Герой чужой повести

— Что? — спросила с окаменевшим лицом Морнинг Стар, неестественно часто моргая. Она захотела послушать про достижения Лорен на улице, и они сидели на скамейке в том самом парке, где когда-то познакомились. Отдалённо доносились крики жеребят с детской площадки. На взрослой же площадке, коей был весь парк, преимущественно висела тишина — пони бродили между деревьев с пустым взглядом, играя в игры своих мыслей. И только у Морнинг Стар взгляд был оживлённый — она старалась осознать только что услышанное. — Они могут вырастить нам тело, — повторила Лорен Фауст. — Такое на Земле уже практиковалось когда-то… Но позже было запрещено. — Могу понять, — единорожка прикрыла рот копытом. — Здесь на такое способна только тёмная магия… А она требует живых жертв. Чистая магия способна лишь на кратковременные подделки, только внешне похожие на оригинал… Ужасную цену должны заплатить люди за такие результаты. Что за материал им нужен, ты говорила? — Биоматериал для получения ДНК и вроде как для сравнения строения клеток… — вспоминала пегаска, но попыталась объясниться, увидев ещё большее непонимание. — То есть, небольшие части тела, какие можно. Например, волосы, кровь… мочу… — Какая мерзость, Лора. Впервые Лорен увидела такую богатую смесь эмоций на лице Морнинг: отвращённое удивление, восхищённый ужас и неподдельный интерес узнать с неподдельным страхом узнать слишком многое. Пегаска вспомнила остальные 17 тканей из списка биоматериалов и решила дальше их не озвучивать. — Могу понять… — ответила она. — Я сама не особо обрадовалась. Но знаешь, меня успокоила мысль, что мы делаем это ради безопасности. Это хорошая цель, в конце концов. — Всех успокаивает мысль о хорошей цели. В особенности тёмных магов. У них дело не обходилось кровью и волосами… Лорен, мне противно, что мы опускаемся до их уровня. Лорен было нечего на это ответить. — Но ты права. Если… если у них получится, то мы действительно обезопасим испытуемого. Это отвратно и совсем мне не нравится, но я не могу закрыть глаза на такую возможность. Я достану этот биоматериал. Теперь уже Лорен выражала красочный букет эмоций. — Ты возьмёшь кровь и мочу у жеребёнка? — Да. Что ты так на меня смотришь? Думаешь, ночью проберусь к нему в комнату? Я попрошу анализы у медчасти Школы. Правда, это будет не скоро, понадобится время… Кстати о времени — сколько им нужно? Подозреваю, это серьёзный проект. Наверное, год? Может быть, два? Лорен вздохнула. — Они не уверены в оценках. Слишком много неизвестных. Но они предположили, что если анатомия близка к анатомии земных пони… в смысле, пони с Земли, то это займёт пять лет. Лицо Морнинг ожидаемо снова окаменело. Она отвела взгляд в сторону, осознавая огромную стоимость безопасности. Но этот морок неожиданно спал. Единорожка усмехнулась, и на её лице расплылось умиротворённое облегчение. — Это, конечно, много… Но, видимо, так и должно быть. За пять лет жеребёнок вполне может вырасти в хорошего волшебника. Морнинг взглянула ей прямо в глаза. — Лорен… Я снова предлагаю выбрать Твайлайт. За пять лет она может стать в разы сильнее, чем сейчас. Я сама прослежу, чтобы к этому моменту она знала всё необходимое. Ставки теперь гораздо выше, выбирать нужно самого лучшего кандидата… Лорен совсем не нравилась роль, которая ей выпала. Совсем недавно ей пришлось сделать выбор, который изменил её жизнь. Теперь нужно делать выбор, который, вероятно, потом не получится исправить. Она не стала говорить Морнинг, что пять лет — это только минимальная оценка. Любой форс-мажор запросто может увеличить этот срок. Цена её выбора слишком высока. Каждый раз кажется, что нужно подумать подольше, но в итоге всё равно выбираешь наобум. — Хорошо. Пусть это будет Твайлайт. Я доверюсь тебе. В конце концов, она будет наблюдать тоже, верно? — Спасибо, — скромно кивнула единорожка. — Но есть одна насущная проблема, Морнинг. Ты достанешь материал, но я не представляю, как мы перенесём его на Землю. До Морнинг, очевидно, эта мысль даже не дошла. — А вот это проблема, действительно… Но мы её решим. Должны решить. Ты согласна? Морнинг выглядела серьёзной. А ведь она всё это время могла пойти по лёгкому пути. Но всё-таки решила встретить трудности сложного, более правильного. Стыд подступил к горлу Лорен за то, что она вчера всерьёз увидела в Морнинг злодея. Да, багровая единорожка смотрела в бездну слишком долго. Но она не стала бездной. Она просто перестала её бояться. А кем она, простая девочка и простая пегаска, стала бы перед лицом бездны? — Конечно решим, Морнинг.

***

— И мы решили, — развела руками Лорен Фауст. — Господа из «Белого Плато», того самого научного центра, придумали отличный способ взаимодействия. Через меня они передали Морнинг инструкции по сборке необходимого оборудования, рецепты реагентов и методики анализа биоматериала. Она развернула у себя мини-лабораторию, научилась проводить нужные операции по методикам и превратилась в удалённого сотрудника МС. МС получал запрос и отправлял результаты опытов обратно. Всё через меня. Лучшие умы обоих миров начали работать над этой масштабной задачей, а я стала эдаким посыльным между ними… Лорен притихла. Наверное, глаза мои были стеклянными. Я ощущал себя читателем истории, конец которой был известен с самого начала. Когда знаешь концовку, тебе кажется, что история будет неинтересной и предсказуемой. Но это ошибка. Суть конца определяется из сути начала. Узнав истину начала, ты узнаешь, какова истина конца… и действительно ли он является концом. — Дайте, пожалуйста, ту фотографию. Лорен молча сделала это. Тело Твайлайт на фото плавало в округлой капсуле и, видимо, спало. А может, оно было без сознания? Проклятый мозг только сейчас начал нашёптывать мне — это она. Ты же знаешь, именно так выглядели её шёрстка, рог и волосы. Ты чувствуешь их правильность даже сквозь фото. И ты не поверил сразу? Я вспоминал эти свои идиотские теории по поводу того, откуда Твайлайт вообще взялась. Военные разработки. Тайный научный эксперимент. Подарок от богатенького папеньки избалованной дочке. Я серьёзно боялся первое время, что едва Твайлайт найдут, то у меня начнутся серьёзные проблемы. Потом я перестал об этом думать. А затем и вовсе сказал себе: «Дурак, какие разработки, какие эксперименты? Это всего лишь обычная магия». Хотелось усмехнуться. Но больше всего хотелось смеяться — от облегчения и от истерического осознания, какую ошибку я совершил. Лорен, очевидно, знала об этой ошибке — и скоро снова о ней напомнит. — Давайте не будем тянуть резину, — сказал я. — Продолжайте. Лорен кивнула. — Нервус своё дело знал. В нашей команде состоял агент, которого внедрили в Белое плато для прямой связи с центром. Ему я могла просто позвонить…

