Герой чужой повести

Я ошалело смотрел на Лорен. Она молчала, давая мне осмыслить только что услышанное. Мне это не удавалось. Мозг попросту не успевал за информацией: люди в чёрном зачем-то пришли ко мне, а ещё эта женщина знает обо мне всё, а ещё во сне она попадает в Эквестрию, а ещё она познакомилась с пони, которая знает, почему та попадает в Эквестрию, а ещё… — Она реально хочет построить портал? — медленно сказал я. — Хотела. Но, можно сказать, хочет и сейчас, — ответила Лорен Фауст. Фраза «хочет и сейчас» приятно отозвалась в теле. Я осознал, какое невообразимое удовольствие получаю от рассказа Лорен. Я слушаю не байку, не красивую выдумку, не пересказ сна. Жизнь другого мира, от которого меня оторвали. Интересная, богатая, красочная, разнообразная жизнь. Настоящая. Да, рассказ Лорен был моим настоящим, хоть и шёл из прошлого. Он входил в меня как свежий воздух… и я уже задыхался без него. — И вы… вы же согласились ей помочь? Лорен многозначительно посмотрела на меня. — Легко тебе задавать такие вопросы. Когда твой сон идёт по какому-то совершенно неправильному даже для сна сценарию, это очень сюрреалистичный опыт. — Я просто не понимаю, почему вы до последнего думали, что это сон, — с раздражением, накопившимся за время рассказа, сказал я. — Сон ведь не бывает таким логичным. Вы что, обычных снов не видели… Осознание пришло слишком поздно, но затыкаться было уже бесполезно. Взгляд Лорен не изменился. — Да. Обычных снов я не видела с самой комы, — спокойно сказала она. — На тот момент с неё прошло уже три месяца. Эквестрия стала моим нормальным сном, поймёшь ты это или нет. Поэтому слова Морнинг создали в моей душе серьёзную смуту. Я с облегчением продолжал слушать Лорен. — Я попросила её дать мне подумать. И думала. Даже на учёбу в колледже, как вы это говорите… подзабила. Ощущение было такое, словно мне предложили во всём мире превратить всех людей в собак. Столько вопросов, и я не знаю, какой главный. А возможно ли это? А правильно ли? А как? А будет ли вред? А зачем? И при этом очень люблю собак. Она глядела в сторону. — Но сон, который предлагает выйти в реальность — это даже не собаки! У меня просто в голове это не укладывалось. Но… знаешь, ты поторопился с выводами — я всегда слегка сомневалась в моём сне. Что-то в нём было неестественным. Морнинг объяснила мне в тот день эту неестественность, и я впервые почувствовала, что кто-то может разложить мои ощущения по полочкам. Я почувствовала, что если Морнинг сказала «могли бы», то мы действительно могли бы. Ну и, в конце концов, — она улыбнулась, — моя молодая голова хотела приключений. Так что я сказала, что помогу ей. Я устроился поудобнее, желая услышать продолжение. — И мы начали думать. Ну как «мы»…

***

— Пока ты размышляла над ответом, я прикинула возможный план действий. Сейчас загляну в кабинет, найду записи… Морнинг Стар ушла, оставив Лорел одну. Кухня дома и просматриваемая из неё гостиная были ей чересчур знакомы. Она узнавала практически всё: тёмно-палевые обои с белым орнаментом, горшки с розами, древне-коричневый стол, напоминавший Лорел о Школе, мягкий мешок в углу, заменявший диван, и фотографии на стенах. Но всё это для Лорел опять стало новым. Особенно сильно её внимание привлекли фото, и она подошла поближе. Основным героем их истории была багровая единорожка. Лорел быстро нашла начало — школьную фотосессию, где строго одетую учительницу окружал десяток жеребят. Пегаска непроизвольно нахмурилась: с краю старой фотографии на неё смотрели молодые красные глаза единорожки, в которых читалась злость. Непослушные волосы жеребёнка львиной гривой окружали её макушку, и бордовые пряди по обеим сторонам торчали вверх, ещё сильнее напоминая рога. Морнинг явно была из тех кобылок, к кому красота пришла только с возрастом. Лорел смотрела дальше. Следующая глава, последняя фотосессия в Школе: кобылка в расцвете молодости с уложенными (очевидно, не без магии) волосами, завивающимися в спираль на концах, скалящейся ухмылкой и всё теми злобными глазами. Дальше взрослеющая кобылка обрастала наградами, дипломами и прочими атрибутами хорошей ученицы. Лорел повсюду узнавала этот знакомый и чужой взгляд, скрывающий в холодной глубине злобу жеребёнка. Вот Морнинг стоит рядом с портретом волшебника, злодейски улыбаясь. История сделала свой виток, и следующее фото вновь было школьной фотосессией. Несколько жеребят вокруг единорожки в знакомом фраке, со знакомой причёской… и с необычайно светлой, счастливой и даже милой улыбкой на лице. Послышался цокот, и Лорел вихрем заняла своё место за кухонным столом. Морнинг подошла к ней и присела на стул рядом, опустив на стол один-единственный листочек пергамента. — И всё? — почему-то удивилась Лорел. — И всё! — развела копытами Морнинг. — Всё, что мы можем прикинуть. Ты же не думала, что я тебе принесу чертёж портала? Если бы она это сделала, Лорел бы, пожалуй, не удивилась. — При всём желании мы его даже придумать не в состоянии, — продолжала единорожка, заглядывая в бумажку, — ибо что мы сейчас знаем? Лорел поняла, что вопрос не риторический. — Э-э… то, что мы можем перемещаться между мирами? — попыталась угадать она, чувствуя себя на экзамене. — В том-то и дело, что нет. Мы знаем, что не можем. Иначе бы как я с тобой разговаривала, Лорел? Голова пегаски заработала чуть лучше, и она начала понимать. — Заклинание не переместило тело, — сказала Морнинг. — И более того, не переместило сознание. Во всяком случае, не целиком. Скажу прямо — я вообще не понимаю, что оно сделало… И это приводит к первому пункту плана: понять, как работает Синорус. — А это возможно? — Конечно. Его ведь придумал единорог. А это значит, что оно следует алгоритму с логикой, понятной единорогу. Даже без объяснения самого Спарксворта я смогу прочитать этот алгоритм с заклинания. Морнинг издала протяжный вздох готовности к трудностям. — Но это будет не скоро. Если его придётся разбирать до самых элементарных воздействий… то я, похоже, перееду в библиотеку, — единорожка нервно рассмеялась, как расстроенный инструмент. — Может, я могла бы как-то помочь? — Извини, Лора, не могла бы, — отчеканила Морнинг. — У тебя будет другая задача. Я так понимаю, на Земле ты живёшь жизнью простой… как вы это называете? — Девушки. — Какое пошлое слово, — поморщилась Морнинг, и Лорел усомнилась, не путает ли она его с другим. — Но суть в том, что доступа к ресурсам какого-нибудь государства или серьёзной организации у тебя нет, я права? Лорел хихикнула. — Конечно, нет. Откуда бы? — Понятно. Это надо изменить. Лорел усомнилась, не путает ли Морнинг мир людей с каким-то другим миром. — Морнинг… Всё не так просто. — Неужели? — Такое в моём возрасте можно иметь только с рождения… А иначе нужно много работать, в течение десятков лет… и даже так нет гарантий, что я получу доступ к этим самым ресурсам. А если и получу, то придётся всем объяснять, зачем они мне… — Мда, — снова поморщилась Морнинг. — Напоминает кантерлотскую бюрократию, будь она неладна. — Неужели мы не можем обойтись без… дядек? — Если я правильно тебя понимаю, то тебе нужны дядьки. У дядек есть возможности, которыми мы должны пользоваться, поскольку у самих дядек на это не хватает фантазии и мозгов. Так что я тебе даже больше скажу — ты нужна дядькам… Слышать это от Морнинг было скорее ужасно, чем смешно. — Иначе никак, — продолжала она. — Или ты серьёзно думаешь, что сможешь построить портал одна? — Не знаю… — ответила Лорел, но продолжала настаивать. — Но я точно знаю, что не одна я хочу иметь ресурсы. Будет очень трудно выйти вперёд… — Даже с магией в копытах? — Даже с ма… Лорел не договорила и изумлённо смотрела на единорожку. — Точно, я должна была сказать «в руках», — улыбнулась Морнинг. — Обожаю, когда ученики смотрят на меня, как ты сейчас. Люблю за это работу преподавателя. Во вспышке появились перо и флакон чернил. Морнинг перевернула листок чистой стороной и начала писать: — Наш план усложняется, поэтому давай запишем. Итак, первое — разобраться с заклинанием. Второе — раздобыть союзников и ресурсы. Этот пункт сложнее, и его стоит разбить на подпункты. Первый подпункт — найти способ перенести магию в другой мир… — Но как?! — Лорел готова была волосы на себе рвать, настолько идея была безумной и классной. — Не знаю! — на той же волне ответила Морнинг. — Но теперь это наша главная задача. Я уверена, что этот козырь сэкономит нам кучу времени. Возможно, от него зависит вообще весь наш проект… Поэтому, Лора, сегодня мы начнём эксперименты над тобой. Идея показалась Лорел менее классной.

