Не улетай

Такемичи лениво поднялся с кровати, перед этим потянувшись. Он зевнул и сонно побрëл на первый этаж, где ещë спал Казутора. Присев рядом на коленки, Ханагаки стал рассматривать опухшие веки, за которыми точно спрятаны красные глаза. Рука свисала с дивана, чуть касаясь пола. Брюнет осторожно положил еë на медленно вздымающуюся грудь Ханемии. Золотые глаза озадаченно открылись, пробегаясь по комнате, будто видит еë в первый раз. — Доброе утро, — протараторил голубоглазый и, чуть-чуть краснея, неловко ушëл в туалет. — «Божечки-кошечки! Это из-за вчерашнего разговора так неудобно?» — он заперся и сполз по двери. Потерев ладонями лицо, Такемичи выдохнул и пополз к раковине, где умылся на скорую руку. Открывая дверь, он ещë раз вздохнул и вышел, прикрывая за собой. — И тебе, — шëпотом сказал Казутора, что стоял рядом, облокачиваясь на стену. Он аккуратно обошёл партнëра и заперся в туалете. — «Аааа! Как же неловко!» — опять покраснел Ханагаки и быстро направился на кухню, где посмотрел в оставленный там телефон. Неизвестный: Если ты не записал то, это я, Кисаки. Неизвестный: Если Тора переезжает к тебе, заберите его вещи, когда будет свободное время. Неизвестный: Ханма достал уже о нëм напоминать… Такемичи усмехнулся и, записав Тетту, ответил.

Такемичи:

Конечно. Сегодня зайдëм…

Такемичи:

Ханма будет дома?

Кисаки ответил только через несколько минут, когда Ханемия уже сидел на диване и неловко крутил пальцами. Кисаки: К сожалению, да…

Такемичи:

Ладно. Сегодня после обеда будем.

Кисаки: Тора адрес знает. Ханагаки положил телефон в карман и поставил перед партнëром стакан воды. — Если хочешь есть то, посмотри чего-нибудь на кухне. После обеда нас ждëт Кисаки, — сказал он и, немного помедлив, поднялся в комнату. Поставил будильник и лëг на кровать, постепенно засыпая. ִֶָ 𓂃⊹ ִִֶֶָָ Тихий стук в дверь перерос в чуть более громкий скрип. — Эм… — Казутора был растерян. — Такемичи, ты завтракать не будешь? Ханагаки, вставая, сонно причмокивал, пытаясь открыть глаза. — У нас же ещë куча времени, — пробубнил он, всë же открывая глаза. Взяв телефон, посмотрел на время. Брови поднялись, выражая удивление. Он быстро вскочил, хватая со стула какие-то вещи, которые отдал партнëру, после чего вытолкнул Ханемию из комнаты. — У нас десять минут! Из шкафа достал футболку и джинсы, бегло собираясь. Спустившись на первый этаж, он из последних сил старался не засмеяться. Казутора рассматривал футболку, которую дал Ханагаки. С ткани ему подмигивал единорог. — Думаешь мне пойдёт? — спросил мелированный, отрываясь от футболки. Такемичи уверенно закивал и поднялся обратно в комнату, где нашëл однотонную футболку, которая была ему немного велика. — Думаю, эта должна подойти, — переступая ступеньки, сказал брюнет. На этот раз не засмеяться не получилось. Ханемия с трудом натянул на себя футболку, из-за чего единорогу стало дурно. Вытирая выступившие слезинки, Такемичи продолжил улыбаться, когда отдал замену. — Прости… Просто очень смешно… Казутора растерянно взял футболку, еле видно краснея. ִֶָ 𓂃⊹ ִִֶֶָָ Пока Такемичи рассматривал новые для себя районы, Ханемия вырвался вперёд, взволнованно сжимая кулаки. — «Куда так спешит?» — не понимал брюнет, совсем позабыв, что недавно торопясь бегал по дому. Он прикрыл глаза, делая глубокий вдох. На лицо легла чья-то рука, что затащила его в не заметный переулок. Его сразу прижали к стене, закрывая все пути отступления. — Только не кричи, пожалуйста… — прошептал незнакомец. Такемичи наконец посмотрел на него, встречаясь с фиолетовыми глазами, что вчера обеспокоенно смотрели. — «Это один из братьев… Как там их?» — испуганно вспомнил голубоглазый. — «Точно! Хайтани!» Парень вытянул из вчерашней одежды небольшую бумажку и положил в карман джинсов Ханагаки. — Напиши мне. Надо поговорить, — тихо добавил он и убрал руку, сразу уходя. Брюнет сглотнул слюну и проследил за уходящим партнëром. Достав записку, развернул и пробежался глазами.