***

— Добрый вечер, старший научный сотрудник… Хайтауэр, — Лорен не удержалась и хихикнула. — Как идёт работа? — Здравствуйте, Валерия. Семимильными шагами. Сегодня, знаете, держал в руках рог. Великолепный рог, скажу я вам! Через пару дней будем прикручивать. Ну а дальше работы на месяц-два: ребята из косметического отдела приклеят волосы, раскрасят, и мы посадим это чудо смотреть мультики про пони… Словом, план имеется. Дайте ещё пару миллионов. — Мы вчера вам их дали, Моррис, — стараясь не засмеяться, сказала девушка. Голос на другом конце провода цыкнул. — Какое же идиотское имя… — пробурчал он и переключился на весёлую болтовню. — Разве да-а-а-али? Дайте-ка я проверю бумаги… Послышались бодрые шаги, звуки открывающихся дверей, и фоновый шум постепенно стих. — Лерусик, меня тут никто не слышит… Передай моей маменьке Г. Мэнслотер… ты же помнишь, она оставила девичью фамилию… проклятие за… Что было дальше, Лорен не услышала из-за собственного смеха. Когда она успокоилась, ответила в трубку: — Обязательно передам. — Расскажи, как у тебя дела? Как твой русский, Лерочка? Отлично получается? Скажи что-нибудь! Лорен сосредоточилась и выдала: — Ве-ли-ко-льеп-но… Но вы-ы-ыгова… ва-ри-ва… ть… трудно. — Не без шероховатостей, но какая красота! Пару-тройку лет практики, и акцент почти полностью уйдёт. — Спа-си-бо, — довольная, сказала в трубку Лорен. — Ладно, возвращайся к английскому. — Ниет. Ти-ы… же… льюбишь русский. — Конечно, Лерочка. Я просто обожаю, когда девушки пытаются говорить что-то на русском. Они как будто надевают сарафанчик на голое тело… — Фу, Моррис Хайтауэр! — Лорен моментально вернулась к английскому. — Эх, слушал бы и слушал… Ладненько, времени у меня мало, — резко перешёл он к делу. — В этот раз рог вышел стабильным, но возникли проблемы в сращивании с мозгом. Я проверял твои образцы с тем, что получается… Мне кажется, у нас будет уже шестая неудача. Лорен сразу забыла о предыдущем разговоре и в сердцах очень громко и недовольно вздохнула. — Пять лет, чёрт возьми! Повисла тишина, и Моррис с другой стороны сказал: — Зато рог получился отменным. Позже пришлю сравнительные фото, ты увидишь. Все от этого так вдохновились, что половина лаборатории работает в ночь. Этот пункт мы одолели. — Просто… Уже столько времени прошло. Идёт уже шестой год. А ты мне говоришь, что они снова провалятся. — Нас с самого начала предупреждали, что игра будет вдолгую. Лорен ещё раз вздохнула. — Не отчаивайся, Лерунчик, — сказал Моррис. — Когда ты исполнишь свою мечту, всё ещё останешься красавицей. — Спасибо, — тихо сказала девушка. — Надеюсь хотя бы дожить до этого момента. До связи. Лорен откинула телефон. Она встала с дивана и выглянула в окно. Вдали между пока ещё зелёных гор открывалась долина, где осень то и дело оставляла болезненные пятна на полях. По бокам не слишком ровную пригорную местность усеивали домики. Как же ей нравилась Швейцария! В этой маленькой стране некоторые места походили на маленькие миры, отделённые от всех. Долина напоминала Лорен Вечнозелёный Лес вокруг Понивилля, который можно было видеть из башен Кантерлота. Далёкая, расстилающаяся словно бы под ногами, падающая под тень большой горы. Пять лет. Теперь и на Земле она взирает на мир сквозь окно своей собственной башни. Теперь и на Земле у неё есть крылья и возможность улететь куда угодно. Теперь и на Земле мощь разума сосредоточена в её кулаке. Она сжала кулаки и потянулась. Всё ещё молодая девушка и кобылка. Но пять лет! Лорен подошла к зеркалу в углу её спальни. Девушке в зеркале было явно не 23, а синяки под глазами только ухудшали впечатление. Её дар судьбы словно бы забирает самое важное, что может быть у молодой девушки… Но это не проблема, конечно же. Если она не захочет спать одна, она будет спать вдвоём. А может, втроём? Или стоило тогда попробовать вчетвером… Спокойные, но иссушенные глаза смотрели на неё из зеркала. Нет, она спит одна и будет спать одна. В её маленький мир не сможет зайти ни один человек. Чего греха таить, и ни один пони. Неважно кто будет в её кровати и сколько их, она всегда будет одна. Закат уже почти догорал, и на обширную землю под ногами Лорен падала огромная тень, знаменуя ночь. Её ожидало ещё часа четыре темноты гор и долины. Часовые пояса сыграли с её непоколебимым режимом злую шутку. Она с сожалением смотрела, как тень горы скрывает красивый вид на долину… Где-то за тенью будущего её ждала мечта, которую она выбрала вместо жизни пять лет назад. Сейчас кажется странным, что у неё вообще был выбор. Кажется, она всегда двигалась к своей цели. Это и была её жизнь, ведь она, Лорен Фауст, родилась всего пять лет назад. Словно бы весь смысл этой случайности был именно в том, чтобы она соединила два мира. Забавно. Спустя столько времени эта мысль всё ещё приятна. Скоро всё это закончится. Нужно подождать, и тогда обязательно закончится. В домиках стал загораться свет. Это была не менее красивая картина. Их свет заслонял тёмную долину, превращая её в сплошное тёмное пятно. Лорен вернулась к окну и села прямо на тёплый пол, обняв своё тело в халате. В полной темноте она смотрела на это пятно. Она надеялась, что этой ночью луна осветит его.

***

Семь капсул, выстроенных в ряд, грозно стояли перед нею. Желтоватый цвет консервирующей жидкости в них разжигал и без того разыгравшуюся тревожность. Она помнит, как онемело её тело, что она даже не почувствовала раскусанных в кровь губ. Капсулы были пронумерованы и расставлены по порядку, словно в музее. Музей этот был отвратителен. В первой капсуле плавало подобие бледного головастика с огромной головой и выпученными глазами, конечности которого болтались где-то внизу. У второго экспоната глаза отсутствовали, из-за большого туловища он походил на незаконченного Пиноккио, на которого натянули кожу. У третьего экспоната был один непропорционально большой глаз на искривлённой лошадиной морде и всего одна конечность напоминала что-то похожее на ногу пони. Дальше было хуже. Покрытый фиолетовыми пятнами четвёртый уродец имел слишком много суставов в конечностях и здоровую, размером со всё тело, голову, из которой произрастали редкие волосы, чередовавшиеся с квадратными вырезами в черепной коробке. Пятый был окрашен почти целиком, и только то, что напоминало голову с торчавшим рогом, скрывалось на слишком длинной шее от глаз. Шестому, который походил на слепленого ребёнком из пластилина пони, достался хороший рог, к которому бедолага неестественно скрестил свои большие глаза в гримасе предсмертного страдания. От седьмого контейнера у Лорен подкашивались ноги. Это был годовалый жеребёнок, маленький, с чудесной синей гривой, милым рожком и приятным лавандовым цветом. Таких жеребят она видела в Эквестрии часто: у подруг, у родственников, просто на улице. Это была маленькая Твайлайт… на лице которой застыло пустое выражение. Удачные, правильные глаза лишь слегка виднелись из-под век. Маленькое копытце, словно кулачок младенца, был неуклюже сложен у сердца. Это был жеребёнок. Мёртвый жеребёнок. Где-то на периферии, казалось, в тени стояла большая капсула с более светлой и спокойной жидкостью, в которой угадывался профиль единорожки, правильный и выверенный. Там же стояла мужская фигура её знакомого, которого здесь звали Моррис Хайтауэр. Это всё было далеко. Она смотрела на семь лет своей жизни, уродливые, неудачные, законсервированные в жёлтой жидкости её памяти навсегда, без возможности измениться. Ноги задрожали, и её руки заболели от большой силы, с которой она сжала свой кулак… — Лора? Ты чего? Пегаску выбросило из воспоминаний. Она обнаружила вместо кулака копыто перед своими глазами, дрожащее от напряжения. Обострённым чувством она ощущала каждую деталь этого совершенного копыта. Кулак — такая смешная имитация копыта. Кулаку надо изорваться в кровь, чтобы стать копытом. — Случилось что-то? Опять не получилось? — Морнинг, — тихо сказала Лорен, глядя на своё копыто. — Похоже, я попала в страшную сказку. Она взглянула на единорожку. Семь лет отчётливо виднелись на её лице — всё больше морщин пыталось спрятать внутреннюю энергию преподавательницы. Появились седые пряди, но не на багровых волосах. Лицо Морнинг, на удивление, имело ещё потенциал худеть и сделалось совсем рублёным, готовым поранить любого, кто на неё накинется. Но сейчас это лицо наполнилось искренним мягким состраданием. — Раньше все сказки были страшными, — сказала она. — Их рассказывали детям, чтобы отвадить их страхом от опасных поступков. Как и у вас на Земле. — Только в Эквестрии эти сказки, по-видимому, не выдуманы, — произнесла Лорен. — Это истории настоящих ошибок. Теперь я это понимаю. — Расскажи уже, в чём дело, Лорен? — Я была вчера в лаборатории. Там выходные от Рождества… ну, ты знаешь… до начала нового года, поэтому я могла там находиться. Увидела все неудачные образцы… Она замолкла и взглянула Морнинг в глаза. — Мне кажется, что мы отдали гораздо более страшные жертвы. На лице единорожки отразилось сочувственное осознание. Чтобы прочесть чувства Лорен, ей не нужно было заглядывать в её воспоминания. Но рано или поздно она в них заглянет. На её лице промелькнул страх перед тем, что ей предстоит увидеть… Но оно сменилось неожиданным взглядом молчаливого уважения. — Раз ты говоришь о жертвах, это значит… Морнинг не стала жалеть её, как не стала бы жалеть себя. Она продолжила говорить о деле. В конце концов, всё это ради дела. Лорен вздохнула и благодарно кивнула. — Они закончили. — Все тесты пройдены? Всё стабильно? — Да. Они уже перемещают неудачные образцы… — Лорен поёжилась. — Говорят, что первого января тело уже будет у нас. — То есть… — Морнинг прикинула в голове. — Ночью через два дня. Это ж здорово, Лорен! Единорожка вскочила со своего места. — Конечно, мы достигли нашей цели гораздо позже, чем планировали… Но это гораздо лучше. Твайлайт уже успела закончить Школу. И не прошло трёх месяцев, как она… Единорожка рассмеялась. — Свет и тьма, не могу поверить, что она остановила Найтмер Мун! Такая молодая, а уже заработала место на витраже! Селестия точно в ней что-то увидела. И уж если даже святая кобылка поверила в Твайлайт, то мне-то точно кажется, что с ней всё будет хорошо. Лорен поморщилась. Лицо седьмого неудачного образца всё ещё стояло перед ней. — Ты же понимаешь, что это не так работает. — Да, да, я знаю… Я просто рада, что мы возложим эту задачу действительно талантливой волшебнице. У меня хорошее предчувствие. — Только как мы её введём в наш… проект, Морнинг? За эти семь лет я так и не придумала, как это всё ей правильно объяснить… — Никак. Единорожка вернулась на кресло-мешок перед Лорен. Здесь их давно стало два, хотя Морнинг вот уже третий год живёт одна. Её сын оказался успешен и в Университете, и за его пределами, поэтому воспользовался возможностью жить самостоятельно. Дом стал выглядеть завершённым — теперь он целиком представлял из себя обиталище преподавателя Тёмной магии с тёмным прошлым. — Я не поняла тебя, — нахмурилась Лорен. — Ну, мы действительно не можем сказать ей, что она избранная, и семь лет её тайно готовили для очень важной цели. Понимаешь, молодёжь не любит идти по указанной дорожке. Они начинают попусту брыкаться… — Ясно. Ты просто подкинешь ей заклинание, да? Морнинг развела копыта и улыбнулась. — Ты отлично усвоила мой метод. И я даже не вижу в твоих глазах сопротивления. Лорен посмотрела в окно. — Это вариант имеет право на жизнь. Я просто… поняла сегодня, что не всё можно сказать прямо и сразу. Кое-что можно было бы… оставить на потом… Она поймала удивлённый взгляд Морнинг. — Но идея, прямо скажу, звучит по-идиотски! — не стала сдерживаться Лорен. — Именно так, — кивнула Морнинг. — Выбросить столь опасное заклинание столь талантливой единорожке — это в высшей степени глупость. Поэтому у меня есть план.

