Шрамы

      Погода по-прежнему оставалась солнечной. Ветер наверху был сильным, гоня облака на юго-восток, и обнажая насыщенно голубое небо. В этот жаркий день он был как нельзя кстати, легким бризом запутавшись в огненно-рыжих волосах, и забираясь под одежду, приятно обдувая кожу.       Но всего этого Кеншин не замечал, поглощенный переживаниями о должно быть первом их конфликте с Сайто за этот год. Когда он только вышел из кафе с лучшим в мире (по словам Саяки) парфе, печаль скрутилась в горький комок в районе желудка, вызывая приступ тошноты. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и избавиться от душившей его обиды.       Кеншин не хотел говорить о том, что увидел на площади. По крайней мере, не сейчас, когда Саяка и Сейджи предвкушали счастливые свадебные хлопоты, и беспокоить их неподтвержденными догадками о не самой приятной стороне его прошлой жизни было бы свинством. Он понимал, что Сайто беспокоился о нем, но тактичность никогда не была сильной стороной инспектора, особенно в момент активации его "охотничьего инстинкта". Только он обычно не направлял его на Химуру, а использовал сугубо в делах, оттого препарация его чувств при общих друзьях и коллегах казалась Химуре особенно унизительной. Словно не было этого года, и Кеншин по прежнему остался для Хаджимэ вчерашним преступником, которого постоянно надо ловить на лжи и утаивании важной информации.       Это было... Больно.       Кеншин сам до конца не был уверен, что это она - несмотря на похожие черты лица, голос и эти шрамы на запястье... Это вполне могла быть другая девушка. Столько лет прошло, Кеншин мог ошибаться, и ему требовалось время, чтобы подтвердить или опровергнуть свои догадки.       Хорошо, что Сайто не стал преследовать его, и он был ему благодарен за это, потому что говорить с ним в ближайшие часы было для Химуры неподъемной задачей.       Закусив губу, Химура уткнулся взглядом в нагретый солнцем асфальт и почти на уровне инстинктов затерялся в толпе людей, несколько раз изменив свой путь, нарочито петляя от одной улице к другой, чтобы если у Сайто все же возникнет желание его догнать, у него было бы время скрыться. Ему нужно было проветрить мозги, и подумать в одиночестве, а буравящий его обеспокоенным взглядом любовник, как не прискорбно, будет только отвлекать.       Сам того не осознавая, он шел обратно, по направлении к площади. После своего фамильярного жеста по отношению к ней, Химура меньше всего хотел, чтобы предполагаемая Цубаки его заметила, но взглянуть на нее еще раз, и услышать ее голос, он был обязан. В голове, подобно пчелам в улье, мелькали образы из его далекой юности, которые он так старательно пытался забыть. Однако теперь они были нужны, и как бы плохо от их возвращения ему ни было, он был обязан распутать этот клубок тайн и лжи, которая имела место быть в их истории. И разобраться наконец, что произошло тогда на самом деле.       Кеншин увидел ее, когда подходил к площади. Девушка уже не пела, сидя на скамейке и наблюдала за другими артистами, потягивая через трубочку сок из пакетика с какой-то забавной рожицей на упаковке. Чехол с гитарой она прислонила к бортику лавочки. Волосы, до этого распущенные, теперь были подвязаны наверх, обнажая ее бледную шею с тонкой полоской из черного кружева на ней.       Взгляд ее единственного глаза казалось отпечатался на его собственной сетчатке, и каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел его. Возможно, когда он не пытался изображать радость и по обыкновению не скрывал свои истинные чувства за маской дружелюбия, Сайто видел такой же взгляд - глубоко травмированного человека, которого жизнь вынудила быстро повзрослеть и увидеть нечто такое, от чего обычно до конца не оправится ни одному человеку. Пусть даже и самому стойкому. Даже если эта женщина и не была той Цубаки, которую он знал, у него не повернулся язык назвать ее судьбу счастливой.       