«*** — мой номер.

Риндо»

— Риндо… — пробубнил тихо Такемичи, будто выходя из транса. Он встревоженно подпрыгнул, разворачиваясь. — Точно! Казутора! Он выбежал из переулка, направляясь в сторону давно ушедшего Ханемии, что сейчас стоял и растерянно крутил головой. Как только мелированный увидел Ханагаки облегчëнно выдохнул. — Прости. Я засмотрелся, — улыбаясь, соврал брюнет. — «Не хочу его нагружать…» — пронеслось у него в голове. — Так нам ещё долго? — взяв партнёра за руку, спросил голубоглазый. — Вообще-то уже пришли, — немного смутившись, ответил старший, показывая на большой квартирный дом. Поднявшись по лестнице, парень заколотил в дверь. Внутри поднялся шум, а потом, только открыв, радостный Ханма набросился с объятиями на Казутору, валя того на пол. — Я так скучал! Твой жадный партнëр хочет забрать тебя! — скулил парень, пока Ханемия пытался его оттолкнуть. — Привет, — поздоровался Кисаки, впуская Такемичи внутрь. — И тебе, — улыбнулся Ханагаки, чуть морща нос от резко ударившего сигаретного запаха. — А ты неженка, — усмехнулся Ханма, кладя руки на плечи брюнета. — Отстань от него, — предупредил Ханемия, сразу проходя в свою комнату. — А что? Неужели ты ревнуешь? — дразнил Шуджи, прижимаясь к волосам голубоглазого. — А вот Кисаки меня не ревнует… — Потому что ты идиот, — процедил Тетта, скрещивая на груди руки. — Тогда пересплю с мальчишкой. Может у Майки появится желание со мной подраться, — блаженно улыбнулся старший, представляя драку. Кисаки закатил глаза, пока Казутора раздражённо цокнул. Такемичи повернулся, рассерженно смотря на Ханму. — Достал уже! — проворчал он, оставляя несильную пощёчину на лице парня, а потом повернулся к окрашенному. — Прости… Накопилось немного… Тетта доволно приподнял руки: — Это было ожидаемо. — Вау! — удивлённо воскликнул Шуджи. Он приложил руку к месту удара. — Не думал, что получать от слабой малявки так приятно… Ханемия всё ещё раздражëнный вышел из комнаты и, аккуратно взяв Ханагаки за плечи, повёл в свою комнату. Послышался удар и болезненное мычание. — Нет. Всё же у него лучше получилось… — разочарованно пробубнил Шуджи. — Кретин… — Прости, — выдохнул Казутора, закрывая дверь. — Они всегда так? — улыбаясь, спросил голубоглазый, после чего начал осматривать комнату. — Да. Ханма дразнит, а Кисаки бьёт, — усмехнулся мелированный, не упоминая моменты, когда Шуджи приставал к окрашенному. — Очень эстетично, — заметил Такемичи, рассматривая плакаты с обнажёнными девушками. Ханемия покраснел, отводя взгляд. — Вау! Ты играешь? Ханагаки интересом дотронулся до потрепанной гитары, что валялась на кровати. До сих пор красный парень сел рядом, хватая гитару. — Вообще нет. Просто знакомый из дурки тайком учил, чтобы наверняка не свихнуться, — шёпотом рассказал он, проводя пальцами по струнам. Звук вышел тихим и неуверенным, но в какой-то степени успокаивающим. — Сыграешь что-нибудь? — спросил брюнет, стараясь не испортить атмосферу. Казутора кивнул и стал водить по натянутым струнам. Через пару минут он закончил, а Ханагаки мягко улыбнулся. — Почему песня на день рождения такая грустная? — Мне кажется так звучит более правдоподобно. В этот праздник не всегда случаются хорошие вещи, — проговорил он, откладывая инструмент. Мелированный встал и потянулся, начиная собирать вещи в большой пакет. Гитару Такемичи убрал в чехол. ִֶָ 𓂃⊹ ִֶָ — Заходите ещё! Можешь в любое время меня ударить или переспать, чтобы Майки уже решился со