***

— План был like a Swiss fucking watch, и я не шучу, — Лорен начала загибать пальцы. — Итак, Морнинг встречается с Твайлайт, как со старой ученицей. Она болтает с нею, спрашивает о жизни, а потом, как самый настоящий преподаватель, дарит хорошую книжку. На последней странице этой книги как бы случайно остаются листы с Синорусом. Разумеется, он переделан, чтобы не повторить мой случай. Твайлайт прочитывает книгу минимум через пару дней и находит эти листы. Чтобы она не могла сразу использовать заклинание, оно записано сложным диалектом древнепонийского, да ещё и с ошибками. Где-то к этому моменту Морнинг снова встречается с Твайлайт и спрашивает, дескать, не у тебя ли листочки с заклинанием? А потом завязывается разговор о заклинании, Твайлайт захочет его опробовать, Морнинг ей помогает… Всё хорошо, Евгений? Забавно, что рассказы Лорен о неудачных образцах не так потрясли меня, как простая математика, которая только что сложилась у меня в голове. — Я тут просто кое-что понял… Вы закончили тело два года назад. Я уверен, это было именно тогда. А на его создание вам понадобилось семь лет, верно? И когда вы это начали, вам было восемнадцать… Получается… Лорен засмеялась, как будто перед ней ребёнок решил, наконец-то, сложную задачку. — Да… Приятно, когда двадцатишестилетний парень говорит со мной на «вы»… но думаю, дело тут не в моём статусе. Глаза мои округлились. Теперь я понял, что признаки старости на лице Лорен были признаками совсем не старости. Страдающая иссушенная кожа, мешки с синяками под глазами и истончённые волосы сейчас выглядели особенно болезненными. Машинально я прикрыл рот от шока. — Но почему? — Двенадцатичасовой сон в течение 9-и лет, — вздохнула Лорен. — Я жива и не выгляжу как труп только благодаря врачам Нервуса. Они помогают, как могут. — Сочувствую. Она пожала плечами. — Сочувствию тут не поможешь. Я уже навсегда останусь девушкой для любителей постарше… Боже мой, сколько времени прошло! — Действительно… — Да я не об этом! — ответила мне действительно молодая девушка. — Мы с тобой говорим уже почти шесть часов. У тебя есть чем перекусить? Я практически машинально заглянул на кухню и принёс оставшихся фруктов и конфет. Лорен с большим удовольствием съела половину. — Мы начали исполнять наш план, — запив чаем, продолжила Лорен. — Морнинг отдала утром книгу Твайлайт, по аризонскому времени это был вечер 30 декабря. Мы рассчитали, что где-то 2–3 января Твайлайт уже проснётся в «Кулаке». Хе-хе… Тут-то мы и подходим к самой интересной части…

