Шрамы

      Стараясь не переходить на бег, Сайто шел быстро, лавируя между оживленным потоком людей на улице. Если певица все еще на площади, Химура скорее всего отправился именно туда, чтобы увидеть ее. Инспектор не был в восторге от того, как Кеншин смотрел на нее, в его взгляде было столько боли, шока и нежности к этой девушке... Он с трудом подавил в себе приступ ревности, который незамедлительно поднял свою черную змеиную голову. А повод ревновать любовника действительно был.       Насколько сильные чувства связывали их в юности, что по прошествии стольких лет рыжий, не задумываясь, помчался к ней?       Что именно произошло с этой девушкой, и почему она объявилась именно сейчас?       И что Химура будет делать, если это действительно не ошибка, а оживший призрак из его прошлого?       Что будет с их отношениями, которые они с таким трудом выстраивали последний год?       Агрессивное солнце и беспокойные мысли, которые складывались в мучительные вопросы, казалось вот-вот расплавят его мозги. В висках пульсировало, и боль грозилась стать еще сильнее, пробудь он на солнце еще хоть минуту. Хаджимэ свернул в прохладную тень узкого переулка, отлично ориентируясь на улочках Токио. Еще будучи совсем молодым патрульным, Сайто изучил их вдоль и поперек, зная их так же хорошо, как и свои пять пальцев. Выбрав наиболее короткий и богатый тенью путь, он еще прибавил шага, совсем забыв о том, что шел этим путем не один, а в компании Саяки и Сейджи, которые с трудом поспевали за ним.       Ему казалось, что промедли он еще несколько минут, то потеряет Химуру навсегда. Не успеет. И вся их хрупкая, только начавшая налаживаться жизнь, рассыпется подобно карточному домику от слабого дуновения ветра. Однако, в глубине души он понимал, что ветер этот отнюдь не слабый. На горизонте возник настоящий ураган.

***

      Что он мог ответить на ее вопрос?       Сказать ей правду?       Та версия событий, которую он помнил все это время, все меньше походило на правду, являясь одним большим чудовищным и фатальным обманом, в который он с легкостью поверил. Ведь Кинг не мог ему лгать. Так он тогда думал. Уверенность в словах учителя была настолько фанатичной и нерушимой, что даже его всегда острый и критический ум не заметил подвоха. Вина тяжелым грузом осела где-то под сердцем, и разъедала его внутренности подобно кислоте. Медленно и мучительно.       Солгать? Он не был уверен в том, что она помнит его. В том, что она помнит хоть что-то из их совместного прошлого, но если все же она помнила? Соврать, утаить от нее правду, стало бы фатальной ошибкой, ведь она в любой момент прервет его ложь. И что тогда? Ударит его и стремительно исчезнет из его жизни, не дав ему даже шанса узнать ее версию событий? Или может рассмеется ему в лицо и выскажет все, что накопилось у нее внутри?       К своему ужасу, Химура понимал, что не может просчитать следующий шаг этой женщины, в которую превратилась та маленькая худощавая девочка из его прошлого. Она смотрела на него молча, ожидая ответа так мучительно долго, что он почувствовал, как вдруг загустел воздух вокруг них. - Мне кажется... Это было так давно, словно в прошлой жизни.       Девушка отвела в сторону свой гипнотический взгляд, поправив на плече ремень от чехла для гитары. Чуть нахмурив брови, она наблюдала за неторопливым потоком воды под ними, обдумывая услышанное. Настало время Химуры мучительно ждать ответа. Однако, оно не продлилось долго. Девушка начала говорить, и в ее голосе не было злости. - Видите ли, Химура сан. Моя осознанная жизнь началась несколько лет назад. Простите, если это вам не интересно, но я все же расскажу вам об этом. Меня не покидает чувство, что я должна это сделать.       Она вновь поправила ремень, словно гитара в один миг стала гораздо тяжелее, чем до этого. Кеншин галантно протянул руку, чтобы забрать у нее эту тяжесть и она не стала отказывать ему в помощи ей. - Я выслушаю вас. Это важно, и я не имею права отказываться. Я тоже должен. Даже сильнее, чем вы.       