***

Лорел стояла перед дверью дома Морнинг Стар, убеждённая окончательно — идея провалилась. Уже третью неделю шла серия экспериментов, которую пегаске хотелось назвать «чередой разочарований». Каждый вечер Морнинг накладывала на неё какое-то заклинание. Каждый день на Земле ничего не происходило. Каждое следующее утро Лорел приходила и говорила это Морнинг. Сегодня, однако, она пришла гораздо позже. Дверь открылась, и едва единорожка показалась из своего жилья, она тут же спросила: — Ну как? В первые дни Морнинг с задором говорила, что провал — это тоже опыт. Затем удивлялась. Затем молчала, и в глазах её что-то медленно гасло. Лорел набрала воздуха в грудь. — Никак. По-прежнему. Тишина. — Ну и здорово! Единорожка распахнула дверь и прошла в гостиную своего дома со словами: — Здорово! Потому что я дура! — Правда? — произнесла Лорел и тут же исправилась. — Правда здорово? Это хорошо? — Нет, конечно, это плохо… Но это гораздо, гораздо лучше... Пегаска медленно зашла в гостиную, с подозрением глядя на перевозбуждённую Морнинг. Единорожка крутилась около стола, заваленного бумагами и освещённого тусклой настольной лампой с необычным орнаментом, и как будто пыталась что-то найти. Выглядела она помято. Лорел почувствовала жалость к сходящей с ума от нерешаемой задачи единорожки. В конце концов, Морнинг грубо сдвинула бумаги в один уголок стола, села на стул и указала на другой стул Лорел. Пегаска села. — Итак, скажу это ещё раз — я дура, — заговорила Морнинг. — Все эти три недели я тягала дракона за хвост, работая совсем не в том направлении. Надо было сразу сообразить, что ни задержанные, ни автономные, ни самоисполняющиеся заклинания не сработают из-за отсутствия воздействия исполнителя. Уже с первых экспериментов было ясно, что есть некий экран. Может быть, даже фильтр. Через границы не проходит энергетическое воздействие, как и энергетический рисунок. Хотя можно было бы что-то придумать с проникающим модулем Синоруса, он же как-то прошёл… Глаза Морнинг сквозили одержимостью. Какая-то мысль запрыгала в них, и она тут же повернулась к бумагам. На Лорел накатило уныние. Она дёрнула Морнинг за копыто: — Морнинг, хватит! Я тебя не понимаю. Единорожка взглянула на неё глазами, измученными безудержной энергией. Морнинг заморгала, а потом начала дышать глубоко и медленно. Постепенно морок в её глазах рассеялся… и она бессильно повалилась на пол, смотря в потолок. — А ведь уже вечер. Кошмар. Это я что, уже почти двенадцать часов?.. Она магией открыла отдалённый ящик на кухне, достала из него склянку с какой-то мутной красноватой жидкостью, открыла рот и вылила туда его содержимое. Через минуту она со свистом выдохнула и ловким прыжком встала на копыта. Взглянув на часы и что-то подсчитав, она сказала, видимо, самой себе: — Часов в восемь надо быть поближе к кровати. Бодрянка долго действовать не будет. Она села обратно на стул. Перед Лорел была самая обычная Морнинг Стар. — Прости за этот цирк. Ко мне ночью постоянно приходят идеи, и вчерашняя была слишком хорошей, чтобы с нею заснуть. Беспокойство за единорожку в Лорел смешалось с сочувствием к Лайтбиреру. — Ты придумала что-то новое? — Именно, — единорожка покосилась на настольную лампочку, которая как будто уже светилась ярче, и улыбнулась. — И я уверена, что это сработает. Всё это время я пыталась пронести через твою память свою собственную магию, запущенные мной заклинания, но это не единственный способ. Я рассказывала тебе основы теории магии? Лорел покачала головой и сразу же приготовилась к лекции. — Расскажу вкратце. Вся-вся-вся магия состоит из одного базового волшебства — движения энергии. Собственно, все заклинания, от самых слабых и простых до самых сложных и сильных, являются одним и тем же — инструкцией из множества продуманных и последовательных движений… — Как программы? — задумчиво спросила Лорел. — Они тоже состоят из команд. Но выполняются на компьютере. Морнинг застыла, вспоминая слово. — Машина, способная вычислять самостоятельно… Точно-точно, очень похоже! — закивала она. — Заклинание — это программа. Но ведь программе нужен компьютер, исполнитель, без неё это всего лишь инструкция, верно? Заклинанию тоже требуется исполнитель, который по инструкции запускает элементарные движения энергии. Универсальный исполнитель — это рог. Она стукнула по своему рогу, и тот засветился. Она стукнула снова, и он погас. — Но заклинания и рог бесполезны без последней детали в цепочке — самой энергии. Принято считать, что её источником является эфир. Это некая невидимая субстанция, существующая вокруг нас. Исполнитель под управлением заклинания как будто направляет и инициирует эфир, создавая энергию… — А откуда он берётся, этот эфир? — заворожённая, спросила Лорел. — Неизвестно. Нам мало что известно об эфире. Мы даже не знаем, бесконечен ли он… Это большая загадка для науки волшебства, и как мне подсказывает чутьё, неразрешимая, — Морнинг замолчала, а потом по-учительски отчеканила. — Вот и все основы. — Получается… — попыталась сделать вывод Лорел. — Твои заклинания не сработали, потому что твоего рога не было рядом со мной на Земле? — Мыслишь верно, но это маловероятно, — ответила Морнинг, оперевшись на стол. — Видишь ли, рог нужен лишь для запуска заклинаний. Можно создать заклинание, которое будет самостоятельно поддерживать свою работу. Мы называем их автономными… Все заклинания, что я использовала на тебе, были автономными. Они бы действовали на тебя в любой точке Эквестрии. — А на Земле? — На Земле тоже, — твёрдо сказала Морнинг. — Но что-то не даёт им попасть туда. Я ещё не разобралась в работе Синоруса, поэтому не знаю… Мысль озарила Лорел. — Подожди, подожди, Морнинг. Ты говоришь, что магии нужен эфир… А откуда вообще мы знаем, что он есть на Земле? Морнинг улыбнулась. — Вот и я задалась вчера ночью этим вопросом. Откуда мы знаем, что магия возможна у людей? А главное — как мы можем узнать? И меня осенило. Морнинг изобразила копытами взрыв и сопроводила его лёгким фейерверком из рога. — Вернее, я вспомнила то, что давно должна была. Как я сказала, заклинания потребляют эфир, буквально высасывают его. Что произойдёт, если в ванной, полной воды, вынуть пробку? Лорел, вдохновлённая рассказами о магии, представила себе кристальную, мерцающую кварцем и всяческими минералами большую ванную, из которой космическая вода медленно утекает в бездну через небольшое отверстие снизу. — Воды станет меньше… А потом появится воронка… — Именно! — резко сказала Морнинг. — Воронка! Вода начинает двигаться вокруг слива, эфир начинает двигаться вокруг заклинания. Мы называем это вихрем. Почему у Принцесс так развеваются волосы, а? — она усмехнулась. — Вокруг них эфир вращается как в торнадо. В вихре эфир движется, но не преобразуется в энергию. И это движение мы также можем использовать. Морнинг вытянула книгу из кипы бумаг и нежно её погладила. На обложке Лорел прочла: «Пассивные заклинания. Практический подход». — И как мы проверим, есть ли эфир на Земле? — спросила она. — Лора, ты меня неправильно поняла. На Земле точно есть эфир. Иначе как бы Синорус отправлял тебя обратно в Эквестрию? Голова пегаски засвистела от закипания. — Тогда к чему это всё?! Морнинг молча придвинула настольную лампу, ставшую словно бы ещё ярче, поближе. Единорожка немного повернула её, открыв орнамент... и Лорел поняла, что это не орнамент. Это был сложный, не имеющий никакой симметрии и как будто бы хаотичный рисунок, который нанесли явно совсем недавно. Линии рисунка сходились там, откуда сейчас исходил свет. — Этот рисунок — простейшее пассивное заклинание, которое преобразует эфир вихря в свет. Его обычно используют для детектирования работающих заклинаний. Видишь, он горит. А я не использую магию. Лорел смотрела на этот странный фонарик, и осознание медленно приходило к ней. — Синорус — заклинание автономное, — продолжала Морнинг. — Оно до сих пор работает. Причём работает прямо сейчас, и мне не ясно, почему. Я полагаю, что точно так же оно работает и на Земле. А значит, ты сможешь использовать пассивные заклинания. Погоди минутку… Морнинг зарылась в бумаги, выискивая нужные. А Лорел всё смотрела на фонарик. Она попробовала отойти, и у неё перехватило дух — лампочка гасла, едва она отдалялась. Стоило ей подойти поближе — лампочка загоралась ярче. Душа пегаски запела. Она словно впервые в жизни увидела магию. Хоть это и была просто лампочка, она чувствовала красоту этого странного механизма. И, конечно, она чувствовала себя частью его волшебства. — Поскольку мы и так уже потратили кучу времени, — сказала Морнинг, хлопнув по столу бумажкой, — я не вижу смысла тратить его ещё больше на такую же лампочку на Земле — и так ясно, что она заработает. Поэтому мы перейдём к самому интересному. Мы можем использовать магию не только для привлечения внимания, но и нам на пользу. Смотри. На бумажке сверху, как поняла Лорел, было изображено пассивное заклинание: сложный ветвистый узор, не имевший ясной логики, напоминавший одновременно и выпендрёжное граффити, и детские каракули, и логотип метал-групп, которые она как-то видела у парней в колледже. Она обратила внимание, что от рисунка исходил прямоугольный контур с разрывом, обведённым в кружок. Ниже был изображён рисунок головы пони… у которого на лбу был нарисован этот узор. — Это заклинание позволяет прочно закрепить в памяти увиденную картинку. Видишь этот разрыв в кружке? Достаточно соединить его, и заклинание активируется. Ты никогда больше не забудешь то, что увидишь. Поскольку между мирами путешествует только твоя память, это единственный наш способ переносить хоть что-то между ними. — Но что? — Книги, Лора, книги! Ты можешь буквально запомнить любую человеческую книгу! Пегаска с открытым ртом начала осознавать открывающиеся перед ними возможности. Но вместе с тем пришла и тревога. — То есть, я запомню книгу… и никогда не забуду? Это вообще нормально? — Я буду очищать твою память сама. Для этого есть хорошо отработанные заклинания. Запрещённые, но мне выдавали и пострашнее, — единорожка довольно оскалилась, а потом добавила серьёзно. — Но тебе и самой придётся быть аккуратной. Слишком долго держать заклинание включённым нельзя, иначе рискуешь снова потерять память. И в этот раз целиком. Лорел это не сильно успокоило. Но её теперь волновал другой, более важный вопрос. — Откуда ты знаешь, что это сработает и с людьми? — Я не знаю. Могу только предположить, что анатомия людей и пони достаточно похожа. Лорел молчала. — Не беспокойся, я тебя подготовлю к любому сценарию, — полным оптимизма голосом сказала единорожка. — Осталось решить последний вопрос — как тебе приготовить активирующий субстрат. — Что это? — Вещество, которое взаимодействует с эфиром. Именно им тебе и нужно нарисовать заклинание. Иначе не сработает. Рецепты у него могут быть разные, зависит от того, что у тебя имеется. Скажи-ка, есть у тебя сурьма? Сулема? Киноварь? Может быть, сурик найдётся? Лорел смотрела на Морнинг и думала, как бы ей ответить наиболее мягко. — Морнинг… если такие вещества и есть, достать их я вряд ли смогу… — Понятно… Что ж, придётся действовать кустарно — замешивать кровь и мочу. — Что? — Кровь и мочу. Примерно два к одному, добавить крахмала для вязкости и посолить. Немножко ароматических трав, если запах будет совсем ужасный. Затем дать немного просушиться, и готово. Не самый лучший субстрат, но в нашем случае пойдёт. Ну-с, не будем терять время, давай учить заклинание…

