Шрамы

      Даже тогда, когда ее песня и голос уже звучали эхом в его голове, Кеншин не мог заставить себя начать двигаться. Прошла казалось целая вечность с того момента, когда он протолкавшись сквозь толпу, увидел ее. Был жаркий день, но он чувствовал себя запертым в промерзшим насквозь подвале. Его лихорадило, а взгляд метался по ее лицу, повязке, закрывавшей правый глаз, этим ярким волосам и макияжу, за которым угадывались именно ее черты.       Цубаки.       Кличка, которой он называл ее, как и все остальные, больше десяти лет назад, но так и не смог узнать ее настоящего имени. Ее личность стерли, чтобы было легче воспринимать ее как очередную проститутку в борделе, ничего не значащую бездушную куклу, выполняющую приказы своего сутенера и клиентов.       Девушка же, благодарила своих слушателей, сдержанно улыбаясь и кивая каждой купюре, которую люди клали в открытый возле ее ног чехол от гитары, не обращая на него никакого внимания. Словно, не привыкла получать так много за раз.       Каким именем она звалась теперь?       И как ей удалось выжить вопреки тому, что он узнал от информатора, когда пытался найти ниточки, ведущие к ней?       Или же... Все было ложью?       А может ему показалось? Прошло так много времени, и все это могло оказаться чудовищным совпадением, а эта девушка не имела никакого отношения к их общему прошлому... Был лишь один способ убедиться в этом.       С трудом взяв себя в руки и ломая ледяные оковы, что сковали его, Химура потянулся к девушке, хватая ее за левую руку. Его взгляд скользнул по молочно белой коже с зеленоватыми сочными венами, наткнувшись на побелевшие длинные полосы, частично скрытые черным напульсником.       Шрамы от лезвия, которым она пыталась закончить свое существование, несмотря на прошедшие годы, все еще были там, а тепло ее руки давали ему четко понять, что она жива, а не мираж из далекого прошлого. - Простите?..       Кеншин сглотнул, поднимая голову и встретился с ее настороженным взглядом единственного глаза. Она действительно не узнавала его, и прямо сейчас он был для нее не более чем странным парнем, бесцеремонно вцепившимся в ее запястье. Потому Химура поторопился ослабить хватку и сглотнув комок горечи, подкативший к горлу, заставил себя улыбнуться ей.       Как делал всегда, чтобы скрыть свои истинные чувства. - Ваша песня... Вы очень красиво поете, - он отпустил ее руку, сделав шаг назад. - Спасибо...       Сайто, стоявший позади Химуры чуть нахмурился, явно не понимая, почему его возлюбленный так рвался к этой девушке. Он скользнул взглядом по лицу любовника, распознав маску дружелюбия, которую тот натягивал всякий раз, когда общался с другими людьми. В этом не было ничего удивительного, если бы не это неожиданное касание к руке певицы. Отношения с прикосновениями к другим у Химуры были непростыми, и если того не требовала ситуация, он не стал бы касаться кого-то просто так.       Что происходит, черт возьми?       Кеншин залез в карман за кошельком и достав оттуда несколько купюр, бросил их в чехол и продолжая улыбаться, отошел от уличной артистки. От взгляда Хаджимэ не ускользнуло и то, с какой силой Кеншин вцепился в кошелек, сжимая его пальцами до побелевших костяшек. Его руки мелко тряслись.       Саяка и Сейджи подошли к ним, держась за руки. Недоумевая, они поглядывали то на инспектора, то на Химуру. - Все в порядке, Химура сан?       Саяка склонила голову набок, заглядывая Кеншину в лицо. Тот ответил, но не сразу. - Я... Я очень хочу попробовать то парфе, о котором ты рассказывала. Простите, если заставил вас волноваться. Идемте скорее.       Все трое служащих остались с так и не озвученными вопросами, а Кеншин не произнес ни слова до самого кафе. Сайто чувствовал, что-то было не так, но расспрашивать Химуру в лоб было бесполезно - он погрузился в одно из своих состояний, которое про себя Хаджимэ называл "коконом". Рыжий умел как обострять свои чувства и внимание к деталям, так и совершенно отключаться от происходящего вокруг него. Это было прекрасно для различных заданий и работы, но ужасно для повседневной жизни. Он просто замыкался в себе, чтобы что-то обдумать и переварить информацию, полученную извне, не отвлекаясь на внешние раздражители. И сейчас для него внешним раздражителем был сам Сайто и будущие супруги Обата. Осознавать это было неприятно.       Когда же наконец Саяка привела их в уютное кафе и они сели за небольшой столик, чтобы изучить меню, а Кеншин скрылся от них за красивой папкой меню, Сайто не выдержал напряженного молчания, возникшего между ними, и первым нарушил его. - Кеншин.       Тот дернулся, словно от удара, но голос был нарочито спокойным. - Да? - Посмотри на меня. Пожалуйста.       