Шрамы

      Он нетерпеливо постукивал пальцами по рулю, взглядом скользя по оживленной улице. Вот уже несколько дней он просыпался от нестерпимого зуда где-то внутри себя, словно тысячи насекомых бегали по его венам и артериям, перебирая многочисленными тонкими лапками. Он хорошо понимал, что это значило для него - зуд не уйдет и не успокоится, пока он не выплеснет то, что скопилось в нем за эти несколько месяцев.       Поэтому сегодня, пораньше закончив с работой, он сел за руль своего автомобиля марки Honda Accord и отправился на поиски, колеся по району Сибуя.       За те несколько лет, что он успешно выходил на охоту, самыми удачными вылазками являлись эти, где ночная жизнь изобиловала клубами, караоке, барами и лавотелями. Удивительно, но среди такого количества людей, никто не замечал, что кто-то мог вдруг неожиданно появиться или исчезнуть. Каждую ночь здесь бурлили человеческие страсти, люди пили, и на горячую голову принимали роковые решения, ссорились, или пускались во все тяжкие, хаотично пытаясь обойти все доступные их кошельку заведения. Многие из них брали такси, а в подпитии редко кто обращал внимание на того, кто сидел за рулем. Им было все равно.       И если хорошенько подумать, ему тоже было наплевать, кто это будет. Главным и пожалуй единственным условием для него было, чтобы будущая жертва была одна. Одиночек никто не хватится до утра.       Пока длилась рабочая неделя, вырвать немного времени для своего маленького хобби было проблематично. Необходимо поддерживать свой имидж безукоризненного работника. Приходить на работу вовремя, готовить бумаги для начальства в срок, покупать в кафетерии пирожные для прекрасных соседок по офису, не забывая ни об одной из них. И хотя каждую из них он охотно бы убил, если бы предоставилась такая возможность, воткнув карандаш в прекрасные живые глаза, или небольшим ножиком для бумаг полоснув кого-нибудь из них по горлу, наблюдая как вместе с кровью толчками их тело покидает жизнь, он продолжал покупать им пирожные в знак внимания от одинокого мужчины-вдовца.       К тому же, усиленного внимания требовал маленький больной сын. А это накладывало свои директивы, ведь он старался быть для него хорошим отцом.       Сегодня же, из-за нарастающего во всем теле зуда, с каждым пройденным часом работать становилось все невыносимее. Он не мог сосредоточиться на годовом отчете, и цифры путались в его голове, смешиваясь друг с другом, заставляя его ошибаться и начинать считать все заново. Порой он так сильно сжимал ручку, что пластик жалобно скрипел под пальцами, грозясь треснуть. А когда на город опустился вечер, люминесцентное освещение стало таким невыносимо ярким, что у него разболелась голова. Словно окружающий мир, привычный для тысяч обычных людей, отвергал его, прогоняя обратно в ночь.       В ту ночь, когда он родился заново.       И все таки, несмотря на все это, он был здесь, наблюдая за нетвердой походкой красивой длинноногой японки, которая явно направлялась в его сторону. Он не смог сдержать улыбки, махнув ей и открывая дверь пассажирского сидения прямо перед ней.       Япония - страна с крайне низкими показателями преступности. Никому и в голову не придет, что садясь в чужую машину, они становятся легкой добычей. А потому девушка подошла к машине, призывно цокая каблучками и склонилась к приоткрытому стеклу со стороны двери водителя, обдав его смесью запахов алкоголя, дорогих духов и тонкого, едва ощутимого запах сигарет.       Эта сучка еще и курит. - Подвезете до Омотэсандо? - Конечно же. Отвезу вас куда угодно, - мужчина улыбнулся одной из своих самых обворожительных улыбок, располагающих к себе. - Садитесь.       Девушка, разомлевшая от алкоголя и приятной улыбки галантного водителя, тихо звякнула крупными серьгами и скользнула в салон на переднее сидение, рядом с ним. Птичка сама залетела в клетку, а дверца бесшумно захлопнулась за ней.       Мужчина плавно нажал на газ, сворачивая в переулок и выезжая на центральную улицу района, мельком поглядывая на свою спутницу.       