Шрамы

      Выйдя из душного бара на свежий воздух и отойдя достаточно, чтобы гул толпы не оглушал его, Сайто отпустил Кеншина и обернулся к нему. Окинув взглядом растрепанного и взмокшего любовника, ему вдруг нестерпимо сильно захотелось курить. Настолько, что он украдкой скользнул рукой в карман, неосознанно ища пальцами гладкую поверхность прямоугольной пачки. Но ее там не было. Они бросили курить в тот самый день, когда нашли убийцу Токио. И он ни разу не пожалел об этом решении, до сегодняшнего дня.       Саяка и Сейджи, все еще поглядывая в сторону поднятого на уши бара, уже подходили к ним. Вид у них был скорее озадаченный, нежели осуждающий, потому как Химура никогда в их присутствии не выглядел подобным образом.       Всегда подтянутый, свежий и хорошо пахнущий, он создавал нужное впечатление ухоженного и успешного служащего. Оттого, буквально кожей чувствуя их взгляд, Кеншин неловко принялся бороться с пуговицами на своей рубашке, которые никак не хотели застегиваться в неловких пальцах. И если одежду еще можно было хоть как-то привести в порядок, запах от выпитого им алкоголя (которого оказалось больше, чем он ожидал сегодня употребить) буквально разил наповал. Испытывая неуемное желание провалиться от стыда сквозь землю, он чертыхнулся и встретился с ними взглядом загнанного в угол животного. - Ух... Не подумай, конечно, что я осуждаю... Но сколько ты сегодня выпил, братец?       Сейджи легко улыбнулся и, с непосредственностью, на которую была способна только молодежь, поправил ворот рубашки Химуры. Сайто заметил, как тот сдерживается, чтобы не шарахнуться от Обаты в ближайшие кусты и тихо вздохнув, встретился взглядом с Саякой. Та, если и была в шоке от увиденного, старательно скрывала это. - Как... Как вы нас нашли? - голос Химуры после выпитого алкоголя и громкого пения заметно сел. - О, это долгая история. Если вкратце, то мы весь день носились как угорелые, спрашивая у каждой собаки куда вы утопали. И вот, когда мы уже окончательно выдохлись, а ножки Саяки превратились в тыквы, - на этом моменте девушка ощутимо пихнула Сейджи в бок, вызвав у того довольную улыбку до ушей, - Я пошел за водой и пластырями. Иду я, значит, а тут шум такой, как будто здесь мировые звезды в клуб завалились с концертом. Я ж знаю, что этот бар обычно довольно тихий, и в это время дай боже, если набивается наполовину. Решил заглянуть, что тут за шум. А там вы. Ну, я руки в ноги и бегом обратно. Боялся, что вы феерично закончите петь и опять свинтите в неизвестном направлении. - Мы беспокоились о тебе, Кен.       Сайто подошел вплотную к любовнику, перезастегнув несколько пуговиц на рубашке, которая насквозь промокла от пота и больше напоминала половую тряпку. Он мог бы отчитать его, разозлиться и высказать весь накопившийся негатив, дескать, полицейскому не положено так нажираться, и что любой устроенный по пьяной лавочке дебош с участием полицейского немедленно окажется на столе у Мацудайры, и он отвечает за него головой, но... Видя в каком состоянии находился Кеншин, ничего из этого не озвучил, решив похоронить эти мысли далеко и глубоко в бессознательном. - Я звонил тебе, но твой телефон недоступен. И я боялся, что произошедшее год назад могло... Повториться. - Да, ты нас очень напугал этим, Кен-кун, - Саяка тоже подошла и мягко обняла рыжего за плечи, прижимая к себе. - Больше никогда так не делай, прошу тебя, - Сайто обнял его за шею, прижав его голову к своей груди, постаравшись выкинуть из головы все обиды и все свои опасения, копившиеся в нем последние несколько часов.       Химура жив.       Его никто не похитил и не покалечил.       