Химура не сразу, но опустил меню, подняв на Сайто зеленые глаза. Дежурная улыбка не дала слабину, но он медленно расслабил напряженные плечи.       Хаджимэ хочет поговорить. Кеншин мельком взглянул на притихших Сейджи и Саяку, вернув внимание на любовника. Тот сложил руки на широкой груди, нахмурив брови. Он был обеспокоен - Химура научился распознавать это по его тону за год совместной жизни с полицейским, пусть даже внешне тот оставался подобен холодной скале. - Что произошло с тобой на площади? - Да... Это было странно, Химура. Не спорю, поет она замечательно, и сама по себе классная, но... - поддержал наставника Сейджи, тут же получив тычок под ребра от Саяки. - Ай! Ты чего дерешься? - Ничего не случилось. Я просто... Ошибся.       Он опустил голову, пряча глаза за волосами. Пусть Саяка и Сейджи стали близки ему, рассказывать в их присутствии о бывшей любовнице, которую он считал погибшей долгое время, ради которой он убил человека не по наводке, а по личной инициативе, показалось ему неуместным. Слишком горьким. Слишком... Болезненным для него, чтобы говорить об этом. Это могло все испортить и поставить точку в их теплых дружественных отношениях. - Правда. Со мной все в порядке. - С кем ты ее спутал, Кеншин? Тебя не было в Японии десять лет, и насколько я знаю, круг лиц, с которыми ты общался и мог бы столкнуться здесь... Крайне невелик. По большей части, они либо мертвы, либо помещены в специализированные учреждения. И в основном все они мужчины.       Сайто проигнорировал официанта, подошедшего к ним, чтобы взять заказ у их столика, глядя на Кеншина. Химура встрепенулся, мгновенно поняв, что этот взгляд означает - издержки профессии инспектора полиции. Кеншин нахмурился, по-птичьи склонив голову набок. В зеленых глазах зажегся недобрый бунтарский огонек. - Ты что... Анализируешь меня, Сайто? - А что мне остается, если ты что-то утаиваешь от меня?       Между ними повисло напряжение, и воздух стал таким густым, что дышать стало труднее. Они любили друг друга, и даже пытались жить как обычные люди, однако никто из них ни на секунду не забывал специализацию другого. Сайто был полицейским, Кеншин - киллером. И их суть, неизменная на протяжении долгих лет, в этот момент полезла наружу как ядовитая отрава из неплотно закрытого сосуда - медленно, капля за каплей отравляя все вокруг.       Саяка сглотнула, быстро глянув на официанта и постаралась сделать наиболее непринужденный вид, словно происходящее никак ее не беспокоило. Однако пальцы, державшие меню мелко подрагивали от волнения, и она ничего не могла с этим поделать. - Нам пожалуйста четыре парфе. - С какими вкусами желаете? - Самые популярные. И побольше всего - мы большие любители сладкого.       Девушка лучезарно улыбнулась, отдавая официанту меню. - А что желаете выпить? - Ооо, мы еще не определились какой кофе хотим, позволите нам еще немного обдумать это? - Да, конечно... Ожидайте, в течении двадцати минут ваш заказ будет готов, - юноша быстро записал заказ в небольшом блокноте и поторопился удалиться от их столика, видимо поняв их напряжение по-своему.       Как только он ушел, девушка тронула Сейджи за локоть, кивнув на двоих мужчин, сверливших друг друга взглядами. Тот понял намек и кашлянул в кулак. - Сайто сан, если Химура кун говорит, что все в порядке, разве есть основания ему не доверять? Он не склонен что либо скрывать, и он абсолютно честен с нами. Если он сказал, что перепутал эту незнакомку с кем-то, значит так и есть. Правду я говорю, Кеншин?       Простота суждений Сейджи подкупала, как и его доверие к нему, но Химура, знавший правду, лишь прикрыл глаза, прекращая сверление своего любовника и подперев кулаком щеку, отвернулся к окну, рассматривая оживленную улицу. - Возможно так и есть.       Сайто стал подобен хмурой туче, продолжая рассматривать Кеншина и обдумывая свои неозвученные выводы. Если бы он был честен с ним до конца, вел бы себя подобным образом? Очень навряд ли. И точно не был бы так подавлен, как сейчас, скрывая что-то важное от ставших близких ему людей. Но считал ли их таковыми до конца сам Кеншин? Как это не было неприятно и горько, похоже они не были достаточно близки для того, чтобы узнать еще одну тайну из его прошлого. О да, все дело было в нем.       При Хаджимэ он ни с кем не общался из женщин, исключая тех, с кем работал в управлении. Ни на одну из них эта девушка с гитарой не была похожа.       До их знакомства Кеншин находился за пределами Японии, доказывая ФБР и Интерполу, что изменился и готов работать с ними сообща, чтобы поймать всех из его отряда элитных наемников. Делал он это из тюрьмы, в которую добровольно попал после своего побега от Кинга и бывших... Коллег по цеху. Были ли среди них и наемницы тоже? Возможно и были, но никто из них не запал бы Химуре так сильно в душу, чтобы по прошествии этих лет, вызвать подобную реакцию. Даже на неожиданное появление Экити он отреагировал куда спокойнее, хотя тот был его экс-любовником и напарником.       