Она была привлекательной, живой и по-видимому желанной для многих мужчин. Но ему хотелось поскорее смыть с нее обилие косметики и красочные пряди, вернув ей толику естественности. Здешняя молодежь, особенно девушки, всегда старались выделиться среди прочих яркими нарядами и броской раскраской на лице. Это раздражало его. - Вы не против музыки? - Только "за"! - девушка потянулась к радио, настраивая волну привычным движением колесика, и так уверенно, будто это была ее машина. Мужчина проследил за ее рукой, с ухоженными ногтями, покрытыми светящимся в темноте лаком. Он еще не решил, как именно убьет ее, но эти ногти он решил аккуратно срезать и оставить на память.       В салоне раздалась какая-то бодрая танцевальная песенка, и девушка закачалась ей в такт, блаженно прикрыв глаза. Он выжал педаль газа сильнее, и вместо того, чтобы свернуть на дорогу, ведущую прямиком в Омотэсандо, поехал прямо. Краем глаза он видел, как в свете фонарей мелькает светлым пятном изящная шейка незнакомки. Он ощутил прилив возбуждения, и готов был накинуться на нее прямо сейчас, но сдержал неожиданный порыв, пообещав себе сделать с ней все, что душа пожелает в более подходящий момент, делая вид, что излишне громкие биты ему тоже нравятся.       Девушку явно не отпустила атмосфера клуба, из которого она вышла пару минут назад, и она явно была настроена на продолжение веселья. Что ж, скоро они отлично повеселятся с ней. - Вы любите танцевать?       Не то, чтобы его это сильно интересовало, но праздные разговоры зачастую помогали, отвлекая очередную жертву от происходящего на самом деле. - Это моя жизнь, конечно же!       Как и ожидалось, столь подвижная и полная жизнелюбия девушка легко откликнулась на беседу с незнакомцем, решившего подвезти ее. - Кстати, меня зовут Мари.       Девушка приоткрыла глаза, глянув на мужчину за рулем, легко улыбнувшись. Ее карие глаза, подведенные лайнером для выразительности, томно поблескивали, ожидая, что и он представится ей. - А меня Хеби. Очень рад столь приятному знакомству.       Девушка рассмеялась, похожим на звон колокольчика, смехом. Видимо, она не привыкла к такой обходительности и подчеркнутой вежливости со стороны мужчины. Было заметно, что это подкупило ее и подстегнуло ее интерес к нему. - Вы такой приятный мужчина. Вы не здешний? - Нет. Периодически выбираюсь сюда, чтобы немного подзаработать. Людей здесь много, и такси на всех не хватает. - А ваша супруга не против, что вы в такое время не дома?       Она указала на его левую руку, обратив внимание на недорогое обручальное кольцо. Мужчина странно хмыкнул, оценив наблюдательность девушки. Он скользнул большим пальцем по гладкой поверхности кольца, изобразив на своем лице правдоподобную грусть. - О, это... Больше дань моей скорби о ней. Видите ли, я вдовец.        Мари осеклась, поднося ладонь ко рту. Ей было неловко, что она подняла эту тему. - Простите, я не хотела...       Он поторопился успокоить ее. - Не волнуйтесь, о таком не принято говорить. Вы не могли знать. Все в порядке. - И как давно? - Вот уже почти пять лет. Она была чудесной женщиной, и я считаю было бы кощунственно вспоминать о ней с грустью. Менее всего она бы хотела этого. - И все же, ее память так многое значит для вас...       Девушка опустила взгляд, улыбаясь своим мыслям. Ее волосы, с цветными прядями, немного выбились из прически и обрамляли ее круглое личико самым выигрышным образом, делая ее еще моложе. Он решил запомнить это и воспроизвести позднее. - Возможно, это странно прозвучит, но мне хотелось бы, чтобы кто-то и обо мне вспоминал с такой же теплотой. Это удивительно... - Разве у такой красивой молодой девушки нет такого человека? Простите, не верю.       Она зарделась, глупо заулыбавшись. - Но это правда. Я еще не встретила того самого. Многие мной восхищаются, но... Боятся сделать первый шаг. - Дайте им немного времени. Молодые люди сейчас такие стеснительные, и не готовы говорить о своих чувствах. У вас все еще впереди. Стоит немного подождать, и вам это обязательно воздастся. У вас все еще впереди.       Она легко пожмурилась, поверив в его ложь. И за разговором с ним не заметив, что они покинули оживленный район, и нужное ей место осталось далеко позади. Он убрал правую руку с руля, ощупывая в кармане шприц с сильнодействующим снотворным, и незаметно для нее сняв колпачок с иглы. - Ох, я должно быть заплутал в этих улицах. Не поможете мне? - Да, конечно... - она отвлеклась от разглядывания своих коленей и подняла голову, ощупывая взглядом улицу, где они проезжали. - Вы пропустили поворот, вот здесь...       