Он был здесь, и в относительном порядке, если не считать совершенно дикого запаха алкоголя и пота, который был ему не свойственнен. - Ты если надумаешь свалить так в следующий раз, хотя бы скажи куда ты ТОЧНО не пойдешь и где тебя НЕВОЗМОЖНО будет найти. И желательно время укажи, когда домой АБСОЛЮТНО ТОЧНО не вернешься. Лады?       Сейджи усмехнулся, прижавшись к нему с третьей стороны, взъерошив и без того находящиеся в беспорядке волосы.       Окруженный со всех сторон и с полным отсутствием личного пространства, Химуре ничего не оставалось, как медленно расслабиться и довериться им. Он прикрыл глаза, и осторожно, словно его в любой момент могли оттолкнуть от себя, прижался к ним. - Простите меня... Я не должен был так поступать с вами... Простите...       Он почувствовал, как на него накатывает волна горького сожаления, усиленная алкогольным опьянением, от которого немедленно защипало глаза и он спрятал горевшее от стыда лицо на плече у Сайто. - Тише, тише... Успокойся, все хорошо. Правда, никто на тебя не злится. - Сайто-сан прав, все в полном порядке. Главное, что мы все вместе, - Саяка, чувствуя как Химура дрожит всем телом, по-матерински нежно погладила его по спине.       Из того, что ей рассказывал Сейджи о нем, она знала, что Химура обладал несгибаемой волей и упрямством, позволившим ему пережить все те ужасы, которые имели место быть в его прошлом, но сейчас он был совершенно другим. Надломленным и совершенно беспомощным, какими бывают маленькие дети в сложных для них ситуациях. Ему нужна была поддержка и понимание, даже если потом от этой минутной слабости ему будет стыдно. - Я думаю, нам всем нужно домой. Сегодня был тяжелый день.       Сейджи ободряюще похлопал Химуру по спине, и мягко отстранился, достав из кармана телефон. - Я закажу нам всем такси, никто же не против?       Кеншин чуть встрепенулся и осторожно вылез из объятий Сайто. - Она... Она все еще там. Мы хотели... увидеться...       Сайто сглотнул, видя как Кеншин пошатываясь, обернулся на бар и словно преданный пес, ждущий хозяина снаружи, выискивал Цубаки взглядом. От этой картины у инспектора сжалось сердце. Она значила для него очень многое, и судя по тому, что сегодня было... Химура все еще надеялся, что она останется в его жизни, и больше никогда не исчезнет. Это было больно осознавать и казалось, что принять такое положение вещей вовсе будет невозможно. Но Хаджимэ уже пообещал самому себе, что если для Химуры так будет лучше, он сделает все, чтобы тот был счастлив. Даже, если это будет означать конец их отношениям. - Мы останемся пока... Я вызову такси, как только мы здесь закончим. Спасибо, Обата-кун. - Как скажете, главное, черканите в сообщениях, что вы добрались до постели и все о'кей, хорошо? - Обязательно. Еще раз спасибо вам обоим. - Да не за что, мы всегда готовы помочь, - Саяка обеспокоенно глянула на Химуру, который продолжал оглядывать вход бара, и приобняла Сайто на прощание, - Надеюсь все решится... - Я тоже, Саяка-чан. Я тоже.

***

      Спустя примерно полчаса безмолвного ожидания, Сайто увидел, что Цубаки неловко вышла из дверей бара, перекрикиваясь с кем-то и активно помахивая рукой всем собравшимся на прощанье. В конце концов, она не стала мелочиться и воскликнув: - Вы самая лучшая публика, увидимся! - послала им воздушный поцелуй.       Ее нетвердая походка не внушала ему доверия, но она продолжала держаться молодцом, пока ее провожали. Когда же она медленно приблизилась к ним, Хаджимэ не мог не заметить, что под ее единственным глазом залегла глубокая тень и она чертовски вымотана. Съехавшую со своего места повязку она уже поправила, и ощупав ее еще раз, чтобы убедиться напоследок, что она на своем месте, подошла к ним ближе. - Эм... Привет. - Здравствуй.       Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, ухватившись за лямку от чехла для гитары. Под пронизывающим на сквозь волчьим взглядом Хаджимэ многие вели себя подобным образом. Он прекрасно знал, каким неприятным порой бывает его взгляд, но ничего не мог с этим поделать. - Давно вы меня тут ждете? - Достаточно. Кен успел задремать. Видимо, окончательно вымотался и забылся пьяным сном. - Да, мы много выпили сегодня. Больше, чем было нужно. Сначала пили, чтобы нормально поговорить, а потом... Уже больше для веселья. - Понимаю. - Мы договорились, что увидимся снова... Я полагаю, ты против этого?       Сайто сощурился, не зная как ответить на этот вопрос - честно, или вежливо. - Я ему не отец, чтобы что-то запрещать. Тем более, если для него это важно. - Ты ведь... Его любовник, верно? - Да. - И сколько вы уже встречаетесь? - Год.       Их разговор больше походил на допрос, и это не нравилось обоим. Кеншин под действием алкоголя безмятежно спал у Сайто на плече, даже не слыша этого. - Отец у него мразь и конченный мудак. Единственное, что он полезного сделал в жизни, это зачал его, - Цубаки кивнула на Кеншина и глянула на Сайто с вызовом. - И все мужики в его жизни были конченными мудаками, которые только и умели, что пользоваться им. Очень надеюсь, что ты - другой, и с тобой он счастлив.       Сунув руку в сумочку, она достала оттуда окровавленный носовой платок и ручку, и расправив его, приложила к чехлу. Пока она старательно выписывала что-то на нем, Сайто неотрывно следил за ней. - Вот. Это мой номер телефона. Передай ему, когда придет в себя. И еще - он сегодня случайно разбил стакан и повредил ладонь. Я достала осколки, но лучше будет, если его руку осмотрит врач. Оттуда и кровь, - она кивнула на пятна крови, ставшие уже темно-коричневыми. - Вроде бы все. Ну... свидимся как-нибудь за чашкой чая. Алкоголя с меня пока хватит. - Уверена, что доберешься сама? - Ну, путь не близкий, но думаю... Справлюсь. - Мы поедем на такси. Будет абсолютной глупостью идти в таком состоянии черт знает сколько по ночным улицам.       Обдумав его предложение, Цубаки слегка дернула плечами. Как понял это Сайто - я бы могла и сама дойти, но коли хочешь поиграть в джентльмена, мешать не стану. Не став больше медлить, он достал мобильник и позвонил в такси.

***

      Несмотря на то, что возле клуба Цубаки казалась уставшей, но еще способной на разговор или долгую дорогу до дома, сев в такси, усталость полностью взяла над ней верх, и она заснула так же быстро, как и Химура.       Глядя на них с переднего пассажирского сидения, Сайто вдруг осознал, что телефон-то она свой записала, а вот адрес по которому живет, не назвала даже вслух. Устало потерев переносицу, Хаджимэ обдумывал, что теперь делать. Словно желая подлить масла в огонь, таксист вежливо поинтересовался: - Так... Куда едем сначала? - Черт его знает... - Трудный день выдался? - Ужасно. - Молодежь нынче такая... Прожигает жизнь, стараясь все успеть, пока задор молодости не иссяк. Это ж оба ваши, да? - Что? - поначалу до Сайто не дошла суть вопроса, но осознав, что таксист принял Кеншина и Цубаки за его детей, не сдержался от улыбки, - А... Нет. Они не мои дети, но я несу за них ответственность. Пусть они уже взрослые и сами могут принимать решения. - У меня один, мальчик. Не знаю, буду ли так же спокоен, как вы, когда он вырастет и решит попробовать алкоголь. Я восхищен вашим терпением. - Это все, что мне остается, - хмыкнув, Сайто продиктовал таксисту их адрес, и прикрыв глаза, надеялся, что не пожалеет на утро о принятом решении.