Он осторожно улыбнулся ей странной улыбкой, в которой сквозила вина. Слишком долго эта часть их жизни была закопана в песок, и настало время достать ее. Через вину, боль и долг, который набежал у обоих с огромными процентами. - Впервые я осознала себя, когда пришла в сознание, лежа на больничной койке. Тогда я осматривалась вокруг себя, не в силах понять, как я туда попала. Самым ужасным было и то, что я не могла вспомнить ни своего имени, ни даты, когда родилась. Каждый раз, когда я пыталась это сделать, в голове мелькали лишь белые пятна и больше ничего. Мой лечащий врач также не имел ни малейшего представления, кем я являюсь. Документов при мне не было, и единственное, что он мог мне рассказать, это то, что нашли меня в снегу, в очень плохом состоянии. Кто-то выбросил меня на обочине дороги, видимо надеясь, что холод убьет меня. Но я выжила, хотя и блуждала долгое время на грани жизни и смерти.       Это было несколько лет назад. Обнаружить что-то сейчас на том месте, где все случилось, не было ни малейшего шанса. Ни следов, ни протекторов от шин, ни записи с камер видеонаблюдения. Дело было зимой, и все следы растаяли вместе со снегом. А он был так мучительно далеко, чтобы хотя бы чем-то помочь ей в тот непростой период ее жизни. Мог ли он как-то повлиять на эти события? Вряд ли. Но чувство вины с новой силой накинулось на него, словно пес на мозговую кость.       Он склонил голову, выражая этим жестом сожаление. Слова были излишни, да и что он мог выдавить из себя достойного, сохранив при этом ровный тон голоса? Ничего стоящего ее внимания. - Потом был долгий этап восстановления. Ноги совершенно не слушались меня, и только упорный труд моего инструктора помог мне научиться ходить заново. Это было упоительно каждый день вставать и делать несколько самостоятельных шагов по палате и коридору без помощи костылей. Настоящее чудо.       Девушка улыбнулась, без грусти и вполне счастливо. Ненадолго ее единственный уцелевший глаз тоже осветило счастье, и сделало ее самой красивой девушкой, которую Кеншин видел в жизни. И он поддался бы этому чувству, если бы не одно "но", возникшее перед ним так внезапно, что заставило его резко остановиться.       Лечение в больнице всегда обходится дорого, а уж тем более восстановление таких трудных пациентов, реабилитация... Кто оплатил эти расходы девушке без документов? Так же, в чем он был абсолютно уверен, у Цубаки не осталось живых родственников, кто мог бы опознать в неизвестной пациентке именно ее. Без семьи, без документов, и тем не менее, ей была оказана должная помощь. Да, у каждой больницы есть фонды, куда неравнодушные люди жертвуют порой огромные суммы денег, но пожертвования покрывают лишь часть лечения. Кто оплатил остальное? - Простите, если мой вопрос покажется вам неуместным, но... На какие средства осуществлялось лечение? - Когда я попала в больницу, при столь странных обстоятельствах, естественно, персонал больницы сообщил в полицию. Те долго пытались выяснить, кто я такая и откуда, но поскольку я была не в состоянии дать им ответы на эти вопросы, они предали это общественности, пытаясь найти хотя бы людей, которые могли меня знать. Это дело подхватили СМИ, кто-то организовал сбор денег... Я до сих пор благодарна этим людям, хотя и не знаю большинства имен, но история получилась крайне громкой. Удивительно, на что порой способны люди, объединенные одной целью, да? - Если бы это явление не было столь редким, возможно и войн на земле не было. Не было бы и голода, и многих других остросоциальных проблем. - Вы мыслите очень масштабно. Хотя, не могу с вами не согласиться. Если они способны на что-то подобное, то вполне бы могли пойти дальше. Но помочь кому-то одному всегда проще, чем всем, и эта мысль прочно живет в сознании большинства. Поэтому, мир без войн и голода - несбыточная мечта таких идеалистов, как мы с вами.       Они продолжали идти вперед, даже когда аллея вдоль реки закончилась. Химура не считал себя идеалистом с тех самых пор, как ступил на путь своего искупления и разочаровался во всем, во что верил всю свою сознательную жизнь. Но все же, он кивнул, соглашаясь с девушкой. Мечты о мире, где дети никогда не узнают, как тяжело оружие, обагренное чужой кровью, было единственным, что он пронес через весь тот ад, что ему пришлось пережить, и оставил, когда вся прошлая жизнь была безжалостно сожжена дотла. - И что же воспоминания?       