Нет, эта женщина была ему дорога, и дорога настолько, что он совершил поступок, за который винил себя по сей день. Сайто помнил лишь об одной, о которой однажды Кеншин упомянул в откровенном разговоре с ним. Девушка по имени Цубаки, ради которой он пошел на месть человеку, что убил ее, лишив рыжего единственного лучика надежды быть обычным человеком хотя бы в ее глазах. Нормальным.       Цубаки. Девушка, которая по его словам Кеншина, принимала его таким, каким он был, без оглядки на то, чем ему приходилось заниматься по указке Кинга.       Что Сайто знал о ней, кроме того, что она была наполовину японкой, как и Кеншин, и того, что ее жизнь трагически оборвалась в лапах извращенца, который словно вещь купил девочку из публичного дома в свое личное пользование? Для Кеншина она значила очень многое, гораздо больше, чем он когда либо рассказывал об этом Сайто и постаравшись никогда больше не упоминать о ней. Особенно после того, как их отношения вышли на новый уровень, видимо опасаясь возможной ревности любовника, хотя Сайто ни разу не давал ему повода так думать о себе. И пусть девушки уже давно не было в мире живых, Кеншин все равно опасался вызвать его негативные эмоции, маниакально обрубая все возможные связи с прошлыми пассиями.       Или же, все было проще и он посчитал, что одной покойной женщины, долго незримой тенью стоявшей между ними, было достаточно? Одним богам было известно, о чем думал Химура Кеншин, и что за демоны обитали на задворках его сознания, в самых его темных углах. Возможно, и он сам не подозревал о том, сколько их на самом деле.       Видя, что напряжение никуда не делось, Саяка негромко кашлянула, чтобы привлечь их внимание. - Сайто сан, возможно это и не наше дело, но мы беспокоимся за вас и ваши отношения с Химурой куном. Если мы можем чем-то помочь вам, только скажите.       Хаджимэ глянул на Саяку, сидевшую рядом с Сейджи и медленно выдохнул, расслабив плечи. - Я бы не хотел заставлять вас двоих волноваться. Просто очевидно, непростой период в наших с ним отношениях не закончился полностью.       Химура тут же выпрямился, уставившись на инспектора ошарашенным взглядом. - Сайто... - Я знаю, ты доверяешь нам, но... Не до конца. В этом нет ничего удивительного, ты привык все скрывать, я понимаю это. Но не нужно врать мне, что с тобой все в порядке, когда это совсем не так! Эта девушка напомнила тебе о... Цубаки, так ведь? Ты думал, что она мертва, а она распевает песенки на площади, целая и невредимая... Если бы я увидел как Токио неожиданно воскресла, я бы с ума сошел.       Сайто протянул ладонь к руке Химуры, собираясь погладить его предплечье, но тот немного отодвинулся, глядя на инспектора так, будто впервые видел его. Но Сайто решил не сдавать позиций так просто и продолжил. - Это ничего не изменит между нами. Я обещал, что буду рядом с тобой, чтобы не случилось. Я не отвергну тебя, особенно сейчас, когда нельзя просто взять и замкнуться в себе, делая вид, что никаких проблем нет. Их нужно решать. Вместе. - Ты ошибаешься, думая что это ничего не изменит между нами. Уже изменило.       На лице рыжего отразилась боль, и маска дружелюбия дала трещину. Лишь сейчас Сайто осознал, что просчитался - несмотря на то, что они оба потеряли любимых женщин в прошлом, они по разному перенесли это. Благодаря Химуре, смерть Токио Хаджимэ сумел пережить, они нашли виновного и это внесло свет в его будущее. Дало ему стимул жить дальше, но Кеншин был другим человеком. Несмотря на изменившиеся обстоятельства и новую любовь, события прошедших лет отпечатались шрамами на сердце Химуры. И они все еще кровоточили. - Кеншин, прости меня, я... - Я мог убить невиновного, по своей инициативе, понимаешь? - Кеншин понизил тон, и голос его содрогнулся от произнесенных слов, - Убивать по наводке и убивать по личным мотивам две разные вещи... По крайней мере, для меня. И если она жива, то... Я должен все выяснить, помочь ей, как-то искупить то, что все это время оставался слепым к ее бедам. - Мы вместе это выясним. - Нет.       Кеншин поднялся из-за стола, окончательно закрывшись. Бунтарский огонек в его глазах потух, и на свет показалось то, чего Сайто боялся увидеть на этом красивом лице все это время - холодное мертвое спокойствие человека, все решившего для себя уже давно. Хаджимэ поднялся за ним следом, в попытке остановить его, но Химура с кошачьей грацией обогнул его, избегая рук инспектора. - Мне нужно побыть одному. Извините, Сейджи кун, Саяка чан, посидим как-нибудь в другой раз, - он быстро кивнул и стремительно покинул кафе, даже не взглянув на Сайто.