***

      Таксист оказался на редкость чутким человеком и помог ему занести спящих без задних ног "зажигалок" в их с Кеном квартиру. Поблагодарив его на прощание и оставив ему чаевых больше, чем того требовал этикет, Сайто теперь стоял на пороге в комнату, прислонившись плечом к косяку двери. Именно эту комнату занял Химура, когда поселился у него в квартире. Сайто ничего не менял здесь с тех пор, как Кен перебрался в его комнату. Все здесь осталось по старому. И сейчас, когда на кровати перед ним лежали эти двое и тихо похрапывали в пьяном угаре, Сайто испытывал смешанные чувства, понимая, что с этим надо что-то делать. - Токио, дай мне сил...       Оставив их ненадолго одних, он поднялся в их с Химурой комнату, и достал сменную одежду для Кеншина и Цубаки. Он не думал, что девушка будет против, когда проснется и обнаружит себя в чистой одежде. Пусть даже и мужской - у них с Химурой был приблизительно одинаковый размер. Потом, собрав на помощь все свои силы, он спустился, не без труда переодев два тела.       Грязная, пропахшая насквозь гремучей смесью из запахов одежда, без всякой пощады, отправилась в стирку. Каждый раз он был благодарен себе за правильный выбор стиральной машины, в которой был предусмотрен ночной режим.       Раньше это выручало его, когда он проводил на работе большую часть дня, и приходил домой только для того, чтобы нормально поспать в родной кровати, а не на диване в кабинете. Теперь это помогло ему успеть больше, чем позволяли часы в сутках. Засыпав порошок и запустив машинку на ночь, Сайто забыл о ней до утра и отправился обратно в комнату.       Нужно было перенести Химуру в их с ним комнату, но с этим он справился довольно быстро - Кеншин не сопротивлялся, и был достаточно легким, чтобы даже полностью расслабленное тело не было тяжело нести наверх по ступенькам.       Закончив, он сходил в ванную за аптечкой, выудив оттуда две таблетки локсонина, антисептик и упаковку бинтов. Заглянув в кухню, вытащил из холодильника две бутылки минералки, и отправился сначала в комнату, где спала Цубаки. Он оставил обезболивающее с минералкой рядом с кроватью. Гитара, с которой все это и началось, мирно стояла в углу комнаты. Видимо, она была самым ценным из всего имущества девушки, и чтобы она поутру не носилась в ее поисках, Сайто оставил ее на виду.       Когда и с этим было покончено, он отправился в их с Кеном комнату, где тот безмятежно спал, видя десятый сон. Судя по тому, что он не кривил лицо и не стонал, сон этот не был кошмарным. Присев с ним рядом, и так же оставив бутылку минералки с таблеткой на его тумбочке, Хаджимэ занялся его рукой, которая немного распухла от нанесенных ей ран, но выглядела не так плохо, как ожидалось. Даже когда он полил раны антисептиком и принялся накладывать повязку, Химура не пошевелился, продолжая крепко спать.       Закончив со всем, и переодевшись из уличного в домашнее, Сайто с некоторой толикой сожаления отметил, что на горизонте уже начинало светлеть. Ночь неизбежно отступала, и их ждал новый день. Ему же оставалось надеяться, что пройдет он мирно и без дополнительных происшествий. На этом, он улегся в кровать, притянул к себе Химуру, и ощущая его тепло рядом, быстро заснул сном без сновидений.

***

      Утро наступило, и судя по ощущениям, прямо ему на голову. Разлепив затянутые сонной пленкой глаза, Кеншин поморщился от яркого света, разливающегося по комнате и снова закрыл глаза. - Господи...       Голос его также не внушал доверия - от непривычно громкого и долгого пения, голосовые связки отекли и выдавали неприятные скрежешущие звуки. Как несмазанные петли в старом сарае. Он долго собирался с силами, чтобы снова открыть глаза и не пожалеть об этом. Поначалу прикрывая их рукой, Химура заставил себя медленно сесть в кровати. Тело отказывалось его нормально слушаться, и он ощутил себя глубоким стариком, насквозь больным и немощным. Похмелье тяжелым молотом проходилось по его голове, без всякой жалости, словно пыталось уничтожить саму его суть.       Сглотнув вязкую и дурно пахнущую слюну, Химура усилием воли поставил ноги на прохладный пол и увидел, что на тумбочке лежит таблетка, а рядом - запотевшая бутылка минералки. Все еще осознавая себя как личность, он потянулся за таблеткой, потом медленно открыл крышку с характерным "пшшшик" и сделал несколько жадных глотков, пролив немного воды на себя. Она тихо запенилась, впитываясь в черную футболку и в районе груди и живота обожгло холодом. - Что?..       