Шрамы

      Пока Хебиасс добирался до работы по утренним пробкам, он обдумывал предстоящий разговор с начальством. В офисе ни для кого не было секретом, что он в одиночку воспитывал маленького ребенка, и относились к его регулярным выходным с пониманием. И все же, несмотря на репутацию исполнительного и ответственного работника, Хебиасс вполне мог исчерпать лимит доверия к себе. Японцы, в большинстве своем, пренебрегают даже элементарным отдыхом в угоду работе, чего уж говорить о выходных и отпускных, которых давали значительно меньше в сравнении с другими странами. Но учитывая, что у него не было возможности оставить болеющего сына с сиделкой, и в виду отсутствия жены, все хозяйство висело на нем, начальство пошло ему навстречу. У Хасегавы-сана, его шефа, не было предрассудков касательно иностранцев, и если работник устраивал его по выполнению своих должностных обязанностей, тот решил закрыть глаза на некоторое количество прогулов.       Хебиасс вел бухгалтерию всего офиса, а также личную бухгалтерию самого шефа, быстро и точно сводя ежемесячные и годовые отчеты, а потому его кредит доверия был довольно велик. Но не бесконечен. Мужчина прекрасно это понимал, строя в голове варианты для диалога и выбирая из всплывающих в мозгу вариантов наиболее оптимальные. И звонок мобильного телефона с неизвестного номера заставил его изрядно понервничать. Вести двойную жизнь было довольно затруднительно, и вынуждало Нааги-старшего держать в голове порой слишком много информации. Спустя несколько мгновений, в течении которых он смотрел на экран телефона, пытаясь понять, кому принадлежит неизвестный номер, он все же снял трубку и поднес ее к уху. - Кто это?       Он хотел, чтобы его голос звучал ровно и непринужденно, но внутреннее волнение, не находя выхода, все же изменило его не в лучшую сторону. Оставалось надеяться, что абонент на другом конце не придал этому значения. - Здравствуйте. Нааги Хебиасс, верно?       Судя по всему, звонивший был более чем осведомлен о его личности, и это заставило Хебиасса полностью включиться в разговор, попутно вспоминая, где он оставлял свои полные данные. Совершенно точно голос в трубке не принадлежал полицейскому - полиция не звонит человеку, которого даже немного подозревает в чем-то неправомерном. Они обычно заявляются лично для беседы, предпочитая телефонным звонкам общению тет-а-тет. Тогда кто? Молчать не имело смысла, а потому он осторожно ответил: - Да, это я. - Вас беспокоят из Sky Perfect TV, ваша заявка принята и одобрена, мастера приедут к Вам в течении дня. Во сколько Вам будет удобно?       Напряженные плечи мужчины заметно расслабились. Ну конечно. Он сам оставил заявку на проведение кабельного телевидения, указав все свои персональные данные у них на сайте. Ожидание ответа от них затянулось, и в свете последних событий, он думать забыл об этом. Неудивительно, что его так встревожил их звонок. А это всего лишь гребанные мастера. Тон его голоса выровнялся как и пульс до привычного холодного спокойствия. - Хм... Сейчас я еду на работу, но думаю к одиннадцати освобожусь. - Хорошо, тогда сообщу нашим рабочим подъехать к одиннадцати часам. Этот номер для связи с Вами и адрес, указанный в заявке актуален?       Если все получится в разговоре с Хасегавой-саном, он мог спокойно разделаться с этим до часу дня, и у Эллиота появится гораздо больше интересных и познавательных каналов, с помощью которых он сможет коротать свои одинокие дни без отца и привыкать к не родному языку. Никто не предупреждал Хебиасса о том, что отцовство такое непростое дело. Он любил своего сына, но порой предательские мысли все же проскальзывали в его сознании - если бы кто-нибудь рассказал ему об этом раньше, быть может, он вероятнее всего сделал бы себе вазэктомию, и не стал бы связывать себя такими обязательствами как женитьба и рождение детей. - Да, конечно. - Спасибо, что выбираете нас. Хорошего дня.       Положив трубку, Хебиасс бросил мобильник на соседнее сидение автомобиля. Отлично, он должен успеть договориться с начальством и вернуться домой как раз к тому времени, как мастера приедут к ним домой. Скорее всего, Эл сейчас спокойно спит, и не имеет никакого смысла будить его ради подобной мелочи. О пленнице в их подвале он совершенно не беспокоился - девушка прикована к батарее и ослаблена настолько, что не сможет даже голоса подать. Все должно было пройти спокойно, и когда Эл, пресытившись новыми программами телевещания, ляжет наконец спать, Хебиасс вернется к ней, чтобы получить новую дозу удовольствия. Да, не стоило слишком долго держать ее там, и это будет последний их танец. От нее необходимо избавиться в самое ближайшее время.