***

Лорен сидела за столом и занималась своим обычным делом — переносом информации между мирами. За семь лет эта работа стала настолько рутинной и привычной, словно чистка зубов или утренний душ, что она чувствовала дискомфорт в те дни, когда делать этого не приходилось. В конце концов, это единственное, чем она может помочь другим — выступать чем-то вроде гонца, окошком для просовывания бумажек между умными людьми. Может, эта работа и выглядела смешно, но именно она обеспечивала работу всего проекта. Она уже давно не считает количество перенесённых страниц текста и рисунков, но кажется, что за это время их накопилось книг на 200. Лорен переносила длинный перечень экспериментов с их описанием, составленный Морнинг Стар. После перемещения Твайлайт придётся пройти через них, чтобы проверить своё новое тело. Девушка аккуратно копировала впечатанные в память страницы не особо понятного ей текста, стараясь не думать о лабораторном будущем Твайлайт. Она откинулась на кресле и решила передохнуть. Может, она и важный элемент в этой системе, но это не даёт ей права оставаться бесполезной в других областях. Она перепрыгнула на кровать и взяла с полки электронную книжку. Ей порекомендовали хорошую книгу про ведение заметок… Она бросила взгляд на верхнюю строку с подписью «31 декабря, 11:07 AM». У её друга и по совместительству агента «Кулака» сейчас 09:07. Наверное, он только-только вышел на свою «работу» в аризонское Белое Плато под именем старшего научного сотрудника Морриса Хайтауэра и сейчас протирает заспанные глазки… А, может, он отпросился? Ведь сегодня 31 декабря, а он любит праздновать пришествие нового года. Лорен улыбнулась. Удивительно, какие метаморфозы переживает один и тот же по своей сути праздник в разных странах. Рождество в её стране, в других странах — Новый год, а в Эквестрии — Праздник Согревающего Очага, праздник дружбы трёх рас пони, буквально согревающей страну. Рождество празднуют 25 декабря, Новый год 31 декабря, а Очаг — ровно в середине зимы. Когда ты больше не гражданин одного государства, праздники превращаются в подобие одежды, который ты выбираешь по желанию. Лорен подумала, что больше всего ей нравится концепция Нового года. Люди празднуют, что прожили ещё один год своей жизни. Это такой простой, понятный и естественный повод. Они желают друг другу всего хорошего на следующий год, сами мечтают о хорошем и оставляют в старом году свои обиды, печали и неудачи. А затем вместе отсчитывают последние минуты прошлого, прощаясь с ним и загадывая своё сокровенное желание… У Лорен зазвенел телефон. Она увидела имя их агента и с мыслью «Вспомнишь солнце, вот и лучик», взяла трубку. — Привет, Лера, — быстро сказал он. — У нас беда. Тело исчезло. Лорен Фауст стало очень страшно. — Как? Что случилось? — Я сам не до конца понимаю… Нет, я вообще не понимаю. Загляни на наше облако, я закинул туда видео. Лорен, не снимая трубку, моментально прыгнула к открытому ноутбуку и открыла файл, возникший там пару минут назад. Она сразу поняла, что это запись с камеры наблюдения, которую поставили для отслеживания возможной бессознательной активности тела единорожки. Секунд десять всё было нормально: тело плавало и спало. Неожиданно на секунду-две картинку накрыло помехами и перекосило. Девушка ахнула. В капсуле резко начался какой-то хаос из пузырьков и силуэт плавающего тела стал выглядеть странно, но одно было точно ясно. Твайлайт открыла глаза. Видео имело высокое качество. Это нужно было для фиксации даже самых незначительных деталей. Лорен могла разглядеть, как сузились зрачки единорожки от осознания ситуации. Она начала дёргаться, пытаясь сорвать опутывавшие её трубки и провода, но фиксаторы копыт не давали ей это сделать. Замигал красный свет — система оповещения звала сотрудников. Единорожка трясла яростно и изо всех сил свободной головой и случайно скинула кислородную маску. Капсула наполнилась пузырями от безмолвного крика Твайлайт, из-за которых в капсуле наступил непроглядный кавардак. Когда пузыри закончились, на лице единорожки отобразилось самое жуткое выражение, которое Лорен когда-либо видела — нескрываемый ужас перед лицом смерти. Взбаламученная вода засияла от чистого фиолетового света. По видео начали проскакивать помехи. — Нет… — прошептала Лорен. Видео остановилось. На последнем кадре, серым снизу из-за повреждения файла, была капсула, залитая до краёв ярким светом от вспышки, которую издал рог Твайлайт. — Ты там? — услышала она голос из трубки, которую так и не оттащила от уха. — Когда мы пришли, всю электронику вырубило к хренам… а в капсуле никого не было. Только куски какие-то плавали. Лорен тяжело дышала. — Лерусь, — сказал агент потише. — Мне срочно нужны твои указания. Сам я ни черта не знаю, что делать. Но мне кажется, счёт пошёл на минуты. Лорен сквозь растущую панику поняла — он прав. Никто из них не знает, что произошло. Она, если честно, тоже. Но у неё хотя бы есть догадки, есть смутные воспоминания. Чёрт возьми, даже это сейчас может помочь. Лорен сосредоточилась. — Сейчас, сейчас… Она исчезла… Скорее всего, телепортировалась. Испугалась… Боже мой, как же она испугалась… Раз тело исчезло, то она на Земле. Где-то не далеко. — Где-то… А, что? — голос Морриса приглушился, словно бы он отдалил трубку. — Понял. Сообщайте мне об этом. Лорен, — голос снова стал нормальным. — В Плато ещё в двух местах произошёл фейерверк в щитовых. Те, кто были рядом, говорят про громкий хлопок и яркую фиолетовую вспышку. — Наверное, пытается убежать с помощью телепортации. — Кажется, обе точки севернее от лаборатории. Видимо, она поддерживает определённое направление. И если каждый раз она делает блэкаут, мы быстро её перехватим… — Вы её не поймаете. Она будет телепортироваться. — Ну не дура же она совсем. Где-нибудь да остановится перекурить. Не беспокойся, Лер, мы найдём её. Я сразу тебе позвоню, когда это произойдёт. Лорен вздохнула. Это немного успокоило её. — Хорошо. Спасибо. — Ты знаешь, что ты можешь сделать сейчас? Вряд ли он имел в виду что-то конкретное, но девушка вдруг поняла, что ей нужен был этот вопрос. — Да… Точно! До связи. Она уверенно бросила трубку и тут же хлопнула себя по лбу. До какой связи, если она не будет сейчас доступна? А, это уже не важно. Она выбежала из своей части строения и побежала в другой конец коридора, где окна чередовались с колоннами. Найдя дверь с надписью «Медпункт. Б. Крашер. Б. Маккой», она заколотила в неё. Дверь открыл мужчина среднего возраста, которому жизнь подарила интересные угловатые брови. — Привет, Лорен. Что тебе? Снова спала плохо? — Нет, Боунс, дело в другом… — Бакстер, Лорен, Бакстер! Это уже не смешно! — Боунс, дело очень серьёзное! Мужчина недовольно вздохнул. — Ну заходи. Лорен быстро проследовала за доктором Маккоем в широкую приёмную. — В чём дело? — Меня нужно усыпить. — Боже, Лора, я терапевт, а не ветеринар… — Да нет же! Мне нужно, чтобы я заснула. Ну ты понимаешь, чтобы спровоцировать как-то моё перемещение преждевременно. Яркие брови Маккоя сразу изменили форму. — Зачем? Ладно, можешь не говорить, причина явно серьёзная. Но ты в курсе, что ты проснулась только три часа назад… — Два часа назад. — У-у-у, соня. И после этого ты, возможно, снова пролежишь 12 часов. Даже твой молодой организм может после такого отказаться просыпаться. — Да, я понимаю риски. Но ведь моё тело там не выспалось. Я могу уснуть снова. Доктор устало посмотрел ей в глаза и как-то расстроенно вздохнул. — Ладно. Я сейчас что-нибудь придумаю и прослежу за твоим телом. — Спасибо, Боунс, — с улыбкой сказала Фауст. Она искренне порадовалась, что сегодня в медпункте был именно он, а не Бритни Крашер. С нею разговор был бы более длинным. — Пожалуйста, — доктор встал и указал на гинекологическое кресло в дальнем углу приёмной. — Раздевайся, начнём с осмотра. Лорен зависла и с богатой смесью эмоций посмотрела на доктора, который выглядел сейчас слишком молодым. Она пыталась разглядеть улыбку, но Маккой был серьёзен. — Но я… делала это только у Бритни. — Её сегодня нет, — пожал плечами он. Уж лучше бы разговор был более длинным. Она дрожащими начала расстёгивать ширинку на джинсах, когда доктор вдруг громко рассмеялся. — Да шучу я. Это тебе за Боунса. Ложись на кушетку и открой правую руку. Лорен очень сильно пожалела, что в приёмной не лежало ни одного предмета, который можно было швырнуть. Она с максимальным усилием застегнула джинсы, максимально громко упала на кушетку и оттянула рукав своей худи, не желая больше говорить с доктором. — Мы знаем, что тебя перемещает определённый процент аденозина в крови. Я попробую вколоть самую большую его дозу, которая тебе не повредит. А пока расслабься. Доктор аккуратно ввёл препарат в вену. — Уж прости, спать придётся здесь. Сейчас схожу за подушкой. Едва доктор встал, Лорен начала ощущать тяжесть своего тела. Кушетка казалась всё более и более замечательной кроватью. Голова закружилась. На мгновение девушка ощутила, словно душа выскользнула из тела, и моментально потеряла сознание.

***

Просыпаться в Эквестрии оказалось очень сложно. Это был очень странный опыт — всего пару минут назад она была такой бодрой, а сейчас она опять хочет спать. Это дезориентировало, как в первые дни после комы. Она насилу выбралась из кровати и размяла тело. Просыпаться после двух часов сна откровенно хреново. Лишь бы сил хватить на то, что она хотела сделать. Пегаска вышла на улицу, почувствовав прилив бодрости от ночного зимнего холодка, и сорвалась в полёт. Понивилль, где временно осела Морнинг для общения с Твайлайт, находился не сильно далеко от Кантерлота, и Лорен просто парила к нему, стараясь не уснуть. Уже через десять минут она увидела очертания домиков с заснеженными соломенными крышами, чьи окна тускло освещали улицы городка. Сонливость толкала на мысли. Лорен думала, какая же это всё-таки глушь — она была городской девушкой с обеих сторон мироздания. Наверное, Твайлайт чувствовала то же самое, когда Принцесса отправила её сюда. Но ведь место — это не главное. Морнинг говорила, что Твайлайт нашла здесь друзей, которые и помогли ей в той известной битве против Найтмер Мун. Пони, люди — вот что всегда определяло места. Быть может, именно в глуши, где не нужно быть легендой или вести себя как рекламная вывеска, чтобы получить от жизни что-то, медленно куют свою душу настоящие личности. А потом и они становятся легендами. Пожалуй, Лорен Фауст вполне могла бы здесь пожить. Но пока она здесь что-то вроде гостя. По плану Морнинг пегаска должна была присоединиться к их с Твайлайт экспериментам. По их легенде Лорен — ассистент, с которым единорожка работала над заклинанием. Ещё вчера Лорен беспокоилась, нормально ли единорогу иметь пегаса-ассистента. Сейчас это было не важно. Жильё Морнинг было заметить легко, оно выглядело солидно. Либо у единорожки богатые знакомые, либо обычный успешный кантерлотец здесь может жить вполне богатой жинзью. Как только она смогла его позволить? Пегаска совершила посадку, которая была мягкой лишь благодаря выпавшему снегу, и постучала в дверь. Через минуту ей открыла Морнинг в полусне. — Ну чего, тебе, Лорен? Через пару секунд она проснулась. — Лорен?! — Морнинг… — ТВАЙЛАЙТ! Пегаска вздрогнула от тонкого и громкого голоска. Она обернулась… и тоже окончательно проснулась. Впервые в жизни она видела дракона вживую. В случае с этим маленьким дракончиком это было не такое уж и достижение… Однако он был настоящим, да ещё и умудрялся ходить только на задних ногах. Он пытался отдышаться от бега и не мог сказать ни слова. — Ты, кажется, Спайк, верно? Ты помощник Твайлайт… — Морнинг вышла к дракончику и застыла с выражением ужаса на лице. — С нею что-то случилось? — Она… применила… заклинание… сейчас… без сознания! Морнинг переглянулась с Лорен. Понимание пришло без лишних слов. — Лорен, беги в больницу. Скажи, что у них скоро будет новый пациент. Дракон, мы с тобой в библиотеку. Притянув едва живого Спайка себе на спину, Морнинг исчезла в багровой вспышке.