Он еще раз осмотрел себя, убедившись в том, что был в другой одежде. В чистой, более привычной ему по цвету. Темная футболка без броских надписей - исключением являлся небольшой кармашек на груди, в котором прятался вышитый рыжий котенок; и черные шорты, закрывающие ноги до середины бедра. Одежда, в которой он был вчера таинственным образом испарилась.       Кеншин обернулся на крепко спящего рядом Сайто, испытав укол вины перед этим человеком. Все то, что произошло вчера медленно всплывало в его памяти, и чем четче становились воспоминания, тем сильнее чувство вины охватывало его своими липкими объятиями.       Он не должен был так поступать с ним. Не должен был говорить тех резких слов, хотя они острыми жалами вертелись на языке. Да, ему было обидно, что Хаджимэ с бесцеремонностью медведя вламывается в самые потаенные уголки его памяти и пытается подловить на черт знает чем, словно Химура давал ему повод не доверять ему весь этот год, но... Не сказать, что повода так думать у него не было. Кен привык все носить в себе, и он покривил бы душой, если бы сказал, что выкладывает все свои соображения по первому требованию. С ним было сложно, и Кен прекрасно знал это. У нормальных людей принято обсуждать с любимыми то, что их тревожит, чтобы вместе найти решение. Сайто был нормальным человеком, он - нет. И этот камень преткновения периодически вставал между ними, но до вчерашнего дня его острые грани не ранили их настолько сильно.       Почувствовав давление в руке, Кен мельком взглянул на аккуратно забинтованную ладонь. Похоже Сайто не только озаботился как довезти его до дома - Химура совершенно не помнил, как они вернулись в квартиру; но и подготовил ему минералку с обезболивающим, зная, что непьющий обычно в таких количествах любовник, с утра будет мучиться и божиться, что к спиртному не подойдет и на пушечный выстрел.       А теперь еще и это.       Он попробовал несколько раз медленно сжать и разжать ладонь, поморщившись от резкой пульсирующей боли в пальцах. Поделом ему.       Снова открыв газировку, он сделал еще пару глотков, на этот раз стараясь пить аккуратнее - мокрые пятна все еще холодили кожу, добавляя измученному вчерашними похождениями телу неприятных ощущений.       Они искали его вчера. Даже находясь в состоянии близком к фатальному, Химура заметил, как Сейджи, Саяка и Сайто устали, местами даже загорели на солнце. Саяка стерла ноги до кровавых мозолей, лишь бы убедиться, что с ним все хорошо. Сейджи носился туда-сюда по городу, и наверняка сегодня он с трудом встанет с постели на дневное дежурство. Сайто... Несомненно он злился на него. Он видел эту злость на дне его карих глаз, когда заметил стоящим в толпе. Хаджимэ звонил ему, а он не брал трубку. Должно быть, слушая механический голос автоответчика, он передумал много разного... Иначе бы не вспомнил о похожей ситуации, когда год назад Химуру схватили люди Айзека и увезли в неизвестном для Хаджимэ направлении. Не следовало обижаться на него, когда предполагая самое худшее, он увидел, что с Химурой не просто все в порядке, а он в полнейшем ударе исполняет свою давнюю мечту - открыто спеть на сцене.       Здоровой рукой Химура провел по лицу, стирая остатки сна и зарывшись ненадолго пальцами в растрепанные рыжие волосы. Нужно было помыться. Привести себя в порядок, к которому он привык. Выпить кофе, почистить зубы и желательно прополоскать рот большим количеством мятного ополаскивателя.       От себя стало нестерпимо тошно. Он вдруг почувствовал кислый привкус во рту, и Химура понял, что это происходит не в переносном смысле - его буквально вот-вот вывернет наизнанку. Подскочив с кровати и зажав рот рукой, экс-наемник пулей промчался в туалет, захлопнув за собой дверь.