Она мотнула головой, отчего заколотые на затылке волосы упруго качнулись. - К сожалению, все, что я смогла вспомнить, это свое имя и лишь частично, в кошмарах, я вижу снегопад, крупными хлопьями летящий мне навстречу. Еще я помню, как мне что-то вкалывают в руку, но когда я пытаюсь вспомнить лицо этого человека, вижу лишь непроглядную тьму. Но я все равно рада, что у меня есть хотя бы это. Значит, что-то было до больницы. Я была кем-то, чью жизнь разрушил какой-то сумасшедший, и моя память бережет меня от этого. Наверное, когда я буду достаточно готова, чтобы столкнуться с этим лицом к лицу, я все вспомню. Но не сейчас, когда я только встала на ноги и ищу себя в этой новой жизни.       Видя, как девушка подобралась и поникла, Кеншин осторожно коснулся ее предплечья, заставляя посмотреть на него. Она подняла глаза, не отдернув при этом руку. Хороший знак. - Вы очень сильная и я восхищен вашей стойкостью. И мне очень жаль, что (меня не было рядом с тобой) все это произошло с вами. Никто не должен через это проходить (это моя вина), и если я могу (я должен искупить ее) чем-то помочь, вы всегда можете рассчитывать на мою помощь.       Она замерла, слушая его и изучая взглядом его лицо. Увидев его впервые в своей новой жизни, она не могла понять, откуда у этого человека такой обреченный взгляд. Словно, он испытывал такое чувство вины, от которого вот-вот все внутри него разорвется на мельчайшие куски. Поначалу, она лишь мельком допустила мысль о том, что именно он похитил ее, а после, чем-то уколов, выкинул из багажника машины в грязный снег на обочине. Но сейчас, видя как он смотрит на нее, видя его одержимость ею, эта мысль прочно поселилась на задворках ее сознания. Мог ли этот странный человек сотворить такое с ней, а потом, увидев ее живой и невредимой на площади, решил выведать все, что она успела сообщить полиции о нем, и когда ее бдительность ослабнет, завершить начатое несколько лет назад? И что ей делать, если это правда?       И все же, другая часть ее не могла верить в это. Ощущение безопасности, идущее от этого человека, окутывало ее подобно невидимому покрывалу. Рука, что схватила ее сегодня, не была чужой. Она не несла боли. Он касался ее так, словно она была бесценной и очень хрупкой, сотканной из стекла и эфира. Я не имею права отказываться. Я тоже должен.       Раскаяние. Вот что привело его к ней снова, когда окружавшие люди, больше не сопровождали его на площадь. Она вспомнила и их.       Суровый, с плотно поджатыми губами и острыми скулами мужчина, сверливший ее тяжелым взглядом, пока они говорили с Химурой саном. Бойфренд? Девушка, с огромными очками на переносице, открытая и влюбленная в своего спутника, что держал ее за руку. Подруга? Вчерашний выпускник ВУЗа, с интересом разглядывавший их, оживленно что-то говоря своей девушке. Друг? Они не выглядели как бандиты. Они были также удивлены поведением рыжего юноши, как и она сама.       Но только Химура Кеншин испытывал волнение и шок осознавания, увидев ее. Его руки мелко тряслись, он не отводил от нее глаз, словно... Долго искал, и вот, его поиски увенчались успехом, которого он не ожидал достичь. Почему он ей был должен, если это не он сломал ей жизнь? Как об этом спросить, не зная, какие слова подобрать для своих ощущений? Ведь она могла либо спровоцировать его, либо глубоко обидеть. Но она тоже знала его. Когда-то очень давно, действительно, в прошлой жизни. Ей было с ним комфортно, она не боялась его, хотя и корила себя за неосторожность с незнакомцем.       Но был ли он ей незнаком по-настоящему? И почему предлагал помощь? Она медленно, словно опасаясь, что он оттолкнет ее по неведомой причине, прикоснулась ладонью к его щеке. Теплая, бледная кожа, усеянная мелкими, едва заметными веснушками. Рука, но не она сама, помнила это ощущение.       Химура вздрогнул, но не отшатнулся, оставаясь стоять как вкопанный. Зеленые глаза расширились, и казалось, это стало последней каплей. Он медленно осел на колени перед ней, все еще удерживая одной рукой ее инструмент, и опустил голову, совершенно раздавленный. Голос, который она услышала, был хриплым и тихим. - Прости меня... Все, что случилось с тобой, моя вина. И мне никогда не искупить ее перед тобой...