***

— Она весь день сидела в библиотеке и читала вашу книгу. Ей очень понравилось, — рассказывал Спайк, отпивая тёплый чай и закусывая драгоценностями, которые ему достала медсестра. — Где-то к вечеру она дочитала её и нашла там это заклинание. Она попросила меня найти словарь древнепонийского… потом учебное пособие по древнепонийскому… и, кажется, что-то связанное с… э-э… диалектами древнепонийского… Воистину помощник библиотекаря, подумала Лорен. На лице Морнинг она прочитала те же мысли — Твайлайт сидела за этими книгами, писала-писала, а потом сказала, что хочет кое-что попробовать. Она начала колдовать, взлетела, её глаза засветились, начал дуть какой-то очень сильный ветер, какие-то искры, а потом — бдыщ! Взмахнув руками, он выронил кружку и поймал её всеми четырьмя конечностями, почти ничего не расплескав. — Фух… Я увидел, что она лежит и не двигается. Но она дышала. Я сначала испугался, а потом сразу вспомнил про вас. Вы же были её учителем… Спасибо, что помогли. — Это ты молодец, что бегаешь быстро, — похвалила Морнинг Спайка с несколько деревянной улыбкой. Двери больницы распахнулись, и в приёмную влетела пёстрая компания. Голубая пегаска, самая бодрая из них, тут же нос к носу подлетела к пони за стойкой: — Где Твайлайт?! Мы услышали, что с ней что-то случилось. — О, Спайк! — белая пони с шикарной гривой подошла к ним. — Ты в порядке, дорогой мой? Выглядишь как Рэйнбоу после тренировки… — Где Твайлайт?! — пегаска чуть не сшибла Лорен и Морнинг, схватив дракончика. — Дамы, вам вперёд и направо до конца, — Морнинг указала копытом на коридор и сколдовала путеводную ниточку. Вся пятёрка уставилась на неё, а потом перевела взгляд на Спайка. — Да… Едва он сказал это, пегаска пулей пролетела с ним по коридору, оставляя позади радужный след и отдаляющийся крик дракончика «а-а-а-а-а-а-а!». Остальные пони побежали за ней, и только жёлтая пегаска тихо сказала им «спасибо» и, словно бабочка, легко полетела за остальными. — Вау. Даже с поиском друзей Твайлайт справилась на «отлично», — с улыбкой сказала Морнинг, но тут же помрачнела при взгляде на лицо Лорен. — Что случилось на Земле? Лорен быстро пересказала всё то, что она увидела на записи. От воспоминаний ей стало нехорошо, но ещё хуже ей стало от вида, который она лицезрела впервые в жизни — вида испуганной Морнинг Стар. Единорожка села на пол и запустила копыта в гриву, превратив её «рога» в две метёлки. — Дискордья пакость… — только и сказала она. Минуту они молчали. Лорен не выдержала. — Мы ищем её. Мы можем заметить, где она телепортируется… Морнинг нервно усмехнулась. — Вы не догоните её! У неё прыжковая паника. Да, представь, у этого есть название! Это когда единорогу настолько страшно, что ему хочется убежать очень и очень далеко. Он начинает телепортироваться без остановки. Ему кажется, что где бы он ни оказался, он не в безопасности. И он продолжит убегать, пока не истощит все силы где-нибудь на краю света… Сердце Лорен упало. Она тоже стекла на пол. Но совершенно неожиданно лицо Морнинг стало спокойным, словно бы она что-то вспомнила. Лорен вздрогнула от неожиданного хлопка телепортации. Через пять секунд она вздрогнула снова — перед ней с бумажками в копытах сидела Морнинг. Она разложила их перед собой и быстро осмотрела. — Как же я недооценила эту зубрилу… Если б я увидела в её фиолетовых зенках, что она щёлкает 300-страничные книги за день, я бы подарила талмуд потолще! И перевела она всё так быстро… — Ты была в её библиотеке, — Лорен разозлило, что Морнинг так быстро переключилась. — Ты не проверила, есть ли у неё книги, которые могли бы, не знаю, помочь ей справиться без нас?! — Я их видела, Лора. Я, в общем-то, изначально предполагала, что в её библиотеке они найдутся. Именно поэтому я сделала самый трудный для перевода текст. Но она не сдавалась. Заметь, сколько книг она взяла. Зуб даю, она прям на месте училась! — Хочешь сказать, ты дала ей настолько сложную задачу, что она взялась за неё всеми своими силами? — Получается, так. Бывает же… — МОРНИНГ! Лорен взвыла и выдала нецензурную тираду, которая вполне могла сойти за самостоятельное заклинание. — Вместо того, чтобы призывать все несчастья и проклятья на нашу голову, — спокойно ответила Морнинг, — мы должны эту голову включить. Ты и я как-то забыли, что наше заклинание имеет больше страховок, чем всё имущество Филси Рича вместе взятое. Лорен не собиралась так легко соглашаться с единорожкой, но она действительно забыла об этом. Ей резко стало спокойней. — Я ручаюсь за безопасность своего заклинания, — она осмотрела последний листок из кучки и утвердительно стукнула по нему. — И зубрилу можно похвалить — она исправила вообще все ошибки переводе и сама не допустила ни одной. Значит, если что-то случится, она проснётся здесь. И в самом худшем сценарии это произойдёт уже завтра. Лорен испытала смешанные чувства от этого прогноза, но прежде всего — облегчение. Она облокотила голову на стену, расслабилась… и моментально заснула.

***

— На Земле «Кулак» наносил на карту каждое отключение электричества. Аналитики у нас умные и быстро отфильтровали те, что вызвала Твайлайт. Без слов Лорен показала мне две бумаги. Одна была картой Северной Америки, другая — Азии. Я моментально словил дежа вю с последней, хотя она выглядела совсем по-другому, нежели тогда у Сергея. В Северной Америке точки соединялись нервным зигзагом: ломаная то подошла к побережью, то зашла чуть ли не в центр Канады, развернулась к Аляске и пошла прямо к Берингову проливу. Одна точка меня смутила — она находилась где-то в Чукотском море. — А, это, — Лорен заметила мой взгляд. — Здесь Твайлайт попала на ледокол. И отрубила его. Линию дальше я узнавал — более прямую, с уменьшающимся расстоянием между точками. Общее число телепортаций было кошмарным. — В конце концов, силы у Твайлайт кончились прямо посередине оживлённого города в России. Без обид, но в этот момент я потеряла всякую надежду. Однако Твайлайт не просыпалась. Интересно, почему же? Я немного сжался на диване.