Стоя в тени деревьев, Химура наблюдал за ней со стороны, одновременно копаясь в своих воспоминаниях и выуживая моменты давно ушедших дней их нежной юности, когда их уже начали ломать окружавшие их взрослые.       Он, слепо доверявший Райану Кингу во всем, что касалось его будущего, мешаниной из убеждений в голове и душе, готовый на что угодно, лишь бы не пасть в глазах своего наставника и соответствовать всем его требованиям.       Она, попавшая в дом удовольствий благодаря долгам родителей перед мафией, жадно слушавшая лживые слова хозяйки о том, что теперь отработка долга ее семьи лежит на ее плечах, и когда придет время, она выйдет отсюда свободной женщиной.       Для них обоих тело было всего лишь инструментом, для служения высшей цели. А их души, запертые в этих телах, не особо кого-то интересовали, даже их самих, пока они не встретились.       На тот момент, убийства для Кеншина не были чем-то новым. Благодаря жесткой системе тренировок, и указаниям Кинга, Химура сильно поднаторел в этом деле, и вид крови, или трупы не вызывали никаких эмоций. Кроме ночных кошмаров, в которых он помнил лицо каждого, чью жизнь своевременно отобрал во имя высокой цели. Но об этом не знал никто, кроме Экити, с которым последние годы они особенно сблизились. С Кингом, который гордился Химурой и ставил остальным в пример его холодный разум, способный действовать в любой ситуации, и отточенные до автоматизма рефлексы, Кеншин вовсе старался этого не обсуждать.       Она знала, кто он такой, когда они впервые встретились. Для него же эта девочка, с большими бездонными глазами, в красивой традиционной одежде была тайной, которую ему так и не удалось разгадать до конца. И именно он стал причиной тому, как с ней поступил Кинг. Чувство вины за это не покидало его долгое время, после того, как все вскрылось, он отомстил, и казалось научился жить с этим, отпустил... Но лишь одного ее голоса оказалось достаточно, чтобы выбить землю у него из-под ног.       Девушка, все это время сидевшая почти что неподвижно, вдруг дернулась и повернулась, видимо почувствовав его пристальный взгляд и заметила его.       Они смотрели друг на друга с минуту, но казалось время остановилось для них. А потом, внутри у Химуры что-то щелкнуло и он вышел из тени на свет, направившись прямо к ней, больше не чувствуя сомнений в том, что собирался сделать.

***

      За столом воцарилось молчание. Саяка поникше ковыряла принесенное официантом уже изрядно подтаявшее парфе, но так и не смогла заставить в себя запихнуть ни кусочка. Сайто даже не притронулся к мороженому, мрачно глядя на улицу за окном. Сейджи не выдержал первым, подскочив с места и грохнул ладонями по столу, заставив креманки отчаянно зазвенеть. - Да что с вами не так, Сайто сан?!       Сайто сощурился, мгновенно воззрившись на Обату. Тот негодующе смотрел прямо ему в лицо. Саяка вздрогнула, подняв на будущего жениха шокированный взгляд. Голос Хаджимэ завибрировал от накатившего на него негодования, но внешне он оставался каменным изваянием. - Со мной? - Да, с вами! Вы ж накинулись на него как на преступника в допросной!       На них начали поглядывать другие посетители кафе, и официанты за стойкой, но казалось парню было на это решительно наплевать. - А что еще мне оставалось делать? Он все время говорит, как сильно мне доверяет, но при этом... Когда происходит нечто настолько важное, он просто отмалчивается. - Ну вы блин и дров наломали...       Между бровями у Хаджимэ залегла глубокая морщина, а внутри заклокотало возмущение. Он что... Его отчитывает? - Его прошлая жизнь похожа на черт знает что, и сталкиваясь с ней, он отстраняется, предпочитая во всем разбираться самостоятельно, даже если это может быть опасно для него. И на все мои попытки помочь ему он только сильнее закрывается, как гребанный моллюск. Что я должен был делать? - Точно не осуждать его за то, что он не рассказывает все, что у него на душе по первому требованию!       