***

Лорен пыталась удержать себя от хохота. — Началась моя волшебная практика, и её приходилось старательно прятать от мамы. Думаю, увидь она меня с письменами на лбу, из больницы я бы больше не выбралась. Это были, пожалуй, самые странные дни в моей жизни. Но оно того стоило. — Сработало? — спросил я, полностью поглощённый рассказом. — Сработало. Я превратилась в фотоаппарат. Но поверь, в этом нет ничего прикольного! — подняла палец Лорен. — Меня хватало страниц на двадцать, потом голова начинала жутко болеть. А потом ещё в Эквестрии приходилось до упаду воссоздавать страницы на пару с Морнинг. Она запретной магией манипулировала моими воспоминаниями, как файлами на жёстком диске... Работа была тяжёлая. Для достижения цели нам понадобилось три месяца. — Вау. Почему так много? — удивился я. — Вам было достаточно показать одно из заклинаний. Одно это бы всполошило всю планету. — Я тоже так думала, Женя… А Морнинг нет. Она хотела сразить людей наповал своим изобретением. Возможно, она бы придумала что-то попроще, если б не увидела рисунок руки человека. И что ты думаешь? Она захотела сделать перчатку! Лорен выпучила глаза от воспоминаний и швырнула мне несколько фотографий. — И она сделала её, dammit! Вернее, придумала, а сделала я. И это было очень круто! Я посмотрел на фотографии. Перчатка на первом фото сквозила аккуратностью и дотошностью. За основу была взята синяя дамская перчатки, на которую были то приклеены, то пришиты элементы из дерева, закрывавшие перчатку почти целиком. Приглядевшись, я увидел внутри вырубок и выпилов на этих деталях очень мелкий, едва различимый узор из тёмного вещества (мне понадобилось некоторое усилие, чтобы не вспоминать происхождение этого вещества). Каждая деталь выглядела совершенно непонятно, словно работа каллиграфа-авангардиста, который так и не решил, будет он заниматься скульптурой или вырезанием по дереву… и это вызывало космический трепет. На остальных фото была демонстрация перчатки. Вот рука принимает форму краба, детали на фалангах светятся красным, а под ними горит число 7. Перчатка направлена на автомобиль, который… висит в воздухе. Рука в виде лисы — номер 4, от автомобиля остаётся лишь половина, и на ней видны следы зубов. Рука в виде спрута — номер 13, столб огня из перчатки. Оттопыренный указательный палец и сомкнутые большой и средний — номер 1, распиливающий металлический лист луч из пальца. Рука в виде веера — номер не виден, потому что половину кадра занимает вода, от которой невидимым щитом укрывается девушка… Фотографий было много, я с интересом осмотрел каждую. Последняя была сделана в темноте. Номер «0» горел на перчатке. Её ладонь была отвёрнута от камеры и освещала ярким светом лицо девушки, каждая деталь которого была видна отчётливо. Молодая Лорен Фауст не выглядела такой уверенной, как сейчас: глаза были слишком сосредоточены, как у жертвы в логове хищников. Но, очевидно, перчатки она не боялась — ею она владела, как самая настоящая волшебница. — Морнинг сотворила волшебство во всех смыслах. Эта перчатка могла исполнить тридцать заклинаний, и каждое ещё могло быть подрегулировано. Она могла заменить рог человеку. И, конечно, была чертовски красивой. Вижу, она тебе понравилась? Я поймал себя на том, что смотрю на последнее фото слишком долго. Стараясь не подавать виду улыбающейся Лорен, я сложил фотографии в пачку и подтолкнул ей. А затем продолжил разговор: — И что дальше? — Хороший вопрос. Я им тоже задавалась. Выйти на улицу и колдовать казалось не совсем уместным. Через знакомых я узнала про конкурс разных молодых изобретателей. Я подумала — была не была… Конкурс мне очень понравился. Все смотрели на меня с разинутыми ртами и телефонами наружу. Естественно, я получила там своё первое место и главный приз — несколько миллионов просмотров под видео, где я колдую с помощью этой перчатки. — Звучит как великолепный путь к популярности. Правда, я почему-то вас в Интернете ни разу не видел. — Ну, моя слава длилась дня 2-3. Как раз к тому моменту первые журналисты побежали просить у меня интервью. А потом случилось странное. Какой-то блогер выпустил разбор видео с перчаткой, где доказывал, что это фейк. Ему было легко это делать — все показанные им видео были подредактированы, чтобы походить на фейк. Я сразу это заметила, потому что до дыр их засмотрела… Но когда я пошла проверять эти ролики, то увидела, что и они были подредактированы. Все до единого на всех видеохостингах. Тёмная магия! Лорен отпила чай, который уже давно не трогала, поправила свой чёрный пиджак и сказала: — Вот тогда я поняла, что пункт второй в плане Морнинг был выполнен.

***

Когда раздался звонок, девушка была уже у двери. Едва она взялась за ручку, у неё тут же возникла тысяча вопросов к плану Морнинг, которые она почему-то не догадалась задать. А точно ли к ней придут поговорить? А может, её просто убьют? А может, не надо было делать всё публично? А может, её схватят? Надо было одеться по-уличному… Перчатка, которую она носила весь день, придавала ей немного уверенности. Во всяком случае, она сможет дать отпор. Выдохнув, она открыла дверь и тут же сделала шаг назад. На пороге стоял мужчина в чёрной курточке и кепке. Он держал руки в карманах штанов и с интересом смотрел на девушку. Её взгляд приковал жетон на куртке в виде жёлтого щитка с орлом и надписью “Department of Justice. ATF” в верхней части. Полиция? Она почувствовала одновременно страх и стыд от того, что до сих пор не знает устройства полиции в собственной стране. — Добрый день, мэм. Прошу снять перчатку, иначе я достану оружие. Девушка заметила кобуру под любезно приподнятым краем курточки и моментально послушалась. — Мисс Ф., верно? Услышав свою фамилию, девушка кивнула. — Хорошо, что перчатка у вас с собой. Разрешите войти? Они прошли в гостиную. — Присядьте. Девушка села. — Мисс Ф., меня зовут Коул Филсон, я специальный агент АТО. Нас интересует ваша перчатка. Как мы можем судить, она может выполнять функции как минимум трёх видов оружия, одно из которых в США под строжайшим запретом. Перчатку нам придётся изъять и задать вам несколько вопросов. Итак, откуда она у вас? Девушке решила не спрашивать, почему вдруг органы заинтересовались волшебной перчаткой с видео, которое весь Интернет должен был уже считать подделкой. — Мне придётся рассказывать очень многое. — Тем лучше, — не поведя бровью, сказал мужчина. Девушка рассказала свою историю: о сне, который перестал быть сном, о плане Морнинг и о той эпопее, в конце которой они и сделали перчатку. Мужчина слушал без признаков удивления, явно принимая всё ею сказанное всерьёз. В конце рассказа он глубоко задумался, пустыми глазами глядя на девушку, потирая подбородок. — Вы хотите найти влиятельных союзников для открытия портала в другой мир? — он покачал головой. — Сожалею, но за этим вам только к психотерапевту. Рекомендую сходить к этому — он вам поможет. Мужчина достал визитку и протянул Ф., глядя на перчатку. Девушка взяла визитку и сжала перчатку. Месяцы трудов сейчас двигались по кошачьему хвосту, норовя заехать туда, откуда не возвращаются. Но мужчина только усмехнулся: — Расслабьтесь. Очевидно, что ваша перчатка — всего лишь детская поделка, с помощью которой вы пытаетесь подтвердить свою вымышленную историю. Но видео заслуживает похвалы, у вас талант. Что ж, больше к вам у меня вопросов нет. Закроете дверь? Он зашагал в сторону выхода, и ошарашенная девушка поплелась за ним, надеясь лоб в лоб столкнуться с подвохом. Мужчина стоял на выходе и будто бы ждал её. — Смотрите, чтобы фантазия не привела вас к нарушению закона, иначе союзников вам придётся искать лишь в одном не столь отдалённом месте. И про психотерапевта не забудьте. Он указал на визитку в руках девушки и со словами «Всего доброго» пошёл к своей машине. Ф. так и осталась стоять в дверном проёме. Она посмотрела на визитку…