***

      Чувствуя, как ее ноги затекли до колик, Цубаки собралась с силами и подтянула себя наверх, попытавшись встать, но тут же пожалела об этом - ноги пронзила судорога. Она дернулась и пошатнулась, не в силах сдержать ни хриплый крик боли, ни равновесия, плюхнувшись обратно на смятый плед. Стальной браслет уже давно натер нежную кожу запястья и теперь жадно вгрызся в руку девушки, когда цепь резко натянулась. Спустя секунду кожа не выдержала и разошлась, пустив каплю крови течь по предплечью, оставляя за собой влажно блестящую красную дорожку.       Цубаки слизнула эту каплю, не в силах больше терпеть жажду и царапающую боль в горле. Медный привкус остался на языке, но девушка уже плевать хотела на то, сколь это мерзким могло показаться со стороны. Пить хотелось дико, доводя рассудок почти до исступления. И ее собственная кровь была не самым плохим вариантом, чтобы утолить жажду. Удивительно, но вкус эфемерной влаги на языке подействовал на нее, и во рту выделилась слюна, позволив наконец сглотнуть ее и промочить высохшее горло. Вскоре и дыхание, после надсадного кашля, пришло в норму. - Сука, да будь ты трижды проклят, больной ублюдок...       От оглушившей ее боли со всех фронтов, ее голос звучал громче, чем ей хотелось бы. - Ты... ты в порядке?       Под дверью она услышала шуршание. Эллиот все это время сидел тихо, словно ждал, когда она сможет нормально заговорить с ним вновь, но явно не ожидал, что после долгого молчания, "сирена" разразится грязной руганью. - Эл... - она замялась, иступлено жуя своя губы.       Как ей хотелось немедленно прекратить играть весь этот спектакль и донести до ребенка своего мучителя, каково ей на самом деле. Заорать во всю мощь легких, пусть это и закончится новым приступом мучительного кашля, чтобы он немедленно звонил в полицию. Заорать, что его отец - психованная мразь, которая из-за отказа девушки сесть в его вонючую машину, напал на нее, изнасиловал и удерживает ее здесь против воли, в ожидании черт знает каких еще мучений. Как он унизил ее, а потом лишил надежды на то, что она когда-нибудь сможет вернуться к подобию нормальной жизни. Вообще... Что она сможет жить. Но что принесет ей эта минутная слабость? Ничего хорошего. Она потеряет своего единственного, хоть какого-нибудь союзника в этом доме. А вместе с ним и шанс выбраться отсюда. Это было бы крайне глупо и неосмотрительно с ее стороны так разбрасываться возможностями, которых у нее и так не было. - Без воды я здесь долго не протяну, милый. Прости, мне очень больно находится так долго здесь, вдали от дома. Если бы я могла хоть ненадолго окунуться в воду и восстановиться...       Теперь Эл замолчал, в нерешительности глядя на дверь. Он не знал, как помочь ей, хотя и очень хотел. Ему хотелось верить, что сирена честна с ним, и действительно не причинит ему вреда, если он придумает, как открыть запертый на ключ подвал. Отец бы мог на него ругаться за это, да, но как только он узнает, почему Эл так поступил, перестанет. В этом мальчик не сомневался, потому что знал, как отец любит его. И за стремление помочь живому существу, запертому в их подвале, словно в клетке, только похвалит, когда Эл расскажет ему в чем тут было дело. Да и к тому же, отца не будет какое-то время, и быть может они управятся со всем еще до его возвращения. Тогда не понадобится ничего объяснять, и произошедшее останется только между ним и сиреной, словно какое-то таинство. Он поднялся на ноги, попробовав дернуть ручку на двери и толкнуть ее. Но дверь не поддалась, оставаясь все так же надежно запертой. - Дверь не поддается... - Хочешь, я расскажу тебе один секрет? - Цубаки подобралась