Сейджи опустился обратно на стул, со стоном выдыхая и проводя ладонью по лицу. Спустя пару секунд, он все же сложил ладони в молитвенном жесте, извиняясь за свою несдержанность. - Ладно. Я погорячился. Криком делу не поможешь.       Обата сделал несколько вдохов и выдохов, после чего глянул на Сайто. Тот все также оставался мрачнее тучи, и взглядом прожигал дырки в столешнице. Саяка, видя, что назревает еще один конфликт, осторожно ухватилась одной рукой под локоть Сейджи, а другую положила поверх ладони Сайто. - Сейчас не время ссориться. Насколько я успела узнать Химуру куна, он никогда не делает поспешных выводов, предпочитая переварить информацию, и лишь потом выдать свои соображения на этот счет. Когда все в порядке, он делает это феноменально быстро. Но... Сейчас это явно не такой случай. Если я все правильно поняла, у него была дорогая ему девушка, и с ней случилось несчастье? А сейчас, на площади, он принял эту певицу за нее? - Судя по всему, да. - И он... - Саяка понизила голос до шепота, - Убил за нее кого-то? - Я знаю крайне немного из того, что происходило с ним в тот период, Саяка чан. Он упоминал о ней лишь раз, и с тех пор о Цубаки, так ее звали, я ничего не слышал. До сегодняшнего дня. Кеншин говорил, что... Она знала о нем, и о том, чем он занимался на службе у Кинга. А когда они начали с ним сближаться, Кинг решил, что она представляет угрозу для его планов на Химуру, и быстро избавился от нее, продав кому-то в сексуальное рабство. И когда Кеншин наконец узнал, что именно произошло, он...       Договаривать не имело смысла - все поняли о чем речь. Саяка покусывала губу, бегая глазами по лицу инспектора, и казалось она пожалела о том, что спросила его об этом. Сейджи задумался, вдруг стукнув кулаком по раскрытой ладони, придя к какому-то выводу. - Но там, когда мы были на площади, эта девушка не узнала Химуру. Она смотрела на него так, словно видела в первый раз. Не думаю, что после всех этих событий, если бы Цубаки осталась жива, она бы так отреагировала. Как минимум, она бы обрадовалась, или разозлилась... Может это все же какая-то ошибка, и просто очень похожая на нее девушка?       Саяка обдумала это и ее лицо просияло, изгнав прочь все следы сожаления. - Нам нужно выяснить кто она. И если у нее все в порядке с биографией, то быть может Химура кун наконец сможет отпустить эту ситуацию? - Тогда мы просто обязаны помочь ему, а не сидеть здесь. Даже, если он против, сейчас мы его семья. И оставлять его наедине в такой ситуации непозволительно. Мы нужны ему, а особенно ему нужны вы, Хаджимэ сан.       Сайто вздохнул, все еще сомневаясь, что это хорошая идея. Вряд ли Кеншин даст им хотя бы малюсенький шанс, если сам не захочет. А он, скорее всего, не захочет втягивать их в это, и сделает все, что из их затеи вышел полный пшик. К тому же, был высок риск того, что он просто... Исчезнет. Исчезнет из их жизней навсегда. Чипа в нем теперь не было, а скрываться от полиции и спецслужб его учили с самого детства, так что это не составит для него большого труда.       Боялся ли этого Хаджимэ? О да. Перспектива потерять с таким трудом обретенную родственную душу, с которой он наконец ощутил вкус к жизни, потерять возможность видеть его лукавые зеленые глаза по утрам, любить его так, как им обоим нравилось, и засыпать под утро в объятиях друг друга, это пугало Сайто.       Но оставаться в стороне, и возможно пропустить в его жизни что-то важное, что происходило прямо сейчас, пугало его гораздо больше.       Он поднялся из-за стола и положив на стол деньги за все четыре заказа, пошел на выход из кафе. Саяка и Сейджи последовали за ним.

