find beauty in a message

Снаружи дом Бориса выглядел достаточно мило, но внутри было пусто. Здесь стояли диван и стол, но в кухне не было ни стульев, ни стола. Никакого телевизора в гостиной и совсем пустые стены. Не было даже коробок, указывающих на то, что они всё ещё распаковывают вещи. Когда они вошли на кухню, Уилл заметил, что столешницы покрыты тонким слоем пыли, будто бы ими никто не пользовался. «Хочешь чего-нибудь выпить?» Спрашивает Борис. «У нас есть пиво в холодильнике и водка в морозилке.» «Эм…» Уилл в ступоре. Он никогда раньше не пил и не уверен, что хочет. Также он не знает хочет ли признаваться, что никогда не пил. Борис сразу чувствует его нерешительность и постукивает своими костяшками по голове Уилла. «Слишком много происходит здесь. В чём проблема? Просто пиво, да? Кого это волнует?» «Твой папа не против?» Спрашивает Уилл. «ХА!» Взрывается над ним смех Бориса. «Он даже не дома. И скорее всего ещё долго не будет. Не о чем волноваться.» «Я никогда не пил раньше,» Смиренно признаётся Уилл. Борис рывком открывает холодильник, заполненный под завязку пивом, и вытаскивает две бутылки. «Тогда самоё время попробовать. Всегда лучше среди друзей.» Уилл берёт холодную бутылку из его рук, она уже открыта. Борис восторженно ждёт, пока он сделает первый глоток. Он пробует и борется с тем, чтобы не выплюнуть всё обратно. На вкус невероятно крепкое и горькое. Он никогда не пробовал ничего подобного на вкус и не совсем понимает, почему людям это так нравится. «Хорошее, да?» Спрашивает Борис, делая глоток своего. «Это немецкое пиво. Лучшее здесь. Я жил в Новой Гвинее, знаешь. И у нас был ужасный потоп и всё, что нам приходилось пить это – пиво. Ужасное на вкус! Местное пиво в Новой Гвинее отвратительно на вкус.» Корчит он гримасу. «На завтрак, обед, ужин – только пиво! Голова болела каждый день.» «Если это хорошее пиво, то я не могу представить каково это пить плохое пиво так долго.» «ХА!» Уилла согревает смех Бориса и, чтобы не думать об этом, он снова отпивает из бутылки. «Пойдем, я покажу свою комнату.» В доме всего две спальни и в комнату Бориса ведет последняя дверь слева, напротив ванной. Уилл не знает, чего он ожидал, возможно чего-то в вычурного или в стиле гранж, но комната Бориса ни на что не похожа. На стенах развешаны ткани разных цветов и материалов, а в воздухе пахнет сигаретами. На полу валяются вещи и куча стопок книг на разных языках. На подоконнике выстроены в ряд бутылки и через них на ковёр падает зеленый свет. «Воу,» Выдыхает Уилл, очарованный оформлением стен. Это взрыв цветов и ему это нравится. «Ты сам сделал это?» «Это легко,» Говорит Борис. «Я складываю их и храню в своём чемодане. Их развешивание занимает всего несколько минут. Какой фильм ты хочешь посмотреть?» Он заходит в комнату и падает на матрац, который такой же разноцветный, как и стены вокруг. Только сейчас Уилл замечает в углу комнаты маленький телевизор, видеомагнитофон и стопку кассет. «Какой твой любимый?» Спрашивает Уилл. «У меня много любимых, но сейчас это «С.О.С. Айсберг». Видел его?» Уилл трясёт головой. «Он из 30-ых годов. Очень хороший фильм. Посмотрим! Тебе понравится.» Борис встаёт, чтобы вставить кассету и Уилл делает ещё один глоток пива, чтобы отвлечься от его поясницы, когда он присаживается на корточки, чтобы разобраться с электроникой. Они не особо смотрят «С.О.