избегать стола, на котором лежали важные бумаги. В конце-концов, Роуг признался, что получил ранение закрывая Лектора от вражеской атаки. Как именно они оказались в такой ситуации, Роуг рассказывать наотрез отказался, так что Стингу пришлось сдаться. Но даже этого хватило, чтобы он пришел в чистейший ужас, когда понял, что не может больше защищать Лектора на заданиях. Да и Роуга прикрывать больше некому, тот, с того времени, как Стинг стал мастером и буквально поселился в своем кабинете, чаще ходил на задания только вместе с Фрошем, а то и вовсе в одиночку, так что часто возвращался с ранами и травмами, а Эвклиф никак не мог этого предотвратить. Их дуэт потихоньку стал забываться, а на задания, адресованные Близнецам, Роуг теперь ходил в одиночку. Именно поэтому услышав о Тартаросе, да ещё и о том, что там сражается весь Хвост феи во главе с Макаровым, Стинг сорвался туда. Он бы никогда не признался в этом даже самому себе, но тогда спасение Минервы было для него далеко не на первом месте. Ему нужен был адреналин. Нужна была возможность воспользоваться магией. Выпустить пар. Ему нужно было прочувствовать связь с Роугом Поэтому, если хорошо подумать, Стинг был не так уж и против скинуть с себя уже надоевшие обязанности Мастера. Да, ему пришлось потерять гильдию, но это не такая высокая цена. Куда выше были друзья, которые не захотели помочь убийцам драконов, но… Его лучший друг сейчас лежал у него на коленях. Его кумир был где-то в Магнолии, но Стинг чувствует — он точно вернётся. Так что, если хорошо подумать, все было не так уж и плохо. А потом в голове мелькнула шальная мысль: — «Во всяком случае, скучно точно не будет.»