***

      Громкий хлопок раздавшийся снизу заставил Сайто вздрогнуть и открыть глаза. Он растерянно заозирался, спросонья пытаясь понять источник звука. Не увидев Химуру рядом, Хаджимэ понял, что именно произошло и тихо вздохнул.       Кеншин отличался редким для его конституции здоровьем, но видимо после вчерашних изливаний, оно дало сбой. И сильный. Не стоило его ждать раньше, чем через час, и он прикинул, что за это время вполне успеет сварить кофе и проверить белье, которое уже достиралось, пройдя полный цикл. А также, не стоило забывать про неожиданную в их доме гостью. Ее тоже нужно было проверить и предложить крепкого чая. Сайто запомнил, что она хотела именно чай. Профессиональные привычки давали о себе знать.       Поэтому, ожидая Химуру, когда тот выйдет из ванной, он занялся делами насущными.       Сходив на кухню, он на скорую руку сготовил кофе, чай для Цубаки и нажарил яичницу с беконом на троих человек. Пока он хлопотал на кухне, до него доносился приглушенный звук льющейся в ванной воды. Бывшая комната Химуры хранила молчание, и судя по всему, Цубаки не была ранней пташкой, а потому спокойно спала, еще не столкнувшись с похмельем. Сайто это полностью устраивало - он хотел бы переговорить с Химурой до того как она проснется, и решить, что делать дальше.       Обдумывая, что сказать Кеншину, чтобы не превратить этот разговор в грандиозный скандал, он успел обжечь руку о сковородку с призывно шипящим беконом. Недовольно фыркнув, Сайто потер обожженное место и выключил плиту, заканчивая с приготовлением завтрака. Как раз к тому времени шум воды в ванной стих и судя по концентрированному запаху геля для душа, Химура покинул свое временное убежище и направлялся к нему.       В подтверждение его догадок до него сначала дошел привычный травяной запах, идущий от чистых рыжих волос и две худые бледные руки трепетно обвили его торс - Химура стоял у него за спиной и обреченно уткнулся в его спину, как нашкодивший ребенок, пришедший на поруки. - Хаджимэ...       Сайто не обернулся, наливая им кофе по чашкам. Химуре и впрямь было дерьмово, раз он решил назвать его по имени. - Доброе утро. - Ты... Привез меня домой вчера? Я не помню, как мы заходили.       Инспектор тихо хмыкнул, посмотрев на рыжую макушку через плечо. - Не только тебя. Вы вчера горели ярко, но недолго и вырубились в такси. Она... Даже не сказала где живет. Только телефон оставила. Сейчас отсыпается.       Кеншин вздрогнул, отстранившись от Хаджимэ и в неверии воззрился на него, словно он сказал, что небо - зеленое. - Что? Цубаки здесь? - он понизил голос до хриплого шепота, - У нас? - Не мог же ей позволить добираться в таком состоянии пешком до дома. Какой из меня тогда полицейский?       Химура дернул кадыком и чуть успокоился, расслабив напряженные плечи, но явно находился под впечатлением того, что Сайто впустил кого-то постороннего в свой дом, без каких либо возражений. Волосы, потемневшие от воды, мокрыми нитями облепили его лицо и шею, и он нетерпеливо отодвинул их в стороны кончиками пальцев, стараясь не замечать саднящей боли в руке - повязку он берег от воды как мог и она все еще была на нем. - Что за история со стаканом? - Неудачно сжал его в руке, а стекло оказалось тоньше, чем казалось. Вот и... - Кеншин... Я хотел поговорить с тобой.       Химура явно не ожидал, что разговор начнется прямо сейчас, а потому заметно сник, ухватившись за столешницу. - О чем? - О нас.       Сайто повернулся к нему лицом, сложив руки на груди. - Этот год был самым удивительным и странным за всю мою жизнь. Все из-за того, что в ней появился ты, Химура. И я наслаждался каждым днем, который мы прожили вместе под этой крышей. Да, временами это было непросто, совсем не просто. Я сильно отвык за те восемь лет жить еще с кем-то бок о бок, и на то, чтобы привыкнуть к этому снова, понадобилось время. Я думаю, для тебя это тоже было чем-то необычным и не всегда комфортным. Я никогда не спрашивал тебя, но... Ты всем доволен?       На Химуру было больно смотреть - вопрос, заданный им поставил того в тупик и он отчаянно цеплялся пальцами за столешницу, пытаясь осознать его и хоть что-то ответить. Он понимал, к чему тот клонит, хотя начал сильно издалека.       Видимо, чтобы не прыгать сразу с места в карьер, но от этого легче не стало. - У меня... Не было нормальной семьи в осознанном возрасте. И места, куда мне хотелось бы возвращаться, места, которое я бы мог считать своим домом, тоже не было. Те, кого я ошибочно считал своими названными братьями стали мне врагами, а приют, в котором из нас сделали живое оружие, я сжег до тла, как только вернулся в Японию. Я не говорил об этом никому, и рассказываю тебе об этом сейчас, потому что... Ты один из немногих, кому я доверяю, Хаджимэ. Не нужно... Прошу тебя. Не начинай этого разговора. Я знаю, что ты хочешь сказать, и о чем еще хочешь спросить. Цубаки - часть моего прошлого. Та часть, которую я люблю, боюсь и стыжусь одновременно. Из-за нее я стал более