***

«306. Психотерапевт: Джейсон Кей» Девушка уже пять минут смотрела на табличку кабинета и думала, не шутка ли всё это. Но как бы она ни пыталась, шутку эту ей было не понять. Казалось, что над ней шутила сама жизнь. Может ли жизнь шутить? Пожалуй, если и может, то её шутки становятся понятными только спустя много-много времени. Девушка всё-таки зашла. Мурашки прошли по её телу — она встретилась с пристальным взглядом мужчины. Джейсон Кей сидел за столом приятного тёмно-коричневого цвета и легко, естественно улыбался. Так улыбалась Морнинг при первой их встрече, но от улыбки мужчины веяло чем-то зловещим, будто спрятанным за спиной. Девушка застыла в проходе, словно на суде. — Здравствуйте, мисс Ф. Хорошо, что вы не пропускаете наши сеансы. — Сеансы? Я… я хотела просто с вами встретиться, но мне сказали, что я записана к вам. — Именно так. Эта работа не терпит отлагательств, — кивнул мужчина и указал рукой. — Прилягте. В углу кабинета стояла кушетка, расположенная так, что лежащий мог видеть мужчину целиком. Девушка была не против прилечь, но инстинкты решили, что лучше посидеть. — Сегодня мы продолжим разбираться с вашей проблемой… — сказал мужчина и развернулся к ней, слегка подперев пальцами подбородок и сверкнув своими яркими глазами. — С какой проблемой? — Ваша мания с элементами бреда величия. Вы заявляли, что имеете связь с неким потусторонним миром. Вы хотите в него попасть, но вам не хватает союзников, и потому вы сейчас активно их ищете, привлекая к себе внимание. Девушке стало не по себе. Она вспомнила свои давние страхи, из-за которых боялась рассказывать об Эквестрии — страхи попасть в больничку, но совсем в другую, из которой просто так не возвращаются. Неужели… всё? — Слушайте… — забормотала она. — У меня нет никакой мании, я ничего не принимаю... в смысле, не привлекаю… Я просто, ну, понимаете… люблю фантазировать. Рисую в последнее время много, вот и… — Мисс Ф. — тихо сказал Джейсон и девушка замолчала. — Не нужно отрицания. Это не поможет решить проблему. Давайте лучше обсудим её. Девушка не шевелилась, и Джейсон продолжил: — Итак, для исполнения цели вы поставили конкретную задачу — поиск так называемых союзников. Вы предположили, что шоу с якобы волшебной перчаткой может вам в этом помочь. Замечательное шоу, мне очень понравилось! — искренне сказал он. — Но скажите, почему вы думаете, что ваши фокусы могут привлечь кого-то, кроме толпы зевак? Джейсон смотрел на неё очень внимательно, ожидая ответа. — Ну… перчатка была сделана по знаниям другого мира, — неуверенно начала она. — Это могло служить доказательством… — Допустим. Но подумайте — одного доказательства недостаточно. Союзников нужно не просто привлечь, их нужно чем-то завлечь, что-то им предложить. Если я правильно помню, эта перчатка работает лишь рядом с вами. В голове девушки щёлкнуло. Морнинг готовила её к этому вопросу. — Я смогу передать другие знания и технологии. Также с их помощью я смогу реализовать магию, которая будет работать без меня. Одной это мне не под силу. Кроме того, при оказании помощи с созданием портала союзники могут рассчитывать на привилегии в построении отношений с новым миром. Джейсон не ответил. Он лишь сощуренно смотрел на неё, потирая гладко выбритую щёку, раздумывая. — Ваш переговорщик впечатляет, — сказал он наконец и облокотился на стол. — Что ж, я знаю, что решит вашу проблему — Нервус. Препарат как раз для тех, кто считает себя особенным и ищет таких же. Он вам поможет. Яркие янтарные глаза Джейсона создавали гудящее напряжение, и девушка начала понимать. — Да. Давайте. Я согласна! — Погодите, — психотерапевт приподнял ладонь. — Не делайте поспешных решений. Использование этого препарата сильно изменит вашу жизнь. Вы, можно сказать, начнёте всё с чистого листа, и, боюсь, потеряете все связи с семьёй. — Но почему? — Понимаете… Ваша проблема, ваша мания, очень серьёзна. Её решение требует воздействий на уровне нервной системы, на уровне высших функций. Нервус воздействует именно на них, и воздействует с такой большой силой, что стоит на грани запрета. Такая сила требует серьёзных жертв. К сожалению, ничего другого я предложить не могу. Ф. словно что-то разглядела между строк в словах Джейсона и думала. Она не была уверена в том, что увидела… но была уверена, что увиденное ей уже не нравится. — Вы вправе отказаться от приёма препарата, если сомневаетесь, — заговорил Джейсон в тишине. — Но предупреждаю, что тогда мы поставим вас на психиатрический учёт и будем тщательно контролировать ваше состояние. Также мы изымем перчатку, дабы у вас не было соблазна повторять свои бессмысленные шоу. Кроме того, препарат я предлагать вам больше не буду. Тут не было необходимости смотреть между строк. Всё было понятно. Она осознала, что по выбранной ею дороге назад не возвращаются. Слишком поздно она это осознала. Слишком многое остаётся позади, пока ты бежишь по этой дороге. И всё же девушке по-прежнему хотелось достичь её конца… Наверное, так шли в свой последний бой воины, ожидая тёплые объятия рая в конце своего пути. Ф. впервые в жизни очень сильно захотелось узнать, нашли ли они его. Оставив позади своих родных, своих друзей, свои жизни, в конце концов, они нашли, чего хотели? Или их раем останется тот последний шаг в темноту, на фоне которой вся их жизнь до самого дрянного момента запоминается прекрасной, святой и замечательной? Так или иначе, нужно сделать этот последний шаг, чтобы узнать. Девушка вздохнула. — Я согласна. Согласна на этот… препарат. — Отлично. Я на вашем месте поступил так же. Джейсон быстро что-то написал на бумажке и протянул его девушке. — Вот вам рецепт. На другой стороне — адрес аптеки, где вы можете взять препарат. Возможно, она уже закрыта — в таком случае я с вами свяжусь. Рекомендую не спешить. Насладитесь вдоволь той жизнью, что у вас есть сейчас, скажем, недельку. Не мне, доктору душевных болезней, такое говорить, но в любой психической болезни есть одна приятность — ты живёшь в необычном мире, который никто больше не видит. Оставьте в себе только самое лучшее от него. Девушка рассеянно кивнула и уже пошла к выходу, но Джейсон её окликнул: — Ах да, когда пойдёте в аптеку, возьмите для смелости важные для себя вещи. В том числе и перчатку… Ну, до встречи. Храните нервы в порядке.