***

      Когда он подошел к ней, сидевшей на скамейке и замершей с пустым пакетиком из-под сока, он ожидал какой угодно реакции, в том числе испуга и зова полиции, но девушка удивила его. Она оставалась такой же спокойной, как водная гладь пруда в безветренный день. Словно, его второе за сегодня появление в ее жизни, не стало для нее неожиданностью. - Вам действительно понравилось мое пение, или вы так неуклюже хотели познакомиться? - Действительно понравилось. Я бы хотел послушать еще.       Девушка хмыкнула, встав со скамейки и ухватив чехол, закинула лямку на плечо. Еще раз внимательно осмотрела его с головы до ног, и пошла вперед, в сторону длинной аллеи вдоль набережной, на ходу выбросив пустой пакетик в мусорку. - На извращенца вы не похожи, так что думаю, ничего страшного не произойдет, если вы составите мне компанию.       Аллея встретила их прохладной тенью, и лучи палящего солнца хоть и пробивались сквозь плотную листву, не особо беспокоили их. Они шли молча, и это молчание не было угнетающим. Это дало Химуре время собраться с мыслями, наблюдая за девушкой уже с близкого расстояния.       Теперь он не сомневался, он был уверен, что эта девушка и Цубаки из его прошлого - это один и тот же человек. Ее легкая пружинящая походка, и то как она заправляла за ухо выбившиеся из пучка пряди, все это осталось прежним. Узнала ли она его, притворяясь, будто видит впервые? Или же действительно видела в нем лишь странного незнакомца? Он пытался почувствовать в ней притворство, но вскоре сомнения в ее искренности пропали сами собой. Она и правда не узнавала его. Меж тем, девушка слегка улыбнулась ему, остановившись, чтобы взглянуть на реку. - С вами на удивление комфортно молчать. Крайне редко бывает так, что слова совершенно излишни, и просто гуляя вот так, не чувствовать потребности заполнять тишину словесным мусором. - Согласен. - Но все таки, я бы хотела узнать, как вас зовут. - Ох... Да. Я должен был представиться раньше. Химура Кеншин. - Химура Кеншин... - она произнесла его имя, словно пробуя на вкус, - Кеншин... Вам оно подходит. Хотя немного и старомодно на мой взгляд. - Сейчас редко дают воинственные имена детям. В мирное время в этом совершенно нет никакой нужды. - Ваши родители похоже так не считали...       На мгновение в голове Химуры возник образ матери, нечеткий по прошествии стольких лет, похожий на очертания в туманной дымке воспоминаний. Могла ли она знать, какое будущее ждет ее сына? И что движило ей, когда пройдя такие испытания, связанные с рождением ребенка, она настояла записать его именно так во всех документах? Как жаль, что у них было так мало времени, чтобы он мог бы узнать это... И будь она жива, его жизнь тоже сложилась бы иначе, не запустив цепь тех событий, виновником которых он стал.       Он отстраненно смотрел на бегущую мимо них реку, обдумывая весь этот ворох мыслей, возникших в его голове, и настолько в них углубился, что не заметил, как девушка пристально смотрит на него. - Похоже, мне не следовало переходить на столь личные темы...       Кеншин сморгнул, увидев ее смущенное лицо, а потому, поторопился ее успокоить. - Нет, все в порядке, правда. Это имя дала мне мама, и я был слишком мал, чтобы узнать у нее почему именно так, и никак иначе.       Взгляд карего глаза, густо накрашенного тушью и темными тенями стал подобен глубокому колодцу, на дне которого отражались отблески полуденного солнца. - Порой так бывает, что происходит нечто необъяснимое, не поддающееся логике и здравому смыслу. Оно просто происходит, и ты принимаешь это как данность, как еще одну грань нашей жизни. К примеру, как и то, что мы с вами встретились сегодня.       Химура чуть нахмурился, глядя в ее лицо. - Что вы имеете ввиду? - Тогда на площади... Когда вы схватили меня за руку, я не почувствовала испуга, или неприязни. Вы смотрели на меня, словно увидели кого-то знакомого. И я... Будто видела вас где-то раньше. Когда вы вернулись, это совсем меня не удивило. Словно так и должно было случиться.       Химура сглотнул, пронзенный внезапной догадкой об истинной причине того, почему она не узнавала его. Ветер усилился, заставив густую листву над ними оглушительно зашелестеть, и сорвав несколько листьев, которые плавно пролетели рядом, упав в воду. Он уже знал, какой вопрос она задаст ему. - Где мы могли с вами встречаться, Химура сан?