чувственным, она научила меня любить и помогла мне сохранить человечность. Она же стала причиной, что я стал одним из самых разыскиваемых преступников в мире, берсерком, который был готов на любое безумство ради целей, которые ставил перед собой Кинг. Это просто не описать словами, каким бы красивым и изящным не был японский, а в английском просто нет таких слов, что она значит для меня. И видеть ее живой, когда я считал ее пропавшей без вести, а потом и умершей по моей глупости... Это просто выше моих сил, пытаться тебе это объяснить, чтобы ты понял все правильно. - Думаешь, я этого не понимаю? - Сайто! - на лице Химуры отразилась такая мука, будто нечто, невидимое глазу, сжирало его прямо сейчас изнутри, - Ты не понимаешь. Просто прими это как факт. Это за пределами твоего понимания, за пределами твоей картины мира, в которую ты привык верить и принимать без риска сойти с ума. - Хорошо, она часть твоего запутанного, как лабиринт Минотавра, прошлого. Но сейчас она часть настоящего и будущего. Женщина, которая значит для тебя больше, чем просто любовница. Твоя... Альфа и Омега. - Химура нервно выдохнул, не ожидав, что его любовник сведущ в чужой ему религии, - И нужно решить, чего ты по-настоящему хочешь от вашей связи. А еще, от этого напрямую будет зависеть, хочешь ли ты...       Сайто вздохнул, глядя в лицо Химуры и понимая, что он не в силах произнести это вслух. - Кен... Как человек, которому ты дорог, я имею права желать тебе лучшего. Подумай... Ты скоро справишь свое тридцатилетие. Твоя жизнь похожа на параноидально-шизофренический бред наркомана. Ты заслуживаешь покоя. Любви. Нормальной семьи в конце концов. - Почему... Ты думаешь, что у меня сейчас этого нет, с тобой? Зачем ты желаешь мне того, чего не хочу я? - Ты не хочешь нормальной человеческой семьи? - Не хочу! - он хрипло всхлипнул, мелко задрожав от переполняющих его эмоций, - Мне нужен только ты, Хаджимэ Сайто! Я не хочу покоя, я не хочу любви, не хочу нормальной семьи, если не будет тебя! Слышишь?! - Но Цубаки... Женщина, Кен. Она может дать тебе то, чего не могу дать я.       Тихий голос Сайто словно отрезвил Химуру, когда тот, готовый взорваться, вдруг тоже затих, нервно глядя на Сайто и тяжело дыша, как будто он задыхался от навалившейся на него злости. Но спустя секунду он вдруг разразился громким визгливым хохотом, словно услышал самую смешную шутку в своей жизни. Сайто от этого смеха бросило в холодный пот.       Задыхаясь от хохота, Химура медленно сполз на пол, подтянув колени к груди. - Ты думаешь, это будет лучше для меня? Семья, в смысле... Семья из жены и детей? Для меня?       Чувствуя себя некомфортно от того, что Химура оказался фактически у него в ногах, Сайто опустился на корточки и усевшись на полу, придвинулся к Химуре ближе, осторожно накрыв его забинтованную ладонь своей. - Когда мы с Токио только поженились... Она очень хотела ребенка. Долгое время хотела, и я вроде бы тоже, хотя не чувствовал себя готовым к отцовству, к тому же была служба, и я боялся... Что ребенок вырастет без отца при живом мне. Что я буду на дежурстве, когда он скажет первое слово. Научится ходить, когда я буду сидеть на важном совещании. Или не смогу пойти на его выпускной, гоняясь за очередным подонком. А потом... Видимо, когда она стала шпионить за Айзеком, Токио больше никогда не зарекалась о детях. И если бы я не был таким трусом в самом начале... Возможно, у меня осталось бы хоть что-то от Токио. И в старости мне не было бы так... Страшно. Я бы не хотел, чтобы ты через десять лет гонял бы в голове эту же мысль, как я сейчас. У тебя есть шанс стать лучше своего отца. Понимаешь, что я хочу сказать?       Химура прикрыл глаза, робко поглаживая его открытую ладонь кончиком пальца. Он все понимал. Но бросать Сайто ради предполагаемых детей, даже с Цубаки, если она вдруг тронется умом и второй раз скажет ему "да"... Это было глупо. И перечеркивало все обещания, которые он дал Токио в святилище. Все те слова, что он шептал Сайто по ночам, занимаясь любовью с ним. - Цубаки дорога мне, но моя семья - это ты, Саяка и Сейджи. Если ты хочешь предоставить мне выбор, лучший из всех, я буду выбирать вас, снова и снова, пока тебе это не надоест и ты не смиришься. Без детей, или с ними, мне не важно это. В конце концов... Мы могли бы... Усыновить кого-нибудь. Ты... Мог бы. Давай... Не будем говорить об этом больше? Я очень голоден.