***

Аптека, очевидно, была закрыта: мусор десятилетия (причём не одного) устилал её пол, а изначальный цвет нельзя было разглядеть из-за рисунков разной степени таланта, качества и намерений. Не разрисованы в аптеке были только окна — потому что их все давно разбили. Этот район города в целом походил на аптеку. Прежде живой и полезный, ныне мёртвый и забытый всеми, кроме авантюрной молодёжи. Живой тут была лишь жёлтая машина с шахматной доской на шашке. Как только девушка заметила её, из окна вылез водитель и крикнул: — На лечение едете? Довезу с комфортом! Без лишних слов девушка кивнула и пошла к задним дверям такси. Едва она села, водитель со словами: «Дорога будет дальняя, так что ложитесь, не стесняйтесь,» — тронулся за черту города. В любой другой момент Ф. тревожно бы отнеслась к такой ситуации, но не сейчас. Она чувствовала облегчение с каждым километром шоссе, который жёлтая машина оставляла позади. Ей чудилось, что она на той самой дороге без возврата, на анизотропном шоссе с движением исключительно вперёд. Оставлять что-то позади не так страшно, пока ты не смотришь назад. Вместе с километрами от Ф. отдалялась старая жизнь, старые места… дом. Она сжала в руках свой рюкзак, словно кусочек этого самого дома, от которого остались лишь перчатка, немного одежды, маленькая плюшевая игрушка, рисунки, подаренный недавно мультитул… Первый день после посещения психотерапевта девушка была в прострации. Впервые в жизни она поняла, как многого может лишиться. Впервые она начала понимать, что настоящую цену своему желанию ещё предстоит заплатить. Морнинг успокаивала её, ведь половину суток всё останется как прежде, и она будет не одна. Единорожка говорила, что в обоих мирах будет возможно всё, когда их цель будет достигнута. Но когда?.. Последнюю неделю девушка радовалась, понимая, сколько имеет. Она обняла маму, как никогда не обнимала. Она жила в доме, как никогда не жила. Когда неделя подошла к концу, она вышла на новый километр своего анизотропного шоссе. И чем дальше она была от дома, тем ближе казался конец шоссе. Но шоссе не кончалось. Дорога действительно была дальняя — прошло где-то часа два, пока таксист не свернул на грунтовую дорогу в сторону леса. Девушка надела перчатку. Какое-то время они ехали по смешанному лесу, пока между стволов деревьев не показался большой дом. У его входа стоял мужчина в расстёгнутом длинном плаще. Едва они остановились и девушка вышла, машина тут же уехала прочь из леса. Мужчина улыбнулся, вынув руки в перчатках из кармана, и девушка узнала его янтарные глаза. — Рад видеть тебя здесь, — всё тем же мягким голосом психотерапевта приветствовал её Джейсон Кей и бросил взгляд на её руку. — Хорошо, что ты ничего не забыла. Девушка подумала и скинула перчатку обратно в рюкзак. — Очень красивая, кстати, — улыбнулся он и пошёл в дом. — Идём со мной. Девушка молча последовала за ним. Дом выглядел солидно — о таких домах думаешь, когда мечтаешь о жизни миллиардера. Это дом Джейсона? Вряд ли. Дом напоминал чучело: самый обычный и нормальный на первый взгляд, но лишённый жизни и истории, словно образец комнаты из мебельного магазина. Оставшееся от хозяев убранство смягчало впечатление, но было очевидно — дом оставили давно. Джейсон провёл девушку через коридор и вышел к самой уютной на вид комнате. Здесь за беседой их ожидала компания: азиат-метис с юркими глазами, здоровый юноша с глуповато-обаятельной улыбкой и задумчивая афроамериканка. Сильно выделялся и другой человек: он восседал на своём месте обособленно от остальных. Он идеально подходил своим мёртвым видом к дому, даже костюм типичного человека из правительства выглядел на нём похоронным, и по спине девушки прошли мурашки. Джейсон остановился вместе с Ф. у края комнаты. — Итак, ты хотела приобрести союзников, и ты их нашла. С этого дня ты входишь в состав Нервуса — организации по сохранению мира на планете и спасению человечества от вымирания. Для выполнения этой цели мы изучаем любые технологии и берём под контроль любые мероприятия, которые могут сильно повлиять на будущее Земли. Он обвёл рукой людей в комнате. — Эти люди — недавно сформированная команда, которая будет заниматься работой над открытием пути в мир, о котором ты рассказываешь. Поскольку ты — главное звено этой работы, они будут слушать твои указания. Доверяй им всё, рассказывай им всё, обсуждай с ними всё, и эти умные люди помогут тебе. Познакомишься с ними позже, а пока давай я покажу твою комнату. Девушка только успела приветственно кивнуть своим новым подчинённым, чувствуя страх от страшных возможностей, и потопала за подвижным, несмотря на возраст, Джейсоном. — Задавай вопросы, — сказал он, не оборачиваясь. — Я скоро отправлюсь, а лучше меня на них никто не ответит. — У меня слишком много вопросов… Я никогда не слышала про Нервус. Вы сказали, что пытаетесь сохранить мир… Вы из ООН? Или ФБР? — Мы из тех, кто контролирует их обоих. Ф. не знала, радоваться ли ей от этого или бояться ещё больше. — А не слышала ты о нас, — продолжил Джейсон, — потому что Нервуса не существует для людей. Максимум, что они увидят — навязчивую идею, которая связывает случайных личностей со всего мира. Ты не найдёшь Нервус, пока он сам не захочет тебе показаться. Что не существует, не уничтожить — а значит, мы можем выполнять свою работу спокойно. Именно поэтому прямо сейчас ты заканчиваешь своё существование. Джейсон резко остановился. — О чём вы? — с тревогой спросила Ф. — Девушка по имени Ф. увлеклась постановкой шоу со своей волшебной перчаткой и случайно взорвала себя. Её останки догорают километром севернее закрытой аптеки. Вероятно, датой смерти установят завтрашний день, когда её и найдут. Перчатка, естественно, восстановлению не подлежит. Ф. рефлекторно приобняла себя. Разговор с Джейсоном неделей ранее стал для неё гораздо ясней. Но она не представляла, что всё зайдёт настолько далеко. — Но зачем? Я думала, что… —…что ты будешь вести двойную жизнь, Ким Поссибл? Джейсон жёг её янтарным взглядом, и ей нечего было сказать. — Давай объясню, почему ты здесь. Ты сделала оружие, очень хорошее оружие. В этой стране одни парни хотят его использовать, другие хотят, чтобы его никто не использовал. Вторых парней успокоить легко, а вот первые не столь терпеливые. Только благодаря нам они до тебя ещё не добрались. Но мы не частная охранная фирма, мы так не работаем. У нас совсем иной способ защиты. Если ты хочешь передать свою жизнь в наши руки, тебе придётся умереть на глазах правительства. — Но это же глупо! — вырвалось у Ф. — Мне теперь нельзя выходить из этого дома? — Пока да, но в будущем вашу команду перевезут ближе к городу. К другому городу — в твой город тебе дорога временно закрыта. Твоё старое имя, разумеется, уйдёт в могилу вместе с останками Ф… — Даже имя… — вздохнула девушка. — И какое у меня оно теперь? Кин Кейпэбл? — Этот вопрос решать тебе, — Кей ухмыльнулся и стукнул по двери, рядом с которой они стояли. — Вот твоя комната. Отдохни, расслабься, освойся, познакомься с командой. Мы даём тебе неограниченное время на адаптацию. — Джейсон… это же ваше имя? — спросила девушка, и Джейсон кивнул. — Моя мама будет переживать о моей смерти… Можно ли как-то помочь ей? — Хм. А ваш отец… — хотел что-то спросить Джейсон с блеском в глазах, но остановился. — Не важно. Ваша мама может выиграть лотерею, в прямом или переносном смысле. Словом, её удаче можно помочь. Но ей самой, к сожалению, помочь может только она. Будем надеяться, что она столь же сильна, как и вы. Джейсон сделал пару шагов в сторону выхода, пока девушка искала в себе ту часть, которую он назвал «сильной». — Я буду навещать вас время от времени. Считайте меня Гэндальфом. В следующий раз приеду для документирования возможностей перчатки. А сейчас мне пора. До встречи. Едва он шагнул в сторону выхода, то тут же развернулся со словами: — Точно, чуть не забыл! Вашей команде требуется название. Я так и не смог его придумать. Может быть, вы подкинете идею? Лорен это застало врасплох, но ответ нашёлся быстро. — Ну… нас ведь пятеро, да? Я когда зашла, подумала о том, что мы как рука. Все впятером способны на многое… Можно выбрать что-то связанное с рукой… — «Кулак». Девушка покачала головой. — Слишком агрессивно. — Я так не думаю. «Кулак» — отличное имя, — улыбнулся Джейсон с блеском в глазах. —Я вижу в нём символ созидательной силы человека. Инструмент можно держать только в кулаке, где все пальцы держатся едино… — А один оттопырен. Джейсон усмехнулся. — Но его роль не менее важна. Большое спасибо за идею. Буду ждать вашего нового имени. Джейсон ушёл, спрятав в карманы свои руки, которые он так и не освободил от перчаток. А девушка, глядя ему вслед, готовилась к долгой работе с нервами.