Она протянула руку, указывая в том направлении, куда они должны были свернуть, но в этот момент он спустил внутреннего зверя с цепи и тонкая игла вонзилась в ее бедро. Ощутив укол, девушка дернулась было, но алкоголь в ее крови сыграл с ней злую шутку и ее движения стали очаровательно неловкими и медленными. - Что вы...       Хеби сощурился, притормозив на обочине и навалился на девушку, вжимая ее в сидение с нечеловеческой силой. Его пальцы впились в нее словно клещи, одной рукой удерживая ее, а другой заткнув Мари рот, чтобы та не закричала, когда ее отключающийся от реальности мозг наконец осознал происходившее с ней в этот самый момент. Он ощутил в ней вскипевший восхитительный страх, который вылился на дно ее прекрасных глаз.       Приблизившись к ней, мужчина вдохнул полной грудью, ощущая как поры высвободили его на поверхность кожи под действием адреналина, делая ее запах неповторимым, и откладываясь у него в памяти. Она быстро трезвела, глядя на него со смесью ужаса и отвращения, тяжело дыша и пытаясь закричать ему в ладонь. Но получилось лишь глухое мычание, не способное обратить на себя внимание никого за пределами машины.       Она попыталась дернуться, но тело уже перестало слушаться ее, заставляя Хеби ликующе улыбаться. Ее попытки сбросить его с себя веселили его, и он лишь сильнее сдавил челюсть под пальцами, причиняя ей боль. - Нет, куколка, ты теперь вся моя...       Его дрожащий от возбуждения голос и абсолютно дикие, полные животной похоти глаза, были последними, что она увидела, когда ее организм не выдержал и Мари провалилась в спасительную темноту.       Когда она перестала дергаться, а веки налились свинцом, скрыв от него глубину ее карих глаз, мужчина ослабил хватку и разжал пальцы на ее челюсти. Косметика в тех местах стерлась, а помада на губах размазалась, сделав ей дьявольскую размашистую улыбку. В неярком свете фонарей это напоминало кровь.       Ему видение понравилось и он облизнулся, склонившись к ней, с жадностью поцеловав мягкие податливые губы. О, как он был ей рад, что именно сегодня ему повезло и не пришлось долго ждать подходящую жертву. Он с нетерпением дал по газам, сворачивая на хорошо знакомую улицу.       Всего в паре кварталов отсюда он снимал помещение для своих игр. Оно не было идеальным, когда Хеби только нашел его по объявлению, но под его чуткими к деталям рукам, оно стало вполне сносным.       Полностью шумоизолированное, оно пресекало любую возможность, что их кто-то услышит с улицы. Окна всегда были плотно задернуты жалюзи, а рамы укреплены, чтобы через них невозможно было сбежать. В помещении была одна дверь, которую он всегда запирал на ключ, который всегда носил на шее, пряча его за темными офисными рубашками на размер больше. Внутри же это была просторная комната, которую он застилал плотной пленкой, во избежание попадания брызг крови за пределы отведенного специально для этого участка. В центре стоял высокий металлический стол, с крепежами для рук и ног, которые он сам сделал и доработал по ходу своей практики. Справа от стола стоял столик поменьше, с огромным выбором различных инструментов.       В детстве он мечтал стать врачом, но детская мечта столкнулась с прагматизмом взрослой жизни, и постоянной нехваткой денег на учебу, и ему пришлось отучиться на другую специальность, более доступную. А потому сейчас, уже будучи взрослым, он не собирался отказывать себе в маленьком удовольствии, изучить человеческое тело вне стен института или больницы, и где он сам себе был хозяином. А его "пациенты" никогда не жаловались. Никому, после того, как попадали на его железный стол.       Он ехал туда по специальному маршруту, который шел вразрез с патрулями дорожной службы, не рискуя нарваться ни на кого лишнего. В самом начале своей практики он встретился с ними лицом к лицу, потому что был так сильно возбужден, что не контролировал с какой скоростью он ехал. Офицер заставил его остановиться и припарковаться на обочине. На тот момент на переднем сидении был молодой парень, которого он подцепил в клубе и опоил его рогипнолом, подмешанным в коктейль. Благо, парень на тот момент выглядел как вусмерть пьяный друг, которого Хеби по доброте душевной подвозил до дома, и надолго дорожная служба их не задержала. Он даже сомневался, что их запомнили в лицо.       