***

      Когда Кинг сказал ему, что нужно заниматься действительно важными вещами, и прекратить отвлекаться на глупости, он не поверил, что тот был как-то причастен к ее исчезновению из дома удовольствий.       Когда информатор сообщил, что Цубаки продали за кругленькую сумму какому-то извращенцу, Химура думал, что убьет его на месте. Но ему нужна была информация, куда именно ее увезли. Секунду назад он схватил его за грудки, навалившись на него и ощущая, как парень трясется в его руках от страха. Теперь же, он брезгливо оттолкнул его от себя на землю. - Говори! - Я уже сказал все, что знал! Ты просил меня узнать, что с ней произошло, и я узнал! Не убивай меня!       Худощавый парень с лицом хорька, и бегающими от страха глазами, стал белым, как бумага, выставив руки перед собой, пытаясь защититься от пистолета, который Кеншин направил на него, тяжело дыша от душивших его чувств. Дрожащий на курке палец добавлял страха в глазах парня за собственную жизнь. - Где она?!       Голос Кеншина сорвался на рычащий вопль и раздался оглушающий выстрел. Пуля взрыла бетонную стену, рядом с головой информатора, осыпав ее мелкой пылью. Тот вскрикнул от испуга, закрыв голову руками. - Черт, ты псих! Псих! - Отвечай мне, иначе я разнесу тебе башку! - Это Широзава! Широзава Исида! Она в его особняке, за городом!       Не теряя ни секунды, он срывается с места и мчится по ночной улице к припаркованному в квартале отсюда мотоциклу. Пальцы по прежнему сжимают пистолет, а в голове раненой птицей бьется надежда, что он успеет ее спасти от этого человека.       Широзава Исида. Имя казалось ему смутно знакомым, и уже находясь в дороге, проскочив несколько красных светофоров, он вспомнил, что это за человек. Он видел его. Благодаря Кингу, и тому, что последние несколько лет он сопровождал его везде, в том числе на встречах глав банд якудза, которые присягнули Кингу на верность. Широзава по словам Кинга был ответственным за поставку оружия на черный рынок, и отменно вел дела, за что Кинг его по-своему ценил. Широзава с его деловой хваткой и связями был нужен Райану, чтобы прочно обосноваться в преступном мире, а потому тот игнорировал слухи о подчиненном, предпочитая закрывать глаза на то, как тот любил расслабляться после рабочих будней в своем особняке. Слухи ходили разные, но в основном они касались молоденьких и неопытных проституток, которых он выбирал себе в сопровождение, и его ближайшее окружение догадывалось, что он с ними делает.       Однако, теперь, когда Цубаки исчезла, и предположительно находилась в руках Широзавы, Кеншин не мог оставаться в стороне и придерживаться нейтралитета наставника.       Они хотели вместе сбежать, чтобы начать жизнь с чистого листа. Чтобы их телами наконец перестали пользоваться сильные мира сего и жить так, как они хотели. Вместе. Ради этого Кеншин готов был пойти наперекор Кингу. И убить всех, кто встанет у них на пути.       Проникнуть на территорию особняка Широзавы для такого, как Кеншин не составило труда. Несмотря на обилие охраны, Кеншин умело обходил их посты и избегал камер, выискивая их взглядом, стараясь держаться в тени деревьев.       Он миновал двор, и вырубив двух охранников у входа, проник в холл особняка, держа пистолет наготове. Коридоры были пусты, прислуга обосновалась в кухне, и Химура слышал их негромкие голоса, стоя прямо за дверью.       Те сплетничали, не боясь, что их кто-то подслушает, и таким образом, ему удалось выяснить, что хозяин наверху, в своих покоях, должно быть развлекается с новенькой девочкой. Гнев, застилавший алой пеленой его сознание, заставил его чуть ли не взлететь вверх по ступеням.       