***

«Место представляет из себя пункт сбора мусора, оформленный в виде кармана шириной 6 метров и глубиной 1-2 метра, с металлическими стенками. На внешней стороне длинной стенки местные жители складывают стекло. К моменту приезда аналитической группы все стеклянные пластины были разбиты и покрыты пятнами крови, принадлежащие объекту «Грейпс». Кровь была найдена и на снегу. Анализ показал, что она появилась спустя 40 минут после инцидента, т.е. приблизительно в 16:38 по Гринвичу. По разбросу осколков можно судить, что объект упал на стекло с высоты не менее 10 метров. Общая масса найденного стекла составила около 31 кг. Предположительно, объект получил следующие ранения: • Ушибы от падения с высоты. • Порезы. Об этом свидетельствуют обильные следы крови на осколках и металлических стенках. На стекле были обнаружены только кожные ткани объекта, и лишь на одном осколке остались следы стенок венозного сосуда. Таким образом, объект получил только одно глубокое ранение. • Перелом. Об этом свидетельствуют беспорядочные следы копыт на снегу, а также борозда, как будто объект что-то тащил за собой. Перелом объект получил на задней правой ноге. Следы крови на стенке возникли из-за того, что он опирался на неё при движении. Очевидно, после ранения объект остался ещё в сознании и пытался найти безопасное место. Следы указывают, что объект обошёл пункт, вышел к бакам для мусора и предпринял попытку залезть в ближайший из них. Отсутствие других следов вокруг и наличие следов крови внутри бака говорит об успехе данной попытки. Дальнейшая судьба объекта неизвестна. На основе имеющихся данных выдвинуто три возможных сценария и предложены меры для проверки каждой из них: 1. Объект был вывезен коммунальными службами вместе с мусором. Местные служебные машины производят заброс мусора сверху, поэтому рабочие могли не заметить объект. Следует выяснить название обслуживающей этот пункт компании и изучить используемое ею место свалки мусора. 2. Объект совершил телепортацию из бака. Следует уточнить, не происходило ли здесь повторного отключения электричества. 3. Объект был найден и перенесён кем-то из местных жителей. Следует провести опрос свидетелей. Также в районе пункта было обнаружено электромагнитное излучение неизвестной природы. Его источник находится в точке предполагаемого появления объекта после телепортации. Спектр излучения преимущественно радиоволновый с дополнительными ультрафиолетовыми пиками. Явлению было дано название «пси-излучения». Дополнительный анализ проводится.» Морнинг молча читала переписанную крыльями Лорен выписку из рапорта аналитической группы. Она постукивала копытом по столу и качала головой. Фотографии кучи разбитого грязного стекла и тёмных пятен на металле, которые она увидела пару минут назад в памяти Лорен, обретали для неё смысл и объём. — Бедная кобылочка, — произнесла она. — Она пролетела расстояние в три Эквестрии, а потом чуть не убила себя. Мне неудобно это говорить, но уж лучше бы… — Не надо. Не стоит, — выпалила Лорен. — Раз она до сих пор не вернулась, то с ней пока всё хорошо. И уж лучше так. Мы всё делаем, мы все её ищем. Морнинг взглянула пегаске в глаза с большим сомнением, но промолчала. — Знаешь, нам тут навалили дёгтя, но всё-таки я нашла ложку мёда. Такого сладкого, Лорен, который на всю жизнь запоминаешь, м-м-м… Рассказать? Лорен при всех красках не верила, что такой мёд вообще существует, но кивнула. — Я была в библиотеке сегодня утром. Хорошо, что дракончик не слишком подозрительный. Он рассказал мне, что никак не может найти сумку с книгами, которую Твайлайт хотела взять с собой. А ещё у них там была деревянная статуя лошади, рядом с которой Твайлайт использовала заклинание — так от неё осталась лишь половина, которую разорвало на куски. Куски? Лорен моментально вспомнила. Сергей рассказывал в тот день про какие-то куски в капсуле. И этот странный силуэт Твайлайт на видео, когда она очнулась… Пегаска зависла. — Дай угадаю — ты их все видела на Земле? — улыбалась во весь рот Морнинг и вдруг приняла победную позу. — ДА! ДА! ДА! Ты написал самое ужасное описание к заклинанию, Спарксворт, но я тебя разгадала, параспрайт ты бородатый! Ух! — Но подожди, подожди, Морнинг, мне надо уточнить… И почему всё-таки тело Твайлайт осталось здесь? — Да… Хороший вопрос. Хотя меня больше беспокоит конь, который тоже остался здесь, но наполовину… По-видимому, даже силы Твайлайт не хватает на полное перемещение. Но! Моя гипотеза оказалась верна — для перемещения предметов в самом деле нужна сила побольше. А значит, нам просто нужно ещё больше силы… — Отличный эксперимент на 7 лет, Морнинг! — Лорен в сердцах стукнула копытом по столу. — Где мы возьмём ещё? Или ты имеешь в виду… — Нет, нет, нет. Не Принцессу… Ни ту, ни другую. Если они узнают о плане, то это создаст больше проблем, чем пользы. — Придётся рассказать. Ты ведь сама говорила, что через Спайка Твайлайт поддерживала связь с Селестией. Она придёт узнать, что случилось. — Да, я знаю, — Морнинг чутка сгорбилась и прикрыла голову, словно заговорщик. — Я скажу ей, что понятия не имела о заклинании в книге. Даже школьнику тут понятно, что Твайлайт увлеклась и забыла о безопасности… Всем пока лучше ничего не знать. И я постараюсь, чтобы никто ничего не предпринимал. Они могут ещё и напортачить. Единорожка о чём-то глубоко задумалась. — Да и, в конечном итоге, мы не должны забывать, что хотим сделать портал. Все эти испытания с единорогами — лишь проверка заклинания. Нам нужно самостоятельное устройство. С заклинанием вопросов нет, а вот сила… Нужны артефакты, автономно повышающие силу, — она словно что-то вспомнила. — А может быть… Неужели… Она издала усмешку с никак не подходящим оной лицом удивления. Но Лорен было не до этого. На её плече уже давно сидит маленькая Морнинг Стар, которая постоянно помогает включать голову, понимать настоящую Морнинг Стар и осознавать разумность её слов. Но на другом плече всё ещё сидела девочка, которая до сих пор не отошла от происходящего. У неё было совершенно другое мнение… Лорен опять разделилась надвое. Может, она и важная деталька во всём этом, но это не значит, что она никогда не сломается. — Слушай, Морнинг, — пегаска прислушалась к девочке. — Это всё очень серьёзно. Я очень не хочу смерти Твайлайт, но на Земле достаточно вещей, которые хуже смерти. Твайлайт даже может застрять на Земле навсегда. Она-то не знает про то, что из игры есть выход. — И что же ты предлагаешь? — Если через неделю она не очнётся и мы её не найдём, расскажем всё Принцессам и попросим помощи. — Стой-стой-стой. Я же сказала: никаких Принцесс. — А как иначе достать Твайлайт? Морнинг хотела возразить, но аргумент оказался настолько железным для неё, что она закряхтела, заскрежетала от досады. — Хорошо… Сейчас — только сейчас! — мы действительно не можем ничего без Принцесс. Если всё будет очень плохо, мы обратимся к ним. Даю слово, я сама к ним пойду. Но прошу, очень прошу — поверь в Твайлайт. Селестия поверила в неё, я в неё верю. Она кобылка умная, она справится с трудностями. Ты только подумай — на Земле появился пони. Сейчас, возможно, происходит что-то грандиозное. Может, мы только помешаем ей своими опасениями и заботой… В общем, давай подождём полгода. Лорен вздохнула. Переговоры были слишком тяжёлые — она спорила с двумя Морнинг сразу. Они обе видели в Твайлайт не молодую кобылку, которая сейчас одна в чужом для себя мире, а победительницу Найтмер Мун. Лорен вспомнила бурную компанию, которую она увидела вчера в больнице. Нельзя победить одному. Но и один порой может быть очень-очень важной деталькой в большом механизме, которая должна отработать своё. Скрепя сердце пегаска кивнула. Она отошла от стола и выглянула в окно. Она пыталась наслаждаться видом заснеженной улочки Понивилля и изучить каждый домик, но видела совсем другую картину — кучу окровавленных осколков на окроплённом кровью снеге, под которыми стояла её, Лорен Фауст, подпись.

***

— Она действительно была в ужасном состоянии, — сказал я. — Действительно сломала ногу. Порезы были совсем жуткими… У неё даже на лице остался шрам. — Спасибо, что помог ей, Женя. Она произнесла моё имя как-то необычно, и меня пробрало. — И да, я всё это знаю, — улыбнулась она, хлопнув по сумке, в которой лежала моя рукопись. — И тут снова спасибо тебе. Когда эта рукопись попала ко мне, я… сначала прокляла твой почерк… потом твой стиль… но затем почувствовала облегчение. Благодаря тебе Твайлайт миновала худшие сценарии. — Мне вот… среди множества непонятностей режет глаза одно, — заговорил я, борясь с наплывом неловкостей. — Почему она потеряла память? — Переход в пустое тело требует какого-то периода реабилитации, чтобы мозг пришёл в норму… Ну и Морнинг предположила, что вдобавок из-за стресса и истощения Твайлайт испытала сильную психологическую травму. Хорошо ещё, что она в итоге осталась в здравом уме. Я испытал то самое жуткое чувство, с которым ты смотришь на упавшую перед твоими глазами здоровую сосульку. — Но и до рукописи мы узнали немало интересностей.

***

Несмотря на все общепринятые приличия, Лорен стояла, буквально разинув рот. Она уже протирала свои глаза, слегка придавила их, убедившись, что это не галлюцинация, и прилегла отдохнуть на землю. Но всё это не помогало. Она видела реальность. Впервые за всю историю Эквестрии в ней появился настоящий человек. Эквестрия этому, в общем-то, не слишком удивилась. Большинство пони, привыкшие видеть и минотавров, и медведей, и разных других говорящих и не говорящих животных, даже не обращали внимание на прямоходящее подобие обезьяны. Гораздо меньше было тех, кто издали или вблизи наблюдал за этой диковинкой, кто с живым интересом, кто со страхом, а кто в шоке. А видевшая всю свою жизнь людей Лорен была шокирована, наверное, сильнее всех этих пони вместе взятых. Это был парень за двадцать в летней одежде, который шёл, похоже, из библиотеки и с удивлением рассматривал Понивилль. Он явно не знал, куда ему нужно идти, и поэтому просто гулял. Лорен не заметила, как случайно преградила ему путь, пытаясь рассмотреть его поближе. Она почувствовала себя слишком маленькой — парень был выше её почти в три раза. Он встретился с нею взглядом. Его лицо с заострённым подбородком и распахнутыми чёрными глазами выглядело необычно молодым. Он поглощал, изучал этот мир, словно только что родился. Казалось, что он светился от удовольствия. С некоторым недоумением он обошёл пегаску и двинулся дальше. Лорен смотрела ему вслед. Среди толпы интересующихся зевак она увидела знакомый багряный цвет. Они встретились взглядами с Морнинг. Это была замечательная немая сцена: её распахнутые глаза, слегка красные от потирания и придавливания, и следы пыли на боку от отдыха на земле говорили сами за себя. Морнинг подошла к ней, оглядываясь на высокую фигуру. — Вот, значит, какие они… Поразительно, — она посмеялась от лица Лорен, которое ещё переполнялось удивлением. — Челюсть подними. Он не настоящий. Рот Лорен громко захлопнулся, и та зависла на мгновение. — В смысле? Это иллюзия, что ли? Морнинг неопределённо покрутила копытом. — Типа того, но не совсем… Его тело не настоящее. Вокруг него вблизи можно заметить радужную окантовку. Оно полностью создано магией. Значит, парень действительно светился, поняла Лорен. — Но сам-то он… — Это ты мне скажи. Он похож на настоящего? Лорен кивнула. А потом у неё щёлкнуло. — Но как? — Я как раз хотела отправиться к тебе, когда это узнала. Твайлайт очнулась. В Лорен вдохнули всю ту жизнь, которая вытекла из неё с момента пропажи единорожки. Четыре месяца — и всё это время она не могла найти себе места от вины. Как хорошо, что зря. Как хорошо… — С ней всё в порядке? — Вроде да… А вот что с этим человеком? Лорен без намёков всё поняла. Как обидно — энергия, которая сейчас запылала в ней, пойдёт поню под хвост. — Мне нужна кровать.