***

Лорен замолкла, казалось бы, чтобы я снова мог подумать над рассказом. Но по лицу её было видно, что некоторые вещи обдумать хотелось и ей. — Скажите… А нормально, что вы рассказываете это всё мне? — осторожно поинтересовался я. — Должна же быть какая-то секретность... После небольшого молчания Лорен ответила: — Ты повязан с проектом. А значит, тебя либо нужно нейтрализовать, либо предложить сотрудничество. Я настояла на последнем. Лорен замолчала, и это ощущалось очень жутко, отчего мне сильнее захотелось говорить. — Значит, «Лорен Фауст» — ненастоящее имя? — Настоящее. Просто я его сама выбрала. — Значит, мне не показалось… «Лорен» — это «Лорел Хэвэн»? — Именно, — как-то грустно сказала Фауст. — Пытаясь выбрать имя, спросив себя «Кто я?», я поняла, что всё это время смотрела на себя неправильно. Мне казалось, что я — это всегда я, просто в Эквестрии это одна я, а на Земле — другая. Но всё иначе. Девушка умерла не в лесу, а в своём доме в ту минуту, когда впала в кому. В тот же момент умерла и Лорел Хэвэн. И вот тогда родилась я — смесь их воспоминаний, знаний, личностей. Что-то новое на обрывках старого. — Один плюс один равно три, — вспомнил я старое философское уравнение. ¬— Конечный результат является чем-то большим, чем просто сумма. Лорен улыбнулась. — Если бы так. Три — это семья. Третье рождается между двумя жизнями. А я появилась в результате неудачного эксперимента, из-за которого две жизни погибли… Вместо трёх осталось лишь одно. Женщина вздохнула. — Я хотела сохранить в своём имени память о тех, с кого всё началось. В имени я увековечила пегаску и хотела оставить фамилию, но правила Нервуса это запрещали… Я вспомнила, как в школе, когда мы проходили Гёте, меня начали в шутку называть «Фауст», потому что фамилия моя тоже начиналась на Ф. Я после этого почитала пьесу, и мне понравилась эта кличка. Спустя годы она обрела смысл — как и Иоганн, я в стремлении к своему соблазну увидеть истину начала утрачивать человеческое. Да и не человек я больше. Я Лорен Фауст. Повисла тишина, и Лорен захихикала, как школьница. — Это было очень стыдно. Тебе лучше что-то сказать, пока не стало совсем плохо. Но мне стыдно не было. Мне было странно. Мне было интересно. — Скажите, Лорен, и каково вам стало жить с новым именем? — Гм… Непривычно поначалу, конечно. Хоть меня и звали только по этому имени, ибо моё прежнее никто не знал, я ощущала себя немного неправильно… Но в эти моменты я вспоминала тот смысл, который был заложен в моём новом имени, и становилось приятно. Раньше бы я побоялась меня имя, но сейчас мне кажется, что гораздо правильнее выбрать то имя, которое тебе нравится, ведь правда? Ты будешь слушать его с удовольствием, думая: «Вот это моё имя». Я подумал над этими правильными, но такими необычными словами, и решил рассказать. — Вы же знаете мою фамилию, Лорен? — Фамилию? А, поняла. Свист. По-моему, это можно перевести как whistle, да? — Лорел демонстративно свистнула, и я кивнул. — Наверное, над ней часто подшучивают. Думаете сменить её на новую? — Нет, не думаю. Но это не настоящая моя фамилия. Лорен впервые за вечер удивилась. — Не может быть… Ах, точно, — её лицо расслабилось. — У вас ведь фамилия матери. В России так не принято. Вы имеете в виду фамилию отца… Иванов, кажется? — Нет. Я не про фамилию отца. Вы, видимо, не копали глубоко в биографию моей матери. Она была русской немкой. Кажется, она всегда хотела переехать в Россию… Когда она это сделала, в паспортном столе её фамилию записали неверно как Свист. Настоящая её фамилия — Цвист. — Вот оно что. Это, конечно, не сравнится с трудностями транскрипции на английский… Значит, её вы думали вернуть. — Думал. С одной стороны, было это как-то неправильно. Моя фамилия лишь пародия на настоящую. Стоило бы это исправить… Но с другой, нести одну и ту же фамилию, пусть и настоящую, с моей полоумной матерью мне с каждым годом хотелось всё меньше и меньше. Страна, о жизни в которой она так мечтала, перестала ей нравиться, и она просто уехала, оставив там мужа и ребёнка… В глазах Лорен я увидел какое-то очень неприятное сочувствие, и мне мгновенно перехотелось продолжать. — Не будем об этом. Продолжайте рассказ. Я перевёл глаза на окно, стараясь больше не смотреть в глаза женщине передо мной.

***

— Ну, как твои успехи, Лора? — Морнинг заинтересованно осмотрела пегаску. — Что-то ты какая-то пространная. — Дело сделано, — глухим голосом отозвалась Лорен Фауст. — Теперь у нас есть союзники. — Всё в порядке? Лорен покачала головой. — Теперь моя жизнь изменилась там. До сих пор не могу привыкнуть. — Я всё ещё к твоим услугам, — улыбнулась единорожка. — Как и всегда. Настолько ли сильно изменилась ли её жизнь? Лорен стало легче. — Спасибо. Я в порядке. Но я немного в растерянности. Мы так много работали над достижением цели, а теперь не можем воспользоваться результатом. Ведь ты до сих пор не разобралась с заклинанием, верно? Лицо Морнинг, освещённое вечерним кухонным светом, выдавало совсем иной ответ. Единорожка заговорила аккуратно: — И да… и нет. То, что я хотела, я узнала ещё месяц назад. Погоди, — сказала она, увидев недоумение на лице Лорен. — Была причина, по которой я не стала тебе говорить. Это могло тебя деморализовать. — Всё плохо? — пегаска даже поморщилась, предчувствуя плохие новости. Единорожка приготовилась говорить. — Сначала про тебя. Я поняла, что именно с тобой произошло, когда Лайт применил заклинание. В тот день заклинание должно было переместить тело, но оно попыталось переместить сознание Лорел Хэвэн… то есть, прежней Лорел Хэвэн. На заклинании накручено много защитных механизмов, которые оберегают сознание от уничтожения, поэтому оно переносит сознание лишь в совместимое тело. Спарксворт настроил механизм так, что сознание никогда не попадёт в тело чужого пони… но вот на людей он явно не рассчитывал. — То есть, я оказалась совместимой с Лорел? — Ну да… Ты же и есть Лорел. Нынешняя Лорел. — Нет… — Лорен помялась, но всё-таки сказала. — Пожалуйста, больше не зови меня так. На Земле мне сказали поменять имя… Я теперь Лорен Фауст. Морнинг с удивлённым интересом подняла брови, а потом понимающе закивала. — Хорошо. Это правильно. Классное имя, кстати. Лора всё ещё осталась, — она подмигнула и продолжила. — Почему-то заклинание решило, что сознание Лорел и твоё земное тело совместимы. Оно начало процесс переноса, по сути, перезаписывая твоё земное сознание чужим… Очевидно, заклинание столкнулось с какой-то проблемой и попыталось вернуть сознание Лорел обратно. Но было поздно. В Эквестрию вернулось несовместимое с телом Лорел сознание. Лорен совсем не нравилось, каким безответственным было отношение к её сознанию. — Заклинание могло зайти в бесконечный цикл и гонять смесь сознаний туда-сюда вечно. Но Спарксворт умничка. Он предусмотрел ещё и смену принципа работы заклинания. Если не получается отдать сознанию контроль над телом, то надо помочь сознанию управлять телом! Поэтому твоё тело сейчас — это что-то вроде марионетки в копытах заклинания. И поэтому заклинание до сих пор работает. Но по крайней мере всё стабилизировалось… — Как же, — возразила пегаска. — Меня до сих пор мотает туда-сюда, Морнинг. Почему я перемещаюсь? — Сложно судить. Наверное, спустя 12 часов после пробуждения твоё тело начинает подавать сигналы усталости и слабеть. Заклинание реагирует на это как на угрозу. А может, оно реагирует на другие сигналы тела. Заклинание настолько навороченное, что мне сложно предугадать его поведение. — Ох, как это всё сложно… — Лорен закрыла глаза копытами и крыльями. — Благодаря этим сложностям ты осталась жива. Не без нюансов, конечно. — Я бы осталась жива, если бы заклинание вообще не переносило сознание. Почему оно это сделало? — Это именно то, что я и не хотела говорить, — Морнинг сжала губы. — Синорус не может переместить тело через границы между мирами. Лорен застыла. — Прям… вообще не может? Морнинг прочистила горло и произнесла явно заученную формулировку: — «Заклинание переносит чрез грани пространств, если возможность наличествует и достаточна». Вот всё, что написал Спарксворт о Синорусе. При всём моём уважении к этому волшебнику его лаконичность вызывает у меня желание надругаться над его могилой... Но в структуре заклинания я увидела контуры для туннелирования, которые применяют для преодоления барьеров. Вполне вероятно, что «возможность» означает преодолимость, и для мировых границ, которые являются очень сильным барьером, её попросту недостаточно. То есть, её нет. Лорен становилось всё хуже и хуже. Ей даже показалось, что Синорус именно сейчас, за три часа до обычного времени, уносит её сознание в бездну, откуда она выйдет уже в своём земном теле. Но слова Морнинг выбросили её из этого состояния: — Мы могли бы сдаться. Но у меня как бельмо на глазу это слово «возможность», paura на древнепонийском. Традиционно его переводят как «возможность», но мало кто обращает внимание, что на некоторых диалектах это количественная характеристика. Даже сам Спарксворт говорит «достаточна». Может ли быть возможность «достаточной»? Возможность либо есть, либо нет. Разве её может не хватать? Видимо, это какой-то проклятый колдунский сленг… Я не до конца изучила заклинание, всё-таки там слишком много непопулярных закрытых контуров и потоковых схем… Морнинг заметила выпадающий в бездну взгляд Лорен и взяла беседу в копыта. — В общем, есть маленькая вероятность, что под «возможностью» имеется в виду «сила». Магическая сила единорога… — У вас тоже есть избранные! — усмехнулась Лорен (ей очень сильно хотелось посмеяться хоть над чем-то), но взгляд Морнинг дал ей понять, что усмехаться нечему. — Лора, избранных не существует. Это сказки для тех, кто не понимает устройство магии. Одно и то же заклинание никак не может работать по-разному у разных единорогов. Одни и те же слова значат одно и то же, кто бы их ни сказал… Но, Дискорда мне на рог, талант может обойти это ограничение! Некоторые единороги ощущают течение энергии гораздо тоньше остальных, зачастую неосознанно. Они способны интуитивно усовершенствовать заклинание и сделать его эффективнее, мощнее… и даже не заметить этого. Глаза Морнинг сделались восхищённо-дикими. — Мы называем это «силой» для простоты и до сих пор не знаем, от чего она зависит… Очевидно, что силы Лайтбирера недостаточно. Он, как и я, скорее теоретик, чем практикующий маг. Я по этой причине тоже не из сильных. Нужен кто-то с большим потенциалом. Лорен не нравилось, к чему всё шло. — Где мы таких найдём? У меня на ум идёт только Принцесса Селестия… Единорожка ожидаемо скривила морду. —… но ты сама отказалась её привлекать. Ты вообще никого не хотела привлекать. — Не хотела. И всё же есть у меня одна мысль…