Первый пролет.       Второй.       Третий.       Он слышит приглушенный смех Широзавы, он с кем-то разговаривает. Химура вышибает дверь комнаты с ноги, вытянув перед собой пистолет.       Первое, что он видит - остолбеневшего Широзаву, в нижнем белье, с пятнами крови на бедрах и животе. Позади него огромная кровать, постельное белье в беспорядке, так же с кровавыми подтеками на нем. Но Цубаки нигде не видно, и кроме них с Широзавой здесь никого нет. На теле якудза ни одной царапины, кровь не принадлежит ему.       Исида роняет мобильник, и делает рывок к прикроватному столику, где лежит его пистолет, но для Кеншина все словно замерло.       Слишком медленно.       Раздается выстрел, ладонь Широзавы благодаря разрывному патрону превращается в кровавое месиво. Особняк пронзает полный боли и ужаса крик.       Кеншину все равно, даже если сюда сбежится вся охрана особняка. Он неотвратимо приближается к Широзаве, держа его на мушке. - Что ты сделал с Цубаки, ублюдок?       Его голос сиплый и глухой, словно раздается со дна глубокого колодца. Якудза пятится и спотыкаясь, падает на пол, пачкая все вокруг уже собственной кровью. Он прижимает раненую руку к себе, словно только что родившегося младенца. В его глазах, затуманенных болью, резко вспыхивает свет осознания, кто перед ним. - Ты!       Химура накидывается на него фурией, прижимая его к полу коленом под горло, и прижимая дуло пистолета к его лицу. - Я знаю, что она у тебя, что ты с ней сделал?! - Я без понятия, о ком ты! Кинг подослал тебя ко мне?!       Кеншин вдавливает пистолет ему в щеку, едва сдерживаясь, чтобы не нажать на курок. Этот урод думает, что он "цель". Трясется за свою жизнь, и в его мозгах не возникает и мысли, что Химура пришел сюда самостоятельно. - Не ври мне, ты, кусок дерьма.       Он слышит топот и крики охраны по коридору, а потому меняет тактику. Перекатывается на пол, рывком поднимая Широзаву и вжимает ствол ему в горло, закрывшись им от охраны. Секундой позже те вбегают на порог комнаты, но видя босса под дулом его пистолета, замирают в нерешительности. Кеншин берет инициативу в свои руки, больно заламывая руку якудза. - Бросайте оружие, иначе я выстрелю! Живо!       Видя, что киллер не шутит, охрана пятится, кладя оружие на пол. Никто не хочет случайно попасть в босса. Химура выглядывает из-за плеча Широзавы, и говорит уже с ним. - Мне нужна Цубаки. Я оставлю тебе твою вонючую жизнь, если ты отдашь ее мне прямо сейчас, мы уйдем отсюда, и ты больше никогда меня не увидишь. - Я же сказал, я не знаю, кто это! Может ты уберешь пушку, и мы поговорим, как мужчины, а?       Эти ребячьи отговорки ему надоели. Кеншин чувствует, как палец сильнее давит на курок, но он ненадолго останавливает себя. Внутри рождается что-то отвратительное, скребущее нутро когтями. Он никогда не убивал по собственной инициативе. Лишь когда выбора не было, и только тех, на кого показывал ему Кинг. Но сейчас он испытывает садистское наслаждение, держа жизнь этого скользкого угря в своих руках. Врет. Даже на пороге смерти, врет! Пытается выторговать свою жизнь, отвлечь его, заговорить ему зубы! - Я сам найду ее. Ты мне для этого не нужен.       Процедив эти слова сквозь зубы, он не раздумывая больше ни секунды, жмет на курок. Оглушенный выстрелом собственного пистолета, он чувствует, как горячая кровь из разорванной шеи Широзавы выплескивается на него, а якудза обмякает в его руке.