***

— Так вот почему вы… — я виртуально похлопал себя по щекам и сделал усилие. — почему ты показалась мне знакомой. — Мои глаза так похожи? — Взгляд похожий. — Хм. Не знала, — она посмотрела куда-то в сторону с лёгкой улыбкой и продолжила. — Когда я вернулась на Землю, мы снова начали активно тебя искать. В этот раз всё было попроще: мы оставили камеру видеонаблюдения на том месте, где появилась Твайлайт. Моментально зафиксировали её отключение. А вот людей поблизости мы не оставили. Поэтому прибыли… поздно. Тебя на месте уже не было. И что же мы увидели? Я помрачнел. Тон Лорен мне не понравился. — Тело Твайлайт таинственным образом исчезло. Вопреки вообще всем ожиданиям. У Твайлайт, видимо, резко возросла магическая сила… Твоя рукопись совершенно не противоречила этой гипотезе. Хочется поверить, но верится с трудом. Меня научили опираться на факты, а они говорят чётко — ты солгал. Самые неприятные воспоминания возвращались ко мне. Те самые, что я не захотел оставлять на бумаге. Я был бы рад, если бы они стёрлись и из памяти. Потому что после рассказа Лорен они стали ещё ужаснее.

***

Позднеапрельская ночь была лишь слегка прохладной. Однако когда я очнулся, она стала для меня той самой ночью: ледяной, мёртвой и депрессивной. Той самой новогодней ночью, когда я шёл с работы и просто ненавидел всё. Я хотел оторваться от этой жизни, от этого города, от самого себя. Я хотел чего-то другого. И кто-то решил, что надо исполнить это желание. Я потерялся в координатах. Мы пришли сюда в час ночи, очнулся я в час ночи. Казалось, прошли минуты. Или нет? Что вообще произошло? Я спал? Это был сон? Я вспомнил последние минуты. Вечер в Понивилле. Дурнота из-за заклинания. Расплывающаяся реальность, центром которой оставалась Твайлайт. Твайлайт… Твайлайт лежала рядом. Моё дыхание перехватило. Я тронул её, чтобы разбудить, и меня отдёрнуло. Она была ледяной. Я схватился за голову. Что-то ужасное произошло. Она ведь сказала, что нашла путь в Эквестрию. Она специально привела меня сюда. Она ошиблась? Или… Она соврала мне? Она ничего не нашла? Но она же вспомнила. Вернее, она сказала, что вспомнила. Голова не соображала, но становилось только страшнее. Ноги дёргались сами собой, пытаясь оттащить, оградить, убрать меня от произошедшего. Но реальность не убрать. Тело единорожки, бездыханное, недвижимое, лежало передо мной. Его не могли спрятать даже слёзы в моих глазах, которые превратили когда-то живое существо в расплывчатое фиолетовое пятно. Это была великолепная ваза, которая разбилась. Из-за чего? Из-за кого? Я поспешил выбраться, получая от веток и листьев пощёчины и хлёсткие удары. Свет одинокого фонаря ударил мне в глаза. Он освещал несколько баков на возвышенности, окружённых металлическими стенами. Мусорка расплылась из-за нового потока слёз. Я не мог понять. Я пытался осмыслить произошедшее, но голова не могла. Словно сломанная гирлянда, она включала картинки только с одним цветов: фиолетовая улыбка, фиолетовая магия, фиолетовые глаза и фиолетовый труп. И всё вдруг выстроилось в совершенно понятную картинку. Здесь я нашёл Твайлайт — здесь мне с нею и распрощаться. Совершенно понятно стало, что мне нужно сделать. Я подошёл к куче барахла около баков и нашёл одеяло. Казалось, оно было точно таким же, как и тогда. Я пошёл обратно к кустам. Они были очень плотными — здесь нас с Твайлайт не увидели бы даже ярким днём. Ветви и листья сочувственно погладили меня и похлопали по плечам. Я хотел обнять Твайлайт, но рука вновь отдёрнулась от его холода. Я лишь посмотрел на лицо в последний раз, прежде чем положить на тело одеяло и замотать в него единорожку. Я нёс её на руках, как в ту ночь, и думал. Что она показала мне этой ночью? Это не была настоящая Эквестрия? Это были её воспоминания? Была ли это её фантазия? Было ли это прощание? Мне уже не понять. Не всегда всё нужно понимать. Не всегда всё должно быть понято. Хотя очень хочется понять. Например, почему я? За что мне это? Подарок это или наказание? Не понятно. Я аккуратно положил свёрток в самый пустой бак. Одно понятно — я снова здесь и снова не хочу эту проклятую реальность. Видимо, меня чему-то пытаются научить. Пусть этот чёрт придёт и объяснит всё нормальным языком. Меня достало, что до меня ничего не доходит. Мне ясно только, что я больше не могу здесь жить. Вообще жить как прежде я больше не могу. Нужно уехать. Как можно быстрее. Но куда? К кому? Неужели к маме? Может, и к маме. В конце концов, больше-то не к кому. Хах, Твайлайт. Будет смешно, если своей смертью ты восстановишь одну идиотскую семью. Очень смешно. До слёз…