мной подраться, — кричал Ханма, махая рукой. Кисаки стоял рядом, закатывая глаза. — Пойдём, — сказал Ханемия, двигаясь к лестнице. — «Ужас! Жалко Кисаки.» — подумал Такемичи и, поправив лямки рюкзака, побежал за партнëром. — Слушай, Тора, а когда у тебя день рождения? — поинтересовался Ханагаки, наконец догнав Казутору. — Он прошёл два месяца назад, — как-то опечаленно, проговорил парень. — «Он же тогда был в дурке.» — подумал брюнет, чувствуя себя виноватым, ведь напомнил. Он опустил голову и продолжил путь молча. ִֶָ 𓂃⊹ ִֶָ — Подожди минутку. Мне надо кое-что купить, — сказал взволнованно Такемичи, оставляя рюкзак. Он быстро скрылся за дверьми магазина. Пробегая между стелой с товарами, брюнет остановился рядом у полок с тортами. Взяв небольшой, но очень миленький, нашëл стеллаж со свечами, где собрал нужные цифры. — «Хоть где-то разговор с Ханмой понадобился.» — подумал мальчик. Оплатив всë, он вышел из магазина, показывая покупку. — Сегодня будем праздновать твой день рождения снова, — ярко улыбаясь, сказал Ханагаки. Казутора закусил губу, а потом улыбнулся, несколько раз быстро моргая. — Тогда мне тоже нужно кое-что купить, — сказал он и скрылся в магазине. Вернулся через пару минут с непрозрачным пакетом. — Пошли? Брюнет кивнул и одел на плечи рюкзак. ִֶָ 𓂃⊹ ִֶָ — Хах… Я устал, — выдохнул Такемичи, пиная входную дверь. Он осторожно поставил торт и положил рюкзак, после чего наконец закрыл замок. Казутора также поставил вещи, а пакет из магазина отнëс на диван. Ханагаки, у которого словно открылось второе дыхание, побежал на второй этаж, где начал рыться в шкафу. — Нашëл! — восторженно сказал он, вытаскивая празднечные колпаки. Заранее бросив на кровать пижаму, в которую переоденется позже, побежал в гостиную, чтобы нацепить на голову Ханемии головной убор. — Красота! Довольный своей работой поднялся обратно и переоделся в отложенную пижаму. Порывшись в ящике стола, он достал небольшую зажигалку, которой пользовался в редких случаях. Спустившись по лестнице, выключил на первом этаже свет. — Это я выключил! Сиди в гостиной! — крикнул он и наощупь побрёл. Осталось совсем немного до места, где был оставлен торт, но Такемичи обо что-то споткнулся и с болезненным стоном упал. — Эй! Всë хорошо? — обеспокоенно спросил мелированный, немного вставая. — Да. Сиди там! — проскулил голубоглазый и, медленно поднявшись, дошëл до торта. Зажигая небольшой огонёк, он снял упаковку. Стараясь как можно аккуратнее вставить свечи, светил зажигалкой, после чего подпалил восковые фигурки. — «Если хоть ещë раз буду такое устраивать, надо не забыть взять фонарик. С зажигалкой жутко неудобно.» — оставил мысленную заметку Ханагаки. — «Вроде готово!» Брюнет взял в ладони торт и осторожно направился в гостиную, напевая мелодию, что сегодня сыграл Ханемия. — С прошедшим днём рождения, Тора! — улыбнулся Такемичи, ставя глаза перед парнем. Сам сел напротив, радостно наблюдая за потихоньку копившимися слезами. Ханемия посмотрел на слабо освещённое лицо Ханагаки, особенно сильно погружаясь в голубые глаза, что приобрели зелёный оттенок. — «У него такие блестящие глаза.» — заметил мелированный, чуть размыкая губы. — Свечи… — тихо напомнил брюнет, улыбаясь. Словно отойдя от транса Казутора задул свечи, замечая как Такемичи зажмурился от резкого дуновения. — «Хоть я этого и не достоин, но, пожалуйста, пусть всë будет хорошо с ребятами, с Такемичи и Майки…» — пожелал парень, закрывая глаза.