С. Айсберг». Вместо этого одна бутылка превращается в две, а две превращаются в три. Уилл чувствует слабое головокружение, легкомысленность и может быть немного влюбленность в Бориса. Прямо сейчас они сидят вплотную к друг другу на его цветной кровати, у Бориса сигарета между пальцев и он оживленно жестикулирует, рассказывая историю про Кармейваллаг. Такого рода историю он хотел услышать, когда первый раз услышал про город в северной территории. «Дождь, дождь, дождь,» Говорит Борис. «Мох везде, даже на твоих ботинках.» Уилл морщит свой нос. «Джуди ненавидела Кармейваллаг, но я любил её. Она была добра ко мне, учила меня каждый день. Это была моя школа. А ты!» Он жестикулирует сигаретой, прежде чем затянуться. «Что насчёт твоей школы в… в,» «Хоукинсе,» Говорит Уилл. «Да, Хоукинсе.» «Было нормально.» Пожимает плечами Уилл. «У меня были, что ж, всё еще есть, хорошие друзья. Там также было несколько замечательных учителей. Проблемой были другие люди. Как в Леноре. Я ходил в некоторые кружки и подобное. Радиоклуб, знаешь, типа любительское радио. Я всегда мечтал о том, чтобы появился кружок художников, потому что я много рисовал, но он никогда не появился. «Что ты рисовал?» «Всё, всех. Я рисовал наших D&D персонажей всё время. Это было очень весело.» «Что такое D&D?» Спрашивает Борис. Уилл ахает, наполовину серьёзно, наполовину притворно оскорбленный. «Всего лишь величайшая игра всех времён!» «Можем мы сыграть?» «Ну, нам понадобится больше людей, но я могу рассказать тебе правила.» «Тогда мы найдем больше людей!» Сердце Уилла подпрыгивает от того как решительно выглядит Борис. Он даже не знает, что такое D&D, но хочет сыграть, потому что это нравится Уиллу, и это заставляет его внутренности чувствовать себя странно. Это также может быть из-за пива, но он думает в большей степени это из-за Бориса. Борис ухмыляется, это придаёт ему опасный и привлекательный вид. «Расскажи мне секрет,» Просит он. «Секрет?» Он согласно мычит. «У тихих людей всегда есть секреты, разве не так? Так, расскажи мне секрет. Ты расскажешь мне, а я расскажу тебе. Честный обмен.» Уилл затихает, ладони, обхватывающие горлышко бутылки, спотели. У него столько секретов и он не знает, что с ними делать. Он даже не знает с чего лучше начать, потому что не уверен, что может полностью доверять Борису. «Мой отец ушёл из-за меня,» вылетает из него. «Моя мама говорит, что это не так, но я знаю, она говорит так только для того, чтобы я чувствовал себя лучше.» Они лежат почти пластом, подпираемые только подушками Бориса. Уилл чувствует себя загипнотизированным жаром комнаты, запахом сигаретного дыма и темнотой глаз Бориса. «Зачем ему кидать всю семью только из-за одного сына?» «Потому что… потому что я… он думал…» Борис стучит костяшками по голове снова. «Слишком много думаешь. Просто скажи.» «Он всегда называл меня геем. Говорил, что я педик. Не хотел такого сына.» Борис говорит что-то на другом языке, что-то, что звучит глубоко, хрипло и гортанно. «Срать на него,» говорит он на английском. «Какая разница кого ты ебешь? Это его не касается.» «Дети в школе, в Хоукинсе, они тоже всегда так говорили.» Глаза Уилла наполнились влагой, будто бы он собрался плакать. Тяжело об этом говорить, но это чувствуется так легко. «Насрать на них тоже.» Уилл издаёт тихий, сдавленный смешок. «А на самом деле ты…?» Спрашивает Борис. «Что я?» «Ебешь парней.» «Я-я нет… Тебе нужно это так называть?» Это переключает Бориса в дразнящий режим. Он опускает сигарету и кладёт Уиллу руку на шею, слегка его тряся. Его улыбка широкая и озорная. «Извиняюсь. Не думал, что ты такой хрупкий. Наверное, я должен был сказать занимаешься любовью, да? Уилл прячет своё горящее лицо, выглядывая сквозь пальцы. «Нет!» Он не может сдержаться и смеётся над выходками Бориса. «То есть, типа, я никогда не целовал кого-то, не говоря уже о том, чтобы делать это.” Рот Бориса раскрывается от радостного удивления. «Уильям! Ты ещё никого не целовал? Ты выглядишь так и никогда не целовался? Ни разу? Почему?!» Он игнорирует комментарий о своей