***

Я смотрел Лорен прямо в глаза. Лорен явно не ожидала такой истории. Она выглядела несколько неуверенной, словно бы обманутой. — My God… I’m sorry. Прости, блин, правда прости. У меня в голове не укладывалось, зачем же ты выкинул её тело… Я и подумать не могла, что ты просто ошибся… — Она ещё была жива, да? — спросил я. Мне уже не хватало сил смотреть ей в глаза. — Она была в коме. Температура её тела, скорее всего, снизилась именно из-за этого. Ночь ещё была прохладной. А ещё ты не проверил её сердцебиение и дыхание. Становилось дурно. Я прикрыл свои глаза. — Так или иначе, — продолжала Фауст. — Когда мы приехали на место, мы знали, что искать. Мы сколотили простенький детектор пси-излучения и нашли на мусорке два его эпицентра. Один — в кустах, где вы прятались. Второй — в одном из баков. Дурноту словно бы начали душить. — То есть… — Мы достали тело. Мы как раз прибыли за пару часов до своза мусора. — Где оно? Оно в порядке? — В порядке. Хотя едва не задохнулось. Устранением дурноты занимался профессионал — от неё не осталось и следа. Я издал длинный и протяжный вздох. Резкая смена эмоциональных полярностей за пару минут для меня слишком тяжела. — Знаешь, я налью нам ещё чай. Ты рассказывай. Я быстро встал и пошёл к кухне запускать чайник. — Тело мы достали, а вот тебя нет, — продолжала за моей спиной Лорен. — Но по кадрам с камеры мы смогли узнать хотя бы твоё лицо. Мы тут же наведались к тебе, но ты, оказывается, знал, как быстро продать жильё и переехать. — Начальник за небольшую плату познакомил меня с человеком. Ожидая, пока закипит чайник, я подошёл к окну, выходившему на улицу. — Ясно… Только спустя время мы обнаружили тебя сначала в Америке, потом в Канаде. Мы заметили, что ты для нас не представлял угрозы, так что решили пока не трогать. А когда мы достали твою рукопись, в общем-то, пропала необходимость с тобою встречаться. Я промолчал. Вдалеке я видел, как мелькали головы рабочих со стороны поля, куда они свезли фургон. Чем они там вообще занимаются? Что сюда притащила Лорен? Было видно, как одна фигура, одетая в светлое, раздаёт указания. О, у них даже есть прораб! Усмехнувшись, я вернулся к чайнику. — Кстати, как раз хотел узнать, — сказал я, разливая кипяток по кружкам. — Эту рукопись я отдал ФСБшнику, который тоже за мной следил. Он сказал, что поджёг архив, где она хранилась… Я развернулся с двумя кружками в руках. Вспомнишь солнце, вот и лучик. Весь в светлом, на пороге моего дома стоял Сергей. — Привет, Женя, — махнул он рукой мне, а потом Фауст. — Привет, Лора. Ему никто не ответил. Сергея это не устроило. Он с удивлением всмотрелся в моё лицо, а потом спросил Лорен: — Ты что, ему ещё не сказала? Лорен прикрыла рот, сделав классическое «ой!» лицо. — Ну ты Валерка, конечно, — покачал головой Сергей и посмотрел на меня, пожав плечами. — Думаю, ты уже догадался. Тут он был прав. Картина в моей голове выстроилась просто удивительно чёткая и красивая. Настоящий шедевр по сравнению с тем недоразумением, которое было перед ним. Художник этой каляки-маляки сейчас выглядел сказочным идиотом. Ведь чёрт возьми, каким же дешёвым был этот роман про разочарованного ФСБшника. Он проникается симпатией к бедному парню, решает ему помочь, совершает государственное преступление без сучка и задоринки, после чего спокойно заезжает раз в полгодика в гости попить чай. Даже я бы не осмелился написать такой бред. Но я всерьёз ему верил. — Догадался, — коротко ответил я. — Только меня это не радует. — Давай сразу на берегу определим — моей работой было держать с тобой контакт и не дать тебе понять, откуда я. Я делал, что было необходимо. — Молодец. Работу выполнил отлично. — Хорош язвить, Женя. Знаешь, болтать и гонять с тобой чаи в мои задачи не входило. Но мне это нравилось. В голове бурлило от происходящего, и я промолчал, садясь обратно за стол с кружками чая. Сергей (Сергей ли?) повернулся к Лорен: — Твои там уже давно готовы. Я с ними поеду к ночлежке, тебе оставлю троих. — Да, спасибо, этого хватит. Жилой же фургон подвезли? — Я как раз в его кроватке и приехал. На этих дорогах меня там укачало, как в люльке. — Моя комната, надеюсь, отдельная? — Ага. Спал в ней, как младенец, — осклабился мужчина. Я осмотрел эту парочку. Лорен исподлобья взглянула на Сергея, и Сергей поднял руки. — Разумеется, я всё потом заправил. Комната отменная, закроешься от мужичков и будешь отдыхать… А, кстати! Я думаю завтра отвезти лабораторию подальше на всякий случай. Что думаешь? — Хорошая идея. Но давай лучше завтра и решим. — Понял тебя. Ну, я в ночлежку. — Уже? Я тут почти закончила. Не останешься посмотреть? Сергей почесал в затылке. — Если всё пойдёт по плану, то и смотреть-то будет не на что… Ай, ладно, мужички всё равно никуда не торопятся. Пойду обратно в твою комнату. Он уже собирался выходить, но я окликнул его: — Эй, Сергей? Как хоть тебя зовут по-настоящему? — Так и зовут, — ответил он и вышел на улицу. Лорен проводила его взглядом и сказала с ухмылкой: — Знаешь, он надолго пожалел, когда научил меня слову «засранец». Прости, что не сказала сразу. Я всё хотела подобрать момент… В общем, Сергей — полевой агент «Кулака». Это он был внедрён в Белое Плато. После инцидента нам нужно было, чтобы ты прикрепился к одному месту и за тобой было проще следить. Вот Сергей и… — Да я уже понял, — пробурчал я. — Делал то, что было необходимо. Нашёл, познакомился и держал со мною контакт. — Угу… — протянула Лорен. — Ну… Это вся история. Что скажешь? Я откинулся на спинку дивана. Теперь я ощутил, насколько длинной была эта история —даже разминка во время заварки чая не сняла утомление. А на часах даже шести не было. — Великолепная история. Тянет на полноценную книгу, — заговорил я с лёгкостью, не особо следя за словами. — Я думаю, школьникам такое понравится… Я даже завидую. Моя история — это так, фанатский спин-офф. Лорен молчала. Я отпил чай. Информации сегодня я получил очень много. Прояснилось очень много. Что-то дало облегчение, что-то смутило, что-то напугало. Если намешать слишком много красок, получится один блеклый цвет грязи. Так и куча эмоций разных цветов смешалось в одну грязь утомлённости и фрустрации. Я не мог сказать, что действительно чувствую. Лишь одно ощущение можно было выделить — необратимое понимание, что моя маленькая история о волшебном спасении и кошмарном конце перестала быть маленькой. За её кулисами крутились здоровые механизмы, в которых я был случайным залетенцем. Или наоборот — этот механизм влетел в мою жизнь, словно выброшенная на муравья консервная банка. Ему просто не хватило размера, чтобы увидеть полную картину. — У меня есть только один вопрос, — спросил я, подавшись вперёд. — Что вы, собственно, со своими грандиозными планами здесь делаете? Я понимаю, что вы разобрались со своими ошибками и поди уже сделали с десяток экспериментов, пока я отходил от первого. Я не понимаю, почему нельзя было выдумать для меня какую-нибудь легенду, с которой я бы дожил до конца своей неинтересной жизни и никому не мешал. Зачем рассказывать мне правду? Не говори, что тебя просто совесть замучила. Лорен какое-то время подумала, подбирая слово. Слово оказалось неожиданным: — Пойдём. Она встала и размяла своё спортивное тело. Я неловко встал, и она вдруг сказала: — Телефон при тебе? Оставь его здесь. — Зачем? — Если не хочешь покупать новый, оставь. Я подумал и повиновался. Лорен всё ещё разминала тело. Её костюм был сделан из податливой ткани, позволяя её телу растянуть все мышцы и отчётливо показать свой рельеф… Впервые я понял, какое классное тело у Лорен. Я залип на него. Пришедшая тут же волна мужского желания вызвала стыд… вместе с чувством огромного сожаления. Я отвернулся. Настроение ещё сильнее помутнело. — Ох, где мои 27… — произнесла довольная Лорен. — Больше сегодня не сяду. Идём на улицу. Лорен не спеша отправилась к выходу. — По поводу твоего вопроса… Я действительно чувствую за ответственность то, что с тобой произошло. Я просто хочу поступить правильно. Ты теперь часть нашего проекта, и это не изменить. Да и зачем тебя ограждать, если ты можешь принести пользу? — То есть, в конечном итоге это лишь часть расчётливого плана? Звучит… честно. Желаю удачи в поиске пользы от меня. — Не стоит так думать, Женя. Когда-то у меня тоже были такие мысли. Что может сделать мелкая деталька вроде меня? Потом я поняла, что некоторые механизмы не работают без таких деталек. — И куда меня вставят? — Узнаешь. Мы вышли из-за территории, и я увидел дорожку из придавленной травы, уходящую в поле. В конце неё высилось два больших фургона, вокруг которых ходили люди. — Мне уже можно знать, зачем к твоему рассказу прилагается две фуры? — Когда мы убедились, что Твайлайт в безопасности, нужно было думать, как быть дальше. Мы поняли, что нам нужно ещё больше магической силы. Нам нужны были сильные магические артефакты. Морнинг не стала скромничать — она замахнулась на Элементы Гармонии. Пока мы шли к полю, нам в спину поддувал ветерок. Меня пробрало от слов Лорен. Твайлайт рассказывала, какой силой обладают Элементы. Это не просто артефакты каких-то волшебников. Это артефакты, охраняющие целостность мира. Они задали жару аликорну. Это огромный антивирус Эквестрии. Видимо, это ещё и огромная кнопка прав администратора. Хотя и было логичным то, что только они способны открыть портал, от этого всё равно становилось не по себе. — Разумеется, нам пришлось признаться во всём Твайлайт, — продолжала Лорен, придавливая траву и временам оборачиваясь на меня. — Я рассказала ей всё то же, что и тебе. — И как она отреагировала? — Ну… долго рассказывать… — я заметил на её лице хитрую улыбку. — Так или иначе, она со своими подругами узнала обо всём. А Морнинг составила новое заклинание, которое позволило использовать мощь Элементов для перемещения через пространство. — Что, прям с первого раза? — Кто знает? Его ещё предстоит испытать. Мы подошли к фурам. Я сразу понял, о какой «лаборатории» говорил Сергей— прицеп одной фуры имел множество открытых вертикальных дверец по бокам, отчего напоминал длинный фургончик мороженщика. Там виднелись рабочие столы с вытяжками, компьютерными станциями и прочим оборудованием. Закрыта была только середина фургона. Лорен махнула рабочим в чёрной форме, которые болтали у жилого прицепа. Они схватили рулон какого-то полотна и пошли в поле, а один из них быстро подбежал к лаборатории и начал кликать по клавиатуре. Лорен встала перед лабораторией и подманила меня к себе. — Оставалась у нашего плана одна проблема. Даже Элементы не могли сделать поведение Синоруса предсказуемым. Мы направили перенос сознания, создав тело на Земле, а вот с переносом физических объектов такой фокус повторить не получится. Нам всё ещё нужен был какой-нибудь «маяк», как их называет Морнинг, размещённый на Земле. Но сделать такой мы по-прежнему не могли. Лаборатория затрещала, зашумела, и центральный отсек лаборатории, который до этого был закрыт, начал распахиваться. — Однако маяк можно разместить в Эквестрии, — перекрикивала шум механизмов Лорен. — Тогда, используя заклинание с Земли, мы могли бы получить стабильный результат. И тогда мы поняли, что нам нужно сделать. Стенки открылись окончательно и остановились. Остановилось моё дыхание. Остановилось время. Остановилось всё. — Наработок за семь лет оказалось достаточно, чтобы в этот раз нам понадобилось всего два года. В лаборатории лежало шесть капсул.