и осторожно повысила голос, чтобы ребенок слышал ее более отчетливо. Сейчас следовало испробовать все возможные варианты, и напрячь всю фантазию на которую девушка была способна. - Какой? - Эл припал ухом к замочной скважине, тут же обратившись в слух. Да и кто откажется от секрета сирены в здравом уме? - Когда пираты плывут по морям с нагруженными сокровищами кораблями, на них ведь нередко нападают другие, жаждущие наживы, верно? И так же... Эти корабли тонут, когда битва выходит из-под контроля, и кто-то из лихих парней заряжает пушки и открывает огонь из всех орудий. - Да... Хотя это так глупо. Ведь тогда эти сокровища не достанутся никому, и будут лежать на дне моря, ожидая, когда кто-нибудь найдет их. Если бы не моя болезнь, я бы точно нашел их все, став квалангистом.       Цубаки невольно улыбнулась. - Аквалангистом, милый... Твоя болезнь тут совершенно не причем. Люди не смогут физически опуститься так глубоко, чтобы масса воды не раздавила бы их в блинчик. А мы, сирены, можем. Но смотри какая штука - сундуки на дне всегда закрыты, а вот ключи от них редко можно найти рядом. И все же, подводные города - самые богатейшие и красивейшие места, которые я когда-либо видела.       Давая ребенку прочувствовать и представить эту фантазию, столь ярко возникшую перед ней, девушка замолчала. Эллиот сглотнул, обдумывая это и приоткрыл в рот быстрее, чем успел сформулировать вопрос. - А как... Как же тогда без ключей вы открываете замки? Ломаете сундуки? Или может... Используете магию?       Цубаки рассмеялась, помотав головой, словно мальчик мог видеть ее в этот момент. - Нет, зачем ломать красивые старинные сундуки, которые сами по себе произведение искусства? Да и магия тут не причем. Мы используем нехитрые приспособления, чтобы открыть их. И в итоге остаемся и с красивым сундуком, и с его содержимым. - А что это за приспособления?       Вот наконец они и подобрались к вишенке на торте этого разговора, который по мнению Цубаки, мог происходить лишь на драг-вечеринке между двумя обдолбанными наркоманами, а во время их прихода, смеха ради, наблюдающий вкинул в них книжку с иллюстрациями про пиратов. Но вот, он происходит между ней, и ребенком ее насильника, благодаря которому и приходится нести околесицу. Мысленно она пожелала ему сдохнуть уже бесчетное количество раз, и сдохнуть в муках. - Вы называете их отмычками. Делаются из всякого мусора, достаточно прочного и тонкого, навроде заколок, или скрепок. Мы можем попробовать их сделать вместе: я буду объяснять, как их делать, а ты найдешь из чего бы они получились. Идет?       Эллиот молчал довольно долго. Цубаки даже показалось, что мальчик заподозрил что-то неладное, и ушел вглубь дома, чтобы не слышать искушающего голоса и подчинившись, пойти против воли своего отца. Сердце глухо стучало в груди, и она чувствовала, как его темп ускоряется, отдаваясь давящей болью в висках.       Вот и все. Ребенок конечно оставался ребенком, но ее сомнительное предложение просто не могло сработать. Он наверняка все понял, и не захотел в этом участвовать ради сомнительных целей. Девушка не знала наверняка, в каких они отношениях с отцом, но кажется, ребенок очень сильно любит его, и не будет делать то, что тому явно не понравится... - Я нашел скрепки. Они подойдут?       Цубаки крупно вздрогнула, не ожидая все-таки услышать его голос. К тому же, произносящий заветные слова, которые, чего греха таить, она хотела услышать, в глубине души. - Да, конечно, - ее голос задрожал от нетерпения и она вся вытянулась по направлении к двери, что принесло ей новую порцию боли, но она ее даже не почувствовала, - Они подойдут идеально.