внешности в пользу вопроса "почему". Он знает почему. Почему находится обратно в Хоукинсе. Это почему имеет поразительное сходство с парнем, с которым он сейчас сидит, и встречается с его сестрой. Майк Уилер. «Я просто… не нашёл подходящего человека?» Предлагает Уилл. Это не совсем ложь, но и не правда тоже. «Брехня,» Незамедлительно отвечает Борис. «Ладно, мне нравился кое-кто…довольно долгое время. Но этому никогда не бывать. В этом нет ничего особенного.» «И тебе всё ещё нравится кто-то?» Уилл пожимает плечами. «Это кто-то, что собирается поцеловать тебя?» Уилл горько смеётся. «Нет.» «Значит наступило время двигаться дальше. Давай,» Борис садится. «Поцелуй меня.» Всё тело Уилла замирает: его сердце, мозг, всё перемешивается будто бы помехи по радио. «Что?» пищит Уилл. «Это просто поцелуй. Я целовал много людей. Научу тебя, это будет весело, обещаю,» Небрежно говорит Борис. Будто бы это ничего и они не оба парни. «Н-но мы оба—» Осекается Уилл. «Насрать на них, помнишь? Я целовал своего Тео всё время. Он хорошо целовался. Я любил его целовать.» Борис берёт бутылку Уилла из его руки и ставит к своей рядом с кроватью и Уилл обнаруживает, что его тело, против собственной воли, поднимается, чтобы встретиться с Борисом лицом к лицу. Он правда хочет сделать это? Поцеловать Бориса? Его сердце тяжело колотится в груди и он чувствует слабость от нервов. Он был очарован этим диким парнем с первого дня и теперь он предлагает ему поцеловаться, и Уилл напуган тем, что у него больше не будет этого шанса. Так что да, он хочет. Прямо сейчас он хочет этого больше всего на свете. «Что если…Если я плох в этом?» Застенчиво спрашивает смущенный Уилл. «Как я и говорил, я научу тебя. Ты станешь профи в кратчайшие сроки. Двигайся ближе.» Уилл придвигается невероятно близко, пока их колени не задевают друг друга и его лицо так близко, что он смог бы сосчитать созвездия веснушек, рассыпанных по лицу Бориса. Борис выдыхает и это всё несвежее пиво и сигареты, и он должен испытывать отвращение, но Уилл просто хочет вдохнуть. Он осторожно кладет свою большую руку на подбородок Уилла, слегка наклоняя его голову. «Расслабься. Закрой глаза,» Шепчет он. Уилл закрывает глаза. Когда губы Бориса прикасаются к его это не мягкое неуклюжее прикосновение, которым Уилл всегда представлял свой первый поцелуй. Это взрыв. Его губы потрескались и слегка шершавы и определенно опытные. Он ловит нижнюю губу Уилла между своих, затем проглатывает его вздох нежным поцелуем. «Всё нормально, да?» Бормочет Борис. «Да…» Выдыхает Уилл, уже такой ослабевший. Борис целует его снова и снова, заставляя его губы раскрываться всё больше и больше, пока они не обмениваются открытым горячим поцелуем. Его язык рисует линию вдоль нижней губы Уилла и он ахает. Борис не упускает возможность и углубляет поцелуй. Уилл тонет. Тонет в Борисе. Во вкусе и запахе и ощущении его. В задворках его разума он понимает, почему Оди и Майк так часто целовались, потому что это невероятно. Вкус Бориса горит у него на языке и танцует по небу его рта, и он непроизвольно запускает руки в его волосы перед тем, как пососать его язык, сильно, всего разок. Борис стонет и этот звук заставляет Уилла сильнее сжать пальцы в мягких прядях. Они расстаются только для того, чтобы поцелуи Бориса расположились на подбородке Уилла. И Борис бормочет что-то на другом языке. «Сладкие губы,» говорит он на английском, возвращаясь к губам Уилла. «Такие сладкие губы. Мог бы целовать тебя всю ночь.» Это слова заставляют Уилла вспыхнуть и когда он даёт Борису поглотить себя, он понимает, что эгоистично желает остаться. Впервые за всё время в Леноре, он действительно боится, что брат заедет, чтоб забрать его домой.