Правда, он все равно перестраховался и усыпил в себе зверя на долгие полгода после этого случая, а когда вернулся к своим тайным делам - разработал этот маршрут.       Добравшись без приключений к ставшему ему вторым домом помещению, он вышел из машины и открыв ворота, завез ее вместе с девушкой на небольшую территорию. После чего открыл дверь в свою обитель, вытащил девушку с переднего сиденья и унес ее внутрь, наконец немного расслабившись.       Внутри него все кипело в нетерпении и у него слегка дрожали руки от волнения, что каждый раз захлестывало его как в первый. Власть над чужой жизнью опьяняла, заставляя чувствовать себя выше обычного человека.       Здесь их никто не побеспокоит, и он не торопился.       Раздев ее донага, он сложил ее вещи в контейнер - он избавится от них после. Без этой броской и кричащей яркими цветами одежды она преобразилась, став более естественной.       Он не остановился на достигнутом и вооружившись средством, для снятия макияжа, аккуратно удалил всю косметику с ее лица и шеи. Разноцветные пряди в ухоженных волосах он аккуратно отрезал, бросив их в контейнер с одеждой и оглядел неподвижное тело девушки, оставшись довольным увиденным. Оставался последний штрих - ее яркие неоновые ногти, которые он хотел оставить себе на память о ней, когда ничего другого уже не останется.       От сильной боли она могла проснуться, и помешать ему закончить начатое, а потому он приковал ее к столу и придвинул к себе столик с инструментами, выбирая подходящие. Самые грубые он проигнорировал, остановив свой выбор на щипцах, ухватив было ноготь девушки, но в кармане завибрировал телефон и он тихо чертыхнувшись, достал его, взглянув на экран.       С экрана на него смотрел черноволосый и зеленоглазый мальчик, как он сам, с болезненной худобой и впалыми щечками. Он вздохнул и поднял трубку. - Пап, ты долго сегодня будешь на работе?       Мужчина прикрыл глаза и поднял голову, чтобы размять затекшую шею. Голос сына звучал мелодией в его ушах. Несмотря на то, что был слаб и напоминал шепот. - Я постараюсь закончить со всем пораньше, ангел мой. Ты о чем-то хотел попросить меня? - Да... А купишь мне тех леденцов? Очень хочется. - А ты выполнил домашнее задание? - Да, даже немного вперед сделал.       В трубке раздался надсадный кашель, и мужчина поморщился, слыша нехорошие хрипы в нем. Он сдержал холодную ярость, прокатившуюся по его внутренностям, стараясь сохранять тон спокойным и любящим. - Не перенапрягайся. Твой ингалятор далеко? Подыши через него. - Сейчас...       Слыша детскую возню, он тревожно прислушивался к тому, как сын открывает прикроватную тумбочку, копаясь в ней, и только услышав характерный пшик, немного успокоился. Нужно было на обратном пути домой заехать в аптеку и докупить необходимое. Малыш болел с самого детства, и несмотря на все старания отца, и даже их переезд в наиболее экологичный район, он не мог излечиться до конца.       Каждую секунду он проклинал жену. Если бы не ее поганое неуемное эго, и она слушала, что он говорил ей о вреде курения во время беременности, Эллиот был бы здоров, и не мучался бы каждый сезон от того, что не в состоянии нормально дышать без помощи дорогостоящих лекарств. - Я подышал. - Молодец. Я скоро приеду, и мы вместе поужинаем, хорошо? - Хорошо. Только не задерживайся допоздна, ладно? Я скучаю.       Мужчина вздохнул, потерев пальцами переносицу. Он очень любил сына, и готов был откладывать свою жажду убийства насколько это требовалось. Но порой его одолевали мысли о том, что все было бы куда проще, не будь он отцом-одиночкой. И хотя мужчина старался отодвинуть эти мысли от себя подальше, они навещали его все чаще последнее время. Все таки, стоило поторопиться и закончить с этой шлюхой побыстрее, чтобы успеть до закрытия магазина, где продавались любимые конфеты сына. Он ведь был хорошим отцом и был чуток к желаниям его малыша. - Я тебя люблю, Эл. И совсем скоро буду дома. - Я тоже люблю тебя, пап.       Окрыленный искренностью любящего его ребенка, он положил трубку и убрав телефон обратно в карман, обернулся на прикованную к столу девушку. - Все против нас, куколка. Но не волнуйся, это будет самый незабываемый опыт в твоей жизни. Я обещаю.       И не теряя больше ни минуты, он склонился над ней, ухватив ее за запястье, начав вырывать ей ногти щипцами и не обращая внимания на ее стоны, когда она проснулась от резкой боли.