***

      Всю дорогу до дома Хебиасса они провели в молчании, потому как каждый находился в своих мыслях. Химура скользил взглядом по улицам, что проносились за окном, по людям, магазинам, машинам... Но не видел их по-настоящему. Для него они все сливались в одно разноцветное пятно, словно из теста Роршаха и вызывали примерно такой же интерес для его психики. Нулевой.       Предыдущий день, богатый на неприятные события, и бессонная ночь, отразились на лице рыжего, обострив его и без того худые черты. Нервное состояние, в котором он пребывал последние несколько часов добавили к этому синяки под глазами, которые он заметил, когда мельком взглянул в зеркало заднего вида. Раньше, он мог не спать сутками, находясь у черта на ногах в постоянном стрессе, но никогда не чувствовал себя таким же разбитым и бессильным, как сейчас. Ответственность за все произошедшее, как не крути, лежала на его плечах. Люди, что ехали с ним рядом, доверяли его чутью, и только по этой причине, ввязались в эту сомнительную авантюру.       Беда была в том, что кроме косвенных улик, у них ничего не было против Нааги Хебиасса. И если он ошибся насчет него? Если возникшая неприязнь и ощущение, что этот отец-одиночка как-то причастен к исчезновению Цубаки - фикция, пшик, и ничего больше? И сейчас они лишь теряют драгоценное время, которого возможно и вовсе не осталось. От этой мысли, бьющейся в его мозгу обезумевшей птицей, хотелось кричать. Кеншин не мог в это поверить, отказывался, ведь он только нашел ее, спустя столько лет наконец увидел ее живой.       Он поднес руку к виску, начав осторожно массировать, словно желая отогнать от себя эту мысль. До сего момента чутье его не подводило, позволяя выживать даже в самых опасных и безнадежных ситуациях, и тем страшнее было довериться ему в момент, когда под угрозой оказались близкие ему люди. Но ничего другого не оставалось, как не крути.       Поверх его колена легла теплая ладонь Сайто, рывком вырвав его из этих беспокойных мыслей. Химура сморгнул и посмотрел в глаза инспектору. Тот придвинулся и чуть ссутулился, чтобы быть ближе к нему. - Как ты? - Если честно, то дерьмово.       Признавать это было тяжело, но от Хаджимэ бессмысленно было что-то утаивать. К тому же, Химура и сам понимал, как выглядит сейчас. - Я не... Уверен, Сайто. Что вся эта затея сыграет. У нас ничего на него нет. Что, если я ошибся?       Не он ли совсем недавно утверждал обратное? Он был глубоко убежден, что с этим ублюдком что-то не так, когда они выходили из дома. Убедил в этом всех, а теперь, гоняя все детали по кругу, сомневался. И это ощущение фатальной ошибки, которая могла стоить жизни Цубаки, давило на него, словно огромная плита, вышибая из легких весь воздух. - Кен...       Сайто сжал пальцы у него на коленке, продолжая смотреть своему любовнику в глаза. Все это время его пожирало чувство вины. И насколько он успел узнать Химуру, происходило это со всей отдачей и старанием, на которое тот был способен. Насколько далеко он успел зайти в своем ментальном бичевании? - Ты устал, только и всего. Сначала новости от Соджиро, потом исчезновение Цубаки. Ты толком даже не отдыхал. Не удивительно, что сейчас тебя это настигло и ты начал себя добровольно скармливать этому чувству вины. Весьма преждевременно, если уж на то пошло. - Сайто, я мог ошибиться, и усталость здесь совершенно не причем, - Химура сдвинул брови, сжав ледяными пальцами ладонь Хаджимэ, явно собираясь продолжить свою тираду, но инспектор прервал его. - А я уверен в обратном. Еще как причем. Насколько я успел тебя узнать за все то время, что мы знакомы, в таких вещах ты не ошибаешься. Твоя способность... Чуйка, интуиция, экстрасенсорика, называй как больше нравится, никогда нас не подводила. Да, она граничит с чем-то сверхъестественным, но я доверяю ей больше, чем некоторым фактам. Особенно, когда действовать нужно быстро, и нет времени на раздумья. И если тебя это успокоит, Саяке тоже не понравилась его машина. Итого, двое сотрудников из моего отдела, в чьих профессиональных навыках я не сомневаюсь, озвучивают одно и то же. Это нельзя просто так игнорировать. И как минимум проверить следует. А учитывая, что больше никого рядом с тем переулком не терлось в то же самое время, когда пропала Цубаки, не только проверить, но и вызвать на допрос.       Химура сглотнул, обдумывая слова инспектора. Сайто был не из тех, кто ловит дым. Да, он частенько отклонялся от регламентов и установок, по которым работает полиция. Но именно поэтому его процент раскрываемости и был таким высоким. И хотя после смерти Токио он на восемь лет не работал в команде, слушать мнения со стороны он не разучился. Отбросьте все невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он не казался.       Машина замедлилась, а потом и вовсе остановилась. Которо заглушил двигатель и обернулся назад, лукаво улыбаясь с зажатой сигаретой в зубах. - Господа, мы на месте. Осмотримся?