***

Лорен очень не понравилось, к чему всё шло. Она ждала перед дверью большой поточной аудитории. Мрачные коридоры Школы в этот раз вызывали у неё небольшую ностальгию по не столь далёкому времени, когда она пришла сюда просто чтобы пообщаться с Морнинг… Не хватало только болтовни студентов, которые, видимо, готовились дома к своим сложным экзаменам. Экзамены… Лорен стало совсем грустно. Печальный список тех, с кем она не попрощалась, пополнился колледжем и всеми её тамошними друзьями. Джейсон сказал, что она скоро возобновит учёбу — в другом городе, естественно, — но её это не радовало. Почему-то учёба там казалась ненастоящей, ведь она и студентка теперь ненастоящая. Она утешала себя лишь тем, что Нервус всегда заботился об образовании своих членов и имел под своим крылом лучших преподавателей. Морнинг бы это оценила. Выйдя из размышлений, пегаска обнаружила, что шлюзы аудитории уже выпустили лавину жеребят, и начала медленно разрезать их поток. Аудитория, разумеется, не изменилась. Не изменился и аутентичный костюм Морнинг Стар. В этот раз, однако, в аудитории единорожка осталась не одна — с ней вела беседу одна из жеребят, фиолетовая кобылка с волосами цвета ночной синевы, которую рассекала лиловая прядь, словно хвост волшебной кометы. —…они получают энергию за счёт обратной связи с носителем, верно? — упругим голосом спросила она. — Именно так, — согласилась Морнинг, внимательно слушая единорожку. — Я заметила, что обратная связь вообще никогда не угасает, даже если она изначально крайне слаба. Меня это удивило. Оказывается, теневая магия Сомбры началась с одного эксперимента с обратным светом. Зёрна одержимости оказывают воздействие в любом количестве, Конст это заметил в своём трактате. Да Селестия святая, Сомор был погружён во тьму всего лишь из-за песчинки проклятого артефакта, который вылетел из телеги… — Когда ты только успеваешь читать? — Морнинг была удивлена. — Я сама в твоём возрасте столько не знала. — Спасибо, профессор, — она засмущалась. — Но я хотела сказать, что это же страшно! Ни одна тёмная эссенция не погасилась, войдя в контакт с пони. Я сделала небольшие расчёты. Я составила по хроникам статистику нахождения артефактов за пятое столетие до Принцесс по годам, ввела множитель дробления, предположила, что находят только половину тёмных частиц, а затем сравнила результат с Тёмной катастрофой на Севере… И получила, что Эквестрия должна была быть уничтожена сто сорок шесть раз. Но ведь это не имеет смысла. Вернее, имеет, и это меня смущает… Почему у нас до сих пор не произошла Катастрофа? Морнинг какое-то время молчала. У Лорен произошёл момент тихого уважения к ней за то, что она хоть что-то понимает. — Ты совершаешь одну классическую ошибку, милая, — заговорила она всё-таки. — Ты так увлеклась своей гипотезой, что упустила её опровержения. Соморская статуэтка, конечно, наделала шуму, но только в Соморе. Та самая телега объездила половину Эквестрии, но инцидент, подобный Соморскому, был всего один. Я не думаю, что со статуэтки упала всего одна песчинка. О чём это говорит? Фиолетовая единорожка задумалась. — Это говорит о том, — продолжила Морнинг, — что есть некая сила, противодействующая тёмным эссенциям, и причём вполне эффективно. К стыду большой истории магического сообщества Эквестрии, оно так и не пришло к единому мнению, что это за сила. Вариантов так много, что серьёзно рассматривают даже гипотезу Принцессы Селестии о том, что эта сила проистекает из дружбы между пони. Я бы посмеялась, но пока что это самая устойчивая гипотеза. Как учёный, я не могу просто закрыть на неё глаза. Да и чувствую я в ней зерно истины… Так что будь строга к своим выводам, Твайлайт. Ясно? Твайлайт кивнула с крайне задумчивым видом, но потом что-то вспомнила и сказала: — Ах да. Стардаст Крусейд и Голден Винд просили передать, что эксперименты, которые вы им посоветовали, чуть не лишили их ног… — Но при этом понравились, да? — подмигнула Морнинг. — Да… Они сказали: «До жути». — Молодцы. Подберу для них что-нибудь ещё… — Профессор! — воскликнула с возмущением кобылка. — Они ведь могли пострадать! Или погибнуть! — И хорошо. Ожоги на крупе учат технике безопасности лучше любого учителя. А смертельная опасность и вовсе стимулирует творческое мышление! Мне очень нравится история о братьях, которые так заигрались с магией запретных преобразований, что младший из них лишился тела. Так ничего, старший моментально вспомнил учение о связи души и прикрепил сознание брата к доспехам. А потом, пытаясь вернуть ему тело, стал самым молодым магом высшей категории. Тело брату, правда, так и не вернул. Но тот и не жаловался! Твайлайт это явно не убедило — Морнинг поймала её осуждающий взгляд. — Слушай, сколько я ни подкидывала своим ученикам идеи для экспериментов, ещё никто не погиб. Зато все прекрасно понимали мой предмет и учились с удовольствием. Я бы тебе тоже кое-что предложила… — Откажусь, пожалуй, — отрезала единорожка. — Я и так учусь хорошо и с удовольствием. Хотя немного устаю в последнее время… Хочу перестать уставать. — Смотри не увлекайся этим, милая, — покачала головой Морнинг. — Лучше общайся побольше с друзьями. Кажется, ты неплохо ладишь с Мундэнсер? Твайлайт рассеянно угукнула. — Вот и ладь дальше. В твоём возрасте я тоже много читала и не завела в Школе ни одного друга. Мне было так одиноко, что потом едва я познакомилась с мало-мальски добрым ко мне жеребцом, тут же, дура такая, захотела от него ребёнка. И оказалось, что поспешила. Так что я бы на твоём месте выбрала друзей, а не сына-оболтуса без отца. Такие разговоры для малышки были явно чем-то запредельным. Лорен, уже слышавшая эту историю, из-за смущения на лице Твайлайт почувствовала смущение сама — ей-то слушать про личную жизнь Морнинг было чертовски интересно. Твайлайт поблагодарила Морнинг за помощь и пошла из аудитории, очевидно, стараясь не думать о своём возможном оболтусе-сыне. — Обожаю умниц, — с улыбкой глядя единорожке вслед, сказала Морнинг. — Они держат меня в форме, дают напрячься своими вопросами и разговорами. А как они смущаются, ай-яй-яй… В молодости обожала вгонять в краску своих заумных сокурсниц. Всегда такие чванливые, самоуверенные, но когда спросишь, что у жеребца может увеличиться в пять раз, они думают совсем не про зрачок… Морнинг действительно была необычно возбуждена от общения с единорожкой. — А эту звёздную умницу обожаю больше других. Я на неё обратила внимание перед вступительными — у неё не было кьютимарки. Пони, шедшие без кьютимарки волшебника в Школу, были либо самоуверенными дураками, либо будущими гениями магии. А этот гений свою кьютимарку получил прямо на вступительных! Видела бы ты, что там творилось… За пару месяцев она обогнала вообще всех на курсе. Как жаль, что я буду у неё преподавателем всего два года. Единорожка посмотрела Лорен прямо в глаза. — Это она, Лора. Я считаю, у неё предостаточно силы. Пегаске понадобилось некоторое время, чтобы понять слова Морнинг. Последовавший шок был настолько сильный, что Лорен моментально выпалила: — Нет. Ни в коем случае, Морнинг. Единорожку такой ответ не устроил. Она скрестила копыта, но молчала. — С чего тебе вообще такая безумная идея пришла в голову? — повышенным голосом спрашивала пегаска. — Снова подвергнуть моей участи кого-то, да ещё и жеребёнка! — Ну ладно, ладно, с нею я погорячилась. Можно выбрать кого-нибудь из выпускников. Там тоже достаточно талантов. — Да не в этом дело! — Лорен распалялась. — Ты сама рассказывала мне вчера, что натворило заклинание. Оно буквально порвало сознания на части. Нет больше человека, нету Лорел Хэвэн. Они погибли… — Не драматизируй, — поморщилась Морнинг. — В общем, я отказываюсь от такого плана. Я не хочу ещё жертв. — Ты, видимо, не понимаешь, в какой мы ситуации, — Морнинг старательно подбирала слова. — У нас нет выбора. Для построения портала нам нужно испытать Синорус вдоль и поперёк. И испытать его мы можем только так. Рано или поздно кому-то бы пришлось рискнуть своей жизнью… — Кому-то… кому-то другому, да? Я разочарована, Морнинг. Разочарована, потому что ты хочешь вовлечь других без их согласия. Как этих жеребят, я права? Дать идею, а затем просто смотреть за результатом. Использовать других в своих планах и остаться не при делах. Морнинг, ведь именно так и поступают злодеи! Мне кажется, ты слишком глубоко прониклась Тёмными волшебниками… — Закрой рот. Глаза Морнинг жгли. Лорен моментально вспомнила это выражение с детских фотографий единорожки. Возраст добавил этому выражению силы. Единорожка глубоко дышала. Она кипела. Лорен показалось, что Морнинг разозлилась… как-то слишком сильно. — Ты совершенно не понимаешь, какую чушь болтаешь, — сказала Морнинг после напряжённого молчания. — Не повторяй её больше никогда. Лорен хотела извиниться, но сдержалась. Она не хотела давать слабину. — Я не сказала ничего плохого. И уж очень надеюсь, что не сказала правду. Морнинг сделала ещё несколько вздохов. Она пришла в норму. — Да, ты права… Это мне лучше извиниться. Ты ведь не знаешь. Единорожка была в нерешительности. Лорен не понимала. — Помнишь, ты как-то спросила, почему я пошла преподавать? — сказала она с серым лицом. — Пожалуй, стоит рассказать сейчас. Лорен вспомнила глаза единорожки в тот день. Как это вообще связано? Она хотела задать этот вопрос, но глаза единорожки сейчас заставили её передумать. Морнинг молчала минуту, а потом начала: — Знаешь, я ведь раньше обожала тёмную магию. Представь себе? Она искоса бросила взгляд на Лорен, словно пытаясь разглядеть её реакцию, но потом быстро отвела взгляд. — Традиционная магия всегда была полна ограничений. А тьма никогда их не имела. Ныряй в бездну, что ухватишь — твоё. Я была очень умной, я молнией пробегала курсы Школы и Университета. Мне было слишком мало всего этого. Меня не волновало, что со своими знаниями и умениями я уже могла стать уважаемым магом. Я хотела большего. Я хотела нырнуть в бездну и воткнуть свой рог в самое её дно. Единорожка посмотрела вверх. — Я восхищалась Найтмер Мун. И я могла ею стать. Могла, но один друг дал мне хороший совет: изучать тёмную магию не для себя, а для других, чтобы они могли защититься. Я послушала его — ведь это идеальный план для получения запретных знаний. Именно тогда я и нашла убежище Спарксворта. По его книгам я пыталась понять слабости Тёмной магии и стать совершенно непобедимой, строила свои злодейские планы… Как вспомню, смешно становится. Но работу свою я всё-таки выполняла — изучала книги и преподавала. Я многое узнала о тёмной магии благодаря Спарксворту. Я увлеклась и дошла до тех её страниц, до которых обычно сами тёмные маги не доходят: истории и мысли самих тёмных магов. И я увидела, что несмотря на мощь волшебства в их копытах, они все были отвратительно слабыми. Они были слабыми, потому что именно их слабостью питалась тёмная магия. С самого начала, как они дали волю своей слабости, они были обречены на поражение от неё же самой. Они рано или поздно делали глупости, которые уничтожали их… Зачастую у них даже не было целей, на которые магию можно было применить. На своих уроках я постоянно видела похожих на этих «злодеев» жеребят: мрачных, пугающих, грубых, но на деле таких хрупких. Ты же знаешь, как легко прочесть на лице жеребёнка его эмоции? Они боялись своих однокурсников сильнее, чем те их. Были и те, кого то обижали, то задирали, то они просто много беспокоились. Вот на кого походили чёрные маги — на запуганных жеребят. И что хуже всего — я походила тоже… Морнинг поджала губы и заморгала. Мышцы её лица дёрнулись в выражении глубокой обиды, но та быстро взяла его под контроль. — На деле мне не нужна была вся эта сила. Мне просто нужно было, чтобы мною гордился папа. Он был большой талант в звёздной магии, написал много книг, по некоторым сейчас учатся в Школе. Мне кажется, он ничего в жизни не признавал, кроме своей магии. И с самого начала ему казалось, что я её не достойна. Я с детства билась об эту стену. Я всё хотела поразить его, доказать… В конце концов, показать, что есть силы, на фоне которых его вшивая магия ничего не стоит. Но в итоге я сама стала такой же одержимой, как и он. Стала тем, кого презирала больше всего на свете. Она вздохнула. — Мне стало ясно тогда, по какой скользкой дорожке я ходила. Я испугалась — ведь я могла стать второй Найтмер Мун. Стать бесполезным изгоем, даже не понимая, почему. И тогда мне очень сильно захотелось уберечь других от этой скользкой дорожки. С тех пор я преподавала искренне и преподаю до сих пор… Скоро уже как двадцать лет. Лорел тут же выпалила: — А что твой отец? — Когда он узнал, что я пошла преподавать, только сильнее стал смотреть на меня свысока — преподавание для него было признаком провала магической карьеры. Но мне это уже было не так важно. Я осознала свою одержимость и освободилась от неё. Старик отрёкся от меня — значит, для меня он больше никто. — Но как так… — ужаснулась Лорел. Ей было слишком тяжело слушать про разрывы в семье. — И ты больше с ним не общаешься? — Мы встречаемся иногда на семейных обедах. Я бы не ходила на них, если б не мама. Он не интересуется моей жизнью. Только иссыхает, отдавая свою ради его прелестной магии. Не смотри на меня так, — жёстко сказала Морнинг, глядя Лорел в глаза. — Нет ничего глупее, чем тратить силы и нервы на пони, которым на тебя начхать. Они опаснее врагов. Они замолкли. — Если так, — произнесла Лорен, — то я беру свои слова обратно. Мне не стоило сравнивать тебя со злодеями… — Спасибо, — улыбнулась Морнинг. — Я никогда не позволю себе превратиться в жалкое подобие мага… Поэтому, Лорен, я хотела модифицировать заклинание. Если ты принесёшь мне информацию о биологии человека, я могу исключить вероятность смешивания сознания пони с человеком. И тогда у него будет лишь один выбор — переместить тело. — Но даже так, если получится переместить тело… Мы не знаем, в какую точку на Земле пони попадёт. А это ещё хуже! Может, лучше начать с предметов?.. Точно, они же тоже могут попасть куда угодно… — Чтобы конкретизировать место телепортации, нужен маяк. А его люди сделать не смогут… — А как же я? — Тебя тут не хватит. Этот маяк должен передавать сигнал сквозь границы миров. Нужна огромная мощь… В общем, вариантов нет. Разве что на Земле каким-то волшебным образом окажется копия тела пони… Морнинг расстроенно вздохнула. — Но это даже звучит смешно.

***

Лорен сидела на диванчике в большой зале дома. Все, очевидно, ещё спали. Девушка думала. Она вспоминала недавний разговор с Морнинг. Нужно направить телепортацию. Девушка заставляла свою голову выдумывать самые нестандартные решения, какие только могла. Она всеми силами отгоняла мысль, что она не Морнинг Стар, она не профессор магических наук или как там это называется, чтобы придумывать такое. Если уж единорожка опустила копыта… Нет, эту задачу нужно было обязательно решить. Иначе Лорен встанет перед выбором: либо её мечта, либо чья-то жизнь. Неожиданно с лестницы спорхнул юркий мужчина в сером спортивном костюме. Несмотря на быстрые движения и бодрый взгляд, он выглядел сонным. — Доброе утро. Ты сегодня опять проснулась рано. Ты как моя бабушка. Почему ты такая ранняя пташка? — Доброе утро, Кацухиро. А у меня иначе и не получается. Узкие глаза Кацухиро сузились ещё сильнее в раздумиях, а потом необычайно расширились в понимании. — О-у-у-у-у бли-и-и-ин… Прости, пожалуйста. Я уже забыл. — Да ничего, — махнула рукой Лорен. — Но ты всё равно необычно грустная сегодня, — как ни в чём не бывало продолжил Кацухиро. — Ты так и не дала нам никаких распоряжений. С проектом всё грустно? Лорен помолчала какое-то время, а потом рассказала японцу о проблеме, с которой столкнулась, и о дилемме, с которой она очень не хочет сталкиваться. Кацухиро слушал, практически навалившись на стол и закрыв собой половину гостиной. Он слушал необычайно внимательно, словно бы пытаясь расслышать в словах девушки задачу себе по плечам. Но когда девушка закончила, Кацухиро лишь с сожалением покачал головой. — Я не знаю, как тебе помочь. Я не знаю ничего про магию, хотя хотелось бы… Только, может быть, тело… — Что тело? — живо спросила Лорен. — Твой консультант сказал, что нужно второе тело здесь. Это ведь клонирование. Люди бы могли это сделать, в Китае было что-то такое… К Лорел пришло озарение. Но сожаление не ушло из глаз японца. — Из нашей команды никто в этом не разбирается. Я только по технике, а кроме меня у нас только физик и полевой агент… — Вы ошибаетесь, Сиро-сан. Кацухиро показал все возможности своего тренированного тела и высоким кувырком оказался у противоположной стороны стола. Испуганным взглядом он смотрел на мужчину с пустым лицом, который мгновение назад был за его спиной. — Габриэль… не делайте так больше, пожалуйста. — Прошу прощения, — безразлично кивнул Габриэль Мэнсфилд. — Я хотел сказать, что вы совершенно неправильно смотрите на наши возможности. Дело не в том, какие люди, какие элементы находятся в непосредственном распоряжении у леди Фауст. Сила Нервуса, которую мы возложили ей в руки, не в этом. Его сила в связях, в возможности выстроить простые элементы в цепь, связать исполнителя возбуждения с источником возбуждения… С этими словами он посмотрел Лорен прямо в глаза. Хоть они и не были яркими, как у Джейсона, в них было что-то искусственное, тщательно скрываемое от людей. Лорен было не по себе, и она опустила глаза, зависнув взглядом на вышитой на груди пиджака надписи «G.Mansfield». — Лорен Фауст, — тихо произнёс он, и девушка застыла. — Правильно ли я понимаю, что вы столкнулись с проблемой, напрямую связанной с нашим проектом, решение которой лежит в создании некоего органического тела? Переведя в голове все слова на человеческий, Лорен кивнула. — Тогда эта проблема решаема. Эту фразу Лорен перевести не смогла. — Как? Что значит решаема? — В Аризоне был открыт специальный научный центр, существование которого скрыто максимальным грифом секретности. Но не для Нервуса, разумеется. Мне известно, что там была собрана огромная команда биоинженеров, некоторые из них из Китая… — То есть? — Они сделают вам тело